.RU
Карта сайта

Генри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов 34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 - 36


5
– Имя д’Эрбенвиля мне назвал Леон. Он привел ряд интересных подробностей...
– Топаз, – подсказал Шевалье.
– И карточка с четным номером. Не знаете? Четный – завербовался добровольно. Пеше видели в ту ночь по дороге к пруду. Вызов на дуэль – несомненный факт. Я сопоставил – и написал в очерке.
В маленьком кабинете стол тоже пришлось освобождать – от груды рукописей и вороха обгрызенных перьев. На гладкую поверхность легла вырезка из «Шаривари».
– Касательно трех иностранцев вам лучше узнать в комиссариате...
– Так и сделаю, – хмыкнул Огюст. – Сразу после ареста, перед заполнением протокола. Вдруг не откажут?
Дюма вздохнул, поставил локти на стол, ткнулся подбородком в сжатые кулаки. Теперь он ничем не походил на добродушного повара.
– Три версии, говорите? Иностранцев пока оставим в покое. Оба гвардейца отпали... А если иначе подойти? Вдруг сам Галуа указал на убийцу? Вспомните! – называл ли бедняга, умирая, чье-то имя? В любом контексте?
Взгляд литератора отяжелел, налился металлом. Он давил, прижимал к спинке кресла. Огюст испугался, что Дюма умеет читать мысли. Не просто читать – видеть, как ожившие картинки.
– Что ты делаешь?!
– Я? Убиваю...
– Галуа назвал единственное имя – мое. И повторил его несколько раз. Александр, я понимаю, в нашем деле подозревать следует всех. Все выходит очень логично. Умирающий назвал человека, но не решился сказать, что он – убийца. Потому что...
– Потому что вы – его друг.
Ударило, зачастило сердце. Шевалье вновь понял – прочувствовал! – что и такое допустимо. Безумие настигло его во время дуэли с Топазом. Но это могло быть и не в первый раз. Перед гибелью Галуа он зачем-то чистил пистолеты.
Перед – или сразу после?
– ...не верю, Огюст!
Дюма встал, отошел к подоконнику, мотнул косматой головой.
– Не знаю, какой я драматург... Но в людях вроде бы разбираюсь. Вы не убийца. Случилось что-то страшное, пока необъяснимое. Ищите, боритесь! Видит Бог, помогу, чем только сумею...
– Спасибо.
Слово обожгло. В рот плеснули горячим свинцом. Цепь, ведущая к убийце, захлестнулась на горле Шевалье. И чем дольше он будет тянуть...
– Успокойтесь! Нам требуется мужество. И вам в первую очередь, – на полных губах Дюма заиграла улыбка. – Хотите, я вас развеселю? Смотрели «Нельскую башню»? Не вздрагивайте, я сам все понимаю. Недаром отказался ставить подпись. Хотя есть славные диалоги... «И убийца не раз являлся ей в снах!» Звучит! Но я о другом.
Рука нырнула в стопку бумаг, выхватила конверт.
– Вчера получил. «Дорогой господин Дюма! Пишет Вам большой поклонник и ценитель Вашего...» Это пропускаем. Вот! «...Просил бы у вас разрешения на перевод „Нельской башни“ на датский язык ради постановки ее в Копенгагенском драматическом театре. Не скрою, пьеса требует большой переделки с целью улучшения. Прежде всего действие ее переносится в Данию, сама же башня будет находиться в замке Кронборг. Число персонажей без особого труда сократим вдвое, учитывая нынешние штаты театра. Имеет также смысл облагородить финал, не только наказав порок, но и вознаградив добродетель, для чего ввести роль честной горничной и, к примеру, находчивого трубочиста...» Находчивый трубочист, а? Горжусь, что мое творение вызвало такой шторм воображения. Обязательно напишу этому... как его?.. Да, Жану Кристиану Андерсену. Вам легче, Огюст?
– Благодарю, – Шевалье встал. – Я бы на вашем месте согласился. Нельская башня в Эльсиноре? – Гюго лопнет от зависти. А у меня вопрос тоже исторический, но о временах не столь давних. Год назад вы наводили справки об одном из алюмбрадов...
– Алюмбрады?! О-о-о-о-о!
Дюма взмахнул руками не хуже премьер-любовника из «Гран Опера». В глазах загорелись вольтовы дуги.
– Вот она, страшная тайна Минувшего! Тайна, погубившая Старый Режим, испепелившая монархии в Европе, навеки изменившая Историю. О-о-о-о-о! Тяжек саван забвения, но в нашей воле скинуть его, обнажив желтый скелет Истины. Ибо не Мирабо, не Лафайет, не кровавый Марат свершили нашу Революцию – мать всех революций. Те, кто брал Бастилию, – лишь пешки, двигаемые рукой мировой закулисы!.. марионетки, следующие приказам из Мюнхена...
Огюст сглотнул.
В первый миг подумалось, что драматург переработал у горячей плиты. Однако, вслушавшись, он оценил – и даже сел обратно в кресло, желая не пропустить ни слова.
– Для невеж алюмбрады, они же иллюминаты – кружок болтунов. То ли масоны, то ли мистики, то ли просто бездельники, от скуки напялившие на себя шутовские маски. В этом и секрет, ибо шутовство скрывает заговор. Да-да, всеобщий, всепроникающий, охвативший весь мир, вплоть до ледяных Кордильер. Но тайна ускользает, и кровь смывает следы. Молчат в тесных гробах свидетели – и над Прошлым опускается занавес Забвения. Но мы отбросим его и явим миру нечеловеческий лик тех, кто именовал себя Глинобородыми!..
Любитель острой кухни умолк, пряча усмешку.
– Браво! – Шевалье ударил в ладоши. – Дамы в обмороке, в аптеках очередь за нюхательной солью. А как было на самом деле?
Дюма взял глиняную кружку – промочить горло оранжадом.
– Что вы хотите от драматурга, Огюст? Для меня история – картина, которую я честно вешаю на вбитый мною гвоздь. А для тех, кто под каждой кроватью ищет затаившихся злодеев, алюмбрады ничем не хуже тамплиеров или каких-нибудь мартинистов. Считают, что их сдали властям братья-масоны, почуяв конкурентов. Собственно, и все. Если не верить тому, что их лидер Адам Вейсгаупт уехал в Америку и стал там Джорджем Вашингтоном.
– А что, он не ездил в Америку?
– Он вообще никуда не ездил. Адам Вейсгаупт, среди алюмбрадов известный как Спартак, мирно скончался в Готу. Где жил последние сорок пять лет – фактически в ссылке.
– Когда он умер?
Шевалье не сомневался в ответе. Похоже, в список недавних смертей добавилось еще одно имя – Адам Вейсгаупт. Не ученый, нет. Адам-Первочеловек алюмбрадов; Спартак Второй, своим шутовством сотрясший европейский Рим до основания...
– Недавно, в 1830-м. Старый человек, разменял девятый десяток... Впрочем, я мало знаю о нем. А интересовался я неким Филоном, заместителем Вейсгаупта. Филон, он же Эминент... Довольно известная личность – мой коллега, писатель Адольф фон Книгге. Вот...
Рука извлекла на свет пачку густо исписанных страниц.
– Все, что осталось. Прочее – на чердаке. Год назад сидел на мели, подрабатывал редактурой. Некая знатная семья... О фамилии умолчу, дело приватное. Эта семья тоже не слишком благоденствовала, посему решила издать мемуары своего родича – маркиза... Допустим, маркиза Р. Известный шуан, воевал против «синих» в Революцию. Бои, заговоры, побеги, измена, головы в корзине, кровавые хари якобинцев – в общем, полный набор. Меня наняли, чтобы привести текст в порядок. Успел не все – семья разорилась окончательно и уехала, оставив мне черновики. Вот фрагмент, почитайте на досуге. Берите, не велика ценность!
Шевалье коснулся бумаги. Внезапно почудилось, что буквы загорелись знакомым электрическим огнем.
– Будет интересно, схожу на чердак, поищу остальное. Честно говоря, вначале думал, что Филон – мистификация. Калиостро, подогретый к ужину. Оказалось – нет, был и такой. Я очень старался, приводя его монологи в божеский вид.
Листы уже определенно складывали и мяли. Огюст без угрызений совести спрятал их в карман куртки.
– Большое спасибо, Александр. О рецептах я помню. А вы поднимитесь на чердак. Желаю найти настоящую тайну – и повесить ее на вбитый вами гвоздь!
Рукопожатие Дюма было таким, что рука Шевалье, привычная к мешкам, заныла.
– Буду стараться! Но, к сожалению, настоящих тайн нет. Слыхали о Железной Маске? Чего только не выдумывали, кого только под эту маску не прятали. Брат короля, сват короля, бабушка короля, пудель короля... А все оказалось проще пареной репы. Комендант велел надеть маску на мелкого шпиона Эсташа Донже – чтобы остальные тюремщики ломали голову и завидовали. Вот вам и гвоздь! Да, кстати... Станете писать вашей любезной матушке, передайте ей от меня низкий поклон. И поинтересуйтесь: не ведом ли ей рецепт потофе провансаль? Да-да, суп с мясом и овощами. Но в ваших краях его готовят по-особенному. Не забудете, Огюст? По-то-фе...
Сцена пятая
Евреев – отдельно, вампиров – отдельно
1
«– ...бросьте! – не выдержал я. – Какой народ? Для начала подсчитайте, сколько миллионеров заседает в вашем Конвенте. Вы часом не скупали „национальное имущество“, господин комиссар?
Плоское лицо дернулось, и я понял, что угадал.
– Ее Величеству до самой кончины поминали «ожерелье Королевы», ценой в сотню тысяч франков. А ваша шайка грабит биллионами и не краснеет. Физиономии у вас и так – хоть трубку прикуривай. Только не от стыда.
Винный дух, исходивший от почтенного якобинца, был безмолвным свидетелем моей правоты.
– Ничего, гражданин маркиз, – комиссар нахмурился, сдвинул треуголку на лоб. – Консьержери вам разъяснит, что к чему.
– Уже.
Я глянул наверх, где под древними сводами сгущался вечерний сумрак. Еще недавно там висели люстры – огромные, тонкого литья. Они исчезли – вместе с цветными витражами, коллекциями рыцарских доспехов, картинами и скульптурами.
– Уже разъяснила, и очень наглядно. Ваши сапожники и скупщики краденого вынесли и продали все, вплоть до дверных ручек и паркета. Здесь был музей, один из лучших во Франции. Вы его уничтожили, а взамен построили курятник. Если он и может напугать, так лишь отсутствием вкуса.
Я ждал, что член трибунала возмутится. Нет, он не стал спорить.
– Значит, мы вас хоть этим, а напугали. Отрадно, гражданин маркиз. Кстати, если вы – ценитель старины... Что написано на Часовой башне?
Удивить меня он точно сумел. Написано? На башне Консьержери по велению Карла V установлены часы, отсюда и название. Две аллегорические фигуры по бокам, лазурный циферблат украшен золотыми лилиями...
Надпись!
– Латынь, насколько я помню. «Механизм Времени, делящий его на равные части...» Дальше забыл, извините.
– «Равные и справедливые части...» – без улыбки поправил комиссар. – И еще: «...споспешествует охранять Правосудие и защищать Законы». Теперь Механизм Времени в наших руках, гражданин маркиз. Мы вершим наше Правосудие, защищая наши Законы. А вы скоро обратитесь в прах, место которому не в музее, а на свалке. Надеюсь, «национальная бритва» придется вам по вкусу... Уведите!
– В общую? – лениво откликнулся один из санкюлотов [19].
– Ни в коем случае. На «чердак», во вторую.
– К тронутым? – уточнил второй стражник. – К колдунам?
Комиссар кивнул и внезапно усмехнулся:
– Если Консьержери – курятник, то мы отправим «аристо» на насест. Хоть покудахчет напоследок.
Приклад толкнул в спину, лишая возможности поставить точку в разговоре...»
Огюст Шевалье устало закрыл глаза.
Читать было трудно, несмотря на разборчивый почерк драматурга-кулинара. Что-то мешало, не давая углубиться в текст. Не к месту вспомнилась «банкетная дефенестрация». Этим мудреным словечком, обозначающим процесс выбрасывания из окна, насмешники-репортеры назвали героический прыжок Александра Дюма в открытое окошко банкетного зала. Случилось это как раз после того, как Эварист Галуа произнес памятный тост за Короля-Гражданина. Увидев в руке парня кинжал, великий повар сразу сообразил: в зале запахло репчатым луком. И покинул общество – экстравагантным, зато надежным способом.
К счастью для французской сцены, банкет проходил на первом этаже.
Со страницами рукописи вышла неувязка. Вслед за прочитанной, на которой стояла карандашная пометка «21», сразу шла 24-я. Огюст подумал, что надо обязательно пересказать историю блудного маркиза Бриджит. Она поймет, поможет... Тысяча чертей! Что за дело баронессе Вальдек-Эрмоли до тайн прошлого?
Почему он вообще о ней вспомнил?
«– ...мне, право, неудобно господа, – растерялся я. – В такой славной компании поневоле чувствуешь себя самозванцем. Увы, я не чернокнижник, не оборотень... Я даже не вампир. Всего лишь заговорщик, мятежник и шпион пяти иностранных разведок. Простите великодушно!
– Полно! – Филон ободряюще улыбнулся. – Все мы начинали с малого, дорогой маркиз. Меня арестовали, как подозрительного иностранца и друга Лафайета. Но вскоре Трибунал установил, что перед ним – алхимик-фальшивомонетчик. Обвинение в некромантии меня окончательно вознесло – и в собственных глазах, и в эту милую каморку. Граждане тюремщики называют ее вульгарным словом «чердак». Но мы демократическим голосованием переименовали наш приют в «Тысячу и одну ночь».
Алхимик-фальшивомонетчик широко развел руками, словно предлагая разделить его восторг. Ничего нового мне заметить не удалось, кроме ускользнувшей вначале детали – одна из стен оказалась изрезана кривыми черточками. Их было много – ряды наползали на ряды, уходя к потолку.
– Наш календарь, – не без гордости пояснил Филон. – Сегодняшняя ночь – 587-я. Запомните это, дорогой маркиз, поскольку в любой момент вы можете оказаться старожилом с наибольшим стажем. Запомните – и расскажите следующим. Итак, «Тысяча и одна ночь». Те, что придумали название, справедливо решили не предаваться унынию, но провести время с пользой, рассказывая друг другу истории – забавные, поучительные и, само собой, совершенно невероятные. Итак, нам пора начинать дозволенные речи. Сегодня – моя очередь. Если никто не возражает...
– Погодите! – взмолился я. – Глубокоуважаемый Филон! Господа! Уделите еще минуту новичку и растолкуйте наконец, что за чертовщина здесь творится? С гражданами санкюлотами я сражаюсь больше года, навидался всякого. Атеисты, богохульники, материалисты, прости господи; вольтерьянцы и руссоисты. Кровь Христова! Эта публика даже в приметы не верит. Зачем им собирать в Консьержери столь уважаемое общество? Алхимик – ладно, но прочее? Вампиры, оборотни, чуть ли не призраки? Что за странность?
Ответом мне был смех. Высокий жантильом [20] с седой, стриженной ежиком головой (как я успел запомнить – вампир, пьющий трудовую кровь) встал с лежака, улыбнулся.
– Мы тоже поначалу удивлялись, маркиз. Прежде чем быть записанным в кровопийцы, я честно прослужил двадцать лет в статистическом ведомстве. Политикой, равно как мистикой, не интересовался. Однако в любом безумии имеется своя логика. Дело вот в чем...
Я сел поудобнее, приготовившись слушать исповедь гражданина вампира...»
Шевалье не без сожаления отложил лист в сторону. Он и сам хотел бы узнать секрет камеры «Тысяча и одна ночь». Увы, следующая страница имела номер «28». Оставалась надежда на другой, не менее таинственный чердак, где, если верить Дюма, спрятана рукопись. Чердак в большом доходном доме – и «чердак» в Консьержери. Совпадение развеселило Огюста. Ему захотелось поделиться этим с Бриджит. Пусть рассмеется, что-нибудь скажет в ответ. Ему больше ничего и не требуется – только поговорить с ней, увидеть ее лицо, услышать голос.
Поговорить – разве в этом есть что-то дурное?
Он с трудом заставил себя успокоиться. Да, они поговорят – обязательно, сегодня же! Но сперва нужно дочитать. Дальше, вероятно, идет «сказка 587-й ночи». Это тоже интересно, ведь сказочник – сам Эминент!
...Тонкие губы, длинный нос, впалые щеки. Ни морщинки, ни родинки. Большие уши оттопырены; светлые волосы зачесаны назад. Интересно, каким Эминент был в 1794-м, когда еще звал себя Филоном?
Каким ты был, Адольф фон Книгге, за два года до собственной смерти?
«– ...первой жертвой должен был стать Николас Пеллетир, убийца и грабитель. Казнь намечалась на 25 апреля 1792 года. Никто, господа, не знал тогда слова „гильотина“, равно как „луизетта“ или „национальная бритва“. Чудовище звали просто – „механизм“. Так именовали свое детище анатом Жозеф Гильотен и хирург Антуан Луи, заботливые акушеры монстра. Строил и налаживал „механизм“ мой земляк, клавесинных дел мастер Тобиас Шмидт. Он говорил еще проще: „Vorrich– tung“ – приспособление. Его уже испытали – на безответных мертвецах в тюрьме. Но король пожелал лично убедиться в преимуществе гуманного способа казни. Его Величество тоже числился в отцах „механизма“. Говорят, по высочайшему замыслу „лунное“ лезвие заменили на косое. Какая ирония судьбы, господа! Все выглядело вполне логично: монарх, конституционный правитель Франции, заботится о жизни и смерти ее граждан...
2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.