.RU
Карта сайта

§ 6. Роль игры в становлении трудовой деятельности - Учителю о психологии детей шестилетнего воз­раста: Кн для учителя

§ 6. Роль игры в становлении трудовой деятельности


Мы не случайно уделили так много внимания психо­логии игры. Дело в том, что, несмотря на свое более «солидное» школьное положение, шестилетний ребенок все еще сохраняет (и надолго!) психологический облик, типичный для дошкольника. Да, в его жизнь властно во­шла новая деятельность — учеба, и она предопределяет и его новую социальную позицию, и новые отношения со взрослыми, и новый взгляд на себя самого. Но ска­зать, что для детей шестилетнего возраста учебная дея­тельность безоговорочно стала ведущей, все же нельзя. Скорее всего (для окончательного вывода нужны спе­циальные исследования), на этом этапе своеобразно со­четаются две ведущие деятельности — игровая и учебная. На практике это означает, что вся жизнь шес­тилетнего ребенка в классе — его учение и труд, развле­чения и взаимоотношения с другими детьми—прониза­на игрой.
Обращаясь к педагогам, которые работают с шести­летками, хочется сказать:

«Берегите игру детей—она


^ 3 Заказ

85
65

ваш лучший союзник в воспитании настоящего ученика и хорошего труженика!»

Ведь недаром замечено, что и у одаренных взрослых черты детскости, которые проявля­ются в способности к игре, сохраняются всю жизнь (7).
Рассмотрим, как влияет игра на становление трудо­вых качеств шестилеток.
Между игрой и трудом существуют очень многооб­разные отношения. В истории человечества игра, по вы­ражению Г. В. Плеханова, есть дитя труда, который необходимо предшествует ей во времени. А вот в жизни каждого человека, так сказать в его индивидуальной истории, все как раз наоборот—сначала сама игра, а затем с ее помощью и взрослые вносят в жизнь ребен­ка элементы труда.
Советские педагоги и психологи никогда не согла­шались с такими, например, утверждениями (П. Лом-брозо): «Не делать усилий, не тратить их понапрасну, уклоняться от всякого постоянного занятия, избегать работы и трудностей (курсив наш—Я. К; Е. П.). Соби­рать вокруг себя наибольшую сумму развлечений, удо­вольствий, веселья, глубоко наслаждаться всякими ра­достными событиями и мастерить себе небольшие удо­вольствия из самых однообразных или безразличных вещей—таков великий закон детской психологии, при помощи которого ребенок прочно и властно укореняется в жизнь».
Особенно ярко показал глубокую внутреннюю связь детской игры и труда А. С. Макаренко. «Вся история отдельного человека как деятеля, — писал он, — может быть представлена в развитии игры и в постепенном пе­реходе ее в работу» (57,42).
Его мысли особенно важно напомнить сегодня педа­гогам, работающим с шестилетками. «Между игрой и работой нет такой большой разницы, как многие дума­ют. Хорошая игра похожа на хорошую работу, плохая игра похожа на плохую работу. Это сходство очень ве­лико, можно прямо сказать: плохая работа больше по­хожа на плохую игру, чем на хорошую работу». В чем же сходство игры и труда?
Во-первых, «в каждой хорошей игре есть прежде все­го рабочее усилие и усилие мысли... Игра без усилия, иг­ра без активной деятельности — всегда плохая игра». Во-вторых, «игра доставляет ребенку радость. Это бу­дет или радость творчества, или радость победы, или радость эстетическая — радость качества. Такую же ра-
66
дость приносит и хорошая работа, и здесь полное сход­ство». В-третьих, «некоторые думают, что работа отли­чается от игры тем, что в работе есть ответственность, а в игре ее нет. Это неправильно: в игре есть такая же большая ответственность, как в работе,—конечно, в иг­ре хорошей, правильной».
Отличие игры от труда А. С. Макаренко видел в том, что в труде «реализуется общественная цель—созда­ние материальных и культурных ценностей...».
Таким образом, мы видим, что в игре воспитывается многое, но не все, что необходимо для плодотворного труда. В исследованиях отмечалось, что условность действий, игровое отношение к предметам и орудиям труда начинают тормозить формирование правильного отношения к труду, мешать развитию точных действий, воспитанию необходимых трудов навыков, препятст­вовать достижению результатов. Поэтому задержка де­тей только на игровой деятельности создает известный тормоз в их трудовом воспитании. И в формировании личности в целом, добавим мы. Для иллюстрации каж­дый может вспомнить взрослых, готовых с утра до вече­ра играть (затрачивая при этом определенные усилия!), но с величайшей неохотой выполняющих ту или иную настоящую работу.
Переход от игры к труду или к учению вовсе не озна­чает отмены игры.

Он

предполагает ее использование для формирования готовности человека к другим видам деятельности. Особенно важна ее роль для подготовки труженика-коллективиста, человека, который готов со­трудничать с товарищами, умеет работать сообща.
Особенностью современного труда является его сов­местный характер, требующий социально-психологиче­ской готовности к коллективной деятельности.
Воспитание этой готовности начинается уже в до­школьном возрасте. О ее формировании применительно к учебной деятельности мы уже говорили, когда обсуж­дали проблему готовности детей к обучению в школе (гл. I, § 2). Относительно же формирования социально-психологической готовности к труду необходимо заме­тить, что воспитание соответствующих коммуникатив­ных качеств может осуществляться не столько в ходе самого процесса труда, еще недоступного детям, сколько в процессе ведущих для данного возраста ви­дов деятельности. Такой подход к анализу возможностей игры реализован в работах авторов книги.

У 67


Указания на его продуктивность содержались в ра­ботах А. С. Макаренко, Л. С. Выготского, Д. Б. Элькони-на. «В играх детей, — писал Л. С. Выготский, — проис­ходит действительная подготовка к будущей деятельнос­ти — к охоте, распознаванию следов зверей, к войне. Игра человеческого ребенка также направлена на буду­щую деятельность, но, главным образом, на деятель­ность социального характера. Ребенок видит деятель­ность окружающих его взрослых людей, подражает ей и переносит ее в игру, в игре овладевает основными соци­альными отношениями и проходит школу своего буду­щего социального развития.
Перед нами встала задача выяснить конкретные возможности ролевой игры для формирования у до­школьников готовности к другим видам совместной дея­тельности, и в первую очередь к совместному труду. Специальный анализ показал, что ролевая игра и сов­местный труд шестилеток имеют ряд общих психологи­ческих признаков, присущих им как видам совмесчной деятельности. При этом под совместной мы понимаем такую деятельность, которая предполагает и в процес­се которой осуществляется общение между ее участни­ками, направленное на согласование усилий по дости­жению общего результата.
Важно различать объективную и субъективную сов­местность деятельности. Так, участники деятельности могут находиться в тесной объективной взаимозависи­мости, которая, однако, не воспринимается и не пережи­вается ими как совместная деятельность, требующая межличностного взаимодействия. Именно такой (во всяком случае со стороны ребенка) является совмест­ная деятельность ребенка со взрослым, из которой позд­нее (к 3 годам) выделяется индивидуальная деятель­ность ребенка, переживаемая как таковая («я сам»).
На следующем этапе в дошкольном возрасте возни­кает уже субъективно-совместная деятельность сверст­ников в системе «ребенок—ребенок», которая пережи­вается ими как таковая («мы играем») даже тогда, ког­да внешняя («технологическая») взаимозависимость отсутствует (Л. С. Славина). Это деятельность протека­ет «рядом, но не вместе».
При изучении психологических механизмов переноса достигнутого детьми в ролевой игре уровня межличност­ного взаимодействия в другие виды совместной деятель­ности было показано, что коммуникагивно-организаци-
68
онная основа совместной деятельности является сход­ной и для игры, и для коллективной учебной работы, и для труда. Эта основа совместной деятельности есть множество организационных задач, решение которых необходимо для достижения цели по поводу которых участники вступают в специфическое «организацион­ное» общение, отвечающее на вопрос «Как действовать вместе?». При этом, конечно, возникают не только дело­вые отношения, но и стимулируются уже существующие до начала деятельности избирательные отношения де­тей друг к другу. Применительно к ролевой игре это вы­деленные в работах А. П. Усовой и Д. Б. Эльконина «сюжетные» и «реальные» отношения партнеров по игре.
Остановимся на некоторых результатах, полученных при изучении возможностей переноса из игры в труд та­кого компонента коммуникативно-организационной ос­новы, как форма организации совместной деятельности. При этом различались два способа организации сов­местной деятельности: «параллельный» (дети действу­ют независимо друг от друга) и «последовательный» (дети активно взаимодействуют и используют в даль­нейших актах деятельности результаты, полученные на предыдущих этапах), одним из видов которого является конвейерная цепочка. Сравнивались способы организа­ции совместной деятельности в ролевой игре и совмест­ном труде, который по содержанию внешне напоминал эту игру («мастерская игрушек» и др.).
Наблюдения показали, что если в игре дети легко самостоятельно достигают более высокого «последова­тельного» уровня организации совместной деятельности, то в труде их деятельность остается «параллельной»:
каждый участник независимо от другого выполняет свою часть работы (исследование Б. П. Жизневского).
Важно подчеркнуть, что дети самостоятельно не в состоянии «открыть» более высокую форму организа­ции совместной деятельности и перенос таковой из игро­вой в трудовую сам по себе не осуществляется. Такой же результат был получен и при изучении возможностей переноса из игры в другие виды деятельности иных коммуникативно-организационных компонентов: спосо бов распределения функций, действий взаимной оценки ч контроля и др.
Отсюда следует важный психолого-педагогический вывод: достигнутые в ролевой игре высокие уровни
69
межличностчого взаимодействия автоматически в дру­гие виды совместной деятельности не переносятся. Следовательно, игра сама по себе не обеспечива-е т формирование черт социально-психологической го­товности как устойчивых качеств личности, которые проявляются в любых ситуациях совместной деятель­ности. В то же время именно в игре создается «зона бли­жайшего развития» (Л. С. Выготский) этих качеств.
Навыки и умения индивидуальной и коллективной деятельности, которые дети приобретают в игре и труде, а главное — уровень личностного развития, достигаемый ими, реализуются и развиваются в ходе ведущей дея­тельности—учебы, к анализу которой мы и переходим.
^ ГЛАВА IV. ОСОБЕННОСТИ УЧЕБНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ШЕСТИЛЕТНИХ ДЕТЕЙ

§ 1. Учебная деятельность и ее мотивы


Психологи установили, что именно возраст шести (а не семи) лет является наиболее благоприятным (сензи-тивным) для обучения чтению. Если начинать позже, то освоение грамоты будет осуществляться с большим тру­дом и напряжением. Важно не упустить оптимальные сроки, тем самым способствуя своевременному психи­ческому развитию, предупреждению его возможной за­держки.
В процессе учебной деятельности ребенок приобре­тает знания об окружающем мире, новые навыки, уме­ния. Учебная деятельность есть прежде всего такая деятельность, в результате которой происходят измене­ния в самом ученике. Это его деятельность по самоизме­нению 1.
1 Здесь важно подчеркнуть один момент. Посещать школу еще не значит владеть учебной деятельностью, уметь учиться. Учебная деятельность—это не обычная учеба школьников, их стихийно сло­жившееся учебное поведение. Учебную деятельность отличает от обычного учебного поведения два аспекта: во-первых, ученик сам стремится к тому, чтобы в ходе учебы он изменялся, рос, и, во-вто­рых, направление этих изменений не любое, а совпадающее с целью учебной деятельности (развитие личности в ходе учебного процесса).
Например, если ученик посещает школу и делает уроки ради того, чтобы не расстраивать родителей, или ради того, чтобы избе­жать наказаний и т. п., то его деятельность не является учебной.
70
Во всякой деятельности различают цель и мотивы. Цель деятельности—это ее осознаваемый результат. Но насколько шестилетний ребенок способен осознавать результат и стремиться к нему, т. е. удерживать цель? Некоторые психологи, сторонники так называемой «спонтанной», или «процессуальной», теории детской деятельности считают, что на этой ступени развития у ребенка еще нет побуждений действовать целенаправ­ленно и в основе его деятельности лежит увлечение са­мим процессом безотносительно к его результатам. На этом подходе основана теория «непреднамеренною обучения», в процессе которого дети не стремятся к ре-зулыатам—к овладению знаниями, умениями Так, один из крупных пред ставите чей этого направления, не­мецкий психолог В Штерн считал, что дошкольник не обладает «сознательной волей к учению», что он на­столько захвачен настоящим моментом, ччо еще далек от намерения приобрести что-либо впрок, для будущего. Учение дошкольника, по его мнению, является не чем иным, как продуктом другой деятельности, <-бессозна-гельным отбором» впечатлений, которые в избьпке по­ставляет ему окружающая среда.
Рациональным зерном этой концепции является раз­личение познавательной и волевой сторон учения. Од­нако согласиться с жестким противопоставлением «дошкольного» и «школьного» учения никак нельзя. Разное соотношение составляющих в процессе учения еще не означает того, что он распадается на два проти­востоящих процесса.
Чем же определяется, от чего зависит характер уче­ния дошкольника? По мнению Л. С. Выготского (28), он определяется отношением к требованиям взрослого, которые Л. С. Выготский условно называл программой того, кто обучает ребенка. До 3 лет, отмечает Л. С. Вы­готский, ребенок учится как бы по своей собственной программе, а не по программе взрослых. Прежде чем он становится способным учиться систематически (по программе взрослых), он проходит известный подгото­вительный этап. В ходе его новые требования, предъяв-
Вернее, она является таковой лишь часшчно—а той мере, в какой ученик руководствуется мотивами овладения знаниями, саморазви­тия, т, е, собственно учебными мотивами. Если же этих мотивов вовсе нет у школьника, то значит он занят в школе какой-то другой деятельностью (не учебной), удовлетворяющей иные его мотивы— ведь посещав школу проще, чем не посещать ее и вступать тем самым в конфликт с родителями и учителями.—Прим. ред.
71
ляемые к нему со стороны других людей, посгепенно пре­вращаются в его «собственную» программу. Происходит это не сразу и не просто. К 6—7 годам ребенок как раз и делает в своем учении следующий новый шаг — он начи­нает учиться по программе своих педагогов, приближа­ясь к требованиям школы.
Итак, учебная деятельность направлена на резуль­тат. Но результат этот своеобразен. Как уже говори­лось, он заключается не во внешних изменениях (как это наблюдается в изобразительной или трудовой дея­тельности), а во внутренних, которые происходят в са­мом ребенке—в приобретенных им знаниях, умениях, навыках. Нацеленность, направленность на такой ре­зультат складывается у детей постепенно и в далеко не одинаковой степени.
Каждая деятельность побуждается определенными мотивами. Так ради чего шестилетние дети занимаются учебной деятельностью? Как они относятся к ней? От­вет на эти вопросы важен педагогу, поскольку учение приобретает для ребенка различный смысл, в зависи­мости от того, каков его мотив *.
Дети изначально положительно относятся к школе. По данным Киевского НИИ психологии, такое отноше­ние проявили 90% детей, начавших учиться. Ученые НИИ общей педагогики АПН СССР проводили опрос взрослых. Родителям шестилетних детей задавались следующие вопросы: «Охотно ли ваш ребенок ходит в школу?» (на что можно было ответить: «без особой охо­ты», «охотно», «с радостью»), «Рассказывает ли по собственному побуждению о школе?» (родители могли ответить: «никогда», «довольно часто», «очень часто»). По данным анкет родителей, положительное отношение к учению проявляют 82% детей подготовительных клас­сов и 90% детей подготовительных групп, по материа­лам опроса учителей и воспитателей, соответственно 85 и 95% (8).
Каким видам деятельности дети отдают предпочте­ние? Значительная часть учащихся подготовительных (70%) и первых классов (53%) отдают предпочтение дошкольным видам занятий (по данным С. Д. Макси-менко и С. Л. Коробко).
' Учиться «для галочки» или ради избежания наказания и т. п значит не только терять время, но и наносить зачастую непоправи­мый ущерб развитию личности, так как отношение к учебе может в дальнейшем переноситься и на отношение к людям, семье, ра­боте. — Прим ред.
72
А вот как выглядит перечень любимых учебных предметов (по данным И. В. Имедадзе).


Кла

ССЫ

Предметы




0 класс

1 класс

Рисование

46,0%

8%

Математика

5,3%

48%

Ручной труд

19,6%



Пение

5,3%



Русский язык



4%

Все одинаковы

3,9%

. 2%

66% детей, посещающих подготовительные классы, выразили желание увеличить перемены, за это же вы­сказались лишь 24% учащихся 1 класса.
Каковы главные мотивы учебной деятельности шес­тилетних? Исследования показывают, что доминирую­щее значение у детей этого возраста имеют мотивы уче­ния, лежащие вне самой учебной деятельности. Боль­шинство детей привлекает возможность реализовать в роли школьника потребности в признании, в общении, в самоутверждении. В начале учебного года мотивы, свя­занные с самим познанием, учением, имеют незначи­тельный вес. Но к концу учебного года детей с этим ти­пом мотивации учения становится больше (очевидно, под педагогическим воздействием учителя, воспитате­ля). Однако исследователи предостерегают: успокаи­ваться рано. Познавательные мотивы шестилетних еще крайне неустойчивы, ситуативны. Они нуждаются в по­стоянном, но косвенном, ненавязчивом подкреплении.
Педагогу важно сохранить и увеличить интерес де­тей к школе. Ему важно знать, какие мотивы наиболее значимы для ребенка на данном этапе, чтобы с учетом этого строить свое обучение. Напомним: учебная цель, не связанная с актуальными для ребенка мотивами, не затронувшая его душу, не удерживается в его сознании, легко подменяется другими целями, более созвучными с привычными побуждениями ребенка.
Поскольку в шестилетнем возрасте внутренняя, по­знавательная мотивация учения только еще формирует­ся и воля (так необходимая в учении) еще недостаточно
73
развита, целесообразно поддерживать максимальное многообразие мотивов учения (его полимотив ирован-ность) при обучении детей в школе. Нужно вызывать у детей самую разную мотивацию—игровую, соревнова­тельную, престижную и т. д. — и акцентировать ее в большей степени, чем это пока делается при обучении шестилеток. Такой максимальной полимотивированнос-ти учения целесообразно придерживаться в I полугодии учебного года. Поскольку во II полугодии, особенно к его концу, появляется возможность организовать уче­ние с опорой в основном на внутреннюю учебную моти­вацию, следует более широко использовать и прямые мотивы обучения.
2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.