.RU
Карта сайта

Пролог - 9

ГЛАВА 18


– Мы полностью отрезаны от внешнего мира, – подытожил шериф Бекетт.
Он позвал Трейса Йохансена наружу, где их не могли подслушать. Ночь – раннее утро, если быть точнее – выдалась зябкая, и оба застегнули куртки, нахлобучили шляпы пониже и прохаживались во время разговора.
– Вы имеете в виду междугородние звонки?
– Межгород, электронная почта, коротковолновое радио. Я даже факс отправить пытался, но для этого, естественно, тоже телефонная связь нужна. Не понимаю, что происходит, – шериф выглядел бледным и измученным. – Никакого понятия.
Трейса это признание поразило серьезнее, чем он ожидал. Джим был не только шерифом, но и отличным законником. Джим Бекетт знал об обеспечении правопорядка больше, чем Трейс мог узнать за все время работы, и он сочетал свои знания с пониманием людей, что позволяло ему применять накопленный опыт с наилучшими результатами. Если Трейс и работал в полиции с удовольствием, то важной причиной этому служил пример шерифа Бекетта. Мысль о том, что могло настолько вывести Джима из колеи, пугала.
– Мы можем что-нибудь сделать? – спросил Трейс.
– Да. Сейчас ты возьмешь один из наших Юконов[50] и будешь гнать, словно у тебя на хвосте черти висят, – проговорил Бекетт. – Езжай во Флагстафф, если придется. Используй сотовый, радио, да хоть дымовые сигналы, но свяжись с ООБ и поскорей привези сюда несколько тамошних ребят.
– Понял, босс.
– И будь осторожен, Трейс. Не хочется тебя пугать, но риск серьезный. Мы тут по уши в дерьме, и мне почему-то кажется, что будет хуже. Нападений все больше, а мы слишком долго дежурим и слишком вымотались, так что скоро начнем сдавать и допускать ошибки. Нам очень, очень нужно подкрепление. Мы не бросим попыток связаться с кем-нибудь отсюда, но не думаю, что выйдет. Это как будто мы столкнулись с чем-то необъяснимым, понимаешь? Как будто кто-то спутал все правила.
– Я буду рад вам помочь.
– Хорошо. Ты отличный парень, Трейс. Тебя ждет прекрасная карьера. Ну, а теперь поезжай и привези нам пару копов.
Трейс быстро налил себе немного бурды, которую тут выдавали за кофе, прихватил две бутылки воды, проверил сотовый, бензин и пистолет. Потом он сел за руль и отъехал от полицейского участка. В девятнадцати милях отсюда начиналось шоссе 180, которое вело прямиком во Флагстафф.
Двенадцать миль промелькнули незаметно. Облака ушли, и на все еще по-ночному темном небе сияли звезды и половинка луны. Трейс предавался заманчивым мечтам, которые, если говорить по правде, не вполне подходили полицейскому: если все получится, он станет кем-то вроде героя, ведь от этой бешеной гонки зависит наступление нового дня. Трейс улыбнулся своим мыслям: интересно, а медаль ему дадут? Или напечатают портрет в газетах?
А на тринадцатой миле мотор начал барахлить. Трейс знал, что в отделе хорошо присматривают за автомобилями, и не гадал, что может обрушиться такая проблема. В любом случае, учитывая срочность дела, возвращаться за новой машиной времени не было. Трейс поднажал. Еще примерно через милю стук в моторе только усилился, и внедорожник начало трясти на дороге. Трейс грязно выругался про себя: с такими темпами и до шоссе не дотянешь, не то что до Флагстаффа. Он вырулил ближе к обочине. Бегущая через лес дорога выглядела пустынной, и других машин не наблюдалось, но движение было двусторонним, и Трейс не хотел рисковать. Один раз он остановился, чтобы попробовать телефон и радио, но безуспешно. Оставалось только ехать дальше.
Едва Юкон двинулся с места, как свет фар выхватил из темноты тучу насекомых. Насекомые? В такое время года? Что за бессмыслица! Они должны прятаться до весны, а не летать снаружи, да еще в такую холодную снежную ночь, когда температура вряд ли превышает двадцать пять градусов[51]. Самое большее, что можно увидеть в такое время, это одурелую комнатную муху. Но насекомые были здесь, и вполне активные: мухи, пчелы, мотыльки, комары, стрекозы, жуки – весь набор жаркого летнего денька. Но все насекомые держались вместе, чего в природе не бывает, и роились вокруг его машины. Словно появлялись в лучах фар прямо из воздуха. Нет, невозможно. Наверное, они налетели из леса, привлеченные светом. По-любому, Трейсу ситуация не понравилась, и он бросил Юкон прямо в гущу насекомых, надеясь оторваться. Но они по-прежнему вились впереди, не считая тех, которых расплющило о ветровое стекло. Трейс вжал педаль газа в пол, и автомобиль, хоть и не вполне исправный, рванулся вперед. Пятьдесят, пятьдесят пять, шестьдесят... Насекомые просто не в состоянии летать на таких скоростях! Но они летели. И они разбивались о ветровое стекло, пачкая его внутренностями. Трейс включил дворники, но они только размазали трупики, которых прибавлялось с каждой секундой, в пеструю пленку. Скоро придется либо остановиться, либо ехать вслепую, рискуя сойти с дороги или врезаться во встречную машину.
А потом зажужжало внутри Юкона, в салоне. Похоже на пчелу, хотя с тем же успехом это могли оказаться овод, оса или что-то вроде того. В темноте не видать, тем более, что Трейс не осмеливался оторваться от вглядывания в то, что еще удавалось разглядеть за лобовым стеклом. Неизвестное насекомое кружилось у него над головой, то приближаясь, то отдаляясь. Через пару секунд к низкому жужжанию присоединился писк – наверняка, комар. Комар тут же впился ему в щеку, и Трейс, прихлопнув его, выругался уже вслух.
И снова жужжит. Придется остановиться, перекрыть вентиляцию – или через что там лезут эти козявки – и убить их, пока не начали кусаться. Если его в дороге ужалит пчела, то, учитывая нулевую видимость, последствия могут быть печальными. И потом, если получится оторваться от остальных насекомых, можно будет отскрести измазанное стекло и ехать дальше. Придя к решению, Трейс ударил по тормозам и резко вывернул руль вправо. Обочина оказалась ближе, чем он думал, и от неожиданного толчка Трейс чуть было не вмазался макушкой в крышу – ремень безопасности больно врезался в плечо. Одна пчела тут же улучила момент и ужалила его пониже правого уха.
– Черт! – вскрикнул Трейс, хлопнув себя по шее.
Кажется, пчелу он прихлопнул, но от укуса это не спасло. Он включил свет, чтобы найти и убить вторую пчелу. И увидел, как в вентиляции копошатся насекомые. Подталкиваемые сзади, они выпадали на пол и взлетали почти беззвучно: рев двигателя заглушал шелест маленьких крылышек. Но некоторые прибавляли к какофонии свои гудение и писк. Трейс хотел закрыть вентиляцию, но они атаковали его руку, как по команде, и он, внезапно испугавшись, отдернул ладонь. Будто вдохновившись этой маленькой победой, насекомые посыпались через вентиляцию с удвоенным усердием. Трейс стянул шляпу и начал отмахиваться, но они набросились на беззащитную голову – ползали по лицу, лезли в глаза. Он открыл рот, собираясь выдохнуть очередное проклятие, и они забрались внутрь, кусая десны и язык. Рейс понял, что если задержится в салоне еще на минуту, то живым не выберется. А ведь Джим и горожане рассчитывают на него. Нельзя позволить кучке паразитов одержать верх. Если вылезти, то можно убежать. Трейс вывалился из машины и, потеряв равновесие, рухнул на припорошенную снегом траву.
И тогда они облепили его.
Снизу спешили муравьи, тараканы, пауки, тарантулы, скорпионы, многоножки – их яд и боль от укусов разливались под кожей жидким огнем. Сверху атаковали пчелы, шершни и комары. Мотыльки забились в ноздри, перекрывая носовые пазухи, мошки набились в глотку. Трейс пытался подняться, но они придавили его своим весом, а от действия ядов навалилась слабость. Он не мог видеть: совершенно заплыли глаза. Трейс вслепую потянулся за береттой – бессмысленное действие – как будто тучу насекомых можно сразить несколькими пулями. Мысли уже метались вокруг оставленных в городе людей: родителей, старшей сестры, Джима и всех коллег из полицейского управления.
Ему доверили значок, оружие и униформу – это было самым значительным событием в жизни Трейса Йохансена.
А стать героем дня... было бы огромным успехом.
Было бы.

ГЛАВА 19


До мотеля осталось всего лишь пара кварталов, когда с боковой дороги вылетела машина. Водитель ударил по тормозам и развернул ее, перекрывая обе полосы. Дин среагировал мгновенно, но Импалу занесло на покрытом льдом участке и завертело. Старший Винчестер сражался с рулем, как мог, но без особого успеха: его драгоценной «детке» светило остановиться там, где придется. А придется, как показалось Сэму, прямиком на крыше чужой машины. Это был стародревний автомобиль-универсал с поддельными деревянными панелями на боках и ржавчиной, облепившей ниши колес, как лишайник камни. На пристроенной сзади лестнице болтались пара ведер из-под краски и тряпки. Все это Сэм разглядел с пугающей ясностью в свете фар, пока Импала скользила к автомобилю. Водителем оказался тощий юноша в мешковатом рабочем пальто. Длинные сальные волосы лезли ему в лицо, когда он выбрался из машины, озабоченный скорее тем, чтобы не поскользнуться и не прострелить себе ногу, чем закрыть дверцу. С собой паренек тащил пушку. Ну ладно, строго говоря, не пушку, конечно, но когда он забежал за машину и прицелился оттуда, дуло выглядело очень похоже.
– Дин... 
– Я вижу!
Времени было катастрофически мало. Импала грациозно развернулась и остановилась боком к другой машине футах[52] в трех от нее. То есть, если Сэму вздумается выйти, то его голова окажется как раз на уровне ствола этого здоровенного револьвера.
– Мы же не ребенка с пистолетом ищем, так? – спросил Сэм. – Нам старик нужен?
– Старик, индеец, медведь... Мы кучу кого ищем, – отозвался брат. – Но вот про ребенка я слышу впервые.
– Тебе не кажется, что он нас специально выслеживал?
Дин открыл дверцу и вышел, стараясь двигаться медленно и плавно.
– Потише, приятель, – он продемонстрировал пустые руки. – Здесь, наверное, какое-то недоразумение. Давай разберемся без шума.
Воспользовавшись тем, что вниманием парня завладел Дин, Сэм тоже вышел из машины, держа руки на виду. Теперь взгляд парня метался с одного Винчестера на другого, а с ним и дуло револьвера.
– Давай поговорим, – предложил Сэм.
– Который из вас?
У парня дрожал голос. Он был напуган, а это хуже всего, потому что испуганные люди плохо контролируют свои действия, а в частности собственный палец на спусковом крючке.
– Который из нас что? – переспросил Дин. – Чувак, у тебя пушка, и лучше бы определиться, что ты с ней собираешься делать.
– Не прикидывайся кретином! – разозлился парень. – Я все видел!
– Видел что? – удивился Сэм.
– Как Хизер прикатила к вам в мотель среди ночи, – ствол развернулся к Сэму. – А ты открыл дверь в одних трусах. Только не говорите, что вы оба с ней развлекались!
– Так ты следил за Хизер? – ошарашенно проговорил Сэм.
Теперь стало ясно, что универсал и есть машина, которая ехала за ними на том пути. Удостоверившись, что Хизер действительно направляется домой, парень развернулся и отправился назад, чтобы устроить засаду.
– Она моя подружка. Когда я ей звонил в последний раз, она разговаривала как-то странно. А сегодня вечером отказалась встретиться.
– Наверное, потому, что на улице в такое время не безопасно, – предположил Сэм.
– Я подозревал, что она мне изменяет, но не мог понять с кем. А теперь знаю. Конечно, вы ведь высокие, с мышцами и все такое.
– Ты ошибаешься, малыш, – возразил Дин. – Ну разве что кроме той части про рост и мышцы. Опусти свою пукалку и давай поговорим спокойно. Желательно не на улице.
– Да я сам все видел! 
– Хизер к нам заходила, – признался Сэм. – Но к сексу это не имело никакого отношения.
– И зачем тогда заходила?
– Трудновато объяснить, – замялся Дин.
– Ну естественно!
– Слушай, здесь такой дубняк, – раздраженно сказал старший Винчестер. – Если уж собрался стрелять, так валяй, черт возьми. Горячая пуля и теплая больничная постелька – это сейчас то, что доктор прописал.
У парня руки затряслись еще сильнее, и револьвер опасно запрыгал в них. Сэм знал, что Дину, конечно, как и ему самому, вовсе не улыбается поймать пулю, но если не разоружить парня в ближайшее время, жди беды.
«Просто забалтывай его дальше, Дин!» – мысленно взмолился он и начал пробираться к универсалу. Обойти такую большую машину и подкрасться к мальчишке незамеченным было практически невозможно, но, выбрав более короткий путь, он рисковал попасть под панический выстрел. Если Дин не убедит парня опустить оружие, лучше подобраться к револьверу тихонько.
– Ты! – парень развернулся и прицелился в Сэма. – Стоять!
– Сэмми, ложись! – крикнул Дин.
Если старший брат заговорил так, у него на то наверняка веская причина. Сэм бросился на землю, пытаясь укрыться за задним колесом машины. Как он и подозревал, парень принял резкое движение за угрозу и выстрелил. Впрочем, выстрел не был прицельным, и пуля ударила в землю. Прежде чем парень успел перезарядить револьвер, Дин с капота Импалы перескочил на капот второй машины, а оттуда бросился на парня. К тому времени, как Сэм поднялся и обогнул автомобиль, Дин уже прятал «Магнум» за ремень, а парень стоял, прижавшись к боку универсала, взъерошенный, но вроде невредимый.
– Дружок, я тебе говорил, что ты все неправильно понял, – снова начал Дин. – Ничем таким мы с Хизер не занимались. Если хочешь знать подробности, почему бы тебе у нее самой не спросить?
– Ага, – пробормотал парень. – Чтоб она поняла, что я за ней следил?
– А вот с этим надо поработать, – наставительно сказал Дин. – Чем раньше, тем лучше. Доверие – очень важная часть отношений.
– Сам знаю. Поэтому и не хочу, чтобы она подумала, что я ей не доверяю.
– Правда?
– Вы же ее видели, – пригорюнился парень. – Думаете, ее надолго привлек бы такой неудачник, как я? В колледже, небось, полно других ребят.
– Может и так, но все-таки она с тобой, потому что хочет быть именно с тобой, – возразил Сэм. – Тебе бы надо это ценить, а не мучиться подозрениями.
– Наверное, – он угрюмо уставился на дорогу.
Сэм понадеялся, что парень усвоил хотя бы один урок, а именно: не пытайся держать на мушке двоих, если не собираешься стрелять немедленно.
– А можно пистолет назад? Это папин.
– Ты пытался застрелить моего брата, – нейтрально проговорил Дин.
– Дин, здесь опасно, – вмешался Сэм. – Лучше верни его.
Дин несколько секунд изучал парня взглядом, а потом вытащил револьвер и вытряхнул оттуда пули:
– В барабане осталась одна, если вдруг нарвешься на неприятности. Сэмми правильно сказал, тут действительно опасно. Так что, если на тебя вдруг нападет старый солдат, или индеец, или медведь, стреляй. А так, лучше бы тебе вернуть его отцу и забыть, что ты вообще его трогал.
Парень взял револьвер, взвесил его в руке и, поблагодарив, замешкался, будто собирался сказать еще что-то. Но потом передернул плечами, залез в машину, положив оружие рядом, и уехал.
– Поехали в мотель, – недовольно сказал Дин. – Отстойная ночка. И чего я с тобой поперся?
– Я рад, что ты поехал со мной, – и, едва закончив фразу, Сэм рассмеялся.
– Что забавного я пропустил?
– Просто снова представил, как ты даешь советы о любви и доверии.
– А что такого? У меня были романы!
– Ага. И сколько они длились максимум? Месяц? И сколько из них начались в духе «Где я? Кто я?»?
– Сэмми, если ты еще не заметил, женщины вокруг охотников роями не вьются. И не нам их в этом винить. Мы не очень-то постоянны.
– Да, не очень, – признал Сэм. – Мы не подходим для стабильных отношений, зато какие хорошие объекты для медицинского страхования!
– Насчет денежной стороны вопроса я не задумывался, – Дин повел машину к «Трейлс Энд». – «Замути с нами и получи обратно свои страховые взносы!» – он рассмеялся. – Мне это нравится, Сэмми. Может, забабахаем такую наклейку на бампер?

ГЛАВА 20


Джульетт Монро проснулась с ноющей головной болью и ощущением, что вчерашние ужасы были всего лишь кошмарным сном. Утреннее солнце заглядывало сквозь жалюзи. Джульетт осталась на том же диване, только завалилась на бок, и одеяло частично сползло. В доме было тепло и уютно, и мысли о том, что все так же беспросветно, как и вчера, что выжить может и не получиться, казались невероятными. Она спихнула одеяло и поднялась. В доме было тихо. Женщина направилась к телевизору, надеясь, что болтовня телеведущего скрасит молчание, но на половине пути передумала. Если волк все еще бродит вокруг дома, его надо слышать. Вместо этого Джульетт подошла к окну и осторожно выглянула во двор, приподняв планку жалюзи и внезапно подумав, что на жалюзи осела пыль, а стеклам не помешало бы немного «Виндекса»[53]. Растерзанное тело Стью лежало на прежнем месте: снег под ним подтаял, а потом замерз снова, заковав его в забрызганную красным ледяную броню. То ли за ночь выпало еще немного снега, то ли поднялся ветер, но волчьи следы пропали. И снова Джульетт охватило ощущение нереальности: будто и не было никакого волка, будто Стью погиб, неудачно поскользнувшись, или от разрыва аневризмы[54]. Как и прошлой ночью, она подошла к каждому окну, высматривая зверя. Солнце еще стояло у самого горизонта, и косые лучи могли бы выявить следы. Джульетт узнала птичьи следы, вроде бы кроличьи, но ни одного волчьего.
Потом она пошла на кухню и поставила кипятиться воду для чая. Выбрав коробку «Эрл Грей»[55], женщина вытряхнула немного чая в инфьюзер[56] и положила его в эмалированный чайник. Надо было что-то съесть, но от головной боли подташнивало.
«Надо поесть. Тост или два. И с чуточкой масла».
Когда вода закипела, Джульетт налила, сколько надо, в чайник и отодвинула турку на холодную горелку. Пока заваривался чай, она подошла к парадной двери, прижалась к ней ухом и прислушалась. Ни звука, даже птицы не щебечут. Как будто все звуки вдруг перестали существовать или она оглохла. Оба предположения явно не годились. Просто для успокоения совести Джульетт постучала кончиками пальцев по деревянной двери – звук был.
«С моим слухом все в порядке. Просто очень-очень тихо».
Взбудораженный рассудок тут же подхватил мысль: слишком тихо.
Когда Джульетт положила ладонь на дверную ручку, сердце бешено затрепыхалось. Женщина замерла, призывая своенравный орган к спокойствию. После трех глубоких медленных вдохов-выдохов сердце удалось утихомирить. Потом она отодвинула щеколду и снова замерла, пережидая сердцебиение. Все действо заняло порядочно времени – чай, наверное, станет горьким. Нет, просто надо это сделать. А вдруг волк ушел, вдруг получится выйти? Затаив дыхание, Джульетт приоткрыла дверь. Сначала всего на чуть-чуть, просто чтобы выглянуть в щелку: в просвете она увидела дорожку перед домом, снег и красное пятно (неподалеку лежал Стью). Джульетт толкнула дверь. Никто не нападал. Ничто не шевелилось. Женщина ступила на порог, придерживая за собой дверь. Ни ветерка, ни хлопанья крыльев, ни щебета, ни одного из тех звуков, которые она привыкла слышать по утрам. Полная, абсолютная тишина.
Холодный воздух, хрустящее зимнее утро. Такие дни у Джульетт ассоциировались с чикагской «Волшебной милей»[57], сияющей магазинами, украшенными к Рождеству, с «Маршалл Филдс»[58], который манил, словно теплый гостеприимный свет маяка, и где она благополучно оставляла все деньги. После смерти Росса Джульетт даже не притрагивалась к рождественским украшениям, и этот год не был исключением. Каникулы без мужа казались пустыми.
Она отпустила ручку и сделала несколько неуверенных шагов. Теперь Стью был виден лучше, и от этого зрелища тошнота нахлынула с новой силой.
Волка не видно. Может, он убежал? Джульетт приписала ему чуть ли не сверхъестественные свойства, но вдруг это был просто очень большой волк? Проголодался, напал на коров, увидел в Стью угрозу, когда тот стал между ним и потенциальным обедом... Волк не мог обладать магическими способностями, не мог читать ее мысли и угадывать намерения. Прошлой ночью казалось именно так, но это от шока. Сейчас этот волк уже, должно быть, милях в сорока отсюда и бежит по своим делам.
Джульетт начала обдумывать план. Надо немного поесть и выпить чаю, чтобы успокоить желудок. Потом надеть теплое белье, свежую одежду и зимние ботинки, рукавицы и шапку. Тогда можно будет добраться до соседей. Они едва знакомы, но позвонить уж точно пустят. А именно телефон ей и нужен: один звонок шерифу, и все ужасы останутся позади. Женщина развернулась к дому, но тут же голова закружилась, перед глазами запрыгали черные точки, а желудок сжался. Джульетт замерла, опершись руками о колени: уж пусть лучше стошнит на снег, чем на пол в гостиной. Но тошнота схлынула, и перед глазами прояснилось. Она с облегчением выпрямилась и мазнула взглядом по двери и краю крыши.
На крыше сидел волк. Из его пасти показался ярко-розовый язык и прошелся по щекам и усам. А потом волк напружинился и...
Джульетт влетела обратно в дом и заперла дверь. Звука, с которым зверь приземлился на утоптанный снег, отсюда было почти не слышно. Джульетт помчалась в ванную, уверенная, что теперь-то ее уж точно вырвет. На бегу в голове колотилось: «Глупая, какая же глупая! Нельзя выходить из дома! Выйти в твоем положении значит... »
Выйти значит умереть.
2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.