.RU
Карта сайта

V. Добавление в FictionBook lib, форматирование, вычитка. 2008-06-23: Создание валидного файла fb2 (Kuznetch) - 16


– Можно есть руками?
– Как хочешь, – ответила Пеппи, – я лично предпочитаю есть ртом.
– Да ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать, – ответила Анника и, схватив рукой оладью, с наслаждением засунула ее в рот.
И снова настал вечер. Костер прогорел. Ребята опять лежали в палатке, укрытые одеялами. Мордочки их блестели от масла. Сквозь крохотное окошечко в стенке палатки видна была большая звезда. Плеск воды убаюкивал.
– Сегодня нам надо возвращаться домой, – печально сказал Томми на следующее утро.
– До чего неохота! – подхватила Анника. – Я бы провела здесь все лето. Но ведь сегодня приезжают мама и папа.
После завтрака Томми побежал к берегу. И вдруг раздался его отчаянный вопль. Лодка! Лодка исчезла! Анника была в ужасе. Как же они теперь отсюда выберутся?! Конечно, она охотно провела бы здесь все лето, но когда выяснилось, что отсюда просто нельзя выбраться, все сразу изменилось. А что скажет мама, если, вернувшись, она не найдет Томми и Аннику? И Анника начала плакать.
– Да что с тобой, Анника? – удивилась Пеппи. – Как ты себе представляла кораблекрушение? Что, по-твоему, сказал бы Робинзон, если через два дня после того, как он попал на необитаемый остров, за ним приехал бы корабль? «Милости просим, господин Крузо, мы приготовили для вас удобную каюту, мы вас спасли, к вашим услугам все удобства – ванна, парикмахерская, ресторан». Знаешь, я думаю, что он ответил бы: «Благодарю покорно». А скорей всего он просто спрятался бы за каким-нибудь кустиком. Если уж человеку посчастливилось попасть на необитаемый остров, то там надо прожить не меньше семи лет.
Семь лет! Анника содрогнулась, и даже Томми выглядел несколько растерянным.
– Я не думаю, правда, что мы здесь сможем остаться так долго, – спокойно продолжала Пеппи, – нам придется подать о себе весть, когда Томми вырастет и станет военнообязанным. Но года два мы здесь можем провести с чистой совестью.
Анника была просто в отчаянии. Пеппи с упреком поглядела на нее.
– Ну что ж, если ты так к этому относишься, то у нас остается один только выход – прибегнуть к бутылочной почте, – сказала она.
Пеппи подошла к мешку и вынула из него пустую бутылку. Бумагу и карандаш она, к счастью, тоже предусмотрительно захватила. Все это положила на камень перед Томми.
– Пиши, – сказала она ему, – для тебя это более привычное дело, чем для меня.
– А что я должен написать? – спросил Томми.
– Дай подумать, – сказала Пеппи. – Ты можешь написать вот так: «Спасите нас, пока мы еще живы! Без нюхательного табака мы через два дня погибнем во цвете лет на этом пустынном острове».
– Да нет, Пеппи, так нельзя писать, – укоризненно сказал Томми, – это ведь неправда.
– Почему?
– Мы не можем написать «без нюхательного табака», – настаивал на своем Томми.
– Почему это не можем? – возмутилась Пеппи. – Разве у тебя есть нюхательный табак?
– Нет, – сказал Томми.
– А может, у Анники есть табак?
– Нет, конечно, нет, но…
– Так, может, у меня есть? – не унималась Пеппи.
– Нет, ни у кого из нас нет нюхательного табака, это верно, – сказал Томми, – но ведь мы его и не употребляем.
– Ну да, именно это я и хочу сказать, Я прошу тебя написать: «Без нюхательного табака мы через два дня…»
– Но если мы так напишем, люди подумают, что нам необходим нюхательный табак, что мы без него жить не можем, в этом я уверен, – упирался Томми,
– Послушай, Томми, – сказала Пеппи, – ответь мне на один вопрос: у кого чаще нет нюхательного табака – у тех, кто его употребляет, или у тех, кто его не употребляет?
– Конечно, у тех, кто его употребляет, – ответил Томми.
– Ну так чего ты споришь? – возмутилась Пеппи. – Пиши, как я говорю.
И Томми написал: «Спасите нас, пока мы еще живы! Без нюхательного табака мы через два дня погибнем во цвете лет на этом пустынном острове».
Пеппи сложила бумажку, засунула ее в бутылку, заткнула бутылку пробкой и бросила бутылку в воду.
– Скоро появятся наши спасители, – заявила она.
Бутылку понесло течением, она покачивалась на воде, но потом ее прибило к берегу, и она застряла в корнях ольхи.
– Ее надо было закинуть подальше, – сказал Томми.
– Ты говоришь глупости, – возмутилась Пеппи, – если бы бутылку унесло далеко, наши спасители не знали бы, где нас найти. А теперь мы увидим, когда ее кто-нибудь возьмет, а если нас не заметят, то мы сможем даже закричать, так что нас очень скоро спасут.
Пеппи уселась на берег ждать спасителей.
– Лучше всего не спускать глаз с бутылки, – сказала она.
Томми и Анника уселись рядом с ней. Десять минут спустя Пеппи сердито сказала:
– Люди, видно, думают, что нам здесь делать нечего. Сколько можно сидеть у моря и ждать спасения! Это просто безобразие! Куда они все подевались?
– Кто? – спросила Анника.
– Да те, кто должен нас спасти, – ответила Пеппи. – Разве можно так безответственно и небрежно относиться к своим обязанностям, когда речь идет о человеческой жизни!
Анника решила, что они и в самом деле погибнут во цвете лет на этом острове. Но вдруг Пеппи закричала, ткнув себя указательным пальцем в лоб:
– До чего же я рассеянна! Подумать страшно! Как я могла про это забыть!
– Про что? – спросил Томми.
– Да про лодку, – ответила Пеппи. – Ведь это я сама унесла ее с берега вчера вечером, когда пошел дождь.
– Зачем же ты это сделала? – удивилась Анника.
– Я боялась, что ее зальет, – ответила Пеппи. Пеппи нашла в кустах лодку, притащила ее на берег, спустила в воду и сурово сказала:
– Ну вот. Не хватает только наших спасителей. Если они теперь заявятся, чтобы нас спасти, то понапрасну потратят свои силы, потому что мы сами себя спасем. Что ж, поделом им! Пусть это послужит им уроком – надо поторапливаться, когда речь идет о человеческой жизни.
– Как ты думаешь, мы попадем домой раньше мамы и папы? – спросила Анника, когда они сели в лодку. – А то мама будет очень беспокоиться.
– Сомневаюсь, – ответила Пеппи, энергичными взмахами весел направляя лодку к берегу.
Господин и госпожа Сеттергрен приехали домой на полчаса раньше детей. Том ми и Анники нигде не было видно, но в почтовом ящике они нашли листок бумаги, на котором было написано:
Вы только не думойти что ваши дети умерли или прапали навсигда ани только потерпят не большоя кораблекрушние и скоро вирнутца домой с преветом Пеппи
VI. Как Пеппи принимает дорогого гостя
Как-то вечером Пеппи, Томми и Анника сидели на ступеньках террасы и ели землянику, которую они собрали утром. Вечер выдался на редкость хороший, пели птицы, благоухали цветы в саду. Все вокруг так и дышало покоем. Да к тому же у них было много-много земляники. Дети ели ягоды и лишь изредка перекидывались словами. Томми и Анника думали, как хорошо, что лето еще в разгаре, что еще долго-долго не надо ходить в школу. О чем думала Пеппи, никто не знал.
– Пеппи, ты здесь живешь уже целый год, – сказала вдруг Анника.
– Да, время бежит незаметно, начинаешь стареть, – отозвалась Пеппи. – Осенью мне стукнет десять лет – лучшие годы уже позади!
– Скажи, ты всегда будешь здесь жить? Ну, не всегда, конечно, но хоть до тех пор, пока не вырастешь и не станешь пиратом? – спросил Томми.
– Этого никто не знает, – ответила Пеппи. – Не думаю, что мой папа решил остаться на своем острове с неграми. Я уверена, что как только он смастерит себе лодку, он приедет за мной.
Томми и Анника вздохнули. И вдруг Пеппи как вихрь слетела со ступенек.
– Глядите, а вот и он! – закричала она и указала пальцем на дорогу.
В мгновение ока Пеппи оказалась у калитки, а Томми и Анника, которые побежали за ней, увидели, как она кинулась на шею какому-то очень толстому дяде с рыжими усами, в синей форме моряка.
– Папа Эфроим! – кричала Пеппи и так энергично болтала ногами, повиснув на шее у отца, что ее огромные черные туфли свалились с ног. Папа Эфроим, как ты вырос!
– Пеппилотта-Виктуалина-Рольгардина Эфроимовна Длинныйчулок, дорогое мое дитя! Я как раз собирался тебе сказать, что ты выросла.
– Я ждала этого, – сказала Пеппи, – поэтому я и решила тебя опередить.
– Малышка, ты такая же сильная, как была?
– Куда сильнее, – ответила Пеппи, – давай померяемся.
– Не сходя с места, – подхватил папа Эфроим. В саду стоял стол. Пеппи и ее папа тут же уселись друг против друга, уперлись локтями в стол и, сцепившись ладонями, принялись давить – кто кого поборет. Томми и Анника не сводили с них глаз. Наверное, только один человек на свете был таким же сильным, как Пеппи. Это ее папа. И теперь они сидели за столом и изо всех сил старались отжать руку другого, но ни одному из них сделать этого не удавалось. В конце концов рука капитана Длинныйчулок стала немножко дрожать, и тогда Пеппи сказала:
– Вот когда мне исполнится десять лет, я тебя обязательно поборю, папа Эфроим. Папа Эфроим тоже так думал.
– Дорогой папа, я ведь забыла вас познакомить, – спохватилась Пеппи, – это Томми и Анника, а это мой отец, капитан и его величество Эфроим Длинныйчулок – ведь правда, ты негритянский король?
– Да, это верно, я король на острове, который называется Веселия. Я попал на него, когда меня ветром сдуло с палубы, ты помнишь?
– Еще бы! Я всегда знала, что ты не утонул.
– Я? Утонул? Да что ты! Скорее верблюд пролезет через игольное ушко. Я плаваю как рыба.
Томми и Анника с изумлением глядели на капитана Длинныйчулок.
– Дядя, а почему вы не в негритянских одеждах? – спросил наконец Томми.
– Они у меня здесь, в сумке, – ответил капитан.
– Надень их, надень их, – закричала Пеппи, – я хочу увидеть своего отца в одежде короля!
Все пошли на кухню. Капитан исчез на минуту в спальне Пеппи, а ребята уселись на скамью и стали ждать.
– Точь-в-точь как в театре, – сказала Анника, полная напряженного ожидания.
И вот – пак! – распахнулась дверь, и на пороге стоял негритянский король. На нем была набедренная повязка из мочала, на голове золотая корона, на шее несколько рядов крупного жемчуга, в одной руке он держал копье, а в другой – щит. Больше на нем ничего не было, а его толстые волосатые ноги были украшены у лодыжек золотыми браслетами.
– Усомбусор-мусор-филибусор, – сказал капитан и грозно нахмурил брови.
– Ой, он говорит по-негритянски! – восторженно воскликнул Томми. – Что это значит, дядя Эфроим!
– Это значит: «Дрожите, мои враги!»
– Скажи, папа, а негры не удивились, когда ты вышел к ним на берег? – спросила Пеппи.
– Ну конечно, они сперва немного удивились, – ответил капитан, – и собирались взять меня в плен, но когда я голыми руками вырвал из земли пальму, они передумали и тут же выбрали меня королем. Так я и стал жить: по утрам правил островом, а после обеда мастерил лодку, ушло много времени, потому что мне все приходилось делать самому. Когда работа, наконец, была закончена, я объявил островитянам, что вынужден покинуть их на некоторое время, но что я непременно вернусь и привезу с собой принцессу, которую зовут Пеппилотта. И тогда они ударили в свои щиты и закричали: «Усумплусор, усумплусор!»
– Что это значит? – спросила Анника.
– Это значит: «Браво, браво!» Потом я очень усердно правил островом и в течение пятнадцати дней выдал столько всевозможных распоряжений, что их должно хватить на все время моего отсутствия. А потом я поднял парус и направил свою лодку в открытое море, а жители острова кричали мне вслед: «Усумкуку кусу мука!», а это значит: «Возвращайся поскорей, толстый король!» Я взял курс прямо на Сурабаю. И как вы думаете, что я увидел, когда я подплыл к пирсу? Мою старую чудесную шхуну «Попрыгунью»! А на борту стоял мой добрый верный Фридольф и что было силы махал мне рукой. «Фридольф, – сказал я ему, – теперь я снова беру на себя командование шхуной». – «Есть, капитан!» – ответил Фридольф, и я поднялся на капитанский мостик. Фридольф сохранил весь старый экипаж судна. И вот мы приплыли сюда, за тобой, Пеппи. «Попрыгунья» стоит на якоре в порту, так что ты можешь отправиться туда и приветствовать своих старых друзей.
Услышав это, Пеппи от радости вскочила на кухонный стол, сделала стойку на голове и принялась болтать ногами. Но Томми и Аннике стало грустно: было похоже на то, что от них увезут Пеппи.
– А теперь устроим праздник! – воскликнула Пеппи, когда снова встала на ноги, – Теперь мы закатим пир на весь мир!
Она накрыла на кухне стол, и все сели ужинать. Пеппи на радостях засунула себе в рот сразу три крутых яйца, да еще в скорлупе. Время от времени она слегка кусала отца за ухо – так она была счастлива, что снова его видит. Господин Нильсон, который лежал и спал, вдруг проснулся и прыгнул прямо на стол. А когда он увидел капитана Длинныйчулок, стал потешно тереть глаза от изумления.
– Я рад, что ты не рассталась с господином Нильсоном, – сказал капитан.
– У меня есть и другие домашние животные, – заявила Пеппи и, выбежав на террасу, внесла в кухню лошадь, которая по случаю праздника тоже получила крутое яйцо.
Капитан Длинныйчулок был очень горд, что его дочь так прекрасно всем распорядилась во время его отсутствия, и рад, что у нее оказался чемодан с золотыми монетами, так что ей не пришлось терпеть никаких лишений.
Когда кончился ужин, капитан вынул из своей сумки барабан, настоящий негритянский барабан, на котором отбивают ритм во время танцев и жертвоприношений. Капитан сел на пол и начал бить в барабан. Кухню заполнили странные, гулкие, ни на что не похожие звуки – Томми и Анника таких еще никогда в жизни не слышали.
– Негритянская музыка, – объяснил Томми Аннике.
И тогда Пеппи скинула с ног свои огромные черные туфли и в одних носках принялась танцевать какой-то удивительный танец. Под конец король Эфроим исполнил дикую пляску воинов так, как ее танцевали там, на острове Веселия. Он размахивал копьем, делал какие-то причудливые движения щитом, а его пятки так усердно стучали, что Пеппи закричала:
– Сейчас под нами провалится пол.
– Неважно! – крикнул капитан и закружился в еще более бешеном ритме. – Ведь теперь ты будешь негритянской принцессой, цветок моего сердца!
И тогда Пеппи подскочила к отцу и заплясала вместе с ним. Они выделывали друг перед другом такие невероятные фигуры, издавали такие странные вопли и прыгали так высоко, прямо выше головы, что в конце концов у Томми и Анники, которые не сводили с них глаз, закружилась голова. Видно, господину Нильсону тоже стало дурно, потому что он забился в угол и зажмурился.
Постепенно этот дикий танец перешел в борьбу. Капитан подкинул свою дочь, и она угодила прямо на полку с посудой. Но там она просидела недолго. С диким криком прыгнула Пеппи через всю кухню прямо на папу Эфроима, схватила его за плечи и так пихнула головой вперед, что он, как метеор, пронесся под потолком и через открытую дверь угодил прямо в чулан. Поленница рухнула, дрова завалили его толстые ноги, и он никак не мог выбраться: уж очень он был тучен, да к тому же сотрясался от смеха. Его хохот звучал как раскаты грома. Пеппи потянула отца за пятки, чтобы помочь ему, но он захохотал еще пуще, так что стал задыхаться: оказывается, он очень боялся щекотки.
– Не щекочи меня, – стонал он, – лучше кинь меня в море или вышвырни через окно. Делай что хочешь, но только не щекочи меня!
Капитан смеялся так, что Томми и Анника испугались: не рухнет ли дом? В конце концов ему все же удалось выбраться из чулана и встать на ноги. Даже не передохнув, он тут же кинулся на Пеппи и швырнул ее на другой конец кухни. Она упала лицом прямо на плиту и измазалась сажей.
– Ха-ха-ха, вот вам и настоящая негритянская принцесса, – радостно закричала Пеппи и повернула ставшее черным как уголь лицо к Томми и Аннике.
2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.