.RU
Карта сайта

– А как все начиналось здесь, с музеем? - V 0 – mcat78 – создание fb2-документа из издательского текста

– А как все начиналось здесь, с музеем?


– Давайте я лучше вам дам написанный текст, 20 раз рассказывал, уж и сам не помню, что говорил. Могу сказать только, что сначала никакого музея не было. Мы издавали журнал краеведческий «Кацкая летопись», с 1992 года, проводили краеведческие чтения, вели в школе уроки краеведения. И только в 2000 году образовался музей.

– Вы родились здесь, в Мартынове?


– В том селе, где я родился, никто давно не живет. Три дома еще стоят, но уже пустые. Это нормальная история советских сел и деревень, когда во всем совхозе остается одна деревня.

– А родители?


– Родители живы, слава богу, мать всю жизнь проработала дояркой, после 8-го класса, так что страшно даже сказать, сколько лет. Сорок. Заслуженный работник сельского хозяйства РФ. Отец просто колхозник. Весной сеял, летом сенокос, потом уборка урожая, делал, что скажут.

– А вы в колхозе работали?


– Я в колхозе не работал, упаси господи. Только когда гоняли нас, школьников. Лен вязали с большим удовольствием, весной. Около 500 га в год. Мы это дело любили: во-первых, от уроков освобождали, во-вторых, деньги платили. А еще когда я учился в 1980-е, нас на телятник водили. Правда, я плохо помню, что мы делали. Нам за это не платили, и самим телятницам не до нас было.

– А мама как относится к музею, к вашим занятиям?


– А я не спрашивал ни разу. Но вот живут у нас овечки. В понедельник мама пришла, остригла их. Потому что мы, молодежь, уже не умеем стричь овец. А она знает. Знает, что три раза в год их надо стричь, в Великий пост, в Петров пост 12-го июля и осенью.

– Трудно было организовать музей, легализовать его, получить документы?


– Наверное, да. Но сейчас почему-то трудности не помнятся. Многие жалуются – не дают создать музей. Но потому что у многих подход такой – пришла в голову идея создать музей, и они ходят по всем инстанциям, и думают, что гору денег свалят на это дело. А мы начали снизу. Журнал издавали, за это время столько старожилов обошли. Никого не спросясь, вещи старые собирали. Диалект успели записать. Я как поступил в педучилище, сразу стал в архив ходить. И у нас столько наработок уже было к 2000 году, к открытию музея. Власти увидели – что-то уже сделано, не на пустом месте будет музей.

– А как вам досталась изба, помещение музея?


– Пока не было отдельного дома, музей находился на втором этаже нашего деревенского дома культуры. Понятно, что одна комната дома культуры не место для музея. И в 1999 году, когда уезжала Александра Ивановна Григорьева, владелица дома, нам пришло в голову его приобрести под музей. Трудность была в том, что не было денег. Она вроде и спрашивала всего 35 тысяч рублей, но в те времена это была большая сумма. Мы написали письмо губернатору Ярославской области, и свершилось чудо – губернатор дал нам денег на покупку избы. Мог бы и не дать. Может быть, сыграло роль то, что у нас уже авторитет определенный был, журнал выходил и все такое. Губернатор нам помог и второй раз, когда избу напротив передавал. Так мы начали работать, раскручиваться, сейчас у нас в официальном штате 15 человек, а если взять тех, кто по договорам, то еще человек 10 можно приплюсовать.

– Второе здание, это в котором мы обедали?


– Да, это освободившееся здание сельсовета – Центр ушел в Рождествено, а здание нам просто так отдали. И школа, которая раньше была восьмилетняя, а сейчас только начальная осталась, нам отдала еще три здания. Так что у нас сейчас отапливаемых 2 здания, а всего 5. Но три надо еще ремонтировать. И с властью, дай бог ей здоровья, как-то так получилось, что живем мы нормально. Но с другой стороны, мы много и не просим. Надо во всем знать меру. У нас муниципальный музей, зарегистрированный. Муниципалитет дает нам семь ставок. Остальные мы оплачиваем из собственных средств, которые получаем за экскурсии и представления.

– Вы, наверное, и всю свою деревню трудоустроили?


– Да, все жители участвуют. Кто-то у нас работает, кто-то нам продает картошку, мы 500–600 кг в месяц покупаем. Молоко, сметану, капусту, мед тоже у наших покупаем, но у нас только 200 жителей, так что закупаем не только в Мартынове, но и в Рождествене, в 7 км отсюда. А если брать поделки, то и мышкинские берем. Музей вообще очень здорово повлиял на благосостояние деревни. Многие люди поменяли заборы, стало намного чище, наличники стали вешать уже на каменные здания. Поэтому о том, как нам плохо, не буду рассказывать. Хорошо нам.

– И все-таки удивительно. Мартыново находится в 40 километрах от Мышкина, как вам удалось уговорить туроператоров возить к вам экскурсии?


– Да так вот, мы работаем. Людям нравится. Мы их встречаем, всю дорогу рассказываем. Этнографию мало кто знает. И про диалект наш, кацкий, тоже. Мы эту избу, какую получили ее, опираясь на наши знания, так и сохраняем, в нетронутом виде. И с каждым годом ценность этой избы все возрастает, потому что все это уходящее. А народ к нам едет и едет. Бывает, даже отказываем. Самая лучшая реклама – ОБС: одна баба сказала. И передают, и везут. В основном москвичи едут. Сейчас конкуренты у нас появились. В Ярославской области стали появляться похожие деревенские музеи, как грибы растут. В 2000-м ничего такого не было. Но показывать надо по-умному. Мы показываем по-доброму, не врем, не придумываем. Цены у нас невысокие. Нам важен поток. У нас в месяц приходит около 50 автобусов.

– А что хранится в фондах музея? Вы ведь не все показываете?


– У нас в фондах 5 тысяч предметов. Из них около 2 тысяч – предметы быта и этнографии, а выставлено только 700. Изба ведь не резиновая. И еще мы стараемся, чтобы были дубликаты. Не одна кринка, а несколько. Сейчас такое время, когда надо грести все подряд. Многое мы скупаем, потому что время такое. Пока живы мастера, просто просим: сплетите лапти, корзину, сделайте овчину. Нам не обязательно древнее. У нас есть и три фонда фотографий. Оригиналы, копии и то, что мы сами фотографируем. Все фотографии этнографические – косьба, как доят коров, как свадьбу играют. Книжный фонд у нас неплохой. И еще так называемые личные фонды. Документы, письма, квитанции.

– Письма интересные?


– Да, очень. В основном послевоенного и военного времени, колхозная жизнь, ситуации житейские. Но самые интересные, конечно, предвоенные и дореволюционные. Тогда ведь и паспорта были не такие, и свидетельства о рождении. Но и документы 1990-х годов мы тоже не выбрасываем. Хотя вроде бы для нас эти квитанции привычны, но пройдет еще лет 20–30, и их не будет.

– А дневники крестьяне вели?


– Дневниковые записи есть, но не все еще в музее. У нас есть мужчина, который с 1973 года отмечает три раза в сутки погоду, и ведет фенологические заметки – лист пожелтел, улетели птицы, прилетели. Те тетради, которые у него есть, он уже передал нам. Есть у нас Ирина Дмитриевна Тихомирова. Она ведет свой дневник в стихах. Никогда раньше стихов не писала, работала секретарем в сельсовете, а вот ушла на пенсию, что-то в ней вдарило, решила в стихах писать. Но пока нам не отдает.
Был у нас и религиозный самиздат, когда люди переписывали от руки в обыкновенных ученических тетрадях в клеточку или линеечку церковный календарь на весь год, со всеми праздниками. У нас один календарь оформлен в виде ватмана, праздники церковные, но цветочки вырезаны из советских открыток.

– Расскажите немного про ваш журнал.


– Журнал «Кацкая летопись» пользуется в наших краях популярностью. Мы рассказываем там последние новости и истории разных семей, публикуем этнографические данные. Для кацкаря за каждой фамилией – он сам, его родители, дедушки, бабушки. Поэтому всем хочется, чтобы о них написали. Как-то раз получил я записку, карандашом написанную, сложенную как фронтовой треугольник: «Приходи поскорее, приходи, я те много чево расскажу, приходи, а то помру». Это одна бабушка беспокоится, а рассказать ей хочется. Людям хочется, чтобы тот опыт, который у них есть, хоть куда-то пригодился. Меня как редактора знают в лицо все читатели. И соврать-то поэтому невозможно, хотя опечатки бывают. Не дай бог ошибешься в отчестве! Обида будет страшная. Кстати, деревенский человек относится к слову внимательней городского в тысячу раз. Замечает многие детали, которых городской не заметит. И обсуждается все потом. У нас в деревне Плишкино живет бабушка Елизавета Александровна Серова, которой 95 лет, она выписывает «Московский комсомолец» и рассказывает деревенским содержание. Все рассказывает, что написано.

– А книжки люди читают?


– В Мартынове очень хорошая библиотекарь. Она каждый четверг садится на велосипед и едет в другую какую-нибудь деревню, с книгами, такая услуга. У библиотеки большой фонд, к нам даже студенты приезжают курсовые писать. А сама наша библиотекарь большой цветовод. У нее даже персик цветет в феврале и плодоносит.

– Кто же все-таки такие кацкари?


– Это субэтнос, малая этническая общность русского народа. Самое главное отличие субэтноса – это даже не диалект, а самоназвание. И название для всех остальных людей, кто не кацкарь – заволосные. Если уедете куда-то, вы все равно остаетесь кацкарем. Я кацкарь в восьмом поколении. Может быть, и дальше. И в школах Кацкого стана ведется кацковедение, с 5 по 9 класс.

– Материалами в основном вы учителей снабжаете?


– Сейчас мы немного отошли в коммерцию, а еще несколько лет назад да, очень плотно работали со всеми школами, домами культуры Кацкого стана, даже детскими садами.
Раз в год собирали Кацкие краеведческие чтения, люди выступали с докладами. 10 лет подряд – мы их разные проводили, и театрализованные, и песенные, пели бабушки. Материалы докладов публиковались в Кацкой летописи. Сейчас позадергали все эти дела. Это во-первых. И во-вторых, я почувствовал, что ситуация немножечко изменилась, Мода на конференции прошла, два года уже пропустили. Да вроде бы и надо.

– В общем, вы всем довольны?


– Если посмотреть со стороны, лучше и не надо. Человек живет там, где ему хочется, делает то, что он хочет, в своей епархии бог и царь. Причем и все сотрудники, которые у нас работают, никуда не хотят. Все очень образованные. Двое строят дома в Мартынове. Мои коллеги в «Волжских зорях» написали, что музей – это даже не учреждение, а какая-то субстанция. У нас здесь сложился определенный мир. Мы подошли друг другу. Кто в религию ударяется, кто в секты какие-то, а мы вот так. У нас средний возраст сотрудника 31 год, самый молодой 21, самый взрослый 41.

Досье:


Сергей Темняткин – энтузиаст, краевед и главный кацкарь. Родился в 1972 году в старинном кацком селе Хоробове. Окончил Угличское педучилище, по специальности «учитель младших классов». В 1992 году организовал и возглавил журнал «Кацкая летопись», в 2000-м – созданный им этнографический музей кацкарей. Автор краеведческой книги «Моя Кацкая Русь» (2003), лауреат премии «Серебряный голубь» в номинации «Литература и искусство» (2005, учредитель Российская Государственная библиотека и др.), премии Международного благотворительного фонда имени Дмитрия Лихачева «За подвижничество» (2005).
Людмила Улицкая: «Я превращаюсь в старушку-общественницу…»
Писательница Людмила Улицкая о жертвоприношениях в Нью-Йорке, о детской книге, которую магазины не берутся продавать, и о том, почему в Италии исчезли приюты для сирот
За окном – мягкое вечернее солнце. На стенах – картины. На кухне – деревянный стол. В центре стола – тарелка с вишней. Удивительное ощущение: ничего лишнего, все правильно и просто. Рядом с вишней на столе горка книг: «Одного поля ягоды», «Книга о смерти» шведской писательницы Перниллы Стальфельт и еще несколько из серии «Другой, другие, о других» – серии, придуманной Людмилой Улицкой. Проект должен научить детей терпимости.
Первые четыре книги – о еде, одежде, сотворении мира и семье – вышли два года назад. Затем наступила пауза, и вот новый круг: в июле начала выходить следующая порция. Первая ласточка – «Дух дома – дома?» Анастасии Гостевой о жилище и гостеприимстве в разных традициях. К осени появятся еще три книги – о том, как выбирать профессию, об отношении к жизни и смерти и даже о Декларации прав человека.
Нажимаю на кнопку диктофона, но вопросов о толерантной серии задать не успеваю, все ответы давно уже сформулированы. И поначалу я просто молча слушаю.
– Чтобы жить в теперешнем многонациональном мире, надо по крайней мере знать, как живут другие люди, что такое их дом, как строятся отношения в их семьях. Для того чтобы не испытывать раздражения, отвращения, ненависти к людям, которые живут не так, как мы, а немножко иным способом, все это и делается. Каждый большой город многонационален, в каждом огромное количество иностранных рабочих, беженцев, массы людей, которые постоянно передвигаются по миру, и возникают очень тяжелые проблемы. Вот, например, в Нью-Йорке несколько лет назад развелось очень много поклонников африканского культа вуду, и они приносили мелкие жертвы – обычно куриные – в Центральном парке. Многие страшно возмущались.

– Жалели курочек?


– Жалели курочек. Хотя сами, между прочим, курочек едят. Все это достаточно тонкие вещи, но, чтобы в них разобраться, надо что-то знать. На Западе это уже поняли, и там книг о том, какие мы разные, очень много. У нас все только начинается.

– Но, может быть, чтобы научить людей жить вместе, следует начинать с фундамента? Не с рассказа о том, как оно устроено, это человечество, кто и на каком живет этаже, а с самого основного. Что надо друг друга любить.


– Конечно. Но для начала хорошо бы освоить мысль, почему не надо ненавидеть: ненависть не умеет решать сложных вопросов, она может только уничтожать и сами вопросы, и людей, задающих вопросы. Да и любовь тоже трудная материя. Вот замечательная «Книга о любви» все той же Перниллы Стальфельт. Эту книжку сегодня у нас возвращают из книготорговли. Считают, что она слишком смелая. Там есть одна страница…
Открываю книгу и сразу же попадаю: половой акт – в разрезе.
– Да, – кивает Улицкая, – это оно. И сказаны ужасные слова: «У мужчины впереди есть краник. У женщины – пучок волос, а в нем – дырочка. Краник отлично помещается в дырочку»… И всякий раз, когда мужчина и женщина хотят завести ребенка, именно это они и делают. Страшное дело, какое открытие! Здесь есть и другая страничка, которую все же пришлось перерисовать. В книге рассказывается о том, что можно любить самолеты, игрушки, клубничный торт, маму, папу, друзей. А иногда любовь случается и между похожими людьми. Вот они, эти похожие люди – двое мужиков и две тетеньки. В шведской книжке они были голые. Их пришлось приодеть – уговорили автора. Объяснили, что у нас трудный рынок, мы в него входим с острой заявкой и надо смягчить эту ситуацию.

– Подождите, но если заявка такая острая, может быть, нужно смягчать ситуацию еще больше?


– Да, мы стараемся. Со всеми советуемся. И тем не менее для нас оказалось совершенно неожиданным, что именно проблема однополой любви была воспринята так остро.
С остротой восприятия Людмила Улицкая сталкивалась неоднократно, представляя серию в поездках по провинции. Самая громкая история случилась в Ханты-Мансийске: пришедшие на читательскую встречу учителя и представители православной общины обвинили Улицкую в пропаганде гомосексуализма. Все потому, что в книге «Семья у нас и у других» есть врезка о том, что любовь бывает и гомосексуальной.
– Сама я не отношусь к сексуальным меньшинствам, я в этом смысле очень тривиальный человек, у меня дети, внуки… Но я знаю несколько гомосексуальных семей, живущих в разных городах, в том числе в Москве. И вот вам пример: две женщины, и у них два ребенка – один от прежнего, традиционного брака, второго они взяли из детского дома. И вот эти дети идут в школу. Они подвергаются страшному давлению: над ними издеваются, их преследуют. Потому что у них две мамы. И нам казалось важным сказать: такое бывает, и дети не несут за это ответственности. Вот для чего были написаны эти 14 строк, весьма скромная галочка, очень нежно проставленная.
2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.