.RU
Карта сайта

Социометрический перцептивный тест - Лейтс Г. Психодрама: теория и практика. Предисловие


^ Социометрический перцептивный тест


Социометрический перцептивный тест Морено (91) является модификацией описанного выше социометриче­ского теста. Он используется в психодиагностических целях и для определения показаний к психодраматической терапии.
В социометрическом перцептивном тесте от испытуе­мого требуется, исходя из своих представлений, отме­тить на листке бумаги — подобно тому, как это делается на социограмме, — лиц из своего «социального атома», то есть всех людей, имеющих к нему какое-либо отноше­ние, которое можно выразить социометрически (на прак­тике обычно имеются в виду лица, относящиеся к таким тестовым критериям, как работа, любовь, досуг и т.д.). В соответствии с заданным критерием испытуемый выра­жает свое отношение к данным лицам, то есть отмечает свои выборы и отвержения на перцептивной социограм­ме. В завершение он выполняет то, что, собственно, и составляет суть теста: отмечает касающиеся его самого выборы и отвержения со стороны членов его «социаль­ного атома», характеризуя тем самым чувства, которые, как ему кажется, они к нему испытывают. Перцептивная социограмма становится релевантной только при сравне­нии с реальной социограммой. Это означает, что лица, отмеченные в перцептивной социограмме, примерно в это же время должны пройти тестирование по соответст­вующему критерию обычного социометрического теста.
Сопоставление перцептивных социограмм с соответст­вующими реальными социограммами показало, что у пси­хически здоровых людей — при этом «психическое здо­ровье» следует понимать не просто как приспособление, а как адекватное понимание реальности — результаты социометрического перцептивного теста и реального социо­метрического теста в значительной степени совпадают. У лиц с психическими нарушениями расхождение между обеими социограммами нередко бывает весьма значитель­ным. Для определения показаний к психодраматической терапии и для разработки специальной психодрамотерапевтической стратегии нужно прежде всего оценить тя­жесть расстройства. Она определяется тем, насколько значимы отношения, восприятие которых нарушено, то есть тем, сколько связей оказались затронутыми и на­сколько важными они являются. Далее, имея перед собой перцептивную социограмму, можно обдумать, с чего, учи­тывая выявленные отношения, благоразумнее всего на­чать психодрамотерапию: либо, например, чтобы укре­пить «Я» пациента, надо сначала с помощью сценическо­го изображения довести до сознания менее важные, но бо­лее реалистично оцененные отношения, либо же полезнее будет начать терапию сразу с наиболее значимых наруше­ний отношений. Если решение выносится в пользу по­следней возможности, то после краткого обсуждения вы­явленного в перцептивной социограмме нарушения вос­приятия, в основе которого всегда лежит нынешнее или, возможно, давнее нарушение межчеловеческих отноше­ний, можно приступить к анализу этих отношений в пси­ходраме и при необходимости подвергнуть их терапии.

^ Социальный атом


Социальный атом это наи­меньший социальный элемент,
но это не индивид (90).
Я. Л. Морено
«Социальный атом как наименьший элемент струк­туры отношений состоит из всех отношений между че­ловеком и окружающими его людьми, которые в данный момент тем или иным образом с ним связаны». Этим оп­ределением Морено подкрепляет исходную посылку сво­их исследований и рассуждений — человеческое бытие изначально является сочеловеческим. Термин «социаль­ный атом» следует понимать не строго по аналогии с физическим атомом, а в смысле «atomos = далее недели­мый». Именно поэтому Морено называет выявляемые с помощью социометрии структуры социальных отношений индивида социальным атомом, а не, к примеру, молеку­лой. Он считает, что это наименьшая единица из бесконеч­ного множества мелких, средних и крупных структур отно­шений, составляющих социальную вселенную. Обособлен­ный индивид, на его взгляд, это социальная фикция.

Рис. 3.

Из: Moreno, J.L., Sociometry, Experiment and the Science of society. An Approach to а New Political Orientation. Beacon (N.Y.): Beacon House, 1951.
Социальный атом.
Объем знакомств, то есть
знакомства, не имеющие личного
значения для индивида
1 2
3
1-Внутреннее ядро: лица,
с которыми под­держиваются отношения
2-Внутреннее и внешнее ядро отношений,
окружающих индивида
3-Внешнее ядро: лица, с которыми
хотелось бы иметь отношения
Социальный атом окутывает людей словно аура при­тяжений и отталкиваний, конфигурация которых образу­ет социальное единство. Любого человека с самого рож­дения окружают люди, составляющие это единство, со­циальный атом (отец, мать, бабушка и др.). В его соци­альном атоме развертывается конкретная жизнь, В по­следующей жизни все меньше партнеров из социального атома индивида состоят с ним в кровном родстве. Зато они являются родственными по духу. Такое родство душ может относиться к совершенно разным критериям, та­ким, как любовь, работа, культурные интересы и т.д. Своим родством душ, то есть своими социоэмоциональными отношениями, лица из социального атома данного человека отличаются от его знакомых.
Все знакомые конкретного человека составляют в сумме, по выражению Морено, объем знакомств (91). Каждый может вспомнить имена своих знакомых, равно как и случайные или единичные с ними беседы. Однако большинство из них, по крайней мере в данный мо­мент, значения не имеют. От них отличается та неболь­шая группа людей внутри круга знакомых, с которыми индивид находится в каких-либо личных отношениях или которые со своей стороны чувствуют себя связан­ными с данным индивидом. Разница между людьми из этой группы, находящимися в эмоциональных отноше­ниях с индивидом, и остальными знакомыми, несмотря на изменчивость во времени, очевидна. Морено назы­вает ее также социальным порогом. Он пишет: «Как только я испытываю желание вступить в деловые, любовные или иные отношения с человеком, который до сих пор был просто знакомым, этот человек пере­ступает порог моего социального атома; в мой соци­альный атом входят также люди, которые хотят вступить в отношения со мной. Эти желаемые отно­шения образуют внешнее ядро вокруг внутреннего яд­ра отношений, которые тоже раньше были только же­лаемыми, но все же стали реальными» (90).
Эмоциональные потоки в социальном атоме имеют разную силу. Мы не будем вдаваться здесь в дальнейшие рассуждения Морено об этой преференциальной систе­ме, остановимся лишь на тех особенностях социального атома, которые имеют теоретическое и практическое зна­чение для психодрамы.

^ Способность социального атома к регенерации


Способность социального атома к регенерации меня­ется с возрастом человека, вокруг которого он выстра­ивается. В молодые годы потеря друзей или всякого рода партнеров сравнительно легко может возместиться новыми друзьями или партнерами, причем почти всегда место утраченного человека занимает только один чело­век, реже — несколько. Бесчисленное множество соци­альных атомов находится в процессе регенерации. Они поочередно заполняют собой вакуум и стремятся к то­му, чтобы взаимно компенсировать свои потери. Тен­денцию социальных атомов к взаимной регенерации своей структуры и к поддержанию равновесия между собой Морено называет социостазом (90).

^ Социальная смерть


С возрастом все труднее становится компенсировать потери в нашем социальном атоме. Морено называет этот феномен «social death» (социальная смерть) (90). Речь здесь идет не о смерти души или тела, не о том, как мы умираем изнутри, а о том, как мы умираем извне. Величина и спаянность социального атома инди­вида может уменьшиться по разным причинам: из-за ут­раты любви, вследствие смерти, замены утраченного че­ловека менее подходящим. Смерть человека, относяще­гося к нашему социальному атому, означает в целом невосполнимую потерю, которая редко оценивается над­лежащим образом. С самого детства эта смерть оказы­вает ощутимое влияние на структуру нашего социаль­ного атома, пока наконец нас не постигает физический или психический недуг в качестве ее непосредственного воздействия. Сравнительно безопасные потрясения, ко­торые вызывает у нас социальная смерть, могут тем не менее приводить к преждевременной старости, болезни и к физической смерти. Таким людям необходимо об­рести новых друзей и партнеров, ибо с точки зрения выявления причин болезни гораздо перспективнее иметь дело с нарушениями в структуре их социаль­ного атома, нежели с их физическими или психиче­скими недугами.
В этой связи Морено подчеркивает важность пони­мания того, что мы живем и умираем не только внутри самих себя, но и снаружи. «Смерть — это функция жизни; она же есть и социальная реальность» (90).

^ Психосоциальные сети


Благодаря соединению социальных атомов спонтан­ными взаимными выборами индивидов, относящихся к разным атомам, становится возможным развитие социоэмоциональной внутренней структуры группы. Их сцеп­ление в удаленные друг от друга социальные агрегаты приводит к возникновению психосоциальных сетей, то есть широко развернутой внутренней структуры обще­ства (94). Эта внутренняя структура отличает общество от неструктурированной массы и, как мы знаем, прояв­ляется в социометрическом тесте в спонтанных выборах.
С позиции особой межчеловеческой антропологии, ле­жащей в основе социометрической системы — групповой психотерапии, социометрии и психодрамы Морено, — важно иметь в виду, что «спонтанность выборов в значе­нии любви» с точки зрения экзистенциального анализа — это «не просто выбор определенного "Ты"», а «выбор» бытия «как «Мы»-йности, как открытости сердца, как встречи» (9). А бытие как «Мы»-йность — это социаль­ное бытие, организация которого, как это показал Море­но в результате социометрического исследования социоэмоциональных структур и сетей, подчиняется собствен­ным законам. Человеческие индивиды обусловливают и осуществляют развитие этой универсальной социальной ор­ганизации, которая со своей стороны является предпосыл­кой развития самих индивидов и их самоактуализации.

^ Социодинамические законы


Основываясь на результатах многочисленных социо­метрических исследований, Морено сформулировал не­сколько законов, два из них, социодинамический и социогенетический законы, будут рассмотрены в рамках нашего издания.

^ Социодинамический закон


В ходе социометрических исследований многие годы наблюдался феномен, получивший название социодинамического эффекта (91). Социодинамический эффект состоит в неравномерном распределении выборов, которые в соответствии с определенным критерием делаются участниками социометрического тестирования. Это нерав­номерное распределение не устраняется и при повышении шансов каждого участника быть выбранным. При повтор­ном тестировании с большими возможностями для выбора оно становится даже еще более выраженным. Если во вре­мя социометрического тестирования группы, состоящей из двадцати человек, на индивида А приходится семь вы­боров различной интенсивности, сделанных по критерию «сотрудничество», по одному выбору приходится на Б и В и ни одного выбора у Г, то разница между 35%, 5 и 0% полученных выборов является довольно значимой. Ис­следователи, занимающиеся социометрией, поначалу счи­тали подобные результаты случайными и надеялись, что при повторном тестировании, но уже с большим числом участников за счет дополнительного включения в экспе­римент новых людей распределение выборов окажется более равномерным. Однако вопреки этому предположе­нию многочисленными социометрическими исследования­ми доказано противоположное. Дополнительные выборы в целом приходятся не на тех индивидов, которых редко выбирали или которые оказались в изоляции, а опять-та­ки на так называемых звезд притяжения. Такие же отно­шения мы обнаруживаем в природе, где к самым прекрас­ным цветам слетается наибольшее число насекомых, а среди животных к самым красивым особям-самцам сбега­ется наибольшее число самок. На спиритуалистическом уровне эта же закономерность выражается словами Библии: "...ибо, кто имеет, тому дано будет и приумножится..." (73). \Евангелие от Матфея, 13 : 12. — Прим. ред.\ При повторном тестировании с увеличением числа участников звезды выбираются еще чаще, как раз в силу их изначально высокого «дохода» (90)! Постоянст­во, с которым этот эффект проявляется по разным крите­риям в социометрических исследованиях и в разных по этическим установкам группах, позволило Морено сде­лать вывод об особых закономерностях в структурной ор­ганизации человечества и послужило поводом к форму­лировке социодинамического закона. Он гласит: «Во-первых, «доход» эмоциональных выборов per capita2 \На человека, на душу населения (лат.). Прим. ред.\ равномерно распределен среди членов совершенно раз­ных по величине и устройству групп, во-вторых, при по­вышении вероятности быть выбранным за счет увеличе­ния числа вариантов выбора новые выборы достаются ин­дивидам, которые и без того уже много раз выбирались, то есть звездам, причем в прямо пропорциональной зави­симости от размеров группы и приходящихся на одного человека вариантов выбора. Контраст между небольшой группой звезд и пренебрегаемой группой становится еще более резким» (91).
Морено считает, что чрезмерная «прибыль» часто выбиравшихся членов группы объясняется цепным, или сетевым, эффектом, который обеспечивает к ним вни­мание не только среди знакомых, но и среди незнако­мых людей (90).
Сходство специфического способа распределения вы­боров, проявляющегося в социодинамическом эффекте независимо от типа общественной системы, со специфи­ческим способом распределения товара, выражающимся в форме «прибавочной стоимости», послужило поводом для Морено заменить в Марксовом определении приба­вочной стоимости слова «прибавочная стоимость» социодинамическим эффектом, или силой притяжения, «рабо­чих» — индивидами, а «капитал» — населением. В ре­зультате получилась следующая формулировка: «Социодинамический эффект, производимый населением, ра­вен силе притяжения между отдельными индивидами, умноженной на число индивидов» (в единовременной, относящейся к определенному критерию интеракции - дополнено мною) (90).
Мореновская критика Маркса относится к исключи­тельно экономическому лечению общих социальных про­блем и к недоучету марксизмом «социоэмоционального, или терапевтического», пролетариата во всех без исклю­чения экономических классах. Пренебрежение индивиду­альными различиями в продуктивности, которое Маркс позволял себе, веруя, что равенство наступит, как только в совместном труде будет занято минимальное число рабо­чих, Морено считает упущением, чреватым последствия­ми. Как показали социометрические исследования, без те­рапевтических мероприятий возникает не равенство, а только лишь социодинамический эффект.
Так как социодинамический эффект в отличие от «прибавочной стоимости» можно обнаружить не только в области экономики, но и во всех сферах жизни, Море­но усматривает в прибавочной стоимости частную форму проявления социодинамического эффекта как всеобъем­лющего феномена, а в экономическом пролетариате — соответствующий «социоэмоциональному пролетариату» класс в экономическом секторе.
Правильная оценка социодинамического эффекта важна, помимо прочего, для установления показаний к психодраме, ибо основная задача психодрамы состоит в том, чтобы помогать людям, страдающим от последствий социодинамического эффекта, таких, как изоляция, безынициативность, комплексы неполноценности и т.п.

^ Социогенетический принцип


В результате ежегодных социометрических исследо­ваний групп детей и подростков всех возрастных ступе­ней были получены социограммы, соответствующие по своей основной структуре тем или иным возрастным сту­пеням членов групп. Создается впечатление, что более развитые или более дифференцированные формы груп­повой организации проистекают из более простых. Рука об руку с этим социальным созреванием происходит раз­витие индивидуального теле, развитие способности к ре­алистичной социокреативной интеракции.
Основываясь на этих исследованиях, Морено выдви­нул предположение oft

яна

тогичнлм

биогенетическому

Социогенетическом принципе, который он также назы­вает «социогенетическим законом» (25). В поддержку своей гипотезы, «что организация группы в ее онтоге­нетическом развитии во многом аналогична модифика­циям форм, которые претерпело общество людей в про­цессе своего развития» (91), он приводит следующие соображения:
«В процессе ежегодных исследований было обнаруже­но, что спонтанные организации детей и подростков развиваются из более простых структур в более слож­ные. Под «простыми» мы подразумеваем «социометри­ческую простоту» структуры, то есть большое число отвергнутых отношений, большое число изолированных индивидов, дефицит более сложных структур, таких, как треугольники, четырехугольники, цепи и т.д. Мы относим «социометрическую простоту» к спонтанным и не застывшим институциональным группам. Вполне возможно, что сложные, например структурные, фор­мы мы обнаружим в примитивных культурных обще­ствах, равно как и среди общественных животных. Однако вопрос состоит в том, какие структуры могли бы спонтанно образовать эти застывшие общества, будь они подвергнуты социометрическому исследова­нию.
^ Исследования разных групп показывают, что на следующей стадии развития всегда можно обнаружить остатки низших организаций, а зачатки более высокой организации на предшествующей ей низшей стадии. Удалось выявить соответствия в организации спон­танных групп детей-дошкольников и детей с задержка­ми умственного развития, сходства в тенденциях соци­альной организации детей и примитивных групп, анало­гичные структуры у общественных животных.
Сущность социальной организации состоит в произ­растании общества из интеракций его членов. Это оп­ределение можно перевернуть, и оно не утратит своей верности: сущность социальных организаций состоит в произрастании интеракций из почвы общества. Какой из способов рассмотрения будет уместен, целиком за­висит от позиции наблюдателя» (91).
Поскольку психодрама имеет дело с человеческими интеракциями, важно рассмотреть их также в рамках социогенеза и его закономерностей. Знание различных социометрических стадий развития социальной организа­ции имеет большое значение для оценки степени соци­альной ретардации или регрессии человека или группы, которые могут восходить к самой ранней стадии социо­метрического развития - стадии горизонтальной диф­ференциации.

^ III. ТИПЫ МЕЖЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ: ВЧУВСТВОВАНИЕ, ПЕРЕНОС И ТЕЛЕ


В предыдущем разделе мы познакомились с осново­полагающими и имеющими решающее значение для всех форм социализации силами — притяжением и отталки­ванием. Теперь встает вопрос, за счет чего и в какой форме они вводятся «в действие». Морено описывает три типа отношений, приводящих в движение «социоэмоциональные силы» притяжения и отталкивания, — вчувствование, перенос и теле. Для антропологии и пси­хологии различение этих модусов отношений имеет важ­ное значение с точки зрения теории, для социатрии и психотерапии, в частности для психодрамы, кроме того, еще и с точки зрения практики. Модус отношений вчувствования, с одной стороны, является условием осуще­ствления психодрамы, с другой стороны, психодрамати­ческое действие стимулирует и развивает способность к вчувствованию. На важных с терапевтических позиций этапах психодрамы и социодрамы проводится работа и с другим модусом отношений — переносом. Происходит «демаскировка» межчеловеческих данностей, осложнен­ных или искаженных переносом. Благодаря этому от­крывается возможность построения здоровых, реали­стичных отношений, так называемых теле отношений.
Разнообразие типов отношений обусловлено неодно­родностью когнитивной способности человека. Он задей­ствует ее всякий раз, когда «выходит из себя», чтобы вступить в отношения с другим индивидом, с «Ты», с миром и действовать в «сфере среди индивидов* (91). В этой важной сфере на соматическом, психическом, соци­альном и трансцендентном уровне (см. теорию ролей) во всеобъемлющих гештальтных связях развертывается че­ловеческая жизнь. Органическое состояние человека со всей очевидностью свидетельствует, что по своему предназначению человек — это homo interagens. Достаточно будет упомянуть о разделении его на двух индивидов по половым признакам — на мужчину и женщину — или о функциональной взаимосвязи между центром речи, гор­танью и языком одного человека и ушами, слуховыми нервами и акустическими мозговыми центрами другого. Благодаря этим органическим предпосылкам становится возможной интеракция. Приведет ли она к продуктив­ным, частично удовлетворительным или же к негатив­ным результатам, во многом зависит от модуса соответ­ствующих отношений, то есть от вчувствования, перено­са или теле.

Вчувствование


Еще до Морено вчувствование, или эмпатия, было определено Липпсом как «проникновение в личный эмо­циональный мир индивида или в эстетическую структуру объекта» (70). Под таким «проникновением» не подра­зумевается непосредственно активный процесс. Предпо­сылкой вчувствования скорее является «умение-отказаться-от-самого-себя» в смысле непредубежденного от­ношения к исходящей от другого индивида информации. Чем полнее восприятие, тем сильнее вчувствование, по крайней мере с точки зрения направленности. Тем не ме­нее вчувствование - это еще и активное «проникнове­ние человека в личный эмоциональный мир другого», ес­ли он представляет себя на месте других людей или в со­ответствующих условиях их жизни, то есть на эмоцио­нальном уровне принимает на себя роль другого. Амери­канский социальный психолог Мид описывает этот про­цесс в контексте развития речи как «принятие роли дру­гого» (74), подразумевая под этим не конкретное приня­тие роли, а эмоциональное, в воображении.
Опыт психодраматической работы дает основания го­ворить о вчувствовании как о принятии роли в вообра­жении, как о воображаемом, неполном обмене ролями (я принимаю роль своего визави на эмоциональном уров­не). Таким образом, вчувствование дает парциальное знание и приносит дивиденды, которые в большем объе­ме дает полный обмен ролями (действуя, я принимаю
роль своего визави, визави принимает мою роль). Все это означает целостное понимание реальности другого человека и его ситуации, а значит, и расширение созна­ния вчувствующегося. Он уже не стоит особняком среди малознакомых людей, а чувствует себя окруженным лич­ностями, о сущности которых позволяет ему судить

его

эмпатия. Благодаря вчувствованию он получает возмож­ность быстро ориентироваться в различных ситуациях и адекватно вести себя в окружении посторонних людей.
Вчувствованием нередко обладают и так называемые духовно обедненные психопаты, овеществляющие свое окружение и бесцеремонно использующие его в эгоисти­ческих целях. Это случается тем чаще, чем больше пер­вый, или когнитивный, компонент вчувствования преоб­ладает над вторым, представляющим собой «принятие ролл другого» в воображении, на эмоциональном уров­не, и выражающимся в практике психодрамы в виде конкретного изображения другого индивида. При этом другой индивид в значительной степени переживается как «я сам». В психодраме когнитивный и акцнональный компоненты вчувствования находятся в уравнове­шенном состоянии по отношению друг к другу

,

так как без достаточно полного восприятия нельзя правильно изобразить, а без соответствующего изображения приня­той роли нельзя как следует вчувствоваться. Само собой разумеется, частое изображение участником психодрамы других

людей повышает его способность к эмпатии.
Чтобы избежать недоразумений, следует отметить, что достигаемое подобным образом на основе психодраматического опыта понимание чужого «Я» не укладыва­ется в формулировку, соответствующую представлениям Гуссерля и Дильтея

,

согласно которым «другой человек осмысляется вначале как воспринимаемый объект, а за­тем благодаря вчувствованию превращается в "Ты"» (2.5). Вчувствующийся участник психодрамы хотя и ос­мысляет вначале другого человека в качестве восприни­маемого объекта, однако затем другой человек не стано­вится «Ты», а переживается при обмене ролями или при конкретном принятии своей роли как «я сам» или по меньшей мере с позиции собственного «Я». Спонтанное проигрывание в психодраме незнакомой роли другого человека зачастую настолько точно соответствует его реальным жизненным обстоятельствам, настроениям и ре­акциям, что порой невозможно себе представить, каким образом исполнителю роли другого в психодраме, объек­тивно не знающему условия жизни своего визави, удает­ся все это осуществить. Обратная связь каждого из уча­стников психодрамы, то есть отчет после игры о своих переживаниях во время изображения другого человека, всегда показывает, что роль другого переживается ис­полнителем этой роли как «я сам» тем сильнее, чем бо­лее интенсивным было вчувствование в ходе игры, и что, с другой стороны, благодаря этому пребыванию в чужом «Я» его вчувствование становится еще более сильным.
И все-таки вчувствование — это направленная на другого человека, но всего лишь односторонняя форма отношений. Хотя Морено и характеризует ее как пози­тивную, однако акцентирует внимание на том, что она «не способна дать удовлетворительного объяснения процессам внутри социальной конфигурации или дву­сторонним переживаниям в психодраматической ситу­ации» (91). Независимо от социометрически-психодраматического подхода Морено, Бинсвангер также опреде­ляет вчувствование как «психологически детерминиро­ванный акт односторонне конституируемой интенциональности» (9).

Перенос


Перенос представляет собой модус межчеловеческих отношений, который не является полностью ориентиро­ванным на реальность. Если в результате переноса один человек вступает в отношения с другим, то другой чело­век выступает не как личность, которой он является, а главным образом как объект бессознательных представ­лений, обусловленных желаниями или воспоминаниями первого. Допустим, к примеру, что некий мужчина же­нится на женщине, бессознательно возлагая на нее опре­деленные ожидания того, что в браке она будет вести себя по отношению к нему словно его любимая мать, или же другой человек в процессе психоанализа переносит на аналитика свою ненависть к отцу. Фрейд комменти­рует этот феномен следующими словами: «Поэтому совершенно нормально и естественно, что всегда готовое к экспансии и с нетерпением поджидающее своего часа ли­бидо не совсем удовлетворенного человека обращается также и на врача. Согласно нашему предположению, эта экспансия будет придерживаться шаблонов, опираться на одно из клише, которые были созданы больным ра­нее. Оно соответствует реальному отношению к врачу (под которыми Фрейд понимал отношения переноса.— Г. Л.), если решающим для этого включения будет (по удачному выражению Юнга) имаго отца. Однако пере­нос не привязан только к этому прототипу, он может произойти также через имаго матери, брата и т.д. Осо­бенности переноса на врача, выводящие перенос за рам­ки того, что можно объяснить на уровне здравого смысла, становятся понятными, если учесть, что этот перенос со­здается не только осознанными представлениями — ожи­даниями, но и скрытыми, или бессознательными» (35).
Перенос возникает в результате того, что человек бес­сознательно фиксируется на лицах, которые когда-то, чаще всего в раннем детстве, его окружали. Если эта бес­сознательная фиксация не устраняется, то он редко реа­гирует на нового партнера адекватным реальности обра­зом. Он реагирует так, словно имеет перед собой челове­ка, с которым был связан прежде. Большая часть всех нарушений межчеловеческих отношений объясняется этим механизмом. Перенос не устанавливает истинной связи одного человека с другим, «Я» с «Ты». Визави служит в той или иной мере нейтральным объектом, на котором без вчувствования в другого человека — или без «встречи» с другим человеком — отреагируются собст­венные фантазии. Как отношения переносы недолговеч­ны, поскольку в действительности визави не соответству­ет ни перенесенным ожиданиям, ни перенесенным стра­хам (исключение составляют отношения переноса — контрпереноса, которые, несмотря на свою деструктивность, могут быть стойкими, подкрепляя собой компле­ментарные неврозы. Под влиянием невротических по­требностей партнеры по отношению становятся привя­занными друг к другу). Перенесенные на здорового че­ловека ожидания, как правило, приносят разочарования, причем сам партнер никаких усилий к этому не прилага­ет. Просто он не такой, как ожидалось. И наоборот, проявления необоснованных страхов и подозрительности даже у очень терпеливого человека вызывают в конеч­ном итоге активное противодействие. Было бы неверно смешивать понятия противодействия и контрпереноса, ведь в случае противодействия речь идет о поведении, адекватном тому, что его спровоцировало, и оно может осуществляться без всякого контрпереноса.
Даже самому добродушному супругу в конце концов будет действовать на нервы и вызовет у него соответству­ющую реакцию, если его жена, без всяких на то основа­ний, ведет себя с ним так же амбивалентно и строптиво, как, например, со своим жестким отцом. Противодействи­ем — чтобы разграничить это понятие и контрперенос — я называю специфическую реакцию на перенос. В таких случаях при манифестации симптомов, например при не­вротическом, то есть неадекватном ситуации, страхе па­циента перед своим шефом, приступают к психодрамати­ческой терапии. Разыгрываются эпизоды, которые не раз случались в трудовой жизни больного. Если в процессе изображения такого эпизода со своим шефом у пациента возникает обычное для него состояние страха, этот эпизод может быть прерван, тогда как сам пациент, продолжая испытывать чувство страха, ходит по сцене, размышляет об этом чувстве и (например, с помощью предложенной ведущим психодрамы психодраматической техники дубля в форме «переходящего дублирования») ассоциативно вспоминает эпизоды из своего прошлого, которые когда-то вызвали у него точно такое же чувство страха. Они тут же подхватываются и также разыгрываются сценически. Допустим, к примеру, второй эпизод происходит в школе. Если страх перед учителем оказывается почти таким же беспричинным, что и страх перед начальником, то, про­должая раскручивать его тем же способом дальше, паци­ент возвращается в прошлое, пока наконец не появляется возможность заняться в психодраме отношениями, послу­жившими причиной страха, например отношениями с от­цом. Перенесенный в детскую психотравмирующую ситу­ацию, пациент вновь аффективно переживает прежние страхи; благодаря же особым возможностям психодрамы переживает не только те страхи, которые были связаны с отцом, но и весь комплекс собственных чувств внутри тогдашней семейной констелляции. Мать, братья и сестры также изображаются в психодраматических сценках.
Особенностью психодраматической работы с переносом является четкое распределение различных переносов среди разных лиц, которые осознанно выбираются пациентом в качестве носителей переноса среди членов группы. Это по­зволяет избежать наслоения переносов на одно и то же ли­цо, как это происходит в индивидуальном анализе, где в ка­честве законного носителя переноса предлагается только психоаналитик. Реконстелляция в психодраматической иг­ре всего комплекса отношений и соответствующей ситуации также позволяет избежать смешения ситуаций из прошлого с реальными ситуациями в группе, которое имеет место в аналитической групповой психотерапии.
Благодаря четкой реконстелляции психотравмирующей ситуации и ее воспроизведению она, как и прежде, переживается аффективно, но теперь уже повзрослевшим на несколько лет или десятилетий и более зрелым челове­ком, который смотрит на нее другими глазами и оценива­ет иначе. Об этом повторном переживании Морено пи­шет: «Каждый истинный Второй Раз освобождает от Первого» (83). Если после воспроизведения в психодраме психотравмирующего события и связанного с ним страха пациент сумел интегрировать их не только сознанием, но и эмоционально в качестве биографического факта, нахо­дящегося целиком в прошлом, то бессознательная фикса­ция устраняется, а сам человек становится открытым для реалистических межчеловеческих отношений.
Обусловленные переносом иллюзии и разочарования, а также специфические для переноса реакции затрудня­ют и уменьшают как индивидуальную, так и социальную креативность. Тем не менее перенос — это часто встреча­ющийся психодинамический феномен. Явления переноса связаны с ирреальным и оставляют в стороне реальные межчеловеческие отношения. Морено считает перенос негативным и патологическим аспектом здоровой способ­ности к межчеловеческим отношениям, с которой — в ее односторонней, «зачаточной», то есть оставленной без ответа, форме — мы познакомились на примере вчувствования и которую — в ее окончательно развитой, дву­сторонней форме — мы рассмотрим в дальнейшем на примере теле-процесса.

Теле


Для феноменов межчеловеческой сплоченности, то есть социализации в понимании Морено, креативной ко­операции, «жития с другими в любви», но также и для соотнесенного с реальностью взаимного противодействия нужно допустить существование всеобъемлющего модуса отношений, который расширяет односторонне конституи­руемую интенциональность вчувствования до двусторон­ней интенциональности «проникновения в глубь» пере­живаний другого человека. Соответствующее двусторон­нее, соотнесенное с реальностью восприятие и вытекаю­щее из него отношение двух (или нескольких) человек Морено называет теле-процессом, или теле-отношением. Теле — это мгновенное взаимное понимание личности другого человека и своего актуального положения, или жизненной ситуации. Теле — это не одностороннее вчувствование, теле — это столкновение. Морено, имея в ви­ду двустороннюю интенциональность, называет его так­же «двоечувствием» (или при многосторонней интенцио­нальности — «многочувствием»). Теле — это двусторон­ний, полностью развернутый, здоровый модус межчело­веческих отношений.
2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.