.RU
Карта сайта

На стороне подростка - 7


^ Отцы не находят слов. Они и не мо­гут их найти, потому что молодой че­ловек защищает свою частную жизнь от вторжения.


Отцы не находят слов. Они и не могут их най­ти, потому что молодой человек защищает свою частную жизнь от вторжения. Думаю, что молодые люди гораздо больше, чем на слова, реагируют на поступки. Пусть отец не пускается в рассуждения, но просто живет в совершенном согласии с теми ценностями, которые якобы защищает в реальной жизни. Если это не так, то все, что он говорит, вос­принимается как пустое морализаторство или же нечто теоретическое. Важен жизненный пример. В самом деле, молодому человеку хочется спорить со взрослым, который твердо придерживается своих принципов. Это хорошо, когда можешь ска­зать: «Я не хочу работать как ты, не хочу жить как ты, не хочу, чтобы мне нравилось то же, что и тебе, ни за что!» Но надо, по крайней мере, иметь воз­можность это сказать. И надо, чтобы взрослый смог привести свои контрдоводы.
Нельзя, чтобы взрослый заискивал перед подрост­ком, говоря ему: «Я буду делать то, что тебе нравится, буду говорить с тобой так, как ты хочешь, буду ис­пользовать твой словарь». Даже если он этого захочет, у него ничего не получится. У них либо нет собствен­ного словаря, либо они выдумывают звукоподража­ния, код специально для того, чтобы отличаться от всех.
Какова «хронология» поступления информации о вопросах пола, когда узнают о месячных, о сексу­альных отношениях и деторождении? Согласно Же­зеллу, эти сведения начинают поступать с одинна­дцати лет.
В большинстве случаев к одиннадцати годам дети уже в курсе дела. Замечу, кстати, как я недавно гово­рила ученикам третьего класса: я нахожу ужасным, когда молодым людям пятнадцати лет рассказывают о противозачаточных средствах, но никогда при этом никто — ни в школе, ни вообще в жизни — не говорил с ними о благородстве зачатия. Или нужно раз в году. пригласив матерей и отцов, говорить с ними о том, что такое отец, что такое отцовство, что такое осознание материнства, что такое законнорожденный ребенок или усыновленный, что такое вступление в мир. Все эти понятия, соединившись с тем, что говорят отец и мать, позволят ребенку по достоинству оценить таин­ство зачатия и опекунскую роль, прямую или косвен­ную роль взрослых во время взросления подростка.

^ Подросткам говорят о средствах про­тив зачатия. И никогда не возвыша­ют самого явления.


А тут ни с того ни с сего им говорят о средствах против зачатия. И никогда не возвышают самого яв­ления. Я думаю, это очень серьезный момент, и надо немедленно начинать в школах уроки полового вос­питания, чтобы дети приучались достойно восприни­мать факт собственного рождения, каковы бы ни были родители, пусть они даже расстались или, того хуже, даже если есть только один из них, а имя другого не­известно. Родилась новая жизнь, а значит, интересно и важно только зачатие. Думаю, если этому не на­учить, не научить и пользоваться противозачаточны­ми средствами таким образом, чтобы это не принесло сомнительного эффекта в процессе воспитания.

«Кому бы мне понравиться?» Этот постулат ведет девочек к тому, что они интересуются лишь своими жен­скими качествами, годными для обо­льщения, вместо того чтобы думать о том, как они будут воздействовать на чувства другого.


Как вам кажется, имеет ли значение следующее наблюдение — снижение интереса к сексуальным во­просам у девочек тринадцати лет? Американские анкеты, впрочем, показывают, что четырнадцати­летние девочки проявляют большой интерес к реак­ции на них мальчиков и к процессу деторождения. Но кажется, к самой сексуальности они весьма рав­нодушны.
Если они интересуются социальными аспектами взаимоотношений между полами, значит, начинают отвергать сексуальность. Особенно американские дети. Они озабочены своей результативностью, вместо того чтобы беспокоиться о вопросах бытия и восприя­тия себя как личности. Попытки мальчика привлечь к себе внимание и очаровать носят истерический ха­рактер. Позиция, которая состоит в том, чтобы видеть в другом человеке лишь объект для соблазнения, все-таки отрицает сексуальность. Окаменевшие принци­пы воспитания, когда девочка в качестве напутствия получает только одно: «Кому бы мне понравиться?» Этот постулат и есть возбудитель коллективного эти­ческого невроза, который ведет девочек к тому, что они интересуются лишь своими женскими качества­ми, годными для обольщения, вместо того чтобы ду­мать о том, как они будут воздействовать на чувства другого.
8 глава
Ритуалы переходного периода и отроческие планы
^ СОВРЕМЕННАЯ ПРИТЧА
Когда я была еще совсем молодым психоанали­тиком, вскоре после Второй мировой войны, у меня проходил курс один лицеист; его послали к психоте­рапевту, и не потому, что он был плохим учеником, просто учителя были в отчаянии, потому что мальчик все время витал в облаках.
Иногда я посещала лицей Клода Бернара, где было открыто психопедагогическое отделение для учени­ков, которые хорошо успевали в начальных классах и стали получать плохие отметки в шестом-седьмом.
Почти у всех показатель интеллектуального разви-тия (IQ) был 135 [То есть высокий.].
В метро я встретила соседку, у которой была ма­стерская нарядного женского белья, она отправлялась туда по утрам в то же самое время, что и я в школу на психотерапевтические приемы. По ходу разговора она спросила:
— Доктор, а чем вы заняты именно сейчас?
— Детьми, которым в школе приходится трудно, хотя они умные и способные. Какой-то шок, эмоцио­нальное потрясение перевернуло их психику, и те­перь они не могут сосредоточиться.
— Ах, если бы вы знали, у моего сына Кристиана тоже самое! Я не знаю, что делать. Он потерял отца, егоубили на войне... Мальчик обожает авиацию, но...
— Так, так, интересно...
— Да, но учителя говорят, что не могут больше дер­жать его в лицее...
Тогда по моему совету она отдала сына в центр Клода Бернара, и я стала заниматься с ним индиви­дуально. Поддерживающей психотерапии, которая стала в его случае лишь вступлением к психоанали­тическим сеансам, оказалось достаточно, чтобы по­мочь мальчику выйти из этого переходного отроческо­го состояния.
По ходу наших бесед он рассказал, что в тот пери­од, когда у него начались сны, он начал выполнять обязанности смотрителя в примерочной, в бельевой мастерской своей матери. Он находился в той же комнате, где она принимала клиенток. Мелькающее дамское белье возбуждало его воображение и мешало работать.
Когда он возвращался из лицея, то сразу попадал в маленькую лавочку, где дамы примеряли корсеты и лифчики.
В снах он давал волю своей сексуальности.
Я сказала ему, что это вполне нормально — ду­мать о женщинах. Но чтобы не подвергать себя соблазну и не испытывать ненужной эрекции, он дол­жен попросить у матери разрешения идти из лицея прямо домой — ведь теперь он вырос. Он перестал работать в примерочной. Стал более собран в клас­се. Мы продолжали наши еженедельные встречи. Во время каждого сеанса он без конца рассказывал мне о самолете, который конструировал вместе с товари­щем в подвале их дома. Они работали вдвоем, по ве­черам и по выходным. Все остальное настолько его не интересовало, что он не обратил внимания даже на одну практическую «деталь»: единственным вы­ходом из подвала было узкое окно. Самолет, который они в один прекрасный день соберут, был обречен оставаться там, где стоял, но это мне было пока не­известно. Я следила за тем, как продвигается сборка, он показывал мне планы, рисунки. Наконец я спро­сила:
— Вы уже прикрепили крылья к стрингеру? Как вы думаете вывести самолет из подвала?
Он задумался.
— И правда, мы совсем забыли о том дне, когда он должен будет взлететь.
Это не огорчило мальчика. Значит, он преодолел переход в отрочество и расставание с детством.
Чудаковатый сорванец, он жил как бы в двух измерениях: первый уровень — мечтания — побуждал его к напряженной работе над своим самолетом, хотя у него не было никакой возможности вывести самолет из подвала. На уровне реальности это реализовыва­лось так: он два года работал в свое удовольствие и теперь ни о чем не сожалел, потому что он осуществил свою мечту, построив самолет в подвале материнского дома.
Притча: прекрасная птица, которая не полетит, но которая полетела в нем самом и которая реализовала его мечты в гомосексуальную дружбу.
Вдвоем с другом они делают грандиозный фал­лос, который улетит на крыльях... Это сублимиро­ванное представление о прекрасной птице. Теперь можно найти себе дело, которое и вправду даст крылья.
Вот прекрасный пример плодотворного замеще­ния [Замещение (по 3. Фрейду) — защитный механизм снижения тревожности с одновременным удовлетворением неприемлемого мотива. Мотив, который не может быть удовлетворен в одной форме, направляется в новое русло. — Примеч. ред] в обществе, где уничтожены обряды переходного периода в отрочество. Нет больше ни ритуала иници­ации, ни института ученичества.
В ходе этой психотерапии переход не имел двой­ственного характера. Мальчик был полон доверия, но не влюблен.
Десять лет спустя, узнав мой адрес в медицинском управлении, этот молодой человек захотел меня уви­деть. Он стал пилотом-испытателем. Собирался же­ниться. Девушка, которую он любил, настаивала, чтобы он бросил свою профессию и только тогда на ней женился. Он хотел быть с ней, но у него не было никакого желания бросать свою рискованную про­фессию, приносящую к тому же большую зарплату и премии.
— Я ей говорю, моей невесте: «Это очень хорошо для женщины. Если я погибну, вдова получит огромную компенсацию». Чего она боится?
— Если она любит меня, она должна любить и де­ло, которым я занимаюсь. Это прекрасное дело, по­скольку обеспечивает не только жену, но и вдову.
Он приходил ко мне пять или шесть раз поговорить о своей женитьбе, все раздумывая, надо ли приносить в жертву свою профессию. Потом он прислал письмо, где сообщал, что женится. Последние слова были: «Я теперь уже не в том возрасте, чтобы быть пилотом-испытателем, кроме исключительных случаев, но я готовлю парашютистов».
Я не видела его с тех пор, когда он, будучи лице­истом, рассказывал мне о небесной птице, запертой в подвале дома его матери. Став мужчиной и обре­тя настоящие крылья, он пришел ко мне за советом: «Как женщине решиться выйти замуж за человека, рискующего умереть молодым?» Он был, судя по все­му, осмотрительным и потому выжил.
Ни разу во время наших бесед с Кристианом-лицеистом я не заподозрила, что подвал не похож на гараж с широкими дверями или подвижной стенкой.
Если бы я поторопилась и спросила: «Но как же ты вы­ведешь самолет?» — я бы остановила строительство. Я бы помешала Кристиану. Я могла все испортить. Это как раз то, что слишком часто делают родители по отношению к подросткам.
Тут мы дошли до критического момента: необходи­мо, чтобы взрослый видел то, что находится в сердце ребенка, а не искал бы в отроческих проектах высокого процента рациональности.
Я знала одного учителя, ученики которого собира­лись провести целый день всем классом на Эйфелевой башне. Весь класс готовился к этому мероприятию, разрабатывая мельчайшие детали: изучались планы метро, расписание поездов и стоимость билетов.
Учитель знал, что проект невыполним из-за недо­статка средств.
В течение трех месяцев он учил их читать, писать и считать, консультируясь по справочникам и пла­нам Парижа, прокладывая маршрут, вырабатывая программу каждого дня. Это было так интересно — выдумывать, изобретать путешествие. Ученики были в латентном периоде: восемь — одиннадцать лет.

^ Необходимо, чтобы взрослый видел то, что находится в сердце у ребенка, а не искал бы в отроческих проектах высокого процента рациональности.


Учитель не сказал им заранее: «Это невозможно. Мы никогда не наберем необходимую сумму». Тот, кто знал о том, что цель недостижима, не сказал об этом. Я считаю, что это и есть воспитание.
В фазе латентности уже недостаточно снов ма­ленького мальчика из «Прекрасного апельсинного дерева» [«Мое прекрасное апельсинное дерево» — автобиографический роман Хосе Мауро де Васконселоса (1882—1959), мексиканского писателя. философа и государственного деятеля. — Примеч. ред.], который стремился, в соответствии с возрас­том, к поэтическому созиданию, к волшебству. Дети хотят конкретики. Позднее, когда они уже не были учениками, они встретились с учителем.
— Помните наше путешествие на Эйфелеву башню? Это было потрясающе!
— Путешествие?.. Но его никогда не было.
— Как это не было?
Они забыли, что проект не был претворен в жизнь.
Так взрослые выдумывают газеты, которые никог­да не выйдут в свет, изобретатели делают модели но­вых машин, которые никогда не будут ездить...

^ Человеку необходимы проекты. Ста­рая нация страдает от недостатка великих дерзаний. Утопия — это ре­альность завтрашнего дня.


Человеку необходимы проекты. Старая нация стра­дает от недостатка великих дерзаний. Утопия — это реальность завтрашнего дня. Политики раздают обе­щания, не имея программы прихода к власти. Великие реформы рождает новаторский дух. Их могут не довести до конца, но важно попытаться. По крайней мере, это даст простор полезному опыту и будет способствовать появлению новых идей, умственному развитию.

^ Взрослые только разрушают мир, в котором хотят укрыться подрост­ки, говоря им: «Это невозможно».


Взрослые же только разрушают мир, в котором хо­тят укрыться подростки, говоря им: «Это невозможно».
^ СМЕРТЬ-ИНИЦИАЦИЯ И ПОБЕГ
В самых старых ритуалах инициации у племен, расселившихся от Австралии до Южной Африки, от Огненной Земли до Океании, вплоть до Таити, есть один общий момент — присутствие в драма­тургии ритуала смерти-инициации.
^ Новички неофиты должны, для того чтобы перейти в другое качество, пройти через умирание детства.
Символическое отделение от матери представ­ляется в драматической манере. Испытание огнем у аборигенов, вероятно, наиболее архаичная церемо­ния посвящения в мужчины. Новообращенный, ко­торого символически убивают, противостоит ми­фической силе, знающей тайну, соединяющую небо и землю.
Обрезание — это действие, совершаемое Высшим Духом, которое осуществляется специальными людьми и ритуальными инструментами. Кровь — главный элемент этого священнодействия.
Церемонии сопровождаются мычанием, ревом, который имитирует мужчина: в соответствии с религиозными представлениями первобытных людей — выражение мужской созидательной способ­ности и стихийного темного начала «грома небес­ного».
^ В Западной Африке, у племен сереров и уолофов, обрезание делается поздно: от пятнадцати до двад­цати лет, поскольку оно связывается с возмужа­нием.
Этнолог Арнольд ван Женнеп объясняет, почему варьируется возраст обрезания: вопреки всеобщему заблуждению, это не ритуал, а социальный акт, связанный с наступлением периода полового созре­вания (в соматическом смысле).
^ Общество всегда различало зрелость психологи­ческую и зрелость социальную.
У мальчиков надрез означает ритуальное пре­вращение неофита в женщину: определенный этап, на котором неофит посредством ритуаль­ного действа символически утрачивает на время мужскую способность давать жизнь себе подоб­ным.
Обряды инициации, вероятно, соотносятся с пред­ставлением о символической кастрации. Я полагаю, это главное, что мы сегодня должны запомнить из этих этнологических наблюдений.
Коллективные испытания помогают молодым людям преодолеть чувство вины, какого-то наруше­ния, от которого страдают юные существа, так как переходный период, который подросток пережил один, без поддержки, переживается как наруше­ние. В этом периоде необходимо присутствие какой-либо опасности, угрозы, которой должно противо­стоять. Нарушение оборачивается в этом случае инициацией, и страх изнасиловать кого-нибудь или быть изнасилованным (или кастрированным) исче­зает.
^ Индивидуальная реализация подростка не яв­ляется его инициацией в социальную жизнь, Жизнь группы, как это было в родовых общест­вах.
Проект не может заменить ритуалы переходного периода. Но возможно, способен облегчить его.
Ритуалы перехода служили общине, которой необ­ходимо было сохранить всех своих членов, они позволяли привлечь в клан молодых, дать им возможность столкнуться с опасностью, находясь в лоне племени, и эти опасности — ритуалы инициации. Страшные. Надо быть необыкновенным, чтобы выдержать их живым. Общество как бы предлагает модель.
В наше время, когда ни семейной, ни социальной модели нет, да и пример отца становится все относи­тельнее, ритуалов инициации не существует, но, мо­жет быть, юношеский проект, мечта, и есть в какой-то степени испытание опасностью с известной долей осторожности, то самое, что поможет умереть детству, чтобы его носитель мог перейти на другой уровень зрелости в коллективной жизни.
Первый этап — это возможность заработать немно­го денег. Это камень преткновения для нынешних молодых. Иметь свое жилище, подругу, возможность завести детей. И это не признак времени, этот идеал вечен.
В фильме «Июльское свидание» небольшая ком­пания приятелей мечтает отправиться в Афри­ку, к пигмеям. «Глава экспедиции» стучится во все двери, чтобы собрать необходимые средства. Де­ло затягивается. Идут долгие разговоры между членами экспедиции. И в тот день, когда он, тор­жествуя, объявляет им: «Все готово, можем вы­ступать!» — оказывается, что некоторые уже охладели и очарование давней мечты для них про­пало.
Подростка характеризует то, что он фиксируется на длительном проекте, который вынашивает во вре­мени и пространстве, отличном от тех, в которых он жил до сих пор.
Это похоже на бегство, но бегство не преступное, ес­ли только родители, в тревоге своей, не расценят его как «трансагрессивное».
Это действительно побег. Побег-уловка отрица­тельного свойства, знак того, что ребенок достиг фазы отрочества и что он не видит выхода своим импуль­сам в реальности. Он совершает «побег», замыкаясь в себе самом, или действительно бежит из дома (см. Приложение II).
Хорошее решение — подпитывать мечту подрост­ка, которая вот-вот осуществится.
^ Наблюдали ли вы и содействовали ли переходному периоду в жизни ваших собственных детей?
«Бегство» моих сыновей никто не подавлял, по­скольку у них было достаточно возможностей пу­ститься в далеко идущие мечтания. Это и объясняет тот факт, что я не заметила трудностей их перехода во взрослое состояние из отрочества. С шестнадца­ти лет они путешествовали на дальние расстояния. Они были к этому подготовлены. Я уважала их сво­боду. Очень рано они начали проводить канику­лы за границей, каждое лето в другой семье. Жан (Карлос), старший, писал мне письма. Он писал как репортер. Гриша (Грегуар) звонил. Он был лаконичен. На мои вопросы отвечал только «да» или «нет». Я не знала, нравится ли ему за границей, или это угнетает его.
— Ты еще хочешь мне что-нибудь сказать?
— Нет!
Через три дня получаю от него письмо: «Как хо­рошо мы поговорили с тобой по телефону!» У него в памяти осталось полным-полно интересных сюже­тов.
Когда часть пути уже пройдена, система «вопрос-ответ» уже не срабатывает. «Что ты делаешь?» — это не тот вопрос, который нужно задавать ребенку. Луч­ше спросить: «У тебя есть приятель, который встреча­ется с девочками?» Подразумевается: «Что бы ты мне ни сказал, я никому не скажу, все останется между нами». Прежде всего установите доверие. Это приори­тет приоритетов.
Поведение взрослых часто усугубляет трудности подростков.
Должна сказать, что отрочество для моих детей было периодом экспансии. С шестнадцати лет они путешествовали совершенно одни: в Югославию, Турцию. Мой сын Гриша был в Перу. В семнадцать лет — в Южной Африке, в следующем году — на Кубе.
2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.