.RU
Карта сайта

Водяной, русалка, фараоны - Издательство с. Петербургского университета


Водяной, русалка, фараоны


№ 162. Я была сторожем два года. Иду поздно, вдруг с плота как вытянетея, как в воду хлопнется! Такой весь, как в черной шубе. То ли это водяник. Или это водяник, или уж не знаю (Новг., Пест., Малышево, 1986).
№ 163. Бывает, из воды водяник выйдет, а то и тетка водяница. А то было, пошла женщина топиться и говорит: «Господи, благослови!» А из воды голос; женщина встала, такая же, как она, и говорит: «Топиться идешь, а крестишься».
За водой ноцью ходить нельзя, в колодце мужчина стоит, водяной (Новг., Пест., Пестово, 1986).
№ 164. Он па всякаму бывает. Высунет голову на сушу и паложит. Цветам бывает синий или, как налим, цвятной, ета летом окала Пятрова дни, кагда жаркие лучи. У няго есть два уса толька. Он пахож на рыбу с хвастом. Снизу у няго два крыла (Эст., МК, I,300(I)16).
№ 165. У меня мать шла домой, подходит к деревне, а там пруд. Она глядит, тащит сила лошадь за хвост. Это чудо водяное было. Ее на берег вытащат, а она опять в воду упадёт. Видно, так надо было (Новг., Пест., Осташкино, 1986).
№ 166. В реке водяной живет. Однажды искали утонувшего парня, но найти не могли. Бросили березовое полено, сказали: «Черт, черт! Черт, возьми полено, отдай тело». После таких слов в том месте, где упало полено, было найдено тело (Волог., Кирил., Благовещенское, 1972).
№ 167. Маленьки были, так говорили нам старики-то, что нельзя после дождя купаться, русалка там моется. Волосы-то у ей длинные. Утащит она. Никто их не видывал-то (Новг., Старорус, Котецкое, 1990).
№ 168. На мельнице тятя был. Мельница ходила, работала, вдруг остановилась. Открыли дверь в колесницу — сидит красавица, коса распущена, в воде ноги моет. Они испугались, выбежали. А она им говорит: «Чего испугались? Вот вымоюсь и уйду». Вытащила ноги, ушла, и мельница заработала (Волог., Белоз., Георгиевское, 1988).
№ 169. Бабушка умерла. Приехавши был дядя с Москвы. Пьяный пошел на речку. В костюме, одевши как следует. Ему показалась девушка красивая. Он приобнять хотел, руками так сделал — и нырнул в речку. Привиделась хорошая девушка, красивая. А он пришел, льет с него, а в хорошем костюме был (Новг., Батецк., Черная, 1988).
№ 170. Русалки были тож. Разны виды показывали: и женщиной, и мужчиной, и скотиной. Как привидится. Увидят их и болеют (Арх., Мез., Лампожня, 1986).
№171. Проклинаться через ребенка нельзя, а то умрет, русалкой будет. Мужик блюдовал, мать прокляла, потом крестная замолила. А девчонку мать выругала, та двенадцать дней плакала. В такой час попала, и потащили черти (Новг., Старорус, Рукаты, 1990).
№172. Русалки-то, да, слыхивала. Сейчас уж никого, не стало, а раньше многo было всего, много рассказывали историй всяких.
Вот у одной женщины утонул сын. Он и плавал-то неплохо, хорошо плавал-то и вот вдруг утонул. А было летом, конечно. Ну, народ-то: «Водяной утащил!» А потом, уж много времени прошло-то, пошла она стирать на реку и глядит, сидит на камне девушка, красивая, да голая, волосы черные, длинные. Она их чешет. Та [женщина] как увидела ее, и сердце захолонуло, сразу. Спугалась сильно, стоит, не дышит аж. Забоялась шибко сильно. А как же, ошарашно ведь! Что ты! Эта русалка как посмотрит на кого, как застывши человек стал, так и будет стоять, долго может так, да. Вот та й стоит. Вдруг русалка повертывается и говорит: «Твому сыну хорошо, иди домой и не ходи больше сюда». И в воду прыгнула, а гребень оставила на камне. Женщина тогда опомянулась, бросилась домой, молилась долго, много. Снилось ей все долго еще, потом прошло. А сына тело так и не нашли, глубоко больно. А хто они? А хто знает. У нас иногда говорят, что это девушки, умершие перед самой свадьбой. Они вот и томятся всю жизнь, и людям жить мешают (Новг., Старорус, Ивановская, 1990).
№ 173. Русальная неделя? А, говорят, есть. Я не знаю. Их и видеть-то можно только в это время, и они могут в это время сильно повредить, утащить может в воду.
А водяной? Он их главный, он их к себе забирает. Он, верно, зеленый весь. Ну, так всегда в воды, так как же! С бородой, да. Говорит, как человек, только зеленый весь. Он тоже плохой, но и хороший бывает. Вот апрель, так надо ему подарки нести, бросать в реку, чтоб не трогал никого этим летом. Может, тогда и не утащит. Но ведь есь люди, которые по судьбе должны туда идти. Вот, сказывали, те, кто родился на русальной неделе, но это, верно, не правда, а все сказки. Не верю я, не знаю.
Четырнадцатого апреля носили подарки водяному: «Храни, спасай нашу семью». Прямо в речку бросали муку: «Храни, паси нашу семью».
Тут был мост ладеный. Вересина плывет по середине, под мост. Вдруг засмеется, захохочет, не поймешь, черт это да. Он всяко прикидывается (Новг., Старорус, Ивановская, 1990).
№174. Русалки в реки и сейчас есть. В русалку обращается, говорят, проклятый человек. Оны как человек, волосы длинные, распущены, на камне сидят и волосы чешут. И груди есть. В глыбких местах живут. Выходит утром и вечером. И попка, как у человека. Красивая, груди стоят, как у женщины.
Белье полоскала, ручной палкой колотила, чтоб пыль выходила. Вижу, волосы длинные, распущены. А заметили, и она исчезла (Новг., Старорус, Святогорша, 1990).
№ 175. Шишихи, русалки, хватают за ноги и топят. Бабка свиклу сажали, а женщина в воду зашла. Ее кто-то тянет, а потом на ногах следы от пальцев (Новг., Старорус, Чижов?, 1990).
№ 176. Рассказывали, служил один какой-то во флоте, а она [русалка] выходила, песни пела. И так она ему понравилась, что влюбился. А любовь у ей настоящая. И ребенка нажили. А что моряку делать, как ее с собой привезти, ведь она не умеет говорить, и ребенок не умеет говорить. И переслали его на другой корабль. Она приходит, смотрит, где он. А ей показывают: уехал. Тосковала горазд. А потом разорвала ребенка и бросилась в воду (Новг., Старорус., Хорошево, 1990).
№ 177. На второй день Троицы, в Духов день шли мы с девчонками из Соцка, мимо речки. Там все байны по берегам стояли и плиты. Идем, а она сидит, моется, намывается и волосы чешет. Я крикнул ей: «Что поздно моешься?» А она бух в воду с плиты-то. Ее русалкой звать. А девки как припустил на гору, кричат, друг на друга кидаются (Новг., Старорус., Гривы, 1990).
№ 178. Русалку-то видывали, говорят. Как-то, бывает, она привиждается. Обязательно на камне посреди реки, и волосы чешет, да приговаривает: «Год года хуже» — сама себе толковала. «А этот год всех хуже». Вот так приговаривает. Сидит женщина с черными волосами. Или вот купаться идешь, она н высунется по пояс. Утонула вот у попа девочка-то, ну идещь, а она на мосту сидит, волосы чешет (Новг., Старорус, Котецкое, 1990).
№ 179. Да вот час маленькими пугали, что какая-то женщина выходит на берег, волосы у нее черные, она их расчесывает. Пугали-то нас, чтоб на речку купаться не ходили. Кто как,ее называет, одни выдрой, другие русалкой. Еще говорили нам старики, что после дождя купаться нельзя, русалка там моется (Новг., Старорус, Котецкое, 1990].
№ 180. В Воренже много ребят у моста тонуло, и одна, русалка, выходила из проруби. Видели ю зимой, в белом, и пела: «Сегодний год хуже прошлогоднего», да кланялась все, и тонуло ребят много летом (Арх., Белом., 1984).
№181. В прежни времена русалок так многа было, что они качались по веткам по лясам. Не только ночью, но даже и вполдни (Эстония, Пылев., 1979).
№182. «Росомахи во ржи», — чтоб рожь не топтали. Такая с длинными волосами, схватит н утащит. Рожь качается, что росомаха бежит. Темно-каштанового цвета, ржи спелой, и как будто руками машет (Карелия, Кондоп., 1976).
№ 183. В лесу росомаха, кукимора. Как до Тимохина дома, так видела. Как девка стоит середи лядины,* волосье черное, д? сих пор долгие, не косой, так распущены. Этак. Лицо белое, глаза черные: «.. .Эк ты, жид-то росомаха». Она захлтала. Она повернулась от меня и побежала (Лен, Волх.— АПД, кол. 109,. п. 1, №15).
№ 184. Подумал он про Домну, а она вдруг на дереве в красном сарафане сидит, поет. Это, не Домна, говорит, дал из дробовки. Осердидась шестиха-то * (Коми, Усть-Цил., 1974).
№ 185. Росомахи здесь нет, она в реке живет. Она утром на камню сидела. Волосы распущены и сидит на камню. Она как женщина. Как увидит человека, так в воду - плюх! Всеедное, что росомаха, что русалка (Новг., Любыт., Своятино, 1986).
№ 186. На реке Свирь был такой случай. Мужики-рыбаки, сели отдыхать. Прибежал парень молодой и красивый, хотел выкупаться. А мужики видели, как из реки выходила женщина. Она первый раз вышла и говорит: «Фараон, фараон» — и ушла в воду. Второй раз вышла, сказала: «Тульни, тульни» — и снова ушла в воду. Мужики рассказали об этом парню, и он не пошел купаться, а только попросил облить его водой. Мужики его обкатили, и он здесь же сразу и умер (Волог., Кирил., Благовещенское, 1972).
№ 187. В водах живут утопшие фараоны.* Когда явреи переходили через, море, море по Божьему указу раздалось и яны слабые, но прошли. А за ним сзаду гнались фараоны, да не умели догнать—море сошлося и яны утопли. Вот таперя аны и плавають по марям и рякам. Мы ня раз в нашей рячонке их видели. Плавають таки маленьки человечки (Эст., МК, 13, 564/5).
№ 188. В Вильне фараоны рыженькие, темненькие, как кошки, вышли из воды. Сын мой хотел убить их, но не попал. На берег плавали (Эст., МК, 5, 288/1).
№ 189. Фараоны, говорят, будто в море живут. В Неве, будто бычки, вынырнут, будто скажут: «Фараон» и нырнут (Лит., Ионав., 1979).
№ 190. Русалка—черт. Она в воде живет, а дети фараона живут в море. Придет время, то опять людьми будут. До конца света такими будут (Эст., МК, 1, 225/5).
№ 191. Фараонами называют рыбы. Их можно и в Балтийском море встретить. Перед бурей попадаются маленькие дети, моему знакомому рыбаку попался один, ён сам видел, женщина была. И грудями воспитывают их. В окиянах только живут, в реках нету. Только руки покороче, а то как женщина. И мужчины тоже есть. А потом, как у плотицы. Они расплодивши, всюду живут (Эст, МК, И, 131/2).

^ Баенник, обдериха


№192. Кому как покажется етот баенник. Кому в сарафане, кому совсем страшно. Лиза пошла в -байну-то, залезла на полок, да не смогла помыться. Вся байна заполнилась маленькими собачками, баенниками-то.
Когда-то родильница в бане мылась с ребенком и напросилась: «Банная староста, пусти меня в байну, пусти помыться и сохрани». Вот байники идут и нацали ее давить. А банная староста говорит: «Зацем давите, она ведь напросилась, идите в другую баню, там не напросились». В другой байне банники кого-то и задавили. А одна воду не оставила, ни капли. Ей банная староста и привиделась во сне. «Зацем, — говорит, — воду ни капли не оставила, у меня ведь тоже дети есь» (Коми, Усть-Цил., Пачгино, 1985).
№ 193. А вот еще, я как-то в баню пошел в субботу, пьяный пришел и пошел туда. Баба уже вымылась, а я един там. Ну, лег там и заснул, прямо голый. Потом просыпаюсь, дергает кто-то. Ну, слез, хочу выйти, а не дают, не пускают. И стали кидать, дергать, а с бани не пускают. Ну, стал я бабу кричать, чтоб пришла. Она прибежала, сунула мне руку, так я схватил да и выскочил, да и побежал домой, прямо по снегу голый (Новг., Старорус, Ивановское, 1990).
№ 194. А вот в бане есь свой, то уж не домовой, а байник, хозяин бани он, там живет, тоже безобразит, говорят. Вот слыхивала, затопили баню, стали воду носить. Сколько ни носят, принесут, нальют, вроде много. Пойдут еще, ан, а воды опять нет, будто выливает кто. И так раз пять носили, потом догадались; банный хозяин, видать, не хотел, чтоб сегодня мылись. Так оно и было. Той день праздник был какой-то, так ведь в праздник мыться нельзя. Ну, что делать, и не стали мыться, так и ушли, и баню-то зря топили. А вот хоже одна рассказывала. Муж ейный мылся в бане, и она следом за ним пришла, разделась, пошла туда. Он-то оделся и ушел, а она выходит, глядь, а одежды и нет. Ну, думает, мужик мой пошутил, сейчас, видать, принесет. Ждет, все нет. Уж ночь почти. Вдруг идет кто-то. Входит муж, смотрит на нее. «Ты что, черт старый, глумиться * надо мной надумал! Куды дел одежку мою?» Так и кричали. Сходил он домой, принес ей другое. Утром пошла она туды, в баню, а одежка на лавке лежит, где и свечеру была. Вот как он шутит над людями. Смех да и только (Новг., Старорус, Ивановское, 1990).
№ 195. Говорили, старуху в бане банники в бочку пустую затолкали, живая еле осталась, да. (Новг, Старорус, Ивановское, 1990).
№ 196. В бане обдериха, обдериха, говорят. Это все тоже пугали. Волосами-то завесилась, зубы-то длинны, глаза-то широки. Это все пугали. Не ходи поздно в баню, обдериха задерет. Она живет не в чистой силы, а баня-то хоромина погана, так там уж нету икон (Арх., Пин., Веркола, 1984).
№ 197. Обдериха-то как кошка в байне появляется. Говорят, как первый раз ребенка в бане вымоешь, так обдериха завяжется.* Нельзя по одному в баню ходить.
Родит женка, с ребенком в бане мылась, так кладет камешок и иконку, а то обдериха обменит, и унесет, и унесет и не найдется. А вместо ребенка окажется голик. А бывает, что и ребенок окажется, но он не такой, как все настоящие. Он всем лошадям и коровам заглядывает под задницу, да руку по локоть в рот запихивает. До пятнадцати лет живет, а потом куда-то девается (Арх., Пин., Немнюга, 1984).
№ 198. Баня погана, там и обдериха должна быть, икон там-от нет. Обдериха может человека задрать.
В баню две девки побежали и в бане хохотали. И вдруг, конина голова. И-и-и... И не мылись! Они домой! А голова и укатилась, А батька пошел и ничего не видел.
В двенадцать часов в баню ходить нельзя, обдериха задерё. Если ребенка оставишь одного в бане, бестолковый будет, Обменили как-то в бане ребенка, обдериха, наверно. Мати оставила, за чем-то убежала, его и обменили. Говорили ей, брось его через порог, обменится обратно, дак пожалела его, не бросила. Дак глупый был (Арх., Пин., Лавела, 1985).
№ 199. Обдериха-то, в новой бани нет ее. Пока невесту не сводят, нету обдерихи. А как невесту заведут, дак заходит. Раньше еще как говорили: если рожаница не сходила в баню, то и обдерихи нет, а если пошла, ну роженица, родит и мыться пойдет, и там потом обдерихи.
Дак вот в байну велено бояться ходить.
Тоже старинный случай. Вот запохвас* какой-то мужик ходил в баню в Новый год. Озорко,* ну, опасно * ходить. Так его коверкали, его загнуло в дугу. «Луку гну в дугу» — вроде как крицало-то.
У матенки байна была, да, видно, не у места. Дак как 12 часов, в байне огонь, да хвощутся. Их не видно, а слышут; хвощутся, веники-то шумят. Людно порато, это обдерихи* не одна, а все семейство, все нечиста сила, видно. Это баня-та не у места, скажут.
Моего отца в байны-то выпугало. Байня не рано была, в семь часов. Отец говорит: «Я наперед пойду один, я не боюсь». Брат Матвей говорит: «Я, Калина, к тебе приду». Пришел отец, а Матвей уж там сидит, намылился. «Опередил я тебя», — говорит. А отец обернулся, а скамейка суха, нет ни кого. Он выскочил взапятки,* рубаху на леву сторону одел, А это он еще сказал, не боюсь ничего, а похвальное слово ни Бог, ни черт не любят (Арх., Пин., Гора, 1985).
№ 200. Обдерихой раньше малых пугали, мы край* боялись. Как ребенок родится, его в бане вымоешь, так обдериха. Сколько вымыто, как родились, столько обдерих. Обдерихи кошками являлись. Одного мужика задрали, шкура вся задрана. А то говорят, что обдериха в бане только после сорокового ребенка появляется.
В баню-то с некрещеным младенцем не ходи, обдериха задерет.
В байну идешь, говоришь, просишься: «Баенна хотерка,* баенна хозяйка, пусти нас помыться, погреться, пожариться, впариться». А как помылись, скажешь: «Байна хозяюшка, спасибо за парную байну. Тебе на строеньице, нам на здоровьице». После двенадцати в байну не ходя. Она ведь, обдериха-то, тожы хочет отдыхать, помыться хочет. Одна женщина мылась в бане после двенадцати, дак она ее за волосы вытащила (Арх,. Пин., Немнюга, 1984).
№ 201. В бане-то обдериха, пугало — обдериха. Расскажу про свою мать. Мылась она в бане, мы небольшими были. Нас отец мыл. Так мать всех ребят вынесет, потом сама будет мыться. А отец говорит: «Жонка, говорит, Наташка, я весь зажарел». А она: «Иди, кто меня съест!» Похвастала. Ушел он через дорогу дом-то. Слезла она с полка, слышит, в камнице* —туда жар кидают* — камешки постукивают. Как ухнет вся камница в печку. Она-то вся в мыле домой прибежала, до люльки добежала и упала тут. А завтра бабушка пошла, все на месте. Повиделось ей (Арх., Пин., Немнюга,. 1984).
№ 202. В бане детей нельзя оставлять, там баянной, он переменит. Как перемен ребенок сделается, ревет и не растет, ли растет да ницо не понимат. В Березнике был слуцай. Раз оставили роженицу в бане, а она в каменицу затянута и ребенок с живота вынут. Мертвы оба. Роженицу нельзя в бане оставить, и с малыми ребятами может что сделать (Арх., Мез., Усть-Пеза, 1986).
№ 203. Вечеринку сидели ребята да девушки, говорили, что в одной бане обдериха живет, боялись. Парень один говорит: «Я схожу». Сказал запохвас. Ему говорят: «Слабо тебе». Он говорит: «Что слабо? Схожу! Запохвас!» — «А откуда мы узнаем, сходил ты или нет? Ты принеси камешек с каменицы». Камень-то меченый какой-то был. Надо в полночь идти. Сходил он, идет назад, бледный, как портно,* камень несет. «Вот вам камень, а я домой пошел». А дома мать встречает, а он ие пил, не ел, спать лег. «Огня, — говорит,— не зажигай». Вдруг что-то колотится у ворот. Мать пошла, посмотрела, вернулась и говорит: «Это тебя кака-то женщина спрашиват». Он говорит: «Да я не пойду» — «Да как не пойдешь?» —«Сама открывай, посмотришь, что будет! В сложные условия я попал». Приходит голая женщина: «Ваш сын обещался меня взамуж взять». — «Обещал, дак женись». — «Встретились мы с ним в бане. Он пришел, а я в ей восемнадцать лет живу. Я не обдериха, я дочка соседей, такая-то». — «Что говоришь-то! Они 17 лет младенца в люльке качают, он ест, спит, а не растет и не помирает». — «Оденьте меня. Если обещаете меня взять взамуж, то я не вернусь туда, а не обещаете, то вернусь. А дело так было. Мать меня принесла маленькую в баню помыть, «ставила одну, меня и унесли, а посадили голяка,* вот он там и орет». Дали ей рубаху, сарафан, да зашли к соседям:«Зравствуйте!» А они говорят: «Что за женщина с вами?»А она подошла к люльке, взяла того за ножки да об порог стукнула, так и рассыпался голяк. Да женился парень на девушке той (Арх., Пин., Немнюга, 1984).
№ 204. Мужик сказывал, что пришел он в деревню, а спать негде, никто не пустил. Он пошел в байну, байна-то тепла, а сперва попросился у байны, чтоб пустила ночевать. Ночью слышит, полетели обдерихи на свадьбу и зовут: «Машка-Матрешка, полетели с нами!» А она отвечает: «Гость у меня». Те говорят: «Так задери!» А она: «Нет, не могу, он у меня попросился» (Арх., Пин,, Шардомень, 1984).
№205. В целой волости такой обычай был. Под Рождество, под Крещенье одна из девушек должна идти в байну, а там, сказывали, обдериха живет, и провести там ночь. Все девки убегали, зайдут да убегут. Дошла очередь до одной, умная девка, состоятельная. Нашиньгала * льну, навтыкала прялки, пошла в баню на вечер. Говорит, только не подходите к бане, я хочу увидеть. Смелая девка была. В двенадцать часов петухи запоют, видения кончаются. Пошла она, зажгла свечу, сидит. Пряла, пряла, время далеко. Вдруг выходит, вся в волосах, ж говорит: «Девица, девица* ты меня не боишься?» — «Нет, чего мне бояться? Садись ко мне за прялку да говори, чего тебе нужно». — «А ты чего делаешь?» — «А пряду». — «А чего прядешь?»— «А лен». — «А как его делают?» — «Счас я тебе расскажу, только ты не перебивай». Стала она рассказывать: «Вот сначала пашут, да пашут, да пашут, боронят да боронят. Потом его сеют, да сеют, да сеют. Потом он всходит да всходит, да всходит. Потом его смотрят, глядят, хороший когда будет. Потом он цвести начинает, цветет да цветет, цветки маленькие, голубые. Потом шишечки меленькие, желтенькие появляются. Это семена созрели. Теперь его можно рвать. Проверяют его, чтоб вовремя собрать. Потом его рвут, да рвут, да рвут, потом его броснут,* на колодке, гребнем. Он будет чистый. А семя в мешки сыплют, да растолкут, тогда снова сеять можно. А лен в снопы вяжут, мочут снопы-те в речке, обмочат, да он потом три дня киснет в штабелях потом на лугу расстилают, тонехонько. Это его белят. На одной стороне высохнет, на другую перевернут. Потом он высохнет, его в снопы свяжут, на преть* везут, до осени оставят, до осени ветрят, на овине сушат, в бане. Потом на колодках колотят, чтоб мягкий был. В куклы * завернут да опять сушат. Потом смонут * на колодке, потом на трепалах* шукша * выделится, и потом его треплют. Отрепья * будут. Потом его чешут да чешут, будут пачеси * двойны. Пачеси получше да пачеси похуже. Счас прядут да шиньгают,* да шиньгают, расщепляют по волоску по одному. Вот счас напряду, на мот намотаю, в пасма * намотаю шестнадцать нитей, на мот шестнадцать пасм. Потом моты в корыте заварим, попарим, пополощем, повесим ветриться. Потом моты снимем, на вьюху * поставим, на турачьи * навьем. Кросна * снуют на воробах* Навьем на сволок,* потом вдевают дощечку, привязывают к берду,* а бердо надо обнитить». Вот она рассказывала, рассказывала да рассказывала, ночь-то и прошла, петухи пропели, обдерихе-то что делать, она поклонилась ей и пропала (Арх., Пин., Немнюга, 1984). 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.