.RU
Карта сайта

Михаил ильин как пахнут подснежники перед атакой - старонка 22


Старшину 1-й статьи рулевого Виктора Уса, сибиряка, отличного пловца и спортсмена, хорошо знали во всей бригаде погранкатеров. Старшему лейтенанту Борботько он запомнился еще в июле сорок первого, как только прибыл из морпограншколы в дивизион.

…На корабле тогда шла приборка — мыли палубу, драили медяшки, и только раздалась команда боцмана: «Кончай приборку!» — кто-то прямо в брюках и тельняшке плюхнулся за борт.

— Кто это? — строго спросил боцман.

— Новенький…

Боцман метнулся к борту, у которого уже столпились краснофлотцы. Тревожные взгляды всех устремлены вниз, на расходившиеся по воде круги.

— Ну и фокус-покус! — озадаченно протянул худенький, длинношеий моряк.

— Что с ним?

— Видно, не все в порядке… — Моряк пальцем покрутил у виска.

— Круг ему надо бросить!

Кто-то кинулся за кругом. Новичок в это время вынырнул, бросил на палубу ботинки и снова скрылся под водой. Появившись второй раз, швырнул товарищам брюки и тельняшку. Снова исчез и появился уже с другой стороны стоянки кораблей, поднырнув под тремя бронекатерами.

— Вот дает! — воскликнул худенький краснофлотец.

— Циркач, — буркнул боцман.

Вечером Виктор Ус, вытянувшись в струнку, стоял перед командиром дивизиона.

— Что это за трюки вы там выкидываете, товарищ Ус?

Виктор пожал плечами:

— В морпограншколе, товарищ старший лейтенант, у нас соревнования такие проводились — кто быстрее под водой разденется и дольше всех…

— Вы соображаете, — не дослушав объяснения, строго прервал его командир, — когда нырнули под катера, могли удариться головой и пойти ко дну!

— Я же не утюг, моряк все-таки! — Старшина метнул в командира насмешливо-озорной взгляд. — Если всего бояться, то и в обыкновенной луже можно утонуть.

Старший лейтенант прищурился: «Нашкодил и еще хорохорится».

— От этих ваших штучек один шаг до ЧП. Учтите!

— За меня, товарищ старший лейтенант, не беспокойтесь. На воде и под водой чувствую себя уверенней, чем на палубе.

Старший лейтенант улыбнулся, покачал головой. Он собирался крепко отругать Уса, но суровость прошла: было что-то подкупающее в этом отчаянном моряке и его бесшабашном поступке.

И вот теперь, когда потребовался отважный пловец для установления связи с правым берегом, Борботько сразу вспомнил о Викторе Усе.

Командир дивизиона объяснил старшине задачу. Виктор стоял задумавшись. За время боев под Сталинградом ему не раз приходилось бывать в жарких переделках, выполнять сложные задания, но это…

— Знаю, что трудно и опасно, — поднимаясь из-за стола, нарушил молчание командир. — Не всякому такое задание под силу, но вы отличный пловец! Командование верит в вас. — Он подошел к Виктору, коснулся его плеча. — Нужно, товарищ Ус… Очень нужно!

Командир не приказывал, но его слова «Нужно… Очень нужно!» Виктор воспринял как боевой приказ.

…Ледяная вода обжигала, сковывала движения. Над головой с воем пролетали снаряды, вода клокотала от разрывов, а моряк все плыл и плыл. Когда большая часть пути осталась позади и берег был уже недалеко, мины стали ложиться совсем рядом, спереди и сзади. «Заметили! Сейчас накроют». Виктор набрал полные легкие воздуха и быстро ушел под воду. Вынырнув, оглянулся — сзади оседали два огромных водяных столба. Первая мысль: цел ли провод? Ус стал энергично грести и, когда почувствовал упругую, сдерживающую движение силу, облегченно вздохнул: провод цел.

Чем ближе к берегу, тем чаще он уходил под воду, спасаясь от осколков, и каждый раз, вынырнув на поверхность, с тревогой проверял: не перебит ли провод? «Самого ранят — доплыву, — думал Виктор, — провод перебьют — придется все начинать снова».

До берега оставалось несколько десятков метров, а сил становилось все меньше. Неимоверно потяжелевшая катушка давила спину. Казалось бы, оставив на дне реки сотни метров провода, она должна стать легче, а тут, наоборот, чугунным грузом лежала на спине. Виктор понял: протянувшийся через Волгу провод, подхваченный течением, тянул его на дно.

Старшина отчаянно загребал руками, отталкивался ногами. А берег не приближался. Тело налилось свинцовой тяжестью, суставы не сгибались… «Неужели не дотяну? — с тоской подумал Виктор. — Погибнуть, не выполнив задания? — Он решительно отгонял эту мысль. — Можно отстегнуть катушку и самому выбраться на берег. Никто не осудит. Ведь сделал все, что мог!.. А корабли? Они останутся без связи». И снова в ушах звучало: «Связь! Связь! Связь!..» Перед глазами возник комдив: «Нужно, товарищ Ус!» — «Я сделал все…» Но тут же решительно возразил себе: «Нет, еще не все, еще можно вырвать у реки несколько десятков метров». И что было мочи Ус греб закоченевшими руками… Тяжесть за спиной непрерывно нарастала, неумолимо тянула ко дну.

«Конец», — мелькнуло в сознании. Погружаясь, Виктор успел вдохнуть полные легкие воздуха с твердой решимостью не сдаваться и под водой двигаться к берегу. И в этот самый миг ощутил, как ноги коснулись чего-то зыбкого, ускользавшего, почти неуловимого. «Земля!»

Выбравшись на берег, он сбросил с плеч казавшуюся стопудовой катушку и повалился на холодную мокрую гальку. От радости хотелось крикнуть так, чтобы его услышали на той стороне Волги: «Задание выполнено! Корабли получат надежную связь!» Но, обессилевший, он только тихо прошептал: «Есть связь! Есть!»

Ночью старшина протянул провод, на наблюдательный пункт. А утром наблюдал, как точно скорректированный огонь орудий канонерских лодок, плавбатарей и бронекатеров крушил немецкие огневые точки, истреблял фашистскую пехоту, сеял в стане врага панику.

От непрерывной бомбежки линия телефонной связи то и дело выходила из строя. Исправлять ее неизменно направляли Уса. Четырнадцать раз он пересекал кипящую от взрывов Волгу. В один из тех октябрьских дней Виктор в течение суток шесть раз переплывал Волгу для восстановления связи кораблей с корректировочным пунктом.

Корабли, выполняя свою задачу, заставили замолчать многие немецкие огневые точки. В этом была немалая заслуга героя-пограничника Виктора Уса.

Дерзкий прорыв

В темную непроглядную ноябрьскую ночь дивизион бронекатеров получил боевой приказ: прорваться к правому берегу в район завода «Баррикады». Там, на узком клочке земли, отрезанные от соседей, прижатые фашистами к Волге, героически сражались бойцы 138-й дивизии. У них кончились боеприпасы и продовольствие. Попытки сбросить все необходимое с самолетов не имели успеха — тюки падали в Волгу либо на территорию, занятую врагом. Единственная надежда на бронекатера, на их смелый, дерзкий прорыв.

Две недели назад такой рейс был бы обычным. Сотни раз юркие, неуловимые бронекатера пересекали Волгу под огнем противника, переправляя на правый берег боеприпасы, продовольствие, людей. Труден был каждый рейс к правому берегу под огнем противника, вдвойне труднее было совершать его теперь, когда Волга покрылась сплошной шугой, а узкие протоки сковал ледяной панцирь.

Бронекатер, рулевым на котором был Ус, шел головным, прокладывая путь в кромешной тьме, чутьем отыскивая разводья между белыми ледяными полями. Рулевой, сжимая штурвал, казалось, слился с катером, заставляя его лавировать между льдинами. Нужно было незаметно подойти к правому берегу и под носом у противника прорваться в Денежную воложку, к лощине, где наши воины ожидали бронекатера.

Гитлеровцы обнаружили головной катер, когда он миновал тракторный завод и, обогнув остров, вошел в воложку. Десятки огненных стрел прошили темноту, застрочили пулеметы, автоматы. Боевая рубка загудела, точно по ней стучали сотни клепальных молотков. Фашистам ответили из спаренного крупнокалиберного пулемета, обрушили на них огонь из носовой и кормовой пушек.

Катер полным ходом шел к балке, где должен был гореть сигнальный костер — место причала. Вот он, костер! Рулевой отчетливо видел его. Но чей он? Как определить: наш или чужой? Отовсюду гитлеровцы били по катеру трассирующими пулями. Огненные линии, прошивая тьму, высекали искры из брони. Только от костра не тянулись светящиеся трассы. Значит, наш! Сигнал — и катера, развернувшись, подошли к берегу. Высаженные с катеров десантники подавили часть огневых точек противника, огонь с берега заметно ослаб. Началась разгрузка, прием раненых.

По боевому расписанию старшина Ус в роли боцмана руководил разгрузкой, принимал раненых, размещал их по кубрикам. И вдруг — резкий удар в лицо. Виктор схватился за щеку — на пальцах кровь. Теплая, солоноватая, она стекала на шершавые опаленные губы. Пришлось спуститься в кубрик, сделать перевязку — и снова на палубу. Кубрики были забиты ранеными. Катер уже принял на борт больше нормы, а раненых все подносили.

Закончив прием раненых, бронекатера повернули обратно. На выходе из воложки в главное русло реки фашисты встретили их сильным артиллерийским и пулеметным огнем. Орудия били прямой наводкой, строчили крупнокалиберные пулеметы… Но и бронекатера открыли огонь по гитлеровцам из пулеметов и пушек. Гудела броня от града осколков и пуль, трещал взламываемый снарядами лед. Поднятые взрывами столбы воды и ледяного крошева с шумом падали на палубу. Казалось, катер попал в кипящий котел. Тупой, раздирающий броню удар тряхнул корабль, на рулевого брызнуло выбитое стекло иллюминатора. Сзади в металлический ящик с инструментами угодил снаряд. Клубы едкого дыма заполнили рубку. Ус почувствовал жгучую боль в ноге, в глазах потемнело. «Только бы не потерять сознание, — сжимая штурвал и наваливаясь на него грудью, думал Виктор. — Только бы не посадить катер на мель и не врезаться в берег, занятый врагом». Дверь в рубку распахнулась.

— Ус, что с вами, живы? — послышался встревоженный голос командира катера.

— Все в порядке, товарищ лейтенант. Держу точно по курсу.

Командир внимательно посмотрел на рулевого. Тот придавил штурвал грудью, заметно припадая на одну ногу. Из разорванного осколками голенища стекала кровь.

— Дайте штурвал! — Лейтенант Цейтлин осторожно отстранил моряка. — Немедленно в кубрик на перевязку!

Прикусив от боли губы, старшина выбрался из боевой рубки. Товарищи, Смирнов и Поняев, подхватили его под руки. В кубрике Виктору наложили жгут, перевязали рану. Боль немного утихла. По шуму боя, доносившемуся сверху, Виктор знал, что катер все еще находится в зоне вражеского обстрела. И точно. Второй сильный удар с грохотом потряс корабль. Виктор вскочил с койки, но острая боль в ноге снова свалила его.

В открытом люке показался пулеметчик Поняев:

— Прямое попадание в рубку, лейтенант ранен или убит! Катер потерял управление, сейчас сядем на мель!

Ус попытался встать.

— Дай руку, браток, помоги взойти наверх, — попросил Поняева.

Опираясь на плечо товарища, Виктор Ус добрался до боевой рубки. Командир, сраженный осколком, лежал без движения.

Краснофлотцы бережно подняли его и унесли в кубрик. Старшина Ус, поддерживаемый товарищами, встал за штурвал. Нога ныла, при малейшем напряжении или толчке боль пронизывала тело. Виктор, наваливаясь на штурвал, старался больше опираться на руки. С каждой минутой катер все больше отдалялся от берега, уходил из-под неприятельского огня. Рвавшиеся снаряды уже не представляли опасности для корабля. Команда заделывала пробоины в корпусе, откачивала воду. Когда рулевой стал уже различать смутные очертания левого берега, в рубку вбежал радист Решетняк, протянул шифровку. Приказ штаба флотилии гласил: «Вернуться к правому берегу, разыскать потерпевший аварию катер-речник и оказать ему помощь». Решетняк смотрел на Уса, ждал ответа.

«Что ответить штабу? Сообщить, что убиты командир и несколько человек из команды, что дважды ранен сам и с трудом держу штурвал, что катер перегружен: вместо ста человек на борту — сто пятьдесят? Если обо всем этом сообщить, штаб отменит свой приказ, и можно со спокойной совестью идти на базу. Но что будет с потерпевшим аварию катером? С ранеными? С наступлением рассвета фашисты обнаружат катер и расстреляют прямой наводкой. Нет! Нельзя оставлять речников в беде».

— Передай в штаб: приказ будет выполнен!

Катер развернулся и взял курс к правому берегу — снова в огненное пекло, из которого он только что вырвался.

Под огнем фашистских пулеметов и пушек старшина разыскал в протоке потерпевший аварию речник. Снаряд угодил в машинное отделение, вывел из строя двигатель. Катер приткнулся к острову и ждал помощи. Старшина взял его на буксир и сквозь огонь и льды привел на свою базу.

Утром в дивизион приехал командир бригады бронекатеров контр-адмирал Воробьев.

— Покажите мне вашего храбреца. Хочу посмотреть на него своими глазами. — И спустился в кубрик.

Ус приподнялся на койке.

— Лежите, лежите, — остановил его комбриг. Виктор откинулся на подушку, контр-адмирал присел рядом, пожал ему руку.

— Молодец! Поступил как настоящий моряк-пограничник! Только так сражаясь с врагом, мы можем победить его. — Контр-адмирал перевел взгляд на располосованную штанину ватных брюк и забинтованную ногу старшины. — Что, вот так, сквозь ватные брюки? — И, шутливо подмигнув, добавил: — В следующий раз надевай двое брюк. А теперь, — он обратился к стоявшим краснофлотцам, — помогите ему добраться до моей машины — и в госпиталь!

Там, в госпитале, Виктор Ус узнал, что за этот ночной рейс к осажденной дивизии и спасение катера он награжден орденом Красного Знамени.

«Снаряды еще послужат»

Отгремели бои под Сталинградом, враг отходил на запад. Корабли Волжской военной флотилии, переброшенные в Азовское море, готовились к высадке десанта на Керченский полуостров.

В ночь на 3 ноября 1943 года после мощной артиллерийской подготовки через Керченский пролив на штурм крымского берега шли бронекатера, канонерские лодки, морские охотники, самоходные баржи, речные пароходы, баркасы с десантами на борту. Все, что только могло двигаться по воде, устремилось вперед.

И опять, как в ту памятную ночь под Сталинградом, бронекатер Виктора Уса шел первым, прокладывая путь к цели, сквозь огонь и минные заграждения.

Почти у берега фашисты ослепили бронекатера лучами прожекторов, но пулеметчики быстро «погасили» их. Огненные хвостатые снаряды «катюш» накрыли вражеский берег.

Виктор Ус не отрывал глаз от берега. С полуслова понимая командира, он виртуозно управлял катером, каким-то особым чутьем угадывал траектории снарядов, успевая переложить руль вправо или влево, чтобы уклониться от прямого попадания. Катер уверенно шел вперед. Крутой каменистый крымский берег весь в дыму и огне. Уцелевшие огневые точки фашистов огрызаются, бьют трассирующими пулями. Длинные очереди наших крупнокалиберных пулеметов заставляют их одну за другой замолчать.

Старшина подвел катер к месту высадки, корабль носом ткнулся в дно. «Отлично, — подумал Ус, — хорошее место: глубина не более метра, к тому же берег прикрывает… Надо высаживаться». Но никто из десантников не осмеливался первым прыгнуть за борт, не зная глубины воды. Каждая минута промедления грозила потерями. Виктор, не раздумывая, бросился в воду.

— Смелее, ребята, прыгай! Тут мелко! Давайте мне пулемет! — кричал он, стоя по пояс в воде.

Увлеченные примером моряка, десантники штурмом взяли первые линии вражеских укреплений и захватили плацдарм на берегу.

Для закрепления успеха нужно было перебросить на крымский берег крупные силы. Трое суток моряки работали без смены, без сна и отдыха. На рассвете 9 ноября бронекатер после доставки десантникам боеприпасов возвращался на базу. В предрассветной дымке Ус заметил на горизонте силуэт неизвестного судна. «Что за «калоша» там болтается? — подумал рулевой. — Не немецкий ли катер минирует пролив?»
2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.