.RU
Карта сайта

НАЧАЛО ТРУДОВОЙ ЖИЗНИ - «Селин Л. Ф. Смерть в кредит»: Ретро;; 2003 isbn 5 94855 011 7, 5 94855 015 Х


^ НАЧАЛО ТРУДОВОЙ ЖИЗНИ


В шестнадцать лет Луи Детуш начал работать в торговле в качестве ученика. Этот дебют прошел не без сложностей, потому что за два года он сменил около четырех мест работы и, как Фердинанд из «Смерти в кредит», перешел из магазина тканей в ювелирный и из квартала Биржи в Марэ. Селин по очереди работал у трех ювелиров, но запомнил лишь одного — Вагнера с улицы Тампль, который был одновременно и производителем, и продавцом, с ним он провел шесть месяцев. Он сам дает указание на это: «Горлож — это Вагнер, улица Вьей дю Тампль». Первого же и последнего своих хозяев он обошел полным молчанием. В общем же, как почти везде, имеется тенденция к преувеличению и очернению. Однако важный аспект этого периода, а именно — стремление к дополнительному образованию, которое хотел тогда получить Селин, — не отмечается вовсе. Вспоминая впоследствии этот период своей жизни, Селин пишет, что тайком регулярно учился, что был одержим «настоящей страстью к культуре». В 1956—1957 году Селин рассказывал Роберу Пулэну: «Продолжая работать, как негр, у родителей или у патронов, я добывал программы лицеев, покупал книги на свои собственные деньги; я прятался по углам и портил себе глаза, которые горели от недосыпа. В моей голове все было свалено в кучу: латынь, греческий, математика, история… Это продолжалось годами. Никто меня не ободрял, никто не помогал. Днем я выполнял тридцать шесть заданий, вечером же погружался в эти проклятые книги, содержание которых впихивал в себя до несварения желудка…» Он повторил то же самое в интервью Клоду Боннфуа: «Я учился сам. Я воспитанник коммунальной школы. У меня была самая настоящая страсть к культуре. Я хотел все знать. А потом, я всегда стремился стать врачом и изменить свое убогое положение… В карманах у меня всегда были учебники. И как только представлялась возможность, я пожирал их, днем в свободную минуту или вечером… Я все выучил именно так: латынь, греческий, математику, литературу». Однако обо всем этом в романе нет ни слова.
С другой стороны, в биографии Селина можно найти подлинные следы происшествий, которые позже были описаны в «Смерти в кредит». Так, биограф Селина Франсуа Жибо нашел некоторые документы о периоде работы писателя в торговле. В одном документе упоминается, что к нему приходила дама, в другом же приведен список драгоценностей, доверенных молодому человеку. В этом списке вычеркнуто три предмета, из них — две шляпные булавки. Возможно, вычеркнутые предметы были потеряны и позже возмещены. Несомненно, один из этих инцидентов и нашел свое отражение в истории с «Шакья Муни».
Один из пунктов, в которых роман, кажется, наиболее удаляется от реальности, это долгие поиски работы, когда Фердинанда сперва выгоняют от Берлопа, потом от Горложа. На самом же деле справки, выданные Селину там, где он работал, указывают, что он находил работу на следующий же день после увольнения. Впрочем, единственный раз, когда его выгнали из магазина тканей Рэмона, он искал работу целый месяц, и наверное именно этот период нашел отражение в романе. Хотя ни одно из свидетельств не указывает на то, что тогда стояла ужасная жара.

АНГЛИЯ


Между февралем и ноябрем 1909 года Луи Детуш был в Англии, на полном пансионе последовательно в двух колледжах. Первое учебное заведение — Университетская школа в Рочестере — было довольно посредственным как в отношении образования, так и в отношении бытовых условий. В одном из своих писем Луи описывает супружескую пару, содержавшую эту школу: «Папаша Тукэн мне ужасно не нравится, мамаша Тукэн — еще меньше», потом, в другом письме: «Папаша Тукэн со своими глазками, похожими на железнодорожный туннель, и со своим сокрушенным видом». Он провел там меньше месяца, а потом тайком переехал в другую школу — «Пьермон Холл» в Брод стере, гораздо более удобную и приятную, которую постоянно хвалил в письмах. Он занимался там музыкой, спортом, участвовал в соревнованиях и говорил по английски! С самого прибытия в Рочестер язык показался ему чрезвычайно легким, новые учителя подтверждают его лингвистические способности. Между ним и владельцем колледжа г ном Фарнфилдом установились хорошие отношения. Госпожа Фарнфилд учила его играть на фортепиано (это совпадение привело к тому, что в 1935 году, во время написания «Смерти в кредит», Селин сошелся с пианисткой Люсьеной Дефорж и два раза ненадолго ездил с нею в Лондон) — может быть, именно поэтому главное очарование Норы из романа заключается в ее музыкальности. Госпожа Фарнфилд была беременна и родила во время пребывания Луи в колледже, потом у нее были серьезные осложнения (потеря речи, что, отметим, достаточно важно в этом романе). Франсуа Жибо нашел письмо, в котором Луи жалуется на то, что из за отсутствия денег не может позволить себе подарить ей цветы. За это время Луи Детуш два раза ездил домой во Францию — в мае и в августе. Путешествие по морю, которое он совершал в одиночестве (в феврале, однако, его провожал отец и даже остался на две ночи в отеле), каждый раз находило отражение в письмах и, соответственно, позже — в романе.
Но два английских колледжа, в которых учился Селин, в романе превратились в один — мрачный, нищий и унылый. Вероятно, перенос английского опыта в «Смерть в кредит» имеет очень большое значение — он затрагивает здесь самые глубокие психологические аспекты: тело (питание, спорт), сексуальность и язык.
Между окончанием обучения в торговле, когда, возможно, имел место инцидент с булавкой, и началом работы Луи Детуш пережил относительно спокойный год. На следующий день после окончания работы у Вагнера он поступил к крупному ювелиру — в «Дом Лаклош». Проведя три месяца в магазине этой фирмы на улице Пэ, он с января по май 1912 года работал в той же фирме в Ницце. И этот период был для него удачным. Сохранившиеся документы указывают на то, что после службы в армии он должен был работать продавцом в этой престижной фирме.
В «Смерти в кредит» Селин ничего не говорит об обучении у Лаклоша. Спокойные периоды его жизни никогда не представляли для него материал для творчества. Продавец в магазине Лаклоша для Селина — это уже знак буржуазности.
Последующий, достаточно важный период жизни Селина, связанный с его встречей с Маркизом (Граффиньи) и их совместной жизнью во втором полугодии 1917 года, после его военного опыта, жизни в Лондоне и Африке, в романе переносится во времена детства и отрочества, и Граффиньи становится Куртиалем де Перейром.

^ КУРТИАЛЬ ДЕ ПЕРЕЙР


Это единственный персонаж первых романов Селина, который он постарался больше других привязать к действительности. В 1947 году он пишет своему другу, господину X.: «Мой изобретатель Куртиаль де Перейр существовал на самом деле. Это Анри де Граффиньи — его многочисленные книги и сейчас продаются в небольших магазинах. “Самородок” назывался “Эврикой” и находился на улице Фавар, на чердаке здания перед парижским театром “Опера Комик”». Многочисленные исследования это подтвердили.
Анри де Граффиньи действительно еще в молодости начал совершать полеты на воздушном шаре и печатать псевдонаучные книги. Сохранились упоминания о его полетах между 1882 и 1888 годами (он родился в 1863). Кажется, последний полет он совершил вместе со своей первой женой. Также известно, что в своей научно фантастической книге «Через пространство. Приключения аэронавта» он пишет, что ее главный герой (в предисловии автор характеризует его как «одного из самых известных аэронавтов современности», но читатель, без сомнения, узнает, кто это, несмотря на маску, которую «пришлось надеть из скромности») совершил на воздушном шаре свадебное путешествие, приписанное Селином Куртиалю. В 1882 году, в девятнадцать лет, он опубликовал свою первую книгу «От земли до звезд. Путешествие в бесконечность», в которой пытается сделать достижения науки доступными всем. Тогда же он придумал себе литературный псевдоним — Анри де Граффиньи — и подписывал им все свои «научные» труды, за исключением некоторых университетских работ, вышедших под настоящим именем (Рауль Маркиз). Он добился того, чтобы предисловие к его первой книге написал издатель Камил Фламмарион: «Я поздравляю молодого автора этого небесного путешествия с тем, что он выбрал именно такой путь. Пусть люди, которые неустанно стремятся понять, как устроена Вселенная, и узнать, что же такое наша Земля и кто живет в космосе, откроют эту книгу».
Он написал около двухсот книг, касаясь самых различных областей науки и техники, даже пытался что то «исследовать» в астрономии. Названия всех этих произведений занимают около дюжины страниц и представляют собой нечто невообразимое, напоминающее каталог развлекательных изданий. Не то что сами по себе эти книги экстравагантны, но их так много, заглавия настолько разнообразны и предполагают познания в стольких областях сразу, что, собранные вместе, они приобретают характер шутки, комизм которой нужно понять, чтобы в полной мере оценить юмор романа Селина. Когда читаешь этот каталог, то в алфавитном порядке переходишь от аэронавтики и астрономии к автомобилям, кинематографу, конструкции воздушных змеев разных видов, мотоциклам, химии, электричеству, производству и использованию искусственных материалов в современных конструкциях, к часовой технике, производству каучука, токарному делу, устройству у себя в доме бассейна и театра и т. д. Это напоминает смешение различных романов и пьес, предназначенных для кукольного театра. На самом деле специальностью Граффиньи была вульгаризация научных знаний либо в форме учебников, доступных всем, либо в форме рассказов, предназначенных для обучения любопытствующих. Они выходили в cледующих сериях: «Библиотечка полезных знаний», «Библиотечка практического политехнического образования», «Библиотечка дополнительного образования», «Научная библиотечка для школ и семей» и т. д. Особенностью такого рода книг было вынесение в заголовок максимальной информации, предназначенной для того, чтобы заинтересовать потенциального читателя, например: «Наука в доме. Новые особенности строительства и архитектуры, гигиена жилых помещений, вентиляция, очищение от пыли, оздоровление, усовершенствованные методы отопления и освещения, роль распределителей электричества в современной общественной жизни, электрическое отопление, новая бытовая техника, стиральные машины всех видов, наука на кухне и в туалете, маленькие домашние слуги, безопасность и комфорт в современном жилище и т. д.» (1927).
Однако эта вульгаризация имеет вполне серьезный внешний вид. Граффиньи всегда представлялся «гражданским инженером» и, по крайней мере, в области органической химии имел довольно глубокие знания, потому что в 1904 году защитил и опубликовал диссертацию на эту тему, в 1908 году был соавтором учебника, а в 1928 году читал лекции на факультете парижского университета.
Что касается аэронавтики, Граффиньи в 1910 году издал книгу о соперничестве аэронавтики (которая «легче, чем воздух») и авиации (которая «тяжелее, чем воздух»). Он пишет, что в течение 1909 года авиация доказала «свою надежность, а аэронавтика осталась за бортом». Но тут же добавляет, что «сегодня проблема решена при помощи этих двух совершенно противоположных принципов, которые раньше враждовали, а теперь вместе одержали победу!»
Достаточно просто прочитать все заголовки его книг, соединить их с тем, что нам известно о жизни Маркиза, пробежать некоторые его произведения и можно без труда составить себе представление о том, какое влияние оказал этот «персонаж» на двадцатитрехлетнего Селина, которого тогда, как об этом свидетельствуют его письма из Африки, очень привлекала наука.

«САМОРОДОК»


Журнал «Эврика», о котором сам Селин писал, что он послужил прототипом для «Самородка», был создан в июне 1917 года. Подзаголовок гласил: «Журнал изобретателей и их взаимоотношений с промышленностью и современной жизнью». Целью журнала было предоставление промышленникам и отдельным изобретателям места встречи, которая бы помогла им наладить отношения между собой. Так, в редакционной статье первого номера промышленникам задавался вопрос: «Какие усовершенствования вы хотели бы произвести в вашей промышленности?» Эти запросы помещались под рубрикой «Требуемые изобретения», рядом, к радости читателей, была рубрика «Предложения и возражения», где каждый изобретатель мог помещать свои размышления на этот счет. Надо сказать, что вопросы и ответы не были полностью абсурдными. Конечно, здесь есть нечто вроде «белых чернил для пометки черных простынь» и «башмаков со сменными подметками», но в основном много довольно серьезных, по крайней мере на первый взгляд, исследований — в частности, журнал объявил конкурс среди читателей на изобретение машины для подсчета голосов на выборах.
Журнал старался подчеркнуть свою научность. Несколько страниц в каждом номере были посвящены отчетам Академии наук. Начиная с третьего номера стали появляться статьи, разоблачавшие «изобретателей авантюристов» и пытавшиеся объяснить их успех: «Говорят, что в Париже всегда можно найти деньги и покровителей для театра или для журнала — и это почти правда. Но то же самое, даже еще с большей уверенностью, можно сказать о вечном двигателе». Помимо прочего здесь описывалась «страсть к чудесному и ностальгия по недоступному, чувства, которые живут в каждом, что то вроде умственной анархии, являющейся результатом недисциплинированности, которой отравлены толпы народа, и особенно эта болезненная страсть как можно скорее сделать себе состояние, не прилагая особого труда и усилий. И совершенно точно, что все мы здесь, не признаваясь в этом самим себе, ждем чуда или театральной развязки». Несмотря на доброе отношение журнала к официальной науке, на его страницах вскоре завязалась полемика. В четвертом номере академик Ле Шателье задал вопрос: «Почему изобретатели оказывают так мало услуг своей стране?» Вслед за этим сразу же появилась редакционная статья «Галантный привет», которая была объявлением войны автору и всей Академии. В следующих номерах можно прочитать огромное количество возмущенных писем читателей. В декабре 1917 года в полемику ввязывается Граффиньи: «С одной стороны, мир заполнен ложными ценностями, сухими плодами, неудачниками из специальных школ, которые все же получили благодаря особому расположению или протекции — всем известно, как проходят экзамены! — долгожданный диплом, дающий им впоследствии право охаивать все и вся на пути к своей карьере или просто мимоходом. С другой стороны, и дня не проходит без того, чтобы не добивались значительного прогресса скромные неизвестные труженики, часто имеющие лишь начальное образование (или даже оного не имеющие): приматы, как презрительно называет их господин Преподаватель Института. Изобретатели есть во всех слоях общества, они не связаны друг с другом, они не имеют ни поддержки, ни бескорыстных советчиков, ни реальной помощи. Следовательно, роль “Эврики” заключается именно в этом».
Однако Граффиньи не был ни основателем, ни директором, ни главным редактором журнала. Его имя встречается там нечасто. В первый раз оно появляется в сентябре 1917 года в отрывке, посвященном «Действию сетей высокого напряжения на различные огородные культуры»: «Проблема так и осталась неразрешенной и заслуживает тщательного изучения. Многочисленные общества, занимающиеся исследованием электричества, задают себе вопрос, как еще может использоваться эта могучая сила. Сельское хозяйство пока осталось в стороне. Наш друг де Граффиньи недавно установил в своем саду провода высокого напряжения между деревьями и под землей и теперь получил великолепный урожай, который можно объяснить лишь благоприятным действием статического электричества». В следующем месяце имя Граффиньи уже стоит под статьей, еще через месяц он включен в список сотрудников редакции, где и оставался до февраля 1918 года. В марте появляется его последняя статья, потом его имя исчезает со страниц, в то время как сам журнал периодически выходит до января 1919 года. Следовательно, он сотрудничал в «Эврике» лишь пять месяцев, а журнал выходил в течение двадцати. Но принимая во внимание все известное нам о Маркизе, очень легко себе представить, что он и этот журнал были просто созданы друг для друга и что он — именно тот человек оркестр, которым Селин изображает Куртиаля де Перейра.
Позже Селин сам писал о своей работе в «Эврике» в качестве «секретаря курьера» или «мальчика на побегушках». Во всяком случае, он все же участвовал в работе редакции и однажды перевел американскую статью для февральского номера 1918 года (в то время, когда Граффиньи был секретарем). Именно тогда впервые было напечатано имя Луи Детуша, и достаточно знаменательно то, когда и под чьим покровительством это произошло. 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.