.RU
Карта сайта

Уолтера Керна «Мне бы в небо» - 4

Глава 4

Некогда я старался казаться интересным. Потом это прошло. Теперь я стараюсь быть любезным и пунктуальным.
Но сегодня я терплю фиаско. В фирме проката автомобилей идиот-стажер с трудом надевает ключ на колечко и складывает мой контракт, чтобы он влез в конверт. Судя по возрасту, ему следовало бы учиться в колледже, а вместо этого он успешно движется к увольнению. Испробовав мою кредитку — она по-прежнему заморожена, поэтому придется воспользоваться «Амекс», которая не приносит мне миль, — он роняет ее и наступает сверху ногой, поцарапав магнитную полосу. Парень пытается оправдаться тем, что у него сальные руки (он только сожрал упаковку жареных цыплячьих крылышек). Я говорю, что лучше бы ему пересмотреть свои жизненные цели; стажер улыбается так, как будто я ему польстил, благодарит меня и вручает карту города.
— Простите, каковы ваши рабочие обязанности? — спрашиваю я.
— Заполнять бумаги.
— Нет. Ваша работа — предлагать услуги, в которых нуждается клиент.
Он пялится на меня.
— Например, в чем нуждаюсь я?
— Вам нужен четырехдверный «Ниссан».
— Точнее сказать, мне нужно добраться на совещание, через весь город, вовремя, с удобствами, в целости и сохранности. «Ниссан» — лишь средство. Деталь. Попытайтесь меньше думать о мелочах и больше — о процессе как таковом. Это пойдет вам на пользу, поверьте.
— Вы что, миллионер?
— Нет. Разве нужно быть богатым, чтобы давать советы?
— Да — если хотите, чтоб я вас слушал, — отвечает он.
Машина — новая модель, прежде я такую никогда не водил — пахнет цветочным дезодорантом, который хуже любой вони. Зеркала все направлены в разные стороны, как будто тот, кто пользовался этой машиной до меня, страдал от шизофрении. Радио настроено на волну «Христианский рок». Это — мое тайное пристрастие: он такой же классный, как и настоящий рок, но притом более мелодичный, с хорошо зарифмованными стихами. У исполнителей настоящий талант, и они преданы своему делу. Когда копы забрали ее второго мужа, Джулия провела целое лето среди «вновь рожденных» и работала в сувенирном магазинчике при церкви святого Павла. Хозяин магазина играл в рок-группе под названием «Кровь Христова». Мы пошли на один из концертов — шоу с туманом, лазерными лучами и разноцветными ширмами. Бисируя, музыканты выпустили белых голубей — а потом Джулия и остальные зрители бросились на сцену и рухнули на колени перед неоновым крестом, который стоял рядом с ударной установкой. Я был потрясен, когда увидел такую жажду веры.
Я включаю радио, разворачиваю зеркала, еду к будке охраны и показываю документы. Старик подмигивает, поднимает полосатый шлагбаум, и я качу прочь.
По пути к дому Арта, где, по его настоянию, должна пройти встреча, я записываю на диктофон фрагменты вступления к «Гаражу» (микрофон прикреплен у меня под подбородком).
«В течение многих лет девиз оставался одним и тем же: развивайся или умри. Но действительно ли это так? Слишком часто развитие как самоцель приводит к хаосу — неразумной экспансии капитала, несвоевременным приобретениям, стрессам на работе. В „Гараже“ я предлагаю инновационную формулу взамен рискованной погони за прибылью: удовлетворение достигнутым. Золотая середина — этого может быть вполне достаточно. Ересь? Вовсе нет — для тех, кто изучает человеческое тело и знает, что здоровье достигается не возрастающим день ото дня потреблением и чрезмерной активностью, а функционированием в разумных пределах диеты и физических нагрузок, работы и отдыха. То же применимо и к корпорациям, целью которых должна быть не погоня за цифрами, а творчество и разумное распределение активов. Прочтите эту книгу — и вы узнаете, что такое Четыре признака золотой середины и Шесть ложных целей…».
Понятия не имею, откуда берутся слова. Как и вся книга, которую я писал в течение десяти месяцев, надиктовывая по два часа перед сном, в безликих номерах гостиниц, чьи удобства и интерьер позволяли мне работать не отвлекаясь, бездумно; предисловие казалось дарованным свыше — сном, воплощенным в словах. Не знаю, как это скажется на ценности «Гаража». Иногда я боюсь, что моя книга — просто поток сознания, переполненный жаргоном, и это автоматически сводит на нет ее преимущества. Я позволил себе перечитать текст лишь единожды, и некоторые идеи показались мне чужеродными, совершенно не похожими на то, как я поступаю в действительности. Возможно ли быть мудрее в книге, чем в жизни? Надеюсь.
Следуя инструкциям Арта Краска, я еду меж холмов в дыму, который пахнет горящими покрышками. Я знаю, что Арт недавно переехал в гольф-клуб, но трудно вообразить себе зеленые лужайки на коричневых курганах. И откуда поступает вода? Это неправильно. По-моему, культура гольфа, постичь каковую у меня есть изрядные шансы, обязана своим обаянием атмосфере расточительства, великолепному несоответствию между внушительными затратами (большая территория, уйма труда и техники) и нематериальным итогом. Грустно. Те несколько раз, когда мне доводилось играть в гольф, я уходил домой, чувствуя себя экологической дырой.
Я подъезжаю к воротам, где сидит пожилая женщина, настолько обожженная солнцем, что ее кожа напоминает крылья летучей мыши — выгоревшая, серая, с тонкими жилками. Я называюсь, и она заглядывает в список.
— Арт просил вас пройти прямо в дом, там открыто. У него срочное дело.
— А когда он вернется?
— Он уехал час назад. Не знаю когда. Езжайте медленно и смотрите в оба, чтобы не столкнуться с гольф-мобилем. Большинство наших посетителей не слышали, как вы подъехали.
Строительство еще не окончено, на улицах, похожих на лапшу, и в тупичках лежат груды песка. Застройщик, имея такое количество крошечных улочек и закоулков, исчерпал список нормальных названий. Я сворачиваю налево на Ласси-Драйв и направо — на авеню Пола Ньюмана. Дома («стоимостью от двухсот пятидесяти тысяч долларов», как гласит рекламный щит) выстроены в разнообразных стилях, самый популярный — нечто вроде греческой виллы, плоская черепичная крыша в сочетании с массивными колоннами. Дом Арта — в числе наиболее изящных, с ярким дерновым газоном (видно, что он положен совсем недавно) и фонтаном из поддельного мрамора, украшенным фигурками танцующих купидонов. Весьма неосмотрительно для человека в его положении. Из-за ресторанов Арта в больницу отправилась половина Невады, а он строит себе дворец в стиле «мафия-модерн».
Мне очень хочется оставить язвительную записку и уехать в аэропорт. Бросить Арта на произвол судьбы значит получить несколько дополнительных, крайне важных при моем перегруженном расписании, часов. Я мог бы купить словарь и заняться окончательной шлифовкой «Гаража». Мог бы пойти в спортзал и уделить немного внимания своим дряблым мускулам. КСУ меня поймет: Арт — незначительный клиент и неизменно запаздывает с платежами, но я обязан учитывать и мнение «МифТек». Если они действительно следят за мной издалека, на этой неделе надо вести себя безупречно. И потом, мне нравится Арт. Он груб, но у него натура искателя.
Я набираю на мобильнике номер своей кредитки и бреду мимо дома к бассейну, голубому водоему неопределенной формы, с искусственным островом и двумя лежащими на дне мячами для гольфа, похожими на нерастворившиеся таблетки аспирина. Мой звонок переходит с компьютера на компьютер, и наконец мне отвечает человек, голосом автоответчика.
— Где вы в данный момент находитесь? — спрашивает женщина.
— Невада. Рено.
— Вы делали покупки на крупную сумму в минувшую пятницу?
— Потому-то я и звоню. Вы заблокировали мою кредитку.
— С кем я разговариваю?
Я теряю терпение.
— У меня деловая поездка, я полностью завишу от вашей карты, придерживаюсь нашего соглашения, верю в добросовестность…
Женщина сбавляет тон и начинает объяснять. Она говорит, что в последние несколько дней кто-то переезжал из штата в штат, производя крупные покупки на мой счет — полторы тысячи долларов в магазине электроники в Солт-Лейк-Сити, двести долларов за заказ букета у известного флориста… Это явно не соответствует моим покупательским привычкам, и потому банк заморозил кредитку. В последний раз с нее снимали деньги в субботу — четыреста долларов в техасском магазине.
Это был я. Чертовы ковбойские ботинки. Я говорю об этом женщине.
— Вы уверены, что вы сейчас в Рено?
— Да.
— И вы точно не заказывали цветы в четверг? По телефону?
Я стою на краю бассейна, озадаченный и испуганный. Заказать букет на день рожденья матери входило в мои планы — я даже выбрал композицию в августовском номере «Горизонта». Но разве я их уже послал?.. Ничего подобного.
— Куда, в какой штат, послали цветы? — спрашиваю я.
— Мы не располагаем такими подробностями.
— Какой сентиментальный вор.
— Да, сэр.
Я читал о таком — это называется «кража личности». Воруют персональную информацию, биографию, дублируют экономическую структуру, сканируют подпись, подделывают удостоверение и действуют под чужим именем, чтобы покупать DVD-проигрыватели и меховые шубы. Ущерб может быть весьма ощутим — требуются месяцы, чтобы жертва все выяснила и решила проблему. Приходится распутывать в обратном порядке цепочку мошенничеств и заново подтверждать свою репутацию и доброе имя. Но, возможно, я зря паникую. Может быть, в моем случае все гораздо проще. Может быть, какой-нибудь жулик просто нашел мой старый счет в мусорной корзине закусочной в аэропорту.
— И все-таки я кое-чего не понимаю, — говорит женщина. — Карточка по-прежнему у вас?
— Да, — и я тут же занимаю оборону. — Но на прошлой неделе меня не было в Юте.
— А где вы были?
Я задумываюсь. Обычно я быстро действую, но туго вспоминаю. Не помню даже, когда именно я начал страдать от подобной забывчивости.
— Кто еще в курсе ваших перемещений?
— Мой секретарь. И дорожный агент.
— Ей можно доверять?
— Ему. А откуда я знаю? Давайте подведем итог — как скоро вы сможете выслать новую карточку?
— Немедленно. Куда ее отправить?
— Онтарио. Калифорния. «Хомстед».
— Это отель?
— Где вы находитесь?
— Гранд-Форкс, Северная Дакота.
— Это сеть гостиниц бизнес-класса.
Я продолжаю говорить, когда появляется Арт. Удобства ради он в черной майке и спортивных шортах из липучей ткани, которые облегают его массивную мошонку. Он похож на отставного циркового атлета. Волосы у него длиннее, чем я помню, — должно быть, в прошлый раз Арт собирал их в хвост, а теперь они густыми седыми прядями падают ниже плеч. Такую прическу я наблюдал у любительниц христианского рока и всегда находил ее привлекательной, но Арт — не тот случай.
Он жестом велит мне не торопиться и возится с каким-то раздвижным прибором — высасывает с поверхности бассейна мусор, подтягивает мячи на мелкое место, заходит в воду и достает их, а потом отправляет через забор обратно на поле, как будто швыряет гранату в фашистов. Арт, судя по всему, не в ладах со своим новым окружением и видит исключительно минусы и изъяны. Люди в пятьдесят лет обычно не меняют дома. Мои родители так и не сумели оправиться от изумления, которое испытали, когда въехали в дом своей мечты, в восточной части города, — это произошло незадолго до того, как отец разорился. Джакузи их смутило, хотя они думали, что со временем им понравится, а лишние спальни вгоняли отца в краску.
Я убираю мобильник в карман и присоединяюсь к Арту за столом в тени зонтика с эмблемой пепси-колы, облепленного серым пеплом. Арт ворует из собственных ресторанов — дурной знак. Черный камень, похожий на кусок лавы, прижимает к столу покоробившийся от дождя рыболовный журнал и пачку объявлений об эскорт-услугах — такие листки обычно раздают старики на улицах, их несут с собой до угла, а потом комкают и выбрасывают.
— В доме не хватает женской руки, — говорит Арт.
— Кокилла уехала в субботу утром. Хотите выпить?
— Соболезную. Она уехала насовсем?
— Впрочем, выпить вы и не сможете, потому что она забрала все бокалы. Надеюсь, насовсем.
— Почему надеетесь, Арт? Вы ведь любите жену.
— Это она сделала, Райан. Она оставила записку с признанием. Вот чем я сейчас занимаюсь — хожу к адвокату и перебираю улики. Меня уже мутит. Видите пятно на рубашке? У меня язва. Представляете? Я отдал Кокилле все. «Фиеста брава» принадлежала ей. Мы готовили по ее рецептам. Предают всегда только свои — так, кажется? Просветите меня. Это что — какая-то великая истина? Подмешать заразу в гамбургеры и накормить ими детей в бумажных шляпках.
— Очень неприятная картина. Вы, наверное, страшно расстроены.
— Сегодня утром мое дерьмо было фиолетового цвета. Фиолетового!
— И какие у Кокиллы были мотивы?
— Вы эксперт, вот и догадайтесь.
Арт прав, я и сам знаю, отчего любимая жена, которая всегда изъяснялась по-английски чопорно, как все иностранцы, и выглядела столь застенчивой, разрушила его мечту. Я знаю — потому что наблюдал за Артом, изучал его. На кухне, где он учил запуганных юнцов обжаривать тортильи в кипящем свином жире. В столовой, где он громогласно напевал народные песни двум ревущим близнецам в детских креслицах. В кабинете, где он привычно разъяснял сотрудникам всю важность взаимного доверия в отношении чаевых. Любой бизнес, по сути своей, — это чья-то мечта; Арт больше всего хотел, чтобы мир, точно ребенок, покоился в его крепких объятиях. Он не шпынял и не унижал подчиненных, он относился к ним по-отцовски, но его щедрость неизменно подразумевала, что мир слаб и деструктивен, что он несет в самом себе угрозу. Даже то, как он угощал своих партнеров, без спроса приказывая наполнять тарелки обедающих, казалось слегка унизительным. Рестораны Арта были хороши и доступны, но в них ощущалось нечто удушающее; хотя в каждом зале посетители видели изображение Кокиллы в полный рост, в национальном костюме, с дымящимися мисками бобов и риса, «Фиеста брава» была детищем Арта, его сердцем и душой. Бунт жены стал неизбежен. Мужчина, который смешивает бизнес с семьей, рискует утратить то и другое, насколько мне известно. Арт не дожидается моего ответа.
— Она ушла, потому что не выносила запаха, — говорит он. — Запаха кухни. Это что, климакс? Вопрос вот в чем — подавать ли в суд?
— Конечно, нет. Ликвидируйте дело и двигайтесь дальше. Наслаждайтесь игрой в гольф. Рано или поздно вас посетит новая идея — тогда позвоните мне, и поговорим. Впрочем, не форсируйте событий. И поставьте рамки своему гостеприимству.
— То есть?
— Вы даете людям больше, чем они хотят. Перекрываете им кислород.
Арт барабанит пальцами по крошечной столешнице, и частицы пепла сыплются через край. Я переминаюсь с ноги на ногу, дабы показать, что спешу. Я вовсе не рассчитывал вмешиваться в семейную ссору, и Арт не в том настроении, чтобы выслушивать горькие истины, — и не обязан делать это прямо сейчас. В любом случае, он не в восторге от моих идей — Арт пригласил меня по совету своего адвоката, знаменитого юриста, с которым мы познакомились в Небе и который, по слухам, был лишен звания за фокусы с доверенностями.
— Хотите есть, Райан?
— Перекусил в самолете. Мне очень жаль насчет Кокиллы, Арт. Видимо, дети остались с ней?
— Да. И теперь она промывает им мозги. Они думают, раз я не бахаи, то ни цента ни стою.
— Кокилла — бахаи? Я и не знал.
— Их трудно отследить. Они смешиваются с другими группами.
Я встаю и протягиваю руку.
— Куда-то собираетесь? А я думал, вы полностью посвятите мне вечер.
— Денег не нужно. Я скажу КСУ, чтоб не давили на нас. Вы расстроены.
Арт складывает руки на груди.
— Значит, вот как вы работаете. Человек теряет все — и вы тут же удираете. Ну а мне нужна компания, Райан. Посмотрите на меня. Или вы отправляетесь со мной развлекаться в город, и мы напиваемся, или я скажу тому типу, который звонил на прошлой неделе, что Райан Бингам придурок и не умеет доводить дело до конца.
— Кто вам звонил, Арт?
— Он собирал отзывы. Человек из какой-то фирмы, куда вы хотите перейти.
— И что вы сказали?
— Что от меня только что ушла жена, но я непременно с вами свяжусь, как только прочищу мозги. Как вам ресторан «Звезды»? Я заказал там столик. Поедем на вашей машине или на моей, все равно.
— Тот, кто звонил… он говорил серьезно, или, может быть, это розыгрыш? Один из моих коллег — шутник.
— Как по-вашему, есть у меня шансы, если открыть ресторан под новым именем? Не мексиканский… что-нибудь более гигиеничное. Например, ближневосточная кухня.
— Не такая уж большая разница, как вам кажется. Если непременно хотите заниматься ресторанным бизнесом, то учтите, что сейчас многие богатеют на продаже пончиков. На юге есть одна компания, которая скоро станет общенациональной, но вам придется делать совместную рекламу, и встречные закупки — это тоже проблема.
— В Неваде их пока нет?
— Кажется, нет.
— В 1969 году я пробовал торговать пончиками, но в семидесятые прогорел. Что изменилось?
— В том-то и загадка…
— Неужели никто не знает? Ну же.
— Может быть, знают в Омахе. Посмотрим.

В науке эксперимент не имеет смысла, если его невозможно повторить с тем же результатом. Я точно так же отношусь к ресторанам и кафе. Если блюдо невозможно приготовить одинаково вкусно в Лос-Анджелесе и в Литл-Рок, меня оно не привлечет. Я люблю успешные формулы. Люблю еду, которая прошла проверку и доведена до совершенства, так что можно заказать блюдо и расслабиться, зная, что шеф-повар не использует посетителей в качестве подопытных крыс и не скормит мне какую-нибудь свежеизобретенную фруктовую сальсу. Честно говоря, я предпочитаю рестораны без шеф-поваров: курс их обучения столь стремителен, что на кухне может оказаться буквально кто угодно. Поэтому я рад, что Арт выбрал мясной ресторан «Звезды». Это одно из немногих мест, от которых я всерьез завишу; тамошний комфорт неизменно меня удовлетворяет. На стенах, под стеклом, висят спортивные награды, по залу снуют официантки в шортах и футболках, как будто они только что выскочили из постели какого-нибудь спортсмена. Однажды на «Звезды» подадут за это в суд, но до тех пор я — их поклонник.
Мы садимся на оранжевую виниловую скамью, украшенную эмблемами крупнейших спортивных клубов. Моя задача — каким-либо способом отвязаться от Арта, не ставя под удар возможные отношения с «МифТек». Через три часа — мой рейс в Онтарио, и местный «Хомстед» выдает постояльцам удвоенное число миль в связи с ремонтом и вынужденными неудобствами. Проведя там две ночи, я наверстаю упущенное.
Мы заказываем два фирменных коктейля — большую порцию мартини, украшенную крошечными помидорчиками. Чтобы улизнуть, нужно напоить Арта и при этом не надраться самому. Я это умею. Один из вариантов — отхлебывать из бокала, но не глотать, а сплевывать в салфетку, имитируя чих. А если напиток прозрачный, можно вылить его в стакан с водой, который якобы случайно опрокидываешь, как только он наполнится. Мне слегка стыдно, что я недостаточно мужественен, чтобы открыто заявить о своих возможностях, но, поскольку еще никто не ловил меня на этих фокусах, я стыжусь втайне и готов все отрицать — точно также, как порой поступаешь, оставив грязные трусы в мусорном ведре в номере отеля.
Арт грызет корочку хлеба. Сегодня он разбил мне сердце. Мужчины ставят на кон все, когда открывают собственный бизнес, причем не только деньги. Взять хоть моего отца. Прежде чем развозить пропан, он работал механиком и принимал заявки на ремонт. Иногда, во время урожая, он работал ночь напролет, ездил с инструментами от фермы к ферме, спасал испорченные комбайны и застывшие веялки. Он пил таблетки кофеина, чтобы не спать, и питался почти исключительно шоколадным молоком. Однажды утром отец сказал, что с него хватит, и на неделю залег отсыпаться. Мама рыдала. Отец вышел из комнаты, когда из банка позвонили и сказали, что его предприятию готовы дать ссуду. Он впервые со времен свадьбы надел галстук и отправился подписывать документы. Когда отец вернулся на новеньком джипе, на котором красовалась его фамилия, он стал другим человеком, куда более оригинальным. И этот эффект длился годы. Отец как будто стоял в луче прожектора.
Бифштексы готовят дольше, чем следовало бы, хотя мы оба заказали с кровью. Пока мы ждем, Арт обсуждает проблемы, связанные с моей кредиткой, выказывая изрядную осведомленность по части всякого плутовства — и я не удивляюсь. Он предполагает, что я имею дело не с преступником-одиночкой, а с крупной бандой.
— Вот что они делают — крадут персональную информацию, и у них есть всего пара дней, чтобы ею воспользоваться, поэтому они и устраивают массовые закупки. Одновременно в разных городах, поэтому в банке думают, что держатель карты путешествует. Люди тратят больше денег, когда ездят, так что, когда сумма расходов начинает увеличиваться, программы, которые должны отслеживать жуликов, срабатывают не сразу.
— Откуда вы…
Арт съедает помидорку, прикрыв рот салфеткой, чтобы не брызнуло.
— В моем бизнесе были вещи, о которых вам ничего неизвестно. Деньги, которые нигде не значатся. Стандартные махинации. Все так поступают.
— Жаль это слышать. Впрочем, богатство развращает.
— Я хотел работать честно. Я пытался. Прочел все книжки, написанные людьми вроде вас. «Преодолеть сопротивление». «Реализуй свою мечту».
— Не судите о хорошем начинании по отбросам.
— Визуализация. Временной анализ. Оценка качества. Я все это дерьмо перепробовал. Когда собираешь сотрудников в одной комнате, и вы сидите в абсолютной тишине восемь часов, а потом записываете свои мысли, складываете в коробку и никогда ее не открываете. Ну и тому подобные штучки. И все равно я терял деньги. Терял людей. Получал заверенные письма от разных комиссий, где говорилось, что такая-то подала жалобу, поскольку я ее уволил «ни за что», а на самом деле она запустила лапу в кассу. Инспекции днем и ночью. Туалет для инвалидов нужно перенести — тысяча баксов. Этот стол загораживает выход, платите штраф. Охрана здоровья, пожарная инспекция, налоговая служба… Просто ад. И каждый сует тебе вилы в бок.
— В менеджменте это называется «психическая цена», — я смотрю на официантку, надеясь, что она поторопится.
— Райан, ты не понимаешь. Прости, но ты не понимаешь… Как по-твоему, почему нам никак не принесут еду? Сейчас объясню. Потому что идиот, который надзирает за кухней, час назад выскочил за очередной дозой и получил ножом в плечо на задворках «Стокмэн клаб», поэтому хозяину пришлось поставить на его место старого пьяницу, которого уволили неделю назад за то, что тот харкнул в салат. Человеческие ресурсы? Скажи лучше — человеческие проблемы.
Чтобы успокоить Арта, я признаюсь, что я — всего лишь наблюдатель и никогда не занимался бизнесом. Впрочем, уже слишком поздно, Арт завелся, и даже прибытие порции бифштекса на кости, в собственном соку, в окружении жареного лука, не в силах умерить его гнев. Если он и дальше будет пребывать в том же настроении, я не посмею смыться — первым делом завтра Арт позвонит в «МифТек» и очернит меня. Моя единственная надежда — что он свалится в ближайшие полчаса. Фокус с водой на повестке не стоит, потому что Арт зорко за мной наблюдает, а к трюку с салфеткой я уже прибег. Я заплачу бармену, чтобы он налил Арту виски, а мне — минералки.
— Пойду отолью, — говорю я.
— Я тоже.
Я сильно удивлен — мужчины обычно не ходят в туалет вместе. Арт еще более одинок, чем кажется.
Писсуары наполнены кубиками льда — никто не может внятно мне объяснить, зачем. Управляясь одной рукой, Арт откидывает голову назад и встряхивает самсоновской гривой. А я никак не могу помочиться.
— Поехали в «Мустанг». Сущий притон, зато они подбирают девочек на лучших пляжных курортах. Мой бифштекс — черт знает что, все равно что жевать бейсбольную перчатку.
— А мой ничего себе. Давай пропустим здесь еще пару глоточков.
— Не могу. У меня в голове одна картинка…
Арт расплачивается за еду, вытащив из зажима две купюры по пятьдесят баксов. Есть люди, которые пользуются зажимами для денег, и есть любители бумажников. Представители первой разновидности оставляют щедрые чаевые, даже если сервис никуда не годится, расплачиваются исключительно новенькими бумажками и считают вечер неудавшимся, если не получилось потратить все. Значит, я застряну в Рено. Единственный способ добраться до Онтарио — лететь в Лос-Анджелес и добираться оттуда на машине, но у меня душа не лежит к скоростным шоссе.
Огни стриптиз-бара испещряют наши лица разноцветными полосами. Ковбой на пороге ломбарда швыряет к нашим ногам горящий окурок сигары, который закатывается под лимузин с вылинявшими номерами LTHL DOS. Я наступаю на комок жвачки, отчищаю подошву и немедленно вляпываюсь в следующий. Зазывала у дверей казино, одетый лепреконом, но слишком жирный для того, чтобы носить ярко-зеленые лосины, протягивает нам купоны на две бесплатных игры на какой-то штуке под названием «Колесо мечты». Мы проходим мимо.
— Час. Больше времени у меня нет.
— Ладно, — отвечает Арт. — Я, вероятно, закончу вечер в отдельном кабинете, привязанный к батарее шелковыми женскими трусиками.
Я вспоминаю подходящее трудное слово. Нужно пускать их в оборот — или они утратят цену.
— Ты старый сибарит.
Клуб похож на комнату отдыха: ни сцены, ни ярких огней — лабиринт столов и кожаных кушеток, которые стоят так тесно, что танцовщицы и официантки вынуждены пробираться боком, соприкасаясь бедрами и грудями, если им нужно разминуться. Арт шагает впереди сквозь клубы синего дыма, пробираясь в дальнюю часть зала, отгороженную деревьями в кадках — их листья по форме и размеру напоминают ладони. Мы садимся, и я чувствую себя охотником в засаде: сам я невидим, но мне открывается полный обзор. Арт прав, женщины здесь выше всяких похвал — они кажутся прохладными на ощупь, здоровыми и неглупыми. Арт начинает заметно волноваться, как только одна из них к нам приближается. Он бросает в рот пару мятных леденцов для освежения дыхания и усиленно жует, чтобы высвободить активные ингредиенты.
Лично я не испытываю соблазна. В молодости я сделал ошибку и заговорил, подробно и обстоятельно, со стриптизершей о ее заработке. Ее доходы повергли меня в шок. Она зарабатывала вдвое больше меня. Девушка заявила, что копит деньги на колледж, но при дальнейших расспросах выяснилось, что у нее даже нет банковского счета и что она содержит аж двух сумасбродных любовников. Мне не было ее жаль, я почувствовал себя оскорбленным. Вот я, честный человек, за которого эта красивая девушка могла бы выйти замуж, но вместо того она высасывает у меня двадцатки, играя на моих дарвиновских инстинктах.
Девица усаживается к Арту на колени и начинает представление — берется за спинку стула, чтобы не потерять равновесие, и изгибает свое красивое стройное тело. На плече вытатуирована раскрывшаяся маргаритка. Я отвожу взгляд, но Арт намерен продолжать разговор.
— Если я избавлюсь от своих ресторанов, то попробую одну штуку… Что-то вроде «книги почтой», только я буду торговать инструментами. В апреле — беспроводная дрель. В мае — циркулярная пила. Если вам не нужно, отошлите обратно. Знаешь, как это работает. Барахло все накапливается. Это автоматическая реклама, потому они никуда не могут деться.
— Не знаю. Может быть. Я ухожу из КСУ, Арт. Боюсь, я не смогу тебе помочь.
— Просто дай мне надежду… эй, не так сильно, детка, иначе я тресну.
Я просто обязан поддержать оптимизм Арта, указать ему на новые горизонты. У меня есть одна мысль. На конференции в четверг я увижу Тони Марлоу, одного из самых высокооплачиваемых консультантов-мотиваторов, с которым познакомился через общих приятелей, когда он еще не был так крут. Тони начинал с махинаций со скорочтением в Калифорнии, где обошел все дома престарелых, а потом уехал в Силиконовую долину и принялся преподавать там «навыки командной работы». Этот тип — просто бомба, он вылетел из старшей школы и создал себя с нуля, его частные консультации обращают директоров компаний в ничто. Вот что я предложу Арту — несколько часов с Марлоу.
— Я кое-что черкну на карточке, Арт. Не потеряй. Такое выпадает только раз в жизни.
Я засовываю карточку под пепельницу, а потом замечаю финансового консультанта, которого видел в самолете, — буквально в двадцати футах от нашего столика его обрабатывает тощая рыжая девица. На сей раз у него другая прическа, волосы уложены волнами, но я узнаю этот благородный лоб. Я сглатываю и отчетливо слышу треск, когда девчонка обвивает одной ногой его бедную старую спину и прогибает в талии, прижимая к своей груди. Голова у моего знакомца мотается, как у трупа, челюсть отвисает, так что виден серый язык. Я закрываю глаза. Когда я их открываю, зрелище еще ужаснее. Девица запускает пальцы в его жесткие бачки, целует и лижет блестящую лысину. Одна рука финансового консультанта безвольно болтается рядом с ее задницей (трусики у рыжей набиты достаточным количеством денег, чтобы обхаживать клиента целый вечер).
Я наблюдаю за тем, как старика трясут и выжимают досуха. Ощущение — точно наблюдаешь за вращающимися рамками гироскопа. Я испытываю шок и разочарование, но это наименьшее зло. Подорвано мое доверие к Небу, поколеблена вера в этический договор между пассажирами. Если бы сегодня я не пришел в «Мустанг», воспоминания о нашей встрече на борту навечно остались бы незапятнанными и сияющими. Благочестивый, добрый взгляд. Аристократическая честность, когда он выслушал мою смиренную мольбу и прочел проповедь о том, что вкладывать деньги нужно сознательно. Какой стыд, как это деморализует. При моем образе жизни, при постоянных перемещениях, для меня чересчур большая роскошь — перепроверять то, что я вижу и слышу. Я вынужден верить. Если человек, назвавшийся врачом, слышит мой кашель и рекомендует антибиотики, я принимаю антибиотики. Разумеется, принимаю. В Небе честность не влечет наказания, а у обмана нет светлой стороны. То есть, так мне казалось.
«Чейз Манхэттен», непоколебимый как Гибралтар. Лютеранские епископы. Злобное Эн-Би-Си. И все это говорил человек, который теперь платит молоденькой девчонке, чтобы она танцевала, сидя на его сморщенном жезле.
Я окликаю подружку Арта, которая уходит с деньгами.
— Этот старик… он постоянный клиент?
— Видела его пару раз. Хотите танец?
Я качаю головой, и она скрывается в толпе.
— Тебе нравится его девочка? — спрашивает Арт. Из носу у него течет, под столом он застегивает брюки. — Похоже, она занята.
— Ее клиент — большая шишка с Уолл-стрит, мистер Такой-то, — говорю я. — Сегодня в самолете он дал мне ценный совет. Я позвонил в банк, как только приземлился. Шесть тысяч баксов.
Арт смотрит на него.
— А он не из слабеньких. Эта девчонка — та еще штучка. Использует мужиков как пожарные гидранты.
— Перестань.
— У нее квартира в Хилтоне. Она зарабатывает больше всех. Виниловые простыни, и так далее. Если они выйдут через боковую дверь, он поедет к ней домой. Готов поклясться, он пьян. Здесь есть одна танцовщица, которая все готова выложить. Заплати ей как следует — и получишь даже фотографии.
Арт думает, что я жажду информации об этом человеке, но подробности его личной жизни меня утомляют. Я вовсе не из породы ищеек. Вот почему мне неинтересны детективные романы. Кто-то совершил преступление — вот и все, что я хочу знать. Кто именно, как и почему — лишь детали. В моем представлении, нет ничего скучнее лабиринта. Это всего-навсего структура, у которой нужно найти центр, — но, если приложить немного усилий, ты его отыщешь. И что? Единственные загадки, которые меня интересуют, это вопросы: «Вовремя ли я приземлюсь?» и «Будет ли посадка мягкой?» Когда рассекаешь пространство, вокруг и так уже достаточно тайн.
Я снова поглядываю на своего знакомца с Уолл-стрит; он сидит боком в своем кресле, откинув голову назад, через подлокотник, а девица продолжает его объезжать. Вскоре он посмотрит прямо на меня, вверх ногами.
— Какие именно пончики? — спрашивает Арт.
— Не знаю, не пробовал.
— Готов забраться в отдельный кабинет?
— Я хочу выспаться. Поезжай на конференцию и поговори с Марлоу, Арт. Останешься доволен. И скажешь обо мне что-нибудь хорошее, если тот тип снова позвонит.
— Я соврал, чтобы вытащить тебя сюда. Сегодня вечером я собирался оторваться по полной программе.
— Чистой воды фальшивка?
— Я несколько дней пил не переставая.
Вот — человек с Уолл-стрит меня видит. Он как будто хмурится — трудно разгадать выражение лица вверх ногами, когда губы находятся там, где должны быть брови. На мгновение наши глаза встречаются. Он опасается шантажа? Я мог бы выкупить у знакомой Арта любой компромат, но зачем? Обозначенная тайна имеет куда больше потенциала, чем разгаданная, и неважно, что именно девчонка может рассказать мне об этом мошеннике — он никогда больше не предстанет передо мной столь живописно развращенным. Арт тоже солгал. Но, по крайней мере, у него была на то причина.
Я отодвигаю стул и собираюсь уходить, по-прежнему наблюдая за человеком с Уолл-стрит, который висит на кресле, точно опоссум на ветке. Я привык полагать, что в таких местах есть своего кодекс. Ничего подобного. Что ж, пусть развлекаются друг с другом, а я ухожу. Посмотрю на оставленные ими следы и не стану скучать по этим людям. Никогда. Хотя было бы приятно, если бы кто-нибудь из них заскучал по мне.

2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.