.RU
Карта сайта

Кен Иванов Робинсон - 5


К счастью для Мика (и для всех, кто позже покупал его альбомы или посещал концерты), в его семье не привыкли ограничиваться рамками учебы и результатами школьных контрольных. Его отец был летчиком-истребителем в Королевских ВВС, однако затем оставил службу, следуя подлинной страсти к писательской деятельности. Чтобы осуществить свою мечту, он с семьей на три года переехал жить на баржу, что стояла на реке Темзе в графстве Кент. Сестра Мика, Салли, уехала в Лондон, чтобы стать скульптором. Его вторая сестра, Сьюзен, выбрала театральную карьеру. В семье Флитвуда все понимали, что успеха можно добиться в различных сферах деятельности, а плохая успеваемость по математике или неспособность рассказать алфавит в обратном порядке едва ли свидетельствуют о том, что человек ничего не достигнет в жизни.
А Мик умел играть на барабане. «Игра на пианино, возможно, внушает больше уважения и создает иллюзию творческой деятельности, – говорит он. – Я же лишь хотел подолбить как следует по барабану или по диванным подушкам. Это, конечно, не высшая форма творчества. Все так могут, в этом нет ничего интеллектуального. Но я начал заниматься «стучанием» всерьез – и это оказалось судьбоносным решением».
Для Мика прозрение – момент, когда «стучание» стало движущей силой его жизни, – наступило, когда он еще мальчиком приехал к своей сестре в Лондон и, по его воспоминаниям, «пошел в одно местечко в Челси, где играли на пианино. Там были люди, исполнявшие, как я теперь знаю, Майлза Дэвиса и курившие сигареты «Житан». Я наблюдал за ними и чувствовал, что передо мной открывается другой мир, и его атмосфера затягивала меня. Мне было очень комфортно. Меня ничто не ограничивало. Это была моя мечта.
Когда я вернулся в школу, передо мной стояли эти образы, и я стремился вырваться из привычного мира. Я даже не знал, смогу ли играть с этими людьми, но этот образ помогал не погрязнуть в трясине кошмарной учебы. По натуре я был очень старательным, однако невероятно несчастным, поскольку все в школе указывало на мою полную бесполезность по установленным меркам и стандартам».
Успеваемость Мика продолжала удручать его учителей. Они знали, что мальчик был способным, но его оценки говорили об обратном. Учителя махнули на него рукой. Это вызывало огромное разочарование в душе мальчика. Но мечта стать барабанщиком крепла. Наконец, будучи подростком, он почувствовал, что с него хватит.
«Однажды я вышел из школы и сел на землю под большим деревом. Я не религиозен, но тогда я со слезами на глазах просил Бога, чтобы он забрал меня из этого места. Я хотел быть в Лондоне, играть в джазовом клубе. Я был крайне наивен и смешон, но твердо решил для себя, что стану барабанщиком».
Родители Мика поняли, что школа – неподходящее место для человека с таким типом интеллекта, которым обладал Мик. В шестнадцать лет он сообщил им о своем решении оставить школу. Мудрые родители купили ему билет на поезд до Лондона, снабдили сына всем необходимым для игры на барабане и позволили ему заниматься тем, что так давно манило и влекло мальчика.
За этим последовал ряд удивительных удач, которых могло бы никогда не произойти, если бы Мик остался в школе. Однажды, когда он играл на барабане в гараже, в его дверь постучал сосед, клавишник Питер Барденс. Мик подумал, что Барденс пришел, чтобы попросить его играть потише, но вместо этого музыкант предложил устроить совместный концерт в местном молодежном клубе. Это помогло Мику в начале 1960-х годов попасть в самую гущу музыкальной жизни Лондона. «Когда я был ребенком, я не знал, что такое ощущение успеха. Теперь же я начинал потихоньку понимать, что я сам и мое дело – это не так уж плохо».
Его друг Питер Грин предложил ему занять место барабанщика в группе John Mayall's Bluesbreakers, в которую в разное время входили Эрик Клэптон, Джек Брюс из Cream и Мик Тейлор из Rolling Stones. Затем Мик вместе с Грином и другим бывшим музыкантом Bluesbreakers, Джоном Макви, создал свою команду Fleetwood Mac. А дальше началась история мультиплатиновых альбомов и заполненных до отказа стадионов. Однако даже сейчас, несмотря на то что Мик стал одним из знаменитейших барабанщиков мира, он анализирует свой талант через призму печального школьного опыта.
«В моем стиле отсутствует математическая четкость. Я окаменею на месте, если кто-то скажет: «Ты знаешь, сколько будет четыре разделить на восемь?» Музыканты, с которыми я работаю, знают, что я совсем как ребенок. Они могут сказать: «Ты знаешь, там, в припеве, во втором такте…», на что я отвечу: «Нет, не знаю…», потому что я действительно не знаю, где в песне припев. Если вы сыграете песню, я не смогу выделить и узнать его, потому что слушаю слова».
Для Мика Флитвуда уход из школы и бегство от тестов, которые оценивали лишь малую часть его интеллекта, открыли путь к чрезвычайно успешной карьере. «Мои родители видели, что таланты этого маленького забавного создания – их сына – были уж точно не академическими». Все сложилось успешно, поскольку Мик с детства чувствовал: у него определенно есть огромные способности к чему-то, что никогда не смогли бы выявить никакие учителя, оценки и контрольные работы. Обретение Миком своего призвания произошло потому, что он отказался признать, что был «бесполезен, согласно существующим меркам и стандартам».
Принимаем как аксиому
Одним из ключевых принципов, важных для обретения человеком своей стихии, является необходимость подвергнуть сомнению то, что мы обычно принимаем как аксиому относительно своих способностей и способностей других людей. Это не так легко, как кажется. Самым проблемным становится выявление тех вещей, которые мы принимаем как аксиому, не зная, чем они являются на самом деле. Мы привыкли считать эти аксиомы фундаментом оценки личности, своеобразными базовыми предпосылками, которые никогда не подвергаем сомнению, поскольку воспринимаем как неотъемлемую часть нашей жизни. Как воздух. Или силу тяжести. Или Опру Уинфри.
Хорошим примером того, что многие люди принимают как аксиому, является количество человеческих чувств. Выступая перед слушателями, я иногда прошу их выполнить элементарное упражнение для иллюстрации этой мысли. Я спрашиваю, сколькими чувствами, по их мнению, они обладают. Большинство людей убеждены, что имеют в своем распоряжении пять чувств – вкус, обоняние, осязание, зрение и слух. Некоторые признают еще шестое чувство – интуицию. И к этому списку уже вряд ли что-то можно добавить.
Однако есть несомненная разница между первыми пятью чувствами и шестым. «Первая пятерка» имеет физиологическую природу: нос для обоняния, глаза для зрения, уши для слуха и так далее. Если повредить или подвергнуть опасности орган – чувство может пострадать. При этом никому не известно, что именно служит источником интуиции. Это некое загадочное чувство, которым, как предполагается, в большей степени одарены женщины. Итак, обычной установкой подавляющего большинства людей, с которыми я общался на протяжении ряда лет, является то, что у нас есть пять «ощутимых» чувств и одно «загадочное».
В связи с этим мне вспоминается увлекательная книга «Culture and the Senses» («Культура и чувства»), написанная антропологом Кэтрин Линн Джертс. В ней автор пишет о своей работе с людьми народности анло эве из восточной Ганы. Откровенно говоря, я испытываю некоторое сочувствие к существующим в наши дни обособленным этническим группам. Кажется, будто ученые постоянно выслеживают их, а среднестатистическая семья любого племени включает в себя троих детей и антрополога, который сидит рядом и расспрашивает, что они едят на завтрак. И все же исследование Джертс оказалось довольно информативным для нас, поскольку выявило одну особенность – народность анло эве обладает уникальным в нашем понимании взглядом на природу чувств.
Во-первых, им никогда не приходило в голову считать свои чувства. Сама эта идея кажется им абсурдной. Кроме того, когда Джертс перечислила им классические пять чувств, которые мы считаем аксиомой, анло эве спросили еще об одном. О главном. Они говорили не о «загадочном» чувстве и не о чем-то рудиментарном, что сохранилось исключительно у этого племени, но было утеряно другими народами. Они говорили о чувстве, которое есть у всех нас и которое является основополагающим для нашего существования в мире. Они говорили о чувстве равновесия.
Жидкость и кости внутреннего уха, как известно, отвечают за наше чувство равновесия. Стоит лишь вспомнить о том, какое влияние оказывает на нашу жизнь нарушение равновесия – из-за болезни или под воздействием алкоголя, – чтобы понять, насколько важную роль оно играет в нашей повседневной жизни. Однако большинству людей никогда не приходило в голову включать его в свой список чувств исключительно потому, что хрестоматийные «пять чувств» давно стали для нас аксиомой. Разве что можно допустить существование еще одного, «загадочного»…
Но я убежден, что одним из главных врагов творчества и развития является превозносимый нами здравый смысл. Драматург Бертольд Брехт был убежден: как только мы начинаем считать что-либо самым очевидным на свете, это означает, что мы оставили всякие попытки понять его.
Если вы в процессе чтения не догадались сразу, что еще одно чувство – это равновесие, не расстраивайтесь: большинство моих собеседников тоже не нашли верный ответ. Этот пример и является яркой иллюстрацией того, как разрушаются наши представления об аксиомах.
Подавляющее большинство психологов считают, что помимо пяти общеизвестных чувств мы обладаем еще четырьмя. Первое – чувство температуры (термоцепция), отличающееся от чувства осязания. Нам не всегда нужно дотрагиваться до чего-либо, чтобы ощутить тепло или холод. Для нас это одно из ключевых чувств, ведь люди могут выжить лишь в довольно узком температурном диапазоне. Термоцепция, кстати, является одной из причин, по которым мы носим одежду.
Второе чувство – боль (ноцицепция). Ученые сегодня согласны с тем, что это совершенно особая сенсорная система. Судя по всему, существуют и другие индикаторы определения боли, ощущаемой нашим телом. Особо необходимо отметить и так называемое вестибулярное чувство (эквилибриоцепцию), которое отвечает за наше равновесие и ускорение. И наконец, нельзя обойти вниманием кинестетическое чувство (проприоцепцию), позволяющее понимать, каким образом наше тело и конечности располагаются в пространстве по отношению друг к другу. Оно крайне важно для способности человека двигаться, а значит – жить.
Все упомянутые чувства бесценны для нашего мироощущения и способности существовать в окружающем мире. Но я настаиваю, что гамма человеческих чувств значительно шире!
Например, некоторые люди подвержены явлению, известному как синестезия, когда чувства смешиваются или частично накладываются друг на друга, в результате чего рождается способность видеть звуки и слышать цвета. С точки зрения стандартной логики такие случаи являются аномалиями, бросающими вызов здравому смыслу. Они же демонстрируют истинную силу влияния чувств на наше миропонимание. Тем не менее многие из нас даже не задумываются об их существовании и живут, руководствуясь стереотипами.
В этом отношении показательна судьба Барта. Он был совершенно обычным ребенком и рос в Мортон Гроув (штат Иллинойс). Однако в шесть лет у мальчика начали проявляться экстраординарные способности. Оказалось, что он может ходить на руках почти так же хорошо, как и на ногах. Это было не слишком изящно, но рождало много улыбок и вызывало одобрение семьи. На домашних вечеринках и семейных праздниках люди поощряли Барта исполнить свой фирменный трюк. Без дальнейших уговоров – ведь он и сам получал немалое удовольствие как от своего трюка, так и от всеобщего внимания – Барт вставал на руки, подпрыгивал вверх и гордо расхаживал взад-вперед вверх ногами. С возрастом он натренировался до такой степени, что мог на руках спускаться и подниматься по лестнице.
Все это, разумеется, не имело большого практического значения. В конце концов, способность ходить на руках была явно не тем умением, которое могло помочь учебе или успешной карьере. Однако этот талант действительно снискал мальчику значительную популярность – ведь так интересно иметь среди знакомых человека, который может ходить по лестнице вверх ногами.
Когда Барту исполнилось десять лет, школьный учитель физкультуры с одобрения матери привел ребенка в местный гимнастический центр. Барт вошел туда – и его глаза полезли на лоб от изумления. Он никогда в жизни не видел ничего более поразительного. Там были канаты, параллельные брусья, трапеции, лестницы, батуты, барьеры – всевозможные спортивные снаряды, по которым он мог карабкаться и на которых он мог прыгать и раскачиваться. Маленький Барт словно оказался одновременно в мастерской Санта-Клауса и в Диснейленде. Это было идеальным местом для него. В этот момент его жизнь перевернулась. Вдруг оказалось, что его прирожденные способности могли пригодиться еще для чего-то, кроме развлечения себя и других.
Восемь лет спустя, проведя бесчисленные часы за прыжками, растяжками и поднятием тяжестей, Барт Коннер уже представлял Соединенные Штаты Америки на Олимпийских играх в Монреале. Впоследствии он стал наиболее выдающимся американским гимнастом и первым американским спортсменом, завоевавшим медали на национальных и международных соревнованиях всех уровней. Он был чемпионом США, чемпионом Национальной ассоциации студенческого спорта, чемпионом Панамериканских игр, чемпионом мира, чемпионом Кубка мира и олимпийским чемпионом. Он участвовал в трех Олимпийских играх в 1976, 1980 и 1984 годах. Его выступление на Олимпиаде в Лос-Анджелесе в 1984 году стало легендарным: Барт выступал, едва оправившись после серьезной травмы – разрыва бицепса, – и завоевал две золотые медали. В 1991 году его имя было внесено в списки Олимпийского зала почета США, а в 1996 году – в анналы Международного зала гимнастической славы.
Сегодня Коннер помогает другим реализовать свою страсть к гимнастике. Вместе со своей женой, олимпийской чемпионкой Надей Команечи, он владеет процветающей Академией гимнастики. Также супругам принадлежат журнал International Gymnast и телекомпания.
Такие атлеты, как Барт Коннер и Надя Команечи, обладают глубоким знанием возможностей своего тела. Их достижения показывают, насколько ограничены и стереотипны наши представления о человеческих способностях. Наблюдая за атлетами, танцорами или музыкантами в процессе работы, вы увидите, что они выступают и мыслят особым образом – вовлекая все свое тело в развитие и доведение до автоматизма отрабатываемых рутинных действий. При этом они полагаются на то, что принято называть «мышечной памятью». Движения таких людей во время выступления слишком сложны и точны, чтобы считать их результатом обычных сознательных механизмов мышления и принятия решений. В подобные моменты люди черпают вдохновение в неиссякающих источниках чувств и интуиции. Они максимально используют физические рефлексы и координацию. При этом в процесс вовлекается весь мозг целиком, а не только его лобные доли, которые мы связываем с рациональным мышлением. Очевидно, что для таких людей не существует иного способа в полной мере реализовать свои страсть и талант. 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.