.RU
Карта сайта

Книга С. В. Жарниковой «Золотая нить» - 14

ГЛАВА ПЯТАЯ
Прялка + Пряха = Жизни

Нить жизни, нить судьбы, нить вечности.
Они рождаются из бесформенного волокна под руками умелых прях и помогают им в этом веретено и прялка. Помните:
«Позолоченная пряслица,
Мы прядем, а нитка тянется,
Мы прядем, а нитка тянется,
Нам работа наша нравится».
Русскую прялку и как произведение искусства, и как утилитар­ный предмет никак не назовешь обойденной вниманием исследовате­лей. Но, несмотря на обилие литературы, знаковая сущность этого ин­тересного и глубоко функционального предмета старого крестьянского быта представляется на сегодняшний день недостаточно узученной: из огромного количества работ лишь в немногих была сделана попытка раскрыть символический язык прялки. Значительный вклад в изучение символики орнамента внесла статья Б.А.Рыбакова «Макрокосм в мик­рокосме народного искусства», где автор, говоря о форме прялки, о наи­более характерных композиционных элементах ее декора, связывает весь этот комплекс с мировоззрением наших далеких предков – земле­дельцев энеолита – и отмечает связь космогонической символики, за­фиксированной в орнаменте прялки, с идеей плодородия, воспроизвод­ства, с системой мифопоэтических представлений о гармонии жизни и смерти 368. Б.А.Рыбаков вновь обратился к этой теме в своей фундамен­тальной работе «Язычество древних славян», где наряду с разнообраз­ным материалом по орнаментике, подтверждающим мысль автора о на­личии на прялках сложной космогонической схемы, общей картины Вселенной, какой она представлялась нашим далеким предкам, приве­дено очень интересное донце прялки в виде лежащей мужской полуфигуры 369. Руки этого странного персонажа сложены на груди крестом, как у покойника, но глаза широко открыты. В прямоугольную щель рта, об­рамленную с двух сторон ровным рядом зубов, вставляется ножка прял­ки, завершающаяся гребнем или лопаской, со всей ее космогонической символикой. В нижней части туловища, там, где сидела пряха, помещен круге шестилепестковой розеткой, символом света, огня, жизни. Б.А.Рыбаков пишет об этом знаке следующее: «... шестилучевой громовой знак (колесо с шестью спицами) был наиболее многозначимым, свя­занным не только с солнцем, но и с небом вообще, с повелителем неба, чья власть особенно ощутимо проявлялась в грозе, в ударах молнии и сопровождающем ее громе» 370. Такое своеобразное решение донца пред­ставляется неслучайным и является своего рода ключом, позволяющим в какой-то мере объяснить некоторые загадки русской прялки. Анализ декора донцев подобного типа приводит к выводу о наличии в них четко выраженной символики мужского начала. Известно, что прялка

все­гда

выполнялась только мужчиной с начала идо конца и была традици­онным подарком женщине – жене, невесте, дочери. Нить же, получае­мая при помощи прялки, как мы знаем, играла весьма серьезную роль в мифопоэтическом мире наших предков. Уже отмечалось ранее, что от­ношение к процессу прядения, как к священному акту, прослеживается еще на гимнах Ригведы. Вспомним гимн про «двух юниц», которые со­здают Вселенную, «одна другой, протягивает пряжу и не рвут ее, не пре­рывают». В гимне, посвященном Всеобщему Огню (Агни-Вайшванаре), певец сокрушается о том, что не понять ему «ни тканья, ни пряжи, ни того, что ткут соревнуясь самовращающиеся две половины черного и белого дня поднебесья» 371. В гимне, говорящем о космическом Вели­кане Пуруше, который был той основой, из которой сотворена богами Вселенная, говорится:
«Боги ткали жертводаяние.
Принесен был Пуруша в жертву» 372.
Стоит отметить, что в санскрите слово «

prajd

» – это рождение, народ, население, подданные, дети, потомство, «

prajan

» – возникать, рождаться, a «

prajana

» (т.е. прясть) – произведение потомства, за­чатие и, наконец, «

prajanana

» – производящий, порождающий, рож­дение, размножение, деторождение, семя 373. Стоит внимательнее вслу­шаться в слова гимна о творении Вселенной:
«Две юницы снуют основу
На шесть колышков две снующих
Одна другой протягивает пряжу
И не рвут ее, не прерывают.
………………………………………..
Вот колышки они основа

небу


Стали

гласы

для тканья челноками» 374.
Голосом, ритуальным пением, как челноком, ткется из нитей-слов ткань Вселенной. И нет ничего удивительного в том, что слово

«prastava»

значит на санскрите

«хвалебная песнь»

 375, в то время как у нас, в севернорусских диалектах, «прастава», «проставка» – полоса холста, заполненная тканым или вышитым узором, которым украшали рубахи, полотенца, скатерти, свадебные простыни и т.д. Ритм орнамента = рит­му священного песнопения.
Все вышеизложенное объясняет, почему в гимне Ригведы, гово­рящем о теле человека, певец спрашивает:
«Кто же в нем

соткал

его воздыханье.
………………………………………………
Кто же семенем его удостоил,
Утверждая да продлится

пряжа»

 376
(в значении – да продолжится его род).
Мы знаем, что аналогичное отношение к прядению и ткачеству характерно и для восточнославянской традиции. Так, А.Н.Афанасьев отмечает: «В славянских сказаниях сохранились воспоминания о чудес­ной самопрялке, прядущей чистое золото, о золотых и серебряных ни­тях, спускающихся с неба. Из этих-то солнечных нитей и приготовля­лась та чудесная розовая ткань, застилающая небо, которую назывем мы зарею... Потухающая заря заканчивает свою работу, обрывает ру-дожелтую нитку, и вместе с тем исчезает с неба ее кровавая пелена» 377. Вспомним, что в славянской традиции слово «вервь» – значит одно­временно и «веревка», и «община», а в южнославянском (сербохор­ватском) «врвник» – родственник.
Поскольку прядение нити являлось священным актом, уже в ве­дической традиции приравненным к творению жизни, акту воспроиз­водства потомства, в таком процессе, естественно, должно было пред­полагаться участие двух начал – женского и мужского. Воплощением женского начала в прядении являлась, судя по-всему, сама женщина-пряха. А в роли обезличенного мужского начала, вероятно еще со вре­мен матриархата, выступала прялка, как творение мужских рук, как сво­еобразная концентрация мужской силы некого первопредка-тотема, веч­ного божественного персонажа, олицетворяющего в себе всех мужчин данного рода, племени, народа. В этом убеждает следующее обстоятель­ство: донца в виде лежащей мужской полуфигуры, отмеченные «громо­вой», «огненной» шестилепестковой розеткой, производят впечатле­ние глубоко продуманного и очень древнего священного комплекса. Здесь есть все: жест оберега, пришедший из глубины тысячелетий и характерный для покойников – сложенные крестом на груди руки; тра­диционные признаки мужественности – усы и борода; сила и здоровье (подчеркнутые шапкой волос и полным ртом зубов); обязательно ши­роко раскрытые глаза и, наконец, в качестве органа воспроизводства – знак жизни, огня, света – шестилепестковая розетка. На этой розетке, именно как знаке жизни, огня, света, сидела во время прядения женщи­на-пряха. Как тут не вспомнить строки древнего эпоса:
«Земля широкая – всех существ мати;
Женщины ей подобны;
А муж (ее) – Праджапати (т.е. прапредок, дословно «Отец пряжи» – С.Ж.).
Здесь

огненным

его семя считают» 378.
О том, что прялка в процессе прядения выполняла функции воп­лощения мужского начала, свидетельствуют также многочисленные надписи, которые часто встречаются на севернорусских прялках и, в частности, на прялках Вологодской губернии.
Процарапанные или вырезанные ножом на внешней или внутрен­ней стороне лопаски (ножки или донца) – эти надписи представляли собой

только одно слово,

обозначающее в русской народной профанной лексике мужское воспроизводящее начало. Очень часто надпись идет открытым текстом на внешней или внутренней стороне донца, иног­да она органически входит как составляющая в орнамент внешней сто­роны лопаски. В надписях такого типа очень часто приходится сталки­ваться с крайне архаичным рисунком букв, записью справа налево, ступенчатой, с размещением надписи по кругу, с разбрасыванием ее по всей площади лопаски или донца. Думается, что это связано с желани­ем охранить надпись, зашифровать ее, сохранить, что вообще свойствен­но сакральным текстам. На некоторых вологодских прялках XIX века встречается до 5–9 разновременных, выполненных разными почерка­ми, но идентичных по смыслу надписей. Как правило, такие надписи закрыты раскраской и росписью, но тем больший интерес представляют прялки, на которых красочный слой сохранился в углублениях букв, что, бесспорно, свидетельствует об их изначальности по отношению к одно­временной с ними росписи. Наличие записей говорит также о том, что надписи подобного содержания служили вполне определенным целям, тем более, что писалось только одно слово, что при исключительном обилии различных формулировок в русской профанной лексике было бы странным, если бы в этом не усматривалась некая закономерность. Помимо надписей на вологодских прялках рубежа XIX–XX веков мож­но встретить и достаточно откровенные изображения. Так, на одной из прялок Вологодского музея-заповедника на внутренней, повернутой к пряхе стороне лопаски, изображена фигура мужчины с большими округлыми глазами, пышными расчесанными на прямой пробор волоса­ми, закрученными вверх усами, острой треугольной бородой и ярко вы­раженными признаками пола. На внешней же стороне лопаски была помещена несложная цветочная композиция. Надо заметить, что мас­тер, сделавший изображение мужчины на этой прялке, сразу же закра­сил его тонким слоем светлой краски. Смысл этого образа и его значе­ние, видимо, были ему хорошо понятны, так как он, закрывая фигуру легким слоем записи, в то же самое время сохранял ее на лопаске как нечто необходимое. Суммируя все вышесказанное, можно сделать вы­вод, что прялка в русской народной традиции была своеобразным сим­волом мужского начала, участвующего в процессе прядения, соотне­сенном с актом творения жизни.
Но образно-символический язык русской прялки этим далеко не исчерпывается. На прялках мы можем встретить композиции, которые свидетельствуют о том, что это своеобразный древний календарь. Так, на одной из прялок XIX века (Грязовецкий район Вологодской области), увенчатой семью городками, на внешней стороне широкой ножки по­мещена плетенка в виде стилизованной извивающейся

семиголовой змеи

с головами-треугольниками. Все детали композиции этой ножки украшены маленькими треугольничками, которых здесь в общей слож­ности

368.

Возможно, змея – древнейший символ вечности (не случай­но арийский бог Вишну-владыка времени изображается в Индии и се­годня сидящим на

семиголовом змее) 

379

, несет на своем теле все дни года. На другой, также грязовецкой прялке, общее число декорирую­щих ее треугольников составляет

360.

Эти своеобразные календари еще ждут своей расшифровки. Исключительной архаичностью отличается декор одной из хранящихся в фондах Вологодского музея-заповедника тарногских прялок, изготовленной в 1890 году. Судя по числовым отно­шениям элементов орнамента лопаски, кратным 7 (7, 14, 21, 28), мож­но предположить, что перед нами своеобразная календарно-циклическая схема, связанная с лунным календарем (1.2.3.4. недели лунного календаря). Но еще более поражает своей древностью комплекс орна­ментации ножки этой прялки. Почти равная по высоте лопаске, она от­личается причудливой формой, характерной для прялок Тарноги. Сразу же подлопаской ножка приобретает веретенообразное очертание и пе­реходит в прямоугольник, декорированный двумя лучистыми квадрата­ми, над которыми помещена «корона» из 31 вертикальной полосы. Да­лее следует круге шестилепестковой розеткой, затем небольшое расши­рение, украшенное двумя лучистыми розетками – одиннадцати и вось-милучевой. В нижней части ножки – очень условное изображение муж­ской фигуры с головой – одиннадцатилучевой розеткой. Руки этого су­щества разведены и опущены вниз, ноги согнуты в коленях и широко расставлены, подчеркнуты признаки пола. С тыльной, обращенной к пряхе стороны, ножка орнаментирована иначе. Так, в округлой части помещена не шестилепестковая, а тринадцатилучевая розетка, над ней – волнистая полоса – знак воды, а под розеткой – 28 вертикальных полос. На конце донца имеется хотя и затертая, но легко читаемая над­пись, аналогичная тем, о которых говорилось ранее. При более при­стальном рассмотрении ножки данной тарногской прялки выявляется интереснейшая картина, аналогичная тому, что мы видели на донце в виде мужской полуфигуры. Там изо рта некоего божества-первопредка (возможно, Рода) вырастает лопаска прялки с ее картиной Вселенной, циклического времени, гармоничного, отрегулированного бытия. В этой структуре особенно очевидны параллели между восточно-славянским Родом и ведическим Рудрой. Мы уже указывали выше, говоря о север­норусских старушечьих головных уборах, что: «Будучи ведическим, т.е. арийским, боженством, Рудра, вероятно, стал объектом культового по­клонения арьев не в самой Индии, а был известен еще в доиндийский период их истории». Его имя, как и имя Рода, связывают с понятием «руда» в значении крови и «рудый», «рдяный» в значении красного цве­та, он (как и Род) – повелитель неба, создатель всего живого, гневное божество бурь 380. Один из древнеиндийских текстов (Швета-Шватара-упанишада) приписывает Рудре следующие качества: «Он – исток все­го сущего, он – космический повелитель, он – величайший из мудре­цов и творец всякой мудрости» 381.
Думается, что мужчина-донце, вырезанный из дерева безвестным русским крестьянином, как бы порождающий из своего рта всю Все­ленную, очень похож по своим функциям на приведенное выше описа­ние Рудры-Шивы. Вероятно, женщина-пряха, совершая священный в своей основе, соотнесенный с творением жизни, акт прядения нити, выступала в роли безличного вечного женского Вселенского начала, единение которого с мужским первоначалом порождает весь вычленен­ный из Хаоса Космос – извечный и неизменный порядок Бытия.
На тарногской прялке ножка, несущая на себе лопаску со слож­ной календарно-циклической символикой, антропоморфна по очерта­ниям. Прямоугольник, украшенный двумя лучистыми квадратами – го­ловной убор этой богини. Вывод о том, что это именно божество, можно сделать хотя бы потому, что точно таким же головным убором увенчана богиня с цветущей ветвью в руке на ковре VI века до н.э. из алтайского Пазырыкского кургана 382. О том, что это

именно богиня,

свидетель­ствует шестилепестковая розетка – символ солнца и световой энергии Вселенной, которая является «головой» этого божества. Но общеиз­вестно, что в ведических гимнах невеста-жена именуется «Солнцем» (Сурьей), а жених-муж – «Месяцем» (Сомой). Таковы они в свадебном гимне Ригведы 383. Таковы же они и в восточно-славянской народной тра­диции. Вспомним, что в фольклоре жена – «красно солнышко», а муж – «ясен месяц». Еще Ф.И.Буслаев в середине XIX века подчеркивал, что: «Когда мы говорим: «Солнце днем работает, а ночью отдых берет», то нам и в голову не приходит, что солнце – это особое божество, и притом именно

богиня,

на которую и намекает эта пословица» 384. Мы уже подчеркивали, что на Русском Севере «многие считают солнце за женщину» 385, как отмечали исследователи начала XX века.
Здесь вполне естественен вопрос – каким образом шестилепе­стковая розетка может быть в одном случае (донце в виде мужской по­луфигуры) знаком мужского воспроизводящего органа и «огненного се­мени», а в другом (ножка тарногской прялки) – головой богини. Веро­ятно, имеет смысл вспомнить о том, что для древнейших этапов мифо­логического сознания характерно объединение в одно целое мужского и женского начал. Такие санкретические образы сохраняются в народ­ной памяти надолго. За примерами далеко ходить не надо: в трипольской культуре, распространенной на юге Восточной Европы в V–III тыс. до н.э., глиняные фигурки женщин часто уподоблялись по форме фал­лосу или имели фаллообразные головы. Прошли тысячелетия, но по-прежнему мастера каргопольской игрушки придают головам своих гли­няных расписных «баб» странную фаллообразную форму.
Возвращаясь же к нашей тарногской прялке, отметим, что на уров­не груди этого, помещенного на ножке, божества, имеются две розетки – одиннадцати и восьмилучевая. Здесь имеет смысл вновь обратиться к ведическим гимнам и текстам «пятой Веды» – Махабхараты, где го­ворится о том, что богиня Адити (букв, «свободная, несвязанная, без­граничная, земля, земля и небо»), о которой древний мудрец Готама говорил следующее: «Адити – это небо, Адити – пространство (воз­душное), Адити – мать и отец, и сын, Адити – это все боги, это пять народов, Адити – все, что рождено, и все, что будет рождено» 386, поро­дила 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.