.RU
Карта сайта

Райчел Мид «Рожденная Штормом» - старонка 26

Глава 27



Есть большая разница между перемещением духовным и телесным. Перемещение в теле делает тебя более сильным, но при этом, и более уязвимым. Однако в форме духа, ты можешь разглядеть вещи, выходящие за рамки обычного зрения. И чем дальше я отдалялась от Иного мира, тем больше мне открывалась его красота и сила. Людей и предметы окружало сияние, отдельные личности светились сильнее других, например Дориан сиял, как маленькое солнце. Остальные джентри, и всё вокруг, даже само Ольховое королевство сияли светом собственной ауры, и странным образом аура этого королевства взывала ко мне. Было странно покидать его, такое чувство, будто я оставляю здесь часть своей души.

Как только я перешла в Царство Мертвых, то обрела крылья. Мой дух стал практически черного цвета и приобрел грациозные, лебединые очертания. Черный лебедь — мой тотем, образ которого принимает мой дух попадая в другие миры. С некоторых пор, мне нет нужды использовать его. Сперва я развила способность, попадая в Иной мир, передавать духу свой почти идентичный физический облик, а позже научилась перемещаться в собственном теле. Но сейчас я направлялась не в Иной мир, и поэтому нуждалась в защите своей лебединой формы. Царство Мертвых неохотно отпускает души обратно, и чем дальше я заходила, тем сильнее рисковала.

Я без труда почувствовала Кийо. Наши физические оболочки все еще находились рядом, и между нами было достаточно ментальной и эмоциональной связи, чтобы я могла найти его. Но когда я переместилась, он уже был далеко. Слишком далеко. Более того, он уже прошел сквозь черные врата. Если я решусь последовать за ним, то мне придется войти в Царство мертвых. И мое возвращение будет под большим вопросом.

И все же… я не могла просто дать ему уйти. Не сейчас. Не когда он умер из-за меня. Не когда он последовал за мной, не смотря на мои резкие слова. Не после того, что мы пережили.

Я летела вперед, паря на крыльях в потоках силы. Я не видела никаких ворот, но почувствовала их, когда пересекла. Связь с моим физическим телом дрогнула, и я поняла, что я на волоске от смерти. Задержись я здесь подольше, и связь с телом оборвется. На этой мысли, ко мне пришло другое чувство, такое резкое и неожиданное, словно мне дали пощечину. Я ощущала себя так, словно плюхнулась брюхом в замерзший водоем — занятно, учитывая, что у духа нет физических ощущений. По крайней мере меня так учили. Я не знала ни одного шамана, побывавшего здесь и выжившего, чтобы потом рассказать об этом. Как только я очутилась в землях смерти, меня просто захлестнули тактильные ощущения. Вокруг циркулировало тепло вперемешку со струйками ледяного холода.

Всего на мгновение передо мной предстал мир такой красоты, что было больно смотреть. Цвет, свет и изумление. Взглянув на это, я почувствовала связь с чем-то куда более значительным по сравнению с собой, с чем-то, что я никогда не могла осознать в живых мирах. Я растворялась в нем, в этом нестерпимом блаженстве, в сравнении с которым магическая эйфория выглядела скукотищей. И всего на секунду, я была близка к пониманию смысла жизни и смерти.

Затем, в мгновение ока все исчезло, и я погрузилась во тьму. Я беззвучно кричала, требуя вернуть все обратно. Куда все подевалось? Почему не появляется снова?

Прямо в моей голове раздался голос, напоминающий женский, и пробирающий до костей.

«Этот мир становится тем, что ты привносишь в него. Что ты принесла?»

Чернота начала меняться, приобретая цельную форму. Неведомый источник света приоткрыл для меня смутные очертания пространства в котором я находилась. Под ногами я ощущала землю — мертвую и холодную. Острые, уродливые и причудливо изогнутые скалы выступали из под нее. Меня окутал холод. Поле зрения было ограничено — я различала лишь то, что было озарено призрачным светом. Все остальное представлялось мне кромешной тьмой. Передо мною, в еще более глубоком мраке, просвечивался слабый серый контур. Дверь или тоннель.

Было ли это моей сутью? Неужели это я превратила обстановку в холодную тьму?

Голос снова проговорил: «Этот мир таков, каким ты его делаешь».

Я почувствовала, что Кийо внутри этого тоннеля. Больше не раздумывая, я снова взлетела и двинулась вперед.

Тьма снова поглотила меня. Потом, я очутилась на пустынной площадке, в окружении всё того же холодного камня. Кажется, в этот раз я находилась в месте очень похожем на пещеру. Ее полностью освещал уже знакомый неопределенный источник света. Отсюда не было выхода. Я чувствовала Кийо где-то впереди, но не представляла, как до него добраться. Я обернулась — путь, по которому я пришла сюда, исчез.

Затем я уже не была одна. Вокруг меня материализовались фигуры. Я узнала практически каждого из них. Керес. Фахан. Финн. Кое-кто из йешинов. Множество духов. Несчетное количество монстров. Несчетное количество джентри. Каждое существо, которое я когда-либо изгнала в этот мир. Они заполонили практически каждый миллиметр пространства, окружая меня.

У них были ужасающие лица. Искаженные подобия тех, кого я когда-то знала. Они открывали рты, крича от страха и боли, как в тот момент, когда я их убивала или изгоняла. Они вцепились в меня, пытаясь разорвать или скорее содрать с меня кожу.

Кожу?

Перья исчезли. Я была в своем человеческом облике, и в повседневной одежде. Чужие руки и лица были совсем близко, и я закричала, когда они стали драть меня на части. Каждая клеточка вопила в агонии, испытывая ужасную и всепоглощающую боль. Я повалилась на пол, пытаясь отползти от них подальше.

«Что ты дашь нам? — спросили они, как один. — Что ты дашь нам, чтобы мы позволили тебе пройти?»

— Чего вы хотите?

«Ты не задумываясь отправила нас сюда. Ты вырвала нашу сущность из того мира и закинула сюда. Знаешь ли ты на что это похоже? Когда твою душу разрывают на части?»

— Покажите, — прошептала я.

И они показали.

Это началось внутри меня. Словно маленькая искра вспыхнула и разошлась по телу слабым спазмом. Как удар статического электричества. Вскоре импульс расползся по мне, как клубок извивающихся червей, пожирающих меня изнутри. И это было не только физическое ощущение. Это походило на… духовный рак. Я переживала собственное растление. Сначала исчезло все поверхностное. Моя любовь к пижамам и группе «Def Leppard». Затем на свалку последовали вещи, которые делали меня уникальной: физические способности, шаманские навыки и даже новоприобретенная магия. Далее — из меня были исторгнуты все эмоциональные привязанности, я забыла всех, кого любила. Родителей, Кийо, Дориана, Тима, Лару… все они исчезли, а воспоминания о них стали пеплом на ветру. Наконец, ушла и моя сущность. Не было меня — физически и умственно развитого существа. Никакой Евгении Гвен Маркхэм — женщины, получеловека, полуджентри. Все сгинуло, ничего не осталось. Я хотела закричать, но увы, таких возможностей у меня тоже больше не было.

Но вот, наконец, я собралась обратно.

Я скрутилась в клубочек, одна-одинешенька в пещере. Собрав себя по крупицам, я вновь убедилась в том, что Я ЕСТЬ. Мое самопознание вернулось. Дрожа, я осмотрелась и увидела проход. Там появился проход, путь ведущий меня к Кийо.

Войдя в следующий тоннель, я опять нырнула в темноту. А когда вышла из нее, то опять-таки оказалась в пещере, похожей на предыдущие. Однако на сей раз, я была не одна. На противоположной стороне, спиной ко мне, стоял мужчина; он видимо рассматривал стены. Но заметив мое присутствие, обернулся.

Рыжие волосы, с прядками седины, едва доходили ему до плеч. Черты лица были резкими: квадратная челюсть, и заостренные линии. Довольно привлекательный, в своей грубой красоте. На нем была одежда джентри, плечи прикрывал широкий плащ, такой же роскошный, как и у Дориана. Шикарный пурпурный бархат, расшитый по краям драгоценностями. Его голову венчала корона, сделанная из мерцающего металла, слишком светлого для серебра. «Платина — подумала я». Это был просто ювелирный шедевр: весь резной, с плавными краями, словно круг из переплетенных облаков. Ее края соединялись на лбу, по форме напоминая «вдовий мыс».[40] Бриллианты и аметисты, вкрапленные среди кружевных изгибов, переливались в таинственном освещении.

Но больше всего, меня поразили именно его глаза. Они постоянно меняли цвет, словно облака ветреным днем. То лазурно-голубой, то серебристо-серый, то… насыщенно-фиолетовый.

— Ну, здравствуй, папочка! — сказала я.

Все время, что он меня рассматривал, его глаза оставались темно-синими.

— Ты не такая, как я ожидал.

— Ну извини.

— Не важно. В итоге ты станешь такой, как я ожидаю. Так или иначе, ты всего лишь чрево. Твоя магия будет расти, и как только у тебя родится дитя, окружающие поймут, что все необходимое уже свершилось.

Я замотала головой, отрицая.

— Я не собираюсь рожать тебе наследника.

— В таком случае ты не пройдешь. Ты умрешь здесь.

Я ничего не ответила. Ярость ожесточила его и без того свирепые черты лица, стерев с него какую-либо привлекательность, замеченную мною ранее. Я вспомнила мамину реакцию на него, ее чистую и непоколебимую ненависть. Глаза Тиригана снова сверкнули, меняясь с голубого на серый, настолько темный, что можно было принять за черный.

— Ты глупая девка, которая понятия не имеет, что творит. От тебя зависит судьба миров, но ты слишком невежественна и слишком слаба, чтобы начать как-то действовать. Ну и ладно. Ты не единственная, кто может осуществить мою мечту.

— Ты о Жасмин?

Король Шторма кивнул.

— У нее конечно нет твоей силы и инстинкта воина, но опять таки, она всего лишь чрево. Куда важнее, что она хочет исполнить мой замысел. Эсон убедился в этом. Он годами посещал ее, прежде чем забрать. Она знает о своем предназначении. Она доведет дело до конца.

Сердце сковал лед. Я изо всех сил старалась не забеременеть, а Жасмин наоборот. Она будет стремиться к этому, нарочно добиваясь появления наследника Короля Шторма. И вся моя контрацепция ничего не будет значить.

Тириган словно прочел мои мысли:

— Может, если бы ты была «той самой», ты смогла бы контролировать ситуацию. Может это не будет столь ужасно, если именно ты будешь матерью наследника. Но если «та самая» — твоя сестра, то не будет никакой отсрочки.

— Не езди мне по мозгам, пытаясь добиться своего. Это не сработает.

Его глаза потемнели еще сильнее.

— Ну что ж, тогда как пожелаешь. Нет никакой разницы: умрешь ли ты здесь или останешься со мной.

Я уставилась вдаль, на стену, мечтая чтобы камень разомкнулся. За ним я чувствовала, что Кийо ускользает от меня. Мое сердце — если конечно оно у меня было в этой форме — забилось чаще.

Я закрыла глаза.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Позади меня появились руки, обхватывая мою талию.

— Покорись, хоть на один раз, — заговорил мне на ухо Эсон. — Покорись мне, один раз, и ты сможешь пройти дальше.

Он прижал меня к себе, и я подавила нарастающую тошноту. Разумом я понимала, что все это не имеет значения. Ничего из этого. Я здесь нахожусь не в своем теле. Я не могу забеременеть. Это происходит не на самом деле.

Но… но все казалось таким реальным. И по сути, именно так все и было. Его руки на мне. Его дыхание на моей щеке. Это ощущалось точно так же, как и в реальном мире, потому что я еще не забыла, как это было.

Я открыла глаза и увидела, что мой отец наблюдает за мной. Позади него Кийо стал уходить дальше.

— Хорошо, — сказала я, едва узнавая свой голос.

Эсон развернул меня к себе и больно впился поцелуем в мои губы, не заботясь о том, что они остались неподвижными, и я не поцеловала его в ответ. Он завалил меня, прижимая спиной к жесткому каменному полу. Последнее, что я увидела, прежде, чем все окутал мрак, был король Шторма, глядящий на меня сверху вниз… лицо ледяное и безразличное. Я зажмурилась, изо всех сил стараясь игнорировать физическое и моральное насилие над собой.

Когда я позволила своим глазам снова открыться, то обнаружила себя сидящей на земле, ладонями упираясь в твердую поверхность. Боли я больше не чувствовала, и одежда вся снова была на мне. Очередная иллюзия… иллюзия, которую мое тело не будет помнить, но которая, я так подозреваю, сотрется из моей памяти еще не скоро. Поднявшись на ноги, я пошла вперед, по следу Кийо.

Кто-то еще ожидал меня в следующей пещере — мужчина, никогда раньше я его не видела. Он был худощав и невысок, его чудной костюм был окаймлен алым бархатом. Возбужденно притоптывая, он держал на вытянутых руках завернутый в ткань сверток. Как только он заметил меня, его лицо облегченно разгладилось.

— Ах вот вы где, ваше Величество! — воскликнул он. — Я вас ждал.

— Зачем?

Он предъявил мне сверток.

— Чтобы вручить вам вашу корону. Вы должны одеть ее.

Я нервно взглянула на сверток, а затем перевела глаза на гладкую стену между собой и Кийо.

— Я должна ее одеть, чтобы пройти через эту стену? С короной на голове?

Мужичонка утвердительно кивнул, нетерпеливо топчась на месте.

— Поторопитесь. У нас мало времени.

Я знала для чего мне эта корона. Знала, что Дориан заставил меня сделать у крепости Эсона. Каким-то образом, я подчинила себе Ольховое королевство. Стала его королевой. Хотя, я абсолютно точно не желала ничего такого. Если у меня получится выбраться отсюда живой, я определенно изменю это. Но если здесь мне надо одеть на голову корону, чтобы пройти очередной садистское испытание, что ж, я одену. По сравнению с тем, через что мне только что пришлось пройти, это пустяк.

— Ладно. Давай сюда.

Он протянул мне сверток. Я развернула его и чуть не уронила, когда увидела, что там лежит.

Эсон носил золотой обруч. Корона Дориана, которую он почти не одевал, была такая же простецкая. Она походила на венки из листьев, выкованных из разных металлов: серебра, золота и меди. Вероятно у Мэйвенн и других Иномирных монархов были такие вот незатейливые короны.

Но эта… эта не была обручем. Это была тяжелая, платиновая корона, со сложным витым узором, украшенная бриллиантами и аметистами. Корона короля Шторма. Только поменьше. И поутонченней. Женский вариант.

— Что это такое? — вырвалось у меня.

Мужичок озадаченно посмотрел на меня.

— Ваша корона.

— Это не корона Ольхового королевства. Это корона моего отца.

— А что же еще вы бы одели, ваше Величество?

Я попыталась всучить ее ему обратно, но он попятился от меня.

— Мне она не нужна. Я не буду ее носить, — уговаривала я.

— Но вы должны. Другого вам не дано.

Мужичок умоляюще воззрился на меня, словно не меньше меня самой хотел, чтобы я прошла на следующий уровень в этой игре. Мог бы и не умолять. Я и без него хочу пройти дальше. Как же хреново. Видимо достаточно хреново, чтобы дрожащими пальцами поднять корону и водрузить ее себе на голову.

Внезапно, я оказалась в новом месте. Я стояла на вершине скалистого мыса, обозревая сверху бескрайнюю равнину. Надо мной нависали темные, тяжелые тучи, в которых плясали молнии. Под ними, на равнине, на сколь далеко видели глаза, растянулась огромная армия. Армия из джентри, духов и существ всех вообразимых видов, населяющих Иной мир. Корона давила на голову своей тяжестью, но слабо спасала от ветра, трепавшего мне волосы. Бархатное платье цвета индиго обтягивало мою фигуру, серебристо-черная меховая мантия покрывала плечи. В левой руке я держала жезл, а на сгибе правой лежал завернутый в белое одеяльце спящий младенец.

Головку малыша покрывал легкий пушок волос неопределенного цвета. Я не понятия не имела кто его отец — я даже не знала мальчик это или девочка — но на уровне инстинкта, я знала, что этот ребенок мой. Я осторожно протянула руку и потрогала пальцами его волосики. На ощупь они были как пух, сама мягкость, мягчайший шелк. Малыш слегка пошевелился, реагируя на прикосновение и уютнее прижимаясь ко мне, и что-то внутри меня откликнулось на это движение в ответ.

Я вздрогнула, когда мужская рука обернулась вокруг моей талии и теплое тело прижалось ко мне со спины. Дориан. В ножнах, у него на поясе висел меч, на голове была новая целиком золотая корона, более замысловатая, чем его прежний обруч из листьев. Она была массивнее, ее украшали сверкающие алмазы. Но она все равно не была такой же большой, как моя.

— Они ждут твоего приказа, — сказал Дориан.

Я проследила за его взглядом, обозревающим полчища людей — все они стояли на коленях передо мной, касаясь лбами земли. Над их головами прогремел гром, так как шторм неуклонно набирал обороты.

— Я не знаю, что мне делать, — ответила я Дориану.

— То, что должна.

Двигаясь словно по собственной воле, моя рука, держащая жезл, поднялась вверх. Армия поднялась вместе с ней, как если бы я была их кукловодом, а они моими марионетками. Толпа огласила пространство торжественным криком, мечи били по щитам, волны магии разливаясь, выражали их почтение ко мне. Я знала, пошевели я хоть пальцем, как они тот час же повинуются моему приказу. Одно слово — и я спущу с цепи это адское войско. Гул стал нарастать. Дориан прижался ко мне еще ближе. Малыш снова пошевелился.

Моя рука стала тяжелеть и опускаться…

Я оказалась одна в каменной комнате. Ни мужичка. Ни короны. Зато появилась дверь, и я тут же выпрыгнула за нее.

Меня опять поглотила темнота, и, я могу поклясться, туннель стал еще уже, чем раньше. Но я продолжила пробираться вперед. Я чувствовала, что приближаюсь к Кийо все ближе и ближе. Перейдя на бег, я старалась отыскать его как можно скорее, дотянуться до него… а вот и он.

Кийо лежал на небольшом возвышении, он снова был в свой человеческой форме. Он лежал на спине, здоровый и прекрасный, его руки покоились скрещенными на груди, как у спящей красавицы из сказки.

Я шагнула к нему, но какая-то женщина заступила мне дорогу.

Не знаю, как я ее раньше не заметила. Она появилась словно ниоткуда. Я посмотрела на нее и прищурилась, пытаясь разглядеть ее черты, но ничего не выходило. Ее фигура словно не могла обрести резкость. На долю секунды она была золотисто-загорелой, красивой девушкой, со спадающими до самых щиколоток медово-светлыми волосами. Но в следующую — она уже была бледна, как смерть, черные волосы развивались у нее за спиной, как траурный саван, но оба ее облика были прекрасны, и по своему пугающи.

На пути у меня стояла Персефона собственной персоной, и я точно знала, через нее мне просто так не пройти.

— Позволь мне забрать его. Пожалуйста. Я прошла все испытания, как ты и хотела.

«

Я

хотела?» — я уже слышала этот голос и раньше, только сейчас мне показалось в нем был едва заметный оттенок веселья. — «Твои испытания мне глубоко безразличны. Они шли не от меня. Ты сама принесла их сюда. Большинство умерших приносят вину и раскаяние. Ты же — принесла страхи».

Я заглянула ей через плечо, высматривая Кийо, душу разрывало на части.

— Что ты хочешь? Что я должна отдать за него?

«А что заставляет тебя думать, будто я вообще его тебе отдам? Он мой. Я честно получила его. Мертвые не покидают мое Царство».

Я напрягла мозги, пытаясь припомнить каждую историю и миф, которые я когда либо слышала.

— А как же Орфей? Ты позволила ему забрать Эвридику.

«Но в конце концов она так и не покинула это место. Орфей не был достаточно уверен в себе. И Эвридика осталась».

— Кийо тебе не нужен, учитывая, как много душ я отправила тебе в последнее время.

«Но предназначались ли они действительно мне? Или это был лишь твой способ покончить с ними?»

— Для тебя есть разница?

«Возможно и нет. Но теперь у меня на еще две души больше, и я не собираюсь отдавать их».

— Тогда сделай мне одолжение, — умоляла я.

«Одолжение?» — похоже Персефона во всю развлекалась. — «С чего бы мне его делать?»

— За мою верную службу. И потому что у нас много общего. Я поймана меж двух миров, как и ты, и не думаю, что у меня есть способ избежать этого. Теперь я всегда буду разрываться между ними.

Я дотронулась до татуировки бабочки на своей руке — половина черная, половина белая. В точности, как у Персефоны, проводившей половину своего бытия в качестве богини весны и половину, как правительница Царства Мертвых. Прямо как я — наполовину человек, наполовину джентри. Наполовину любящая, наполовину убийца. В «Лебедином Озере» Одиллия — черный лебедь, а Одетта — белый, но обе роли исполняет одна и та же балерина.

Персефона молча смотрела на меня, пока я отчаянно пыталась сообразить что-нибудь еще.

— Ты говорила этот мир отражает то, что мы сами привносим. Любовь я тоже принесла. Неужели это ничего не стоит?

Она задумалась.

«Как посмотреть. Например, откажешься ли ты от своей любви? Пожертвуешь ли ее мне? Пообещай, что никогда больше не приблизишься к нему, это и будет твоей ценой за любовь».

Я посмотрела на безжизненное тело Кийо, представляя, каково это будет — никогда не увидеть его снова. От этой мысли в душе что-то оборвалось, но с ответом я не колебалась.

— Да. Даю слово.

С минуту Персефона пристально вглядывалась в меня, затем Кийо исчез.

«Готово».

— Ты отправила его душу обратно? Он выживет?

«Если его тело в скором времени исцелится, тогда — да, он выживет».

Богиня не сводила с меня пристального взгляда, и до меня дошло, что я не получала никаких гарантий относительно своего собственного возвращения. И кстати, я больше не чувствовала связи с собственным телом.

«Ты здесь в ловушке здесь», — подтвердила она мои мысли.

— Я уже поняла. Ничего страшного. Так и должно быть. — Я не лукавила. Жизнь Кийо значила для меня гораздо больше моей собственной.

Глаза Персефоны, постоянно меняющие цвет, становясь то голубыми, то черными, то снова голубыми, не отрывались от меня. Но затем она вздохнула.

«Возвращайся. Возвращайся к своей двуликой жизни. Однажды мы снова встретимся с тобой, и тогда ты останешься».

Ее пальцы коснулись моего лба, и по мне пронеслась жгучая боль. Мое тело растворилось, обратившись в дух с черными крыльями, и я почувствовала, как меня выталкивает из этого мира. Но прежде, чем я полностью ушла, Персефона снова заговорила.

«Береги свою любовь. Я возвращаю тебе твое слово», — в ее голосе звучала усталость и легкая грусть.

Секунду спустя, я очнулась в своем теле, ловя ртом воздух и задыхаясь, так как я едва не вернулась с того света.

  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.