.RU

Мюррей Бейл Эвкалипт Мюррей Бейл Эвкалипт 1 obliqua 1 - 16


30


PAPUANA58


Вы только представьте, как тяжко пришлось первой белой женщине, родившейся в Новой Гвинее. Те, кому посчастливилось появиться на свет такими, как все, даже вообразить не в состоянии, насколько это изматывает. Сперва — сияющее белизной дитя подрастает на плантации, затем — пансион в Брисбене, после того всевозможные работы и романы, и наконец — брак с пижонски одетым итальянцем. Незримый психологический груз, ее обременяющий, можно сравнить с ношей всех тех островитянок, что обречены до самой смерти таскать на головах громадные вязанки хвороста либо грозди зеленых бананов.
Живи она в Брисбене, ее бы многие знали.
Дородная (прямо-таки громадина!), она щеголяла в платьях-халатах, веселеньких цветастых размахайках; здоровущие кольца у нее в ушах раскачивались и позвякивали на каждом шагу. Волосы ее из бутылочно-блондинистых сделались грязно-серыми. В силу неведомой причины белая кожа в тропиках — явление инородное. Лицо и руки женщины огрубели от жары и влажности, а вот улыбка — короткая, сдержанная сохранила все свое очарование.
В Брисбене она держала ювелирный магазинчик в одном из городских торговых пассажей. Нежданно-негаданно, едва ей перевалило за пятьдесят, муж бросил ее ради другой. Примерно в то же время у нее диагностировали первые меланомы на щеке и шее. Она подробно проинструктировала сына (у сына было полным-полно своих проблем, как с немногочисленной семьей, так и с собственным розничным магазином в ближайшем пассаже) и заставила его пообещать — даже на Библии поклясться! — что после ее смерти он развеет прах покойной в садике ее ненавистного экс-супруга.
А история о привидениях пусть подождет до другого раза.

31


PATELLARIS59


Отец предостерегал ее против мужчин. А отцы, интересно, за таковых считаются?
В остальном мужчины, как известно, слабы, лицемерны и увертливы. На мужчину полагаться нельзя, о нет, ни в коем случае; вечно они где угодно, только не здесь. А еще мужчины постоянно втирают вам очки. Ощущение такое, что только того ради они на земле и живут. Эллен повернулась лицом к кружащимся словно в водовороте обоям. Мужчины травят байки, этак сладкоречиво, а на уме у них только одно: вечно, вечно они пытаются втереть вам очки.
Что до отцов — а как насчет ее собственного? того самого человека, что расхаживает себе взад-вперед в соседней комнате?
Как-то раз он назвал женщин «маленькими моторчиками». То есть назвал в общем и целом, с оттенком обычного раздражения. Представить себе жар, трубки и вибрацию куда проще, нежели попытаться понять прекрасный пол. Эллен давно заметила, что с женщинами из города отец держался равнодушно, зачастую с грубоватой прямотой, а им это даже нравилось.
В своей комнате Холленд, устроившись на корточках, разбирал на полу таблички с названием всех существующих на свете эвкалиптов — те самые, что некогда заказал выгравировать для своей «выставки под открытым небом». Эллен вошла; Холленд не сказал ни слова, и девушка тоже присела.
На то, чтобы привыкнуть к атмосфере отцовской комнаты, требовалось несколько минут. И, как всегда, Эллен с любопытством озиралась по сторонам, отмечая отсутствие подлинной мягкости и цвета — даже зеркала на стене нет. Вместо того взгляду представала бурая нескладица предметов снаряжения, инструментов, запчастей к сельскохозяйственным машинам; и тут же — дождемер, из которого сыпятся карандаши; тяжелые куртки, запасные сапоги, походные носилки первопоселенцев; гроссбухи, бумаги, машинка для скручивания сигарет, чемодан и в углу — дробовик (заряженный, уверял отец: чтобы парней держать на расстоянии); и еще — календарь с изображением громадного красного эвкалипта, разросшегося на весь тротуар в Аделаиде, — подарок, полученный в начале года от мистера Грота.
Комната воплощала в себе безмолвную, хаотическую гармонию, вроде той, что царит на склоне холма среди поваленных деревьев. И однако до чего же она смахивала на пещеру или грот!.. Эллен уважала ее самобытную непохожесть, проявления спорадической отцовской личности — неупорядоченной, давно сложившейся индивидуальности.
— Ну и разор, — сетовал между тем Холленд, — просто светопреставление какое-то! Невесть сколько деревьев повалило. Былого уже не восстановишь.
— Запруды переполнены, я даже к реке подойти не смогла.
Отец кивнул.
В одну сторону он сдвинул таблички с названиями более слабых видов, тех, что ломаются посередке или бывают вырваны с корнем, ежели, например, корневая система неглубоко уходит.
— Наш друг мистер Грот пошел поосмотреться, как оно там. Очень любезно с его стороны.
Эллен уселась на корточки рядом с отцом.
— Погибшие экземпляры всегда можно заменить новыми. Это ведь труда не составит, правда?
— Напротив, весьма непросто. Я ведь вон сколько времени потратил… А тут еще природа только и ждет, чтоб вмешаться. Природа — она всегда глядит вперед да ждет своего часа. Вот на днях была статейка в газете насчет одного эвкалипта, который впервые обнаружили — забыл кто — чуть ли не век назад. Было составлено его описание, вид назвали rameliana — и больше его никто и никогда не видел. Да я тебе наверняка рассказывал. За много лет он превратился в дерево-загадку. Вот и мистер Грот на днях спрашивал, а существовал ли этот эвкалипт на самом деле. А теперь читаю в газете, что какая-то экспедиция случайно наткнулась на сохранившийся экземпляр — в пустыне, к западу от горы Ольга. — Холленд покивал: дескать, бывает же! — Здорово было бы его заполучить!
Эллен неотрывно глядела на отцовский загривок — и понимала, что с этим человеком она говорить не в силах. Деревья всегда служили прибежищем, это она уже видела: просто-таки лес завораживающих, педантски дотошных названий! Шея была загорелая, малость костлявая, слегка искривленная, и неудивительно: сколько лет он в любую погоду приглядывал за необъятным проектом плантации!
— Что-то не так? — полюбопытствовал Холленд. Среди прочего, что собиралась обсудить с отцом Эллен, было и предложение бросить все и в очередной раз поехать в Сидней, в тот же самый отель, что стоит на том же самом скругленном углу в Бонди. Возможно, тогда мистер Грот, послушно бредущий по стопам отца и даже его обгоняющий, поймет намек.
Отец выжидательно умолк, сжимая в руке табличку с надписью Е. sepulcralis, эвкалипт надгробный.
Эллен потянулась и коснулась губами его загрубелой кожи, словно говоря: «Со мной все в порядке, не волнуйся». Мгновенно накатила слабость: отчаяние девушки капля по капле перетекло в печаль об отце.
Если бы отец в ту минуту обернулся и посмотрел на нее — тогда и только тогда! — она «сломалась» бы, встряхнула бы его за плечи, разрыдалась бы.
Холленд, не поднимая головы, прикурил. Да что с ней такое творится? Похоже, она больна.
Еще совсем недавно, в детстве, Эллен любила обуться в отцовские башмачищи и ковылять в них по дому.
А сейчас она — дочь, которой пора уходить.
Сдерживая готовое перехлестнуться через край отчаяние, девушка дышала через рот. По крайней мере, комната ее — своего рода убежище, ласково-привычное; вот так же и отец прячется среди деревьев.
Она встала, направилась было к двери и, отчасти чтобы сгладить неловкость, протянула руку к крохотной деревянной шкатулочке на каминной полке: этой вещицы она прежде не видела.
— Возьми себе, — раздался отцовский голос. — Я ее на днях нашел. Она твоей маме принадлежала. Вот только мама ее так и не увидела. Я проходил как-то мимо дорогущего антикварного магазинчика чуть в стороне от Оксфорд-стрит, продавец, как сейчас помню, наждаком женскую головку зачищал, а я и подумал: подарю-ка я эту штукенцию твоей маме, пусть приободрится. Превосходный образчик швейцарского инженерного искусства… Ну да ты сама увидишь, вещица не подошла.
— Там ключик на веревочке висит, — бросил он вслед.
Эллен унесла антикварную шкатулочку на вытянутых ладонях, точно медсестра — чистые полотенца: эта единственная вещь во всем доме обладала прошлым, связанным с ее матерью.
Вернувшись в спальню, девушка почувствовала себя словно в ловушке. Ее теснили со всех сторон, и не столько покрашенные стены, сколько отец, восседающий на корточках над названиями эвкалиптов — всех, что есть в книгах, — и мистер Грот, неуклонно приближающийся мерной, непоколебимой поступью. А в следующий миг Эллен вознегодовала уже не на этих двоих, а на того, другого, главным образом невидимого и такого ненадежного, того, кто подходил ей по возрасту, интересам и всему прочему, кто после всех своих историй решил больше не появляться, больше не помогать… Он ее бросил!
Эллен уже и не знала, что делать, куда пойти.
Нахлынули слезы — из теплого родника, бьющего не так уж и глубоко, — прозрачная квинтэссенция эмоций и всего того, что делало ее в ту минуту настолько беспомощной. Сперва слезы подступили к устам. Эллен их сдержала. Задохнулась — и закусила губу, не пуская их дальше. Так что слезы вернулись к глазам, а глаза уже часто-часто моргали, грозя переполниться. Почти тотчас девушка открылась и почувствовала, как ее несгибаемая, упрямая личность и все недоразумения словно распутываются, перетекают в эту мягкую, кроткую прозрачность, высвобождаются в виде забвения. Кроме того, а что еще тут поделаешь-то?
Эллен рассеянно повернула ключик и завела шкатулку, купленную некогда для ее матери.
В «Словаре чудес» содержится немало ссылок на необыкновенные слезы, почти столько же, сколько на превращение воды в вино и вещание без языка. Мозаика плача — долгая, завораживающая история. Слезы подразумевают очищение; горе, перетекающее в восторг, — это религиозное действо. Иисус, как известно, плакал. Среди кротких плакальщиков в истории числятся и святые. Слезы их идут вверх — «неведомыми нам путями». В противном случае слезы перетекают в будущее — как результат. Слезы активируют распад и бессилие; видя, как дробится в плаче лицо женщины, мужчина ощущает похожую беспомощность — беспомощность безвыходную, досадливую, беспомощность разумной речи. Сами слезы вытекают из бесполезности слов. В то же время мужчины — ежели рассмотреть эту тему шире, вроде как на заливном лугу — частенько воображают про себя, как плачет некая конкретная женщина, и ожидают, и хотят этого. Рассерженных, неудовлетворенных женщин — великое множество. Мужчины плачут меньше, ежели вообще плачут, и по крайней мере сохраняют за собою дар речи, способность словесного убеждения.
Чудесных слез в истории зафиксировано немало, но рыдающих женщин увековечено в искусстве еще больше. Сколько таких горестных плакальщиц запечатлено на полотнах — например, лица, дробящиеся на множественность планов, либо лица невозмутимые, незамутненные, лишь одна-единственная слезинка привлекает наш взгляд, а другие подрагивают на самом краю, — с затуманенным взглядом, приоткрыв губы, эти женщины поднимают взор от письма либо глядят из глубины супружеской спальни, забранной в раму.
Эллен уже готова была дать полную волю слезам, как вдруг лакированная крышка музыкальной шкатулки откинулась, и фигурка соломенноволосой блондинки на истертых шарнирах рывком поднялась в вертикальное положение, точно мумия из могилы, — кудряшки у нее были точь-в-точь как волосы матери. То была фигурка молочницы с румяными щечками, с характерным низким вырезом, с фарфоровым ведерком в руках.
Этакую неопределенную сентиментальщину произвести мог разве что один из сосновых альпийских пейзажей, будь то Германия, Швейцария или Австрия, — в знак протеста против возвышенного.
Из шкатулки послышалась невнятная мелодия глокеншпиля.
Сдерживая собственные слезы, Эллен завороженно смотрела на шкатулку: на ее глазах молочница принялась механически плакать в ведерко. Наверняка за всем этим стояла какая-то история. Небось, заезжий гость обманул доверие девушки на одном из безлесных лугов, как их принято называть. С тех пор молочница прошла через многие руки.
Лежа на постели, Эллен пристально наблюдала за горем розовой блондиночки. А ведь они с ней почти ровесницы!.. Когда поток слез замедлился, Эллен снова завела шкатулку. Так механическая кукла плакала за нее.
«Плакучий ларчик» (он же Е. patellaris) произрастает близ ручьев и речек либо на низких склонах в местах, на диво далеких друг от друга: в западной части Северной Территории и в противоположном конце континента, в местечке близ Порт-Хедленда в Западной Австралии. Кора у дерева серая, волокнистая; тонкие ветки висячие или «плакучие» (то же самое можно сказать о многих других эвкалиптах). Еще один вид, помельче, и тоже словно бы плачущий, эвкалипт надгробный, Е. sepulcralis, назван в честь европейских кладбищ.

32


LIGULATA60


Что за смысл описывать здесь дефектную фотографию снов?
Правда, что Эллен проснулась рано — и осознала, что незнакомец ей снился. А это немедленно наделило его еще более глубинным и властным эффектом присутствия, как если бы он делил с ней ложе и тепло ее тела; уж наверное, сам он ничего подобного не осознавал. В глазах Эллен благодаря снам этот человек казался уже не вполне чужим — и в то же время чужим как никогда.
Беда в том, что происхождение снов — тайна за семью печатями. Как знать, что именно сон значит и чего он не значит?
Здесь задействовано немало переменных. Сон может вообще ничего собою не представлять, так образы или ситуации белым днем не несут в себе никакого особенного смысла и не производят никакого эффекта. Отнюдь не все сны значимы. Снам, в конце концов, тоже отдыхать надо! Множество снов — вероятно, даже большинство — это произвольные воспоминания, неспешное прокручивание про себя чего-то увиденного не далее как прошлым утром, и только. А стимул, подсознанию чуждый, также лишен, скорее всего, и психологического подтекста. Чаще стимул столь же случаен, как эвкалипт-кувыркала, что как на грех оказался на дороге молодого Шелдрейка, когда в роковой четверг парень, будучи за рулем отцовского красного грузовика, свернул с проложенной вдоль реки грунтовки (по-латыни этот вид зовется dealbata, эвкалипт убеленный).
Хотя вот Эллен, она-то радовалась сокровенной интимности снов: в снах она видела, как ее непонятные чувства преображаются в образы еще более непонятные. По крайней мере, она и он плавно парили в неразрывном единстве; Эллен просыпалась потная, разгоряченная, недоверчиво-благодарная. Такие сны, пожалуй, лишь распаляли ее чувства к нему. Едва открыв глаза, девушка заносила свои сновидения в дневник.
Под чахлым экземпляром эвкалипта Нельсона, Е. nelsonii, Эллен молча выслушала «почти историю» про некоего человека из Мельбурна, слепого от рождения, которому регулярно снились образы моря и музыкальных инструментов, да еще коза, то и дело пробегающая под брюхом у лошади, — все то, что он, разумеется, никак не мог видеть своими глазами. Кроме того, ему снился собственный миниатюрный портрет — совсем близко, рукой подать.
Описания снов в рассказах занимают место весьма сомнительное. Ибо это сны воображаемые — «приснившиеся»; их в сюжет попробуй втисни. Историю можно выдумать. Но как выдумать сон? Не поднявшись по собственной воле из глубин подсознания, сон звучит фальшивой нотой, просто-напросто иллюстрируя нечто «похожее на сон». Наверное, именно поэтому пересказ сна в истории смотрится на удивление бессмысленно. Чем глазуровать, лучше быстро перевернуть страницу.
— Ободрись, детка. — Отец коснулся ее плеча. Эллен наливала чай из старого коричневого заварочного чайника. — Мир-то не перевернулся.
Он неотрывно глядел на дочь.
Эллен все еще была в халате. И тут Холленд учинил нечто такое, чего не делал со времен ее детства. Обняв ее за талию, он ласково усадил девушку на колени — и она словно задохнулась в его годах, и усах, и табаке, и довольно-таки решительной прямоте, проявлявшейся в подчеркнуто скупых движениях.
— Вот умница…— Отец все гладил и гладил ее волосы.
Эллен решила не возражать ни словом — и ни за что не плакать. Она переключалась от одного к другому — и кое-как сдерживалась.
Холленд просто подмечал, что происходит.
Опершись локтем о стол, Эллен просидела у отца на коленях дольше, чем собиралась.
Они одновременно заслышали шаги: хруст гравия на подъездной дорожке. В любой момент мистер Грот тяжело затопает по деревянной веранде. Холленд вздохнул; от внимания Эллен это не укрылось.
По мере того как мистер Грот подбирался к заветному призу, голос его звучал все громче, а движения рук и ног обрели резковатую, отрывистую непринужденность. Теперь он входил в парадную дверь: ну да, конечно, ведь он уже, можно сказать, член семьи!
— Мост обвалился, — сообщил мистер Грот. Холленд поднял глаза.
— О чем ты?
— Ну, мостик, пешеходный, который там с незапамятных времен висел. Река разбушевалась — и унесла его прочь, прям-таки почти подчистую.
— Досада какая, — прошептала Эллен.
— В жизни им не пользовался, — буркнул отец, — на соплях держался… Причуда бывшего хозяина.
Кустарный мосток издревле стоял там как нечто незыблемое посреди всего этого текучего мерцания, близ речной излучины; Эллен некогда глядела оттуда вниз да болтала ногами.
— И вот еще что… — Мистер Грот состроил загадочную физиономию. — Гляньте, чего я нашел на девичьем эвкалипте. Там в стволе гвоздь торчит.
И с обличающе-театральным жестом под стать суровому супругу он продемонстрировал платье Эллен, высохшее и поблекшее до утонченного оттенка бледного ревеня на длинном ломте ветчины (с крохотными синими пуговичками).
На Холленда платье произвело впечатление куда более сильное, нежели вести насчет моста. Выглядел он растерянно.
— Видать, среди деревьев какие-то сумасбродки шастают, — усмехнулся мистер Грот. Мужчины уставились на платье во все глаза.
Внезапно Эллен поняла, что не хочет больше здесь оставаться. Замерев на месте, упираясь бедром в стол, девушка чувствовала, как по телу волной разливается прихотливая, текучая вялость. Все суставы словно отказали, кости, кровь и ткани разом обессилели. Вялость заполнила ее глаза и горло, этакая мягкая, тягучая усталость. Девушка даже слышала с трудом.
Где-то за рекой откашлялся отец; но нет, хмурый, он по-прежнему в кухне — надевал пальто, собираясь «на выход» вместе с мистером Гротом. Уж не нагрубила ли она ненароком мистеру Гроту?
Оставшись в доме одна, Эллен разделась и вновь легла в постель; там и нашел ее Холленд вскорости после полудня. Это было настолько на нее не похоже, что Холленд присел рядом с дочерью, положил руку ей на лоб и принялся расспрашивать; она чуть кивала. Едва отец вскользь упомянул о еде, как девушка закрыла глаза.
Городской доктор был старым холостяком. В любое время дня и ночи он ходил в полотняном пиджаке в пятнах от чего-то съедобного, с рассеянно-усталым, в лучших традициях провинциальных докторов видом; ну да эта манера всем знакома, тут и пояснять нечего. Некогда он был хирургом в сиднейском госпитале святого Винсента и разъезжал на «ровере». А потом что-то стряслось — не то в госпитале, не то в его личной жизни. На этот счет все помалкивали, да только в Сидней он больше не возвращался. Ему по сей день снились кошмары. Порою аж с тротуара слышно было; но на следующее утро, совершая обход, доктор улыбался самой своей выверенной улыбкой. Он был учтив, обходителен, всегда ободряюще кивал. Частенько его приглашали к обеду, и — не важно, сколько бокалов он пропустил до того, — доктор закатывал рукава хирургического халата и нарезал жареное мясо так аккуратно и точно, что у сотрапезников просто дух захватывало.
Присев на кровать к Эллен, сей достойный человек потолковал немного о том о сем. Измерил девушке температуру, попросил высунуть язык.
Когда он впервые сюда приехал (поведал рассказчик), городишко, в сущности, почти и не отличался от сегодняшнего. После войны добавились две-три лишние вдовицы, вот и все. Одной из них, миссис Джесси Корк, приснился сон. Сон про дом, что доктор в ту пору себе строил. Однажды утром она, как была в пеньюаре, спозаранку заявилась в гостиницу и забарабанила к нему в дверь. Во сне Джесси Корк увидела, что дом следует передвинуть. По другую сторону холма ему больше посчастливится; так что она отправилась прямиком к доктору, чтобы об этом сообщить.
— Со снами всегда проблем не оберешься, — поведал доктор девушке. И добавил: — Кстати, а вы-то нормально высыпаетесь?
В первую очередь врачи учатся вовремя прикусывать язык, продолжал рассказчик. После недолгих проволочек дом был достроен. И очень скоро, когда доктора вызвали с неотложкой, в доме вспыхнул пожар, и особняк, и все, что в нем, сгорело дотла.
Если больной лучше не станет, сказал доктор Холленду, он снова заедет с утра пораньше.
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.