.RU
Карта сайта

Дж. Брунер Психология познания. За пределами непосредственной информации - старонка 10


Можно привести еще два примера сложного влияния фактора частоты. В опыте Брунера и Постмана [11] испытуемым предъявлялись в тахистоскопе игральные карты. Одни из них были обычные, а у других цвет не соответствовал масти, в результате чего появлялись такие странные карты, как красная шестерка треф. Порог распознавания необычных карт был, разумеется, выше, чем нормальных (114 мсек против 28). Однако что касается частоты подтверждения как фактора, определяющего ожидание, то интересно отметить, что уже после однократного восприятия необычной карты порог распознавания таких карт существенно снижается. Согласно теории гипотез, однократное подтверждение гипотезы, что черная масть может быть красной и наоборот, заметно влияет на силу этой гипотезы. Действие частоты, следовательно, проявляйся вовсе не в постепенном приращении силы раздражителя.

Эллсон [19] продемонстрировал галлюцинаторный условный рефлекс путем сочетания слабого, но постепенно усиливающегося тона со светом. Впоследствии при включении света испытуемый слышал физически не существовавший тон. Эллсон указывает, что данные, касающиеся выработки этого галлюцинаторного условного рефлекса, никак

К оглавлению

90

не свидетельствуют «о постепенном образовании рефлекса у испытуемого» [19, стр. 9] в результате многократного повторения предварительной стадии эксперимента. Во всяком случае, многократное повторение не приводило к постепенному усилению рефлекса. Более того, рассматривая данные об угашении этого галлюцинаторного условного рефлекса [20], мы снова обнаруживаем, что число проб угашения (когда отсутствовало адекватное и ясное условие проверки правильности ожидания, что тон следует за светом) не оказывает заметного действия на ход угашения. Если, однако, предупредить испытуемого, что сочетания раздражителей больше не будет, и если он этому предупреждению поверит (что выясняется при последующем опросе), то галлюцинаторные реакции заметно ослабевают. Такую инструкцию достаточно дать всего один раз.

Чтобы у читателя не сложилось впечатления, что частота подтверждения — слишком ненадежная переменная, необходимо отметить, что существует множество экспериментов, свидетельствующих о значении предшествующего подкрепления как условия усиления ожиданий и сокращения количества информации, необходимой для уже возникших ожиданий. В подтверждение этого можно привести ранние эксперименты Бартлетта [2], показывающие готовность испытуемых сообщить о восприятии хорошо подкрепленного слова аэроплан при тахистоскопическом предъявлении буквосочетания аэроплан, и многие другие опыты [см. 9]. Мы вовсе не хотим умалить значения прошлого опыта при формировании наших гипотез. Наша цель— просто предостеречь читателя от чрезмерно упрощенного подхода.

Данные, подтверждающие значение монополии как фактора, определяющего силу гипотез, хотя и довольно скудны, но совершенно определенны. Постман и Брунер [47] показали, например, что для распознавания слов, связанных с пищей, требуется меньшая экспозиция, когда испытуемые подготовлены с помощью простой инструкции к поиску таких слов, чем в случае, когда создается установка на поиск как слов, связанных с пищей, так и слов обозначающих цвета, хотя слова обоих видов предъявляются одинаково часто. Этот эксперимент повторялся с раздражителями иного рода и дал, по существу, такие же результаты.

91

Данные о роли познавательных факторов в относительно простых задачах были получены в экспериментах, проведенных в Гарварде. В слово включалась перевернутая буква. Слово могло быть бессмысленным или правильным английским словом. В последнем случае испытуемым труднее заметить перевернутую букву. Общий контекст значимого слова в гораздо большей степени способствует маскировке неправильно написанной буквы. Ложная гипотеза, что все буквы в предъявляемых словах написаны правильно, подтверждается минимальной информацией, и поэтому испытуемые не торопятся от нее отказываться. Надо признаться, что этот результат несколько выходит за пределы того, что долгие годы было известно специалистам по маскировке. Если создать некоторый контекст гипотез относительно окружения, наблюдателю трудно заметить незначительные детали, нарушающие этот контекст. Я думаю, кстати, что лучший метод тренировки наблюдателей на раскрытие маскировки состоит в том, чтобы давать им как можно больше гипотез о раздражителях, повышая тем самым количество информации, необходимой для подтверждения любого ожидания.

Можно привести различного рода данные — результаты экспериментов, наблюдений или клинических исследований — в подтверждение роли мотивационных факторов в усилении гипотез. Постман, Брунер и Мак-Гинни [48], а также Вандерплас и Блейк [57] установили положительную зависимость между иерархией ценностей человека и легкостью распознания им слов, связанных с различными ценностями. Можно упомянуть исследование Таулесса [54], установившего, что художники начинают со временем больше зависеть от сетчаточных признаков величины и яркости объектов, играющих особую роль в их профессиональной деятельности. Это относится и к способности гистологов оценивать с одного взгляда малейшие особенности в своих препаратах, а влюбленные в целях самозащиты или в силу очарования видят лишь доброе и прекрасное в своих избранниках.

Существует также много данных, говорящих о том, что отношение между силой гипотезы и ее мотивационным значением отнюдь не является столь простым. Так, МакКлелланд и Либерман [45] показали, что отрицательно окрашенные слова, связанные с неудачей, испытуемые со средним уровнем достижений распознают менее быстро,

92

чем испытуемые с высоким и низким уровнем. А эксперименты Мак-Гинни [46], Мак-Клири и Лазаруса [44] свидетельствуют о том, что при ожиданиях, имеющих большое мотивационное значение, ответ на информационное значение раздражителей может выражаться не в изменении распознавания, а в снижении порогов вегетативных реакций, например кожно-гальванических реакций.

В подтверждение социально обусловленного усиления гипотез достаточно сослаться на результаты классических экспериментов Шерифа [51]. Напомним, что в этих опытах возможность подтверждения или опровержения гипотез с помощью одного из применявшихся раздражителей была равна нулю. В этих условиях могли действовать только социальные факторы.

Характер подтверждающей и опровергающей информации

Выше мы пытались использовать независимые измерения силы гипотезы. Обычно в эксперименте можно было произвольно менять частоту Предшествующего подтверждения, а результат измерялся временем, необходимым испытуемому для восприятия раздражителя, скажем, При тахистоскопическом предъявлении. Когда порог снижается в силу прошлого подтверждения гипотезы или ее монополии, мы говорим, что наш параметр «сила гипотезы» изменился. Однако в нашем изложении отсутствовал один важный фактор: определение того, что именно в каждом конкретном эксперименте следует понимать под существенной, или релевантной, информацией. Ниже мы подробно рассмотрим эту проблему; здесь мы остановимся лишь на самом понятии информации.

Прежде всего, мы будем различать существенную, релевантную, информацию и Несущественную, нерелевантную, информацию. Существенная информация или признак — это раздражитель, который может быть использован испытуемым для подтверждения или опровержения некоторого ожидания относительно окружающей среды. Простейший пример можно привести из области пространственных восприятий. Некоторые элементы информации, например линии перспективы, параллакс движения и т. п., несомненно, существенны в качестве признаков, подтверждающих

93

или опровергающих гипотезу, скажем, о расстоянии, отделяющем нас от стога сена, который мы наблюдаем в долине. Другие признаки явно не существенные; жаркая погода, гармоничные звуки и т. д. Далее, среди существенных признаков можно установить некую иерархию с точки зрения их надежности. Характер поверхности участка земли, лежащего между нами и стогом,— это существенный элемент информации, однако не очень надежный, особенно если мы плохо разбираемся в данной местности. Видимые размеры стога при условии, что мы не знаем, каков обычный размер стога в этой местности, также существенный, но не слишком надежный признак. Более надежны такие признаки, как, например, перспектива, создаваемая за счет параллельных линий ограды, однако с наступлением сумерек и их надежность уменьшается. Мы имеем, таким образом, некий континуум от существенной и надежной информации, существенной, но ненадежной информации до несущественной информации.

Слова существенный и надежный определялись в рассмотренном примере не применительно к опыту воспринимающего субъекта, а применительно к знанию экспериментатора о том, как люди, по выражению Брунсвика [13], правильно достигают тех или иных предметов в своем окружении. Пользуясь в высшей степени ненадежными, с точки зрения экспериментатора, признаками, испытуемый может с большой субъективной уверенностью воспринимать, скажем, расстояние до некоторого объекта. Он может быть, разумеется, абсолютно неправ. Его гипотезы относительно расстояния могут быть до такой степени неадекватными, что он может даже использовать обычно несущественные, почти магические информационные признаки. Он может видеть стог сена как свой замок и помещать его на таком расстоянии, которое отвечает грандиозности его представлений о размерах замков.

Далее, мы должны проводить различие между тем, как экспериментатор понимает существенную и надежную информацию, и тем, как использует информацию испытуемый. Для каждого данного эксперимента существенно то, что мы определяем заранее, что мы, экспериментаторы, понимаем под существенной информацией и что не зависит от ответов испытуемого; в противном случае мы оказались бы в порочном круге. В любом эксперименте, посвященном

94

восприятию, явно или неявно проводится подобное различение, какова бы ни была природа раздражителей, с которыми мы имеем дело. Короче говоря, мы устанавливаем критерий правильного восприятия, то есть определяем, когда испытуемый пользуется существенными, до нашему мнению, признаками, сообщая о том, что находится перед ним на экране, в тахистоскопе, в помещении или где-либо еще.

В большинстве экспериментов по восприятию мы исследуем, в какой степени испытуемый способен придавать максимальное значение существенным признакам (определяемым экспериментатором) в целях подтверждения или опровержения гипотез. Этот процесс зависит от характера и силы гипотез, которые он использует при восприятии данной ситуации. Рассмотрим типичный эксперимент. Перед нами ряд картинок, каждая из которых изображает одну из шести ценностей Шпрангера: религиозную, экономическую, теоретическую, социальную, политическую и эстетическую. Мы подбираем группу испытуемых, имеющих определенные оценки в этих ценностных областях в соответствии с данными теста Олпорта — Вернона. Для каждой картинки мы определяем произвольно, каково должно быть правильное восприятие изображенной в ней деятельности. Каждая картинка содержит некоторую в высшей степени надежную существенную информацию, некоторую несущественную информацию и много довольно ненадежной существенной информации. Так, на религиозной картинке изображен человек, склонивший голову в молитвенной или почтительной позе. Изображение человека содержит, однако, весьма бедную, двусмысленную информацию, ибо при кратковременном предъявлении его можно воспринять как изображение усталого, угнетенного человека, отдыхающего после тяжелого труда, или как-то иначе, помимо изображения набожного человека. Если испытуемый имеет сильную религиозную ориентацию, если он склонен подходить к своему перцептивному окружению заранее вооруженный гипотезой о религиозном характере поведения, то он увидит фигуру в набожной позе; все прочие раздражители он тоже быстро перестроит в этом смысле. Такой ход событий подучил название резонанса [47] Другой испытуемый, «экономически» ориентированный, воспримет на картинке человека, остановившегося пepевести дух во время работы. И он сможет воспринять фигуру

95

такой, какова она есть (или какова она, по словам экспериментатора), не раньше, чем его экономическая гипотеза будет опровергнута противоречащей информацией. Возможно, он разглядит изображение готического окна позади застывшей фигуры.

Когда гипотеза сильна, обнаруживается тенденция к ее подтверждению информацией, которую экспериментатор обычно рассматривает как ненадежную. Весьма вероятно, что это подтверждение, с точки зрения экспериментатора, будет неправильным. Так это или нет, зависит от того, какое отношение существует в данном случае между информацией, получаемой испытуемым, и гипотезой, из которой он исходит.

Когда восприятие дает нам недостаточную или ненадежную информацию, самое важное — ясно понять различие между теми гипотезами, которые используются каждым из испытуемых. При наличии богатой, надежной информации эти различия имеют тенденцию к стиранию. И все же данная формулировка слишком упрощенна, ибо бывает и так. что, хотя гипотезы обладают достаточной силой, информация, которую экспериментатор считает в высшей степени надежной, не используется испытуемыми или используется для подтверждения ложных гипотез. В наших экспериментах с игральными картами испытуемые воспринимали несоответствующий красный цвет необычных карт как черный при короткой экспозиции, заведомо превышающей их нормальный порог цветоразличения. При увеличении времени экспозиции они начинают сомневаться в правильности своего восприятия и затрудняются ответить, какой цвет они видят: красный, черный или какой-либо иной [11]. В итоге надежная информация может у одних испытуемых служить для подтверждения правильных гипотез, у других — неправильных, а для третьих она оказывается неопределенной, не позволяя им ни подтвердить, ни отвергнуть ни одной гипотезы. В общем, мы можем утверждать лишь, что в любом конкретном случае экспериментатор сам решает, какая информация существенна, а затем исследует, каким образом испытуемые используют эту информацию в процессе восприятия.

Как указывают Лачинс [42] и Деннис [17], большинство экспериментальных исследований в области восприятия и личности проведено с недостаточно определенными раздражителями — тускло освещенными изображениями или

96

словами, кратковременной экспозицией материала, двойственными изображениями и т. п. Это объясняется обычно тем, что, когда раздражители предъявляются в условиях ниже оптимальных, испытуемому приходится обращаться к своим собственным ресурсам и что возникновение гипотез зависит не столько от характера непосредственно предъявляемых раздражителей, сколько от факторов мотивации и личного опыта. Иными словами, эти исследователи интересуются тем, в какой мере отличающиеся по своей силе гипотезы способны использовать нестандартную информацию, считая, что чем сильнее гипотеза, тем больше это использование. Можно привести длинный список исследователей, более или менее явно руководствующихся этими рассуждениями. Это Мак-Клелланд и Либерман [45], Санфорд [50], Вандерплас и Блейк [57], Шериф [51], Брунер и Постман [7], Лачинс [41] и многие другие.

Для более конкретной иллюстрации этого общего положения относительно использования недостаточной информации я позволю себе привести еще данные трех связанных друг с другом экспериментов, проведенных Брунером, Постманом и Родригесом [12]. Испытуемому предъявляются двухмерные изображения, окрашенные в одинаковый оранжевый цвет, и цветовой смеситель, окраска которого может меняться. Задача испытуемого — уравнять цвет смесителя с цветом изображения. Изображения представляют предметы, которые в обычной жизни окрашены различно: в красный цвет (вареный рак и помидор), в оранжевый (мандарин и морковь) и желтый (банан и лимон). В первом эксперименте оранжевый цвет изображений чрезвычайно нестабилен, поскольку он создается цветовым контрастом (серое изображение лежит на сине-зеленом фоне, который целиком покрыт матовым стеклом). Цветовой смеситель и сравниваемый с ним по цвету объект лежат перед испытуемым на расстоянии друг от друга в 90°. Второй эксперимент отличается от первого лишь тем, что изображения сделаны из бумаги насыщенного оранжевого цвета; угловое расстояние между изображением и смесителем по-прежнему 90°. В третьем случае изображение и смеситель лежат рядом, на однородном сером фоне. Нетрудно видеть, что в этих трех случаях имеет место последовательное уменьшение неопределенности восприятия. Первый эксперимент дает испытуемому нестабильную
2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.