.RU
Карта сайта

«Селин Л. Ф. Смерть в кредит»: Ретро;; 2003 isbn 5 94855 011 7, 5 94855 015 Х - 49

— Что внести?..
— Тело! Бригадир!.. Тут вокруг толпятся!
Он подумал… и сказал…
— Вносите! Несите его на кухню!
Они достали его из тележки… Тихонько подняли… и перенесли… Они положили его на плиту… Он по прежнему оставался скорченным… Он никак не вытягивался… Старуха опустилась на колени, чтобы получше его рассмотреть. Она вся сотрясалась от сильных рыданий, слезы у нее текли ручьями… Она цеплялась за меня своими наручниками… Горе сломило ее… Можно было подумать, что она только сейчас заметила, что он превратился в кашу…
— О! О! Посмотри, Фердинанд!.. Посмотри! — она забыла про свидетельство о рождении и не хотела снова вставать… Она так и осталась сидеть.
— Но у него больше нет головы, Господи!.. У него нет головы, Фердинанд! Дорогой мой, дорогой мой! Твоя голова!.. Ее больше нет… — Она рыдала и валялась на полу перед жандармами… Она цеплялась за их сапоги… Она каталась по земле!..
— Плацента! Это плацента!.. Я знаю! Его голова!.. Его бедная голова!.. Это плацента!.. Ты видел ее, Фердинанд? Ты видишь? Смотри!.. А! О! О!.. — Она испускала сдавленные стоны…
— О! Вся моя жизнь!.. О! Вся моя жизнь!.. О! О!.. — Стоны становились все пронзительнее.
— Месье это сделала не я… Это не я!.. Я вам клянусь!.. Я клянусь вам!.. Вся моя жизнь была посвящена ему!.. Чтобы он был хоть немного счастлив! Чтобы он не жаловался!.. Он нуждался во мне!.. Днем и ночью… Я могу это точно сказать!.. Это не ложь! А, Фердинанд? Разве это не правда? Я пожертвовала всем! У него нет головы!.. Ах! Чего вы все от меня хотите?.. От него ничего не осталось! Счастливо! Счастливо!.. Он так сказал. Бедный любимый!.. Счастливо!.. Господи! Вы видели?.. Это написано!.. Это же он!.. Это написано его рукой! Это не я! Бедный, несчастный! Это не я!.. Это же очевидно!.. Не правда ли, это очевидно?..
Всем телом она распласталась на земле… И прижималась к Куртиалю… Она трясла и умоляла его… Она продолжала говорить с ним…
— Куртиаль! Я тебя прошу! Куртиаль… скажи мне! Скажи скорее, мой милый!.. Почему ты это сделал?.. Почему ты был так жесток?.. А? Скажи! Мой толстячок! Мое сокровище!.. — Она повернулась к легавым.
— Это она! Она! Это плацента! Это плацента!.. — Она опять впала в транс… И начала жевать свои волосы… в комнате больше ничего не было слышно, так сильно она выла… Зеваки с интересом заглядывали в окно… Она кусала свои наручники и билась в конвульсиях на земле. Жандармы подняли ее силой и перенесли в сарай… Она так кричала, как будто ее проткнули насквозь… Она цеплялась за дверь… Падала… И снова бросалась в атаку. «Я хочу его видеть!.. Я хочу его видеть!.. — вопила она… — Покажите мне его!.. Они хотят его забрать!.. Убийцы! На помощь! На помощь! Мой малыш! Мой малыш!.. Не ты, Фердинанд! Не ты!.. Это не ты, мой милый! Я хочу его видеть! Сжальтесь!.. Я хочу его видеть!..» И так в течение часа. Им пришлось вернуться… и снять с нее наручники… Тогда она немного успокоилась… С меня их не сняли… Тем не менее, я пообещал сидеть спокойно.
* * *
Днем на велосипеде появился еще один тип. Он специально приехал из Перзан… и передал бригадиру, что ни к чему нельзя прикасаться… прибудет прокурор, а не комиссар… как распорядился сам судебный следователь… Он также приказал нам подготовить документы ребят, они должны завтра рано утром уехать… Их ждали в Версале в приюте «Помощь подрастающему поколению»… Это тоже было в приказе!.. Ни одного из них не должно было здесь остаться после десяти часов утра!.. Два человека должны были специально приехать из Бовэ, чтобы забрать их от нас… и проводить на вокзал.
Все приказы зачитали ребятам, которые были во дворе, их нужно было предупредить… наша жизнь закончилась… все перевернулось!.. Они ничего не могли понять… Они спрашивали, что они будут делать?.. Куда их увезут?.. Это серьезно?.. Я попытался объяснить им, что музыка кончена! Шарманка больше не крутится!.. Судья приказал закрыть нашу лавочку. И всю нашу «Новую расу» разогнать! Наше «излучение» тоже прикрыли, с этим больше никто не хотел возиться!.. Эти люди не остановятся ни перед чем!.. Они безжалостны! И решительны! Все кон че но!.. Они возвращаются к своим родичам!.. Нужно их найти!..
Но для них это была какая то китайская грамота!.. Они больше не чувствовали себя детьми… Они стали слишком эмансипированными!.. Они перестали понимать, что значит послушание!.. Было не слишком сложно собрать их пожитки!.. У них были лишь кости… И сверху брючки!.. Вроде обшивки… И еще несколько пар ботинок, которые они сперли, совсем неподходящих по размерам… Иногда они надевали только один… Чаще бегали босиком… Но все равно барахла оказалось не так уж мало… Тысячи гвоздей, крючков, ловушек, рогаток, шнурков, капканов… Целые наборы сетей, ножницы, веревки и еще бритвенные лезвия, привязанные к длинным палкам… и две пары клещей… Только у Дюдюля ничего не было… Он работал пальцами… Эти сопляки думали, что там, куда их увозили, все это может еще пригодиться… Они ничего не понимали!.. Я пытался им объяснить… Они ничего не принимали слишком близко к сердцу… Они видели старика с размозженной башкой. И слышали, как вопила старуха… за дверью… Но это их не пугало…
— Послушай меня! — сказал мне Дюдюль. — Я клянусь тебе, что в четверг вернусь!..
— Ты не знаешь их, сынок! — возразил я… — Откажитесь от своих штук! А то они запрут вас на замок на всю жизнь!.. У них ужасные камеры!.. Остерегайтесь! Оставьте свои затеи! И побольше молчите… Даже Мезанж, и та сдрейфила: «Фердинанд! Подумай! Черт возьми! Это просто, чтобы мы не видели похорон, нас увозят!.. Все это пустяки!.. Мы обязательно вернемся в воскресенье!.. Когда все это закончится!..» Я был бы только рад… Весь свой скарб они упаковали. Не обошлось без споров… Им всем была нужна резина… толстая, плотная… Они были спецы по птичкам!.. Они забрали с собой почти два мотка латуни… А она была довольно тяжелая!.. Но ее еще здесь было навалом, Господи!.. Целый сундук в сарае!..
Две дамы сопроводительницы приехали раньше, чем мы думали… Они были вроде «сестер милосердия». Без чепчиков, но в серых закрытых платьях, обе совершенно одинаковые, в митенках… и со странными голосами, очень нежными и настойчивыми… Уже рассвело…
— Ну вот, дорогие дети… Нужно немного поторопиться… — сказала та, что потоньше… — Я надеюсь, что все вы будете умницами!.. И мы благополучно доедем.
Они выстроили их в колонну по два… Один Дюдюль был впереди… Впервые они выстроились по порядку… Они спросили у всех имена…
— Теперь не нужно разговаривать!.. Вы очень умные детки!.. Как тебя зовут, крошка?..
— Мезанж шлюшка!.. — ответила та. Впрочем, это была правда, ее все так звали. Они еще ничего не понимали… Пять мальчиков и четыре девочки. Дюдюль оставил нам своего пса… Он не хотел брать его с собой в Версаль… Вдруг колонна рассыпалась… Они забыли про мамулю!.. Она была в сарае… Они бросились обнять ее… Немного слез… Все же расставание оказалось печальным… при таких ужасных обстоятельствах… Мезанж плакала больше всех…
— До свидания, Фердинанд!.. До свиданья! До скорого!.. — кричали она мне с другого конца двора… Дамы снова собирали их…
— Давайте, дети мои!.. Давайте!.. Давайте, девочки!.. — Они крикнули мне в последний раз уже с дороги: — До скорого, приятель! До скорого!..
Черт побери! Черт побери! Я понимал. Возраст — это сволочная вещь… Дети совсем как годы, их не увидишь снова. Собаку Дюдюля заперли вместе со старухой. Они плакали там вдвоем. Старуха выла сильнее. Этот день действительно, я могу это определенно сказать, был одним из самых гнусных в моей жизни. Черт бы его побрал!
* * *
Как только ребята уехали, бригадир со своими людьми расположился в кухне. Они увидели, что я веду себя смирно, и сняли с меня наручники… Тело лежало рядом… Но ничего другого не оставалось, потому что назавтра ожидали приезда прокурора… «Как прикажут», — говорили они. Так комментировали это обстоятельство фараоны! Наконец они перестали на нас орать. К тому же они были голодны… Они осмотрели все шкафы… но не нашли ни куска… Им хотелось еще и выпить… Но вина не было… Снова разожгли огонь… В трубу лил дождь… И стало очень холодно. Февраль — самый короткий месяц и самый злой!.. Начало зимы было не столь суровым… Теперь она старалась взять свое… Эти легавые совсем не разговаривали между собой… В душе они все так и остались крестьянами… Они ходили вокруг… Я их хорошо разглядел… Они курили свои трубки… И сидели вокруг нашего стола… У нас было время рассмотреть друг друга… Лица у них утопали в жиру. Щеки заплыли полностью… на шее складки, доходившие до подбородка… Они были здоровые и пузатые! особенно один, который был вдвое толще других… Они вполне могли обойтись без обеда! Их треуголки, сложенные грудой, составляли пирамиду посреди стола… На легавых были какие то семимильные сапоги!.. Когда они поднимались все разом, гремя своими саблями, то производили такой грохот, что и не передать… Их все больше мучила жажда… Они отправились за сидром к старикам на краю хутора… Чуть позже, может, часам к восьми вечера, прибыл еще один тип… Он был из их казармы… Он принес им вина и небольшой паек… пять котелков… У нас осталось немного кофе. Я сказал, что мы можем и их угостить, если они позволят нам его смолоть. Они согласились. Старуха вышла из сарая. Они ее выпустили. Приступ гнева прошел. Этих колоссов очень угнетало, что у них больше нет еды! Всего один котелочек на каждого!.. И бутылка на пятерых!.. У мамули было сало, я знал это точно, небольшой запас… и еще в укромном месте чечевица, репа и почти пол литра маргарина…
— Я могу приготовить вам суп! — сказала она… — Теперь ребят здесь нет!.. Я могу дать пожрать всем!..
Они согласились и были очень довольны… Даже хлопали себя по бедрам… Но она все же еще хныкала… У нас был большой котел!.. Он вмещал по крайней мере пятнадцать солдатских котелков… Принесли еще бутылку вина… Прямо из Перзан… Это послала жена бригадира. Бутылку принес мальчик вместе с письмом и газетой… Мы уселись рядом с ними… Все разделили поровну… Почти 24 часа у нас ничего не было во рту… Жандармы просили добавки… Мы опустошили весь чан… Сначала они говорили только между собой… Но постепенно оживились, с жадностью заглатывали пищу… Расстегнули свои мундиры… Один из пятерых… не бригадир, а тот, что был уже совсем лысый, казался любопытнее других… Он спросил у мамули, что делал умерший, каким ремеслом он занимался до сельского хозяйства?.. Это его интересовало… Она попыталась объяснить ему, но у нее не очень получалось… Она задыхалась на каждом слове… И заливалась слезами… Она сморкалась в тарелку… Чихала в перечницу… В конце концов все рассмеялись… У всех жгло во рту… она переборщила с перцем… О! Уа! Уф!.. Кроме того, в комнате было жарко… Огонь горел слишком сильно! Если ветер дул в одну сторону, то он обогревал нашу пещеру!.. Но стоило ему изменить направление, как дым шел в дом!.. Все начинали задыхаться!.. В деревне всегда так…
Бригадир, сидя на краю скамейки, изнемогал от жары… Он сбросил свой мундир… Остальные сделали то же самое… Чиновники из прокуратуры могли приехать лишь завтра утром… Значит, беспокоиться было нечего… Они все ломали головы над тем, почему удрал комиссар?.. Этот вопрос их сильно занимал… А особенно — почему сам прокурор?.. И почему так быстро?.. Должно быть, между канцелярией суда и префектурой произошла ссора… таково было общее мнение… А мы вправду влипли… Так я считал. Бригадир постепенно снова вернулся к своему обеду… Практически он один сожрал весь камамбер!.. Он делал себе огромные бутерброды! И запивал их красным!.. Кусок!.. Глоток!.. Кусок!.. Еще!.. Я смотрел на него… Он мне подмигивал… Он уже слегка захмелел!.. И стал совсем добрым… Он спросил у старухи просто так, совсем не грубо, абсолютно безо всякой задней мысли, что же делал ее Куртиаль до того, как они приехали в Блэм?.. Но она уже ничего не соображала. Она как бы впала в слабоумие из за слез. И ответила ему: «Ревматизм!» Она была где то далеко! Она опять начала бормотать… Слезы текли у нее по лицу… Она просила, умоляла, чтобы ее оставили в кухне… рядом… еще ненадолго, немного посидеть с ним… Хотя бы до полуночи!.. У нас больше не осталось ни масла, ни керосина… только набор свечей!.. Ребята таскали их отовсюду, все время… когда они возвращались на ферму… Они приносили нам свечи всех размеров!.. У нас был выбор, старуха хотела поставить сразу две… Бригадиру надоело слушать ее нытье…
— Ладно! Ладно!.. И возвращайтесь побыстрее! Сразу же!.. Не зажигайте огонь!.. И не трогайте его… или я вас запру в сарае!.. Ну давайте же!..
Она ушла… Через некоторое время, так как она не возвращалась, один из жандармов поднялся, чтобы посмотреть… «Что она там делает?..» — спрашивали они… Она стояла на коленях рядом с телом…
— Я не могу его закрыть?..
— О! Нет! — сказал ей легавый…
— Он меня не пугает, вы знаете! Но его лучше накрыть… Нельзя же везти его прямо так!.. Я не сдвину его! Я вам обещаю!.. Мне не нужно и дотрагиваться до него! Я только положу на него покрывало!.. Только это! И все!.. На него и на голову…
Мне было интересно, что она собиралась на него положить?.. Простыни?.. Их не было… Их вообще не было в Блэм… Были одеяла, но от них остались одни лохмотья… они все истлели!.. Мы пользовались соломой!.. и спали одетыми… Жандарм не соглашался!.. Он хотел, чтобы она спросила разрешения у бригадира… Но бригадир уже храпел… Он заснул прямо за столом… Мы видели его через дверь… Другие фараоны тоже дремали…
— Подождите! Я сейчас… — сказал он в конце концов… — Не трогайте его, пока я не вернусь.
Но она не могла ждать…
— Фердинанд! Давай ка! Поторопись, мой малыш! Поищи быстро в моей подстилке… Ты знаешь, на чердаке!.. Там, где моя солома!.. Поищи! Посмотри под ногами… Ты найдешь там большой кусок! Ты же знаешь! Кусок «Архимеда»! Ярко красный! Он довольно большой, ты знаешь… Его хватит… Он закроет все!.. Принеси его мне! Сюда! Сейчас же!.. Я буду здесь!.. Поторопись!..
И действительно… Я мгновенно нашел его… Он сильно вонял каучуком… Это был тот самый кусок, что она спасла тогда вечером из под обломков на месте катастрофы… Она развернула его передо мной… и расстелила его на земле… Это было хорошее полотно. Только цвет сильно изменился… Оно больше не было ярко красным, а стало каштановым… Она не захотела, чтобы я помог ей завернуть в него Куртиаля… Она сделала это сама. Нельзя было его особенно двигать… Она подсунула под труп ткань… И очень осторожно, надо сказать… Ткани хватило, чтобы завернуть все… Месиво головы тоже было закрыто… Бригадир видел, как мы это делали… Тот разбудил его… «Ну что, — кричал он издали. — Вы хотите его спрятать?.. Вы что, рехнулись?»
— Не ругайтесь, дорогой мой месье!.. Не ругайтесь!.. Я вас умоляю! Я сделала самое необходимое!.. — Она повернулась к нему, стоя на коленях. — Я не сделала ничего плохого!.. Ничего плохого!.. Посмотрите! Посмотрите на него сами!.. Он здесь… Поверьте мне!.. Поверьте мне! Я вас умоляю!.. Месье Инженер!.. — она вдруг стала его так называть…
— Месье Инженер. Он же летал на воздушном шаре! Вы то не видели этого!.. Но вы можете мне поверить!.. Фердинанд то его видел!.. Ты видел его, правда, Фердинанд! Как замечательно он поднимался!.. Ты помнишь, скажи, малыш?.. Скажи им!.. Скажи им, мой малыш!.. Они не верят мне… Пощадите! Милостивый Иисус!.. Я сотворю молитву! Фердинанд! Месье Инженер! Святая Мария! Агнец! Небесный! Молитесь за нас! Фердинанд! Я тебя умоляю! Скажи же этим господам! Ты хочешь?.. Сотвори молитву! Скорее!.. Здесь!.. Это же правда? Во имя Отца и Сына! И Святого Духа! Ты знаешь, Фердинанд?.. Ты знаешь эту молитву?.. 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.