.RU
Карта сайта

Владимир Степанович Губарев Зарево над Припятью «Зарево над Припятью. Записки журналиста»: Молодая Гвардия; М.; 1987 - старонка 12

* * *
Записка из зала. "Не могли бы вы сказать: кто был главным конструктором реактора в Чернобыле?"
Зодчие атомного века. Конструктор реакторов
Деревья расступаются лишь возле дома. Когда солнце появляется из за туч, оно высвечивает скамейку, что пристроилась у цветочной клумбы, и сказочный теремок, сооруженный для дочки. Она уже выросла, а когда то проводила тут многие часы. Она любила сказки… И не только она. Если приезжал Борода, он обязательно направлялся к теремку: мог играть с девочкой долго, но жаль, у него всегда было мало свободного времени. Однажды так и сфотографировались у теремка: дочка, Игорь Васильевич Курчатов – Борода и хозяин этого дома – Николай Антонович Доллежаль.

Эта фотография висит в кабинете, она возвращает к тем трудным, но прекрасным годам жизни, о которых все чаще хочется вспоминать.

Молодые ученые и специалисты просили о встрече со своим директором. Конечно же, он согласился. Но о чем с ними говорить, что их волнует в первую очередь?

Он привык готовиться к таким встречам. Да и не только к ним – к любым: будь то разговор с коллегой или деловое совещание. Казалось бы, немало прожито, опыт огромен, память бережно хранит события, на которые столь щедр XX век и свидетелем и участником которых довелось быть, но тем не менее он не имеет права позволить себе несерьезно отнестись к беседе, где его будут внимательно слушать и на которой он обязан отвечать на любые вопросы. Просто не имеет права отшучиваться или говорить не по существу. Не привык.

Лучше всего думать в глубине леса. Там, на изгибе тропинки, идущей вдоль забора, еще одна скамейка. Две березки склонились над нею, а перед глазами – уходящие ввысь сосны. Здесь думается легко, да и на помощь приходят друзья: о чем только с ними не переговорено под этими березками!

Более тридцати лет живет здесь, под Москвой, Николай Антонович. Чувствует себя на даче как то свободнее, да тут легче и выкроить время, чтобы поразмыслить о грядущей встрече с молодежью, о новых реакторах, о будущем. А забот у академика, дважды Героя Социалистического Труда, лауреата Ленинской и Государственных премий СССР Николая Антоновича Доллежаля хватает.

Атомная энергетика сейчас настолько стремительно развивается, что требует к себе постоянного внимания, и в особенности от тех, кто стоял у ее истоков и кого уже десятилетиями называют "главным конструктором реакторов".

О чем же рассказывать им, молодым?

Может быть, о самых первых шагах? Да, совсем иное было время сравнивать даже нельзя, иные заботы тогда волновали их – теперь они могут показаться даже смешными, но почему память так упрямо возвращает в те первые послереволюционные годы? Наверное, не только потому, что тогда был молод. Нет, не только. Тогда закладывался фундамент всего того, что окружает сегодня.

На юбилей Первой атомной он поехал в Обнинск.

Прежде чем выбраться на Калужское шоссе, машина долго петляла по Москве. Как то так получилось, иными глазами посмотрел на улицы, дома, проспекты, на людей, спешащих по своим делам. И действительно, тогда ничего не было – ни этих машин, ни этих домов, да и большинства празднично одетых мужчин и женщин. Ну а что говорить о молодых? Тех, кто пришел сегодня в лаборатории и конструкторские бюро, в цеха большого научного центра, которым он руководит. Когда что то есть, всегда трудно представлять, что совсем недавно все было иначе.

– На встречах с молодежью вы часто говорите: "Старайтесь делать карьеру". Вы считаете, это качество необходимо человеку, идущему в науку?

– Слово «карьера» я высоко оцениваю. В последнее время у нас к нему относятся негативно, поскольку есть понятие "карьеризм", то есть достижение высших ступеней любыми путями. Я же имею в виду, что карьера это систематическая работа над собой, улучшение своих знаний, качеств и так далее. Каждый хочет себе сделать карьеру, независимо от того, чем он занимается – будь то спортсмен, художник или ученый. И в этом я не вижу ничего плохого.

– Много лет вы возглавляли большие коллективы. Какими качествами необходимо обладать руководителю?

– Вопрос очень сложный. Прежде всего не надо бояться ответственности. Надо быть всегда готовым нести ответственность за то, что тебе поручено. Это касается не только руководителя, но и каждого ученого и специалиста.

Необходимо выработать стремление к новому. Четко понимать, что сегодняшнее достижение завтра устареет.

Поэтому необходимо мыслить так, чтобы, отталкиваясь от нынешнего, существующего, представлять себе будущее.

Без критического отношения к собственным результатам работы не может быть подлинного ученого и конструктора.

Надо научиться управлять своим вниманием. К примеру, многие из вас, пройдя по какой нибудь выставке, выйдут и задумываются: что же это я увидел? Так ходить по выставке бессмысленно, скользить взглядом – это пустое препровождение времени. Надо управлять своим вниманием – увидеть то, что хочешь увидеть. Это не так просто.

– Нужны ли в науке дилетанты?

– Я понимаю, что вы имеете в виду… Джоуль был пивоваром, а сейчас «джоулем» называют единицу энергии. Знаменитый Луи де Бройль – автор волновой теории – юрист, Бородин был химиком, а мы знаем его музыку… Таких примеров можно привести много. Можно сделать вывод, что дилетантство, в хорошем понимании этого слова, не приносит вред, напротив, делает кругозор шире, отвлекает, человек становится цельнее, многограннее.

Слово «дилетант» в разные времена трактовалось посвоему. Я – за полезное дилетантство.

Отцы мудрые – у них огромный опыт жизни. К их советам надо прислушиваться. Тем более когда отец уже известный инженер, а ты мечтаешь пойти по его стопам.

Николай родился в Запорожской области, однако вскоре отец получил работу в Подольске – и с тех пор Доллежаль живет в Москве, хотя и приходилось уезжать и в Ленинград, и в Киев, и на Урал. Но именно в Москве он начинал свой долгий путь к вершинам науки… Техническое училище – ныне МВТУ – в те годы считалось лучшим. И, естественно, Николай Доллежаль выбрал его.

– Я, конечно, могу обеспечить тебе беззаботную учебу, – сказал отец, моего заработка хватит и на тебя, но, если хочешь быть хорошим инженером, потрудись рабочим. Это необходимо.

Спорить с отцом было бессмысленно. И Николай устроился помощником машиниста. Выгодно это было – училище рядом с Курским вокзалом, поезда шли через Подольск, так что у родителей бывал часто. Подкармливался у них в голодноватые студенческие годы.

Вскоре перешел на паровозоремонтный завод. И вовсе не потому, что на паровозе не нравилось – освоил эту профессию, хотелось поглядеть, как именно рождается та или иная машина, пощупать все своими руками. Уже в ту пору появилась потребность изобретать. Впрочем, судьба первого «изобретения» примечательна, и о нем Николай Антонович часто рассказывает при встречах с молодыми. Как никак, поучительная история.

Это было на последнем курсе. Николай работал в лаборатории паровых машин. Тогда мощность определяли по индикаторным данным, с помощью соответствующих таблиц пересчитывали… В общем, занятие кропотливое и нужное, и Доллежаль решил изобрести прибор, который избавил бы механиков от такой работы. Несколько месяцев проводил он расчеты, конструировал прибор. Наконец получилось интересное устройство, и гордый собой студент отправился к своему профессору, уверенный, что тот сразу же воздаст ему должное: как никак, сделано изобретение!

Леонид Петрович Смирнов посмотрел расчеты, потом изучил схему и, не говоря ни слова, подошел к книжной полке.

– Возьмите эту книгу, – сказал он, – там вы найдете то, что изобрели… Прежде чем сделать что то новое, советую внимательно изучить труды предшественников, иначе вы не гарантированы от "изобретения велосипедов".

Конечно же, студент был шокирован, но отличную оценку он все таки заработал – преподаватель оценил способности Доллежаля.

– Этот случай вас многому научил?

– Надо уметь работать с книгой. Самый лучший пример – это пометки В. И. Ленина на полях. Видно, как вдумчиво он читал… Конечно, книги разные некоторые можно и не читать. Но специальную литературу необходимо тщательно изучать, иначе ничего нового не создашь. Работа с книгой важнейшее условие становления специалиста.

– К такому выводу приходишь с возрастом…

– Наверно. Но уже в студенческие годы у меня сформировалось стремление к углубленной работе над собой.

Я старался уединиться, чтобы поразмышлять. Вместе с моим товарищем мы даже издали записи прослушанных секций. В этом отразилось наше стремление если не к исследовательской, то, во всяком случае, к обобщающей работе. А главное – свидетельствовало о желании глубже понять те предметы, которые изучали. А ведь оба были совсем молодыми людьми, почти мальчиками.

– Вы против того, чтобы искать уже в школе талантливых ребят и как то по особому их пестовать?

– Задача каждого педагога – вывести на должный уровень каждого учащегося, хотя это и нелегко. Выделять кого либо, а еще хуже – ставить в пример его способности другим, с моей точки зрения, непедагогично.

Нельзя позволять тому или иному учащемуся возомнить в себе некую исключительность. Из сказанного, конечно, не следует, что подмеченные в ученике склонности не следует так или иначе поощрять и направлять.

Я не причисляю себя также к тем, которые считают, что необходимо оканчивать так называемые "спецшколы". Да, они вооружают дополнительными знаниями, но, попадая в коллектив, их выпускники зачастую не могут освободиться от чувства превосходства, зазнайства. А воспитывать будущего члена коллектива – это, несомненно, одна из главных задач в системе образования детей, подростков и юношей. Не должны возникать условия для формирования эгоистов, не совместимых с научной деятельностью.

– Понятие «образование» должно иметь другой символ, чем это принято?

– Безусловно. У нас в школе был преподаватель – мы его очень любили, он учил, что образование – это не есть приобретение знаний. Слово «образование» происходит от "образовывать", то есть формировать наличие качеств. Я навсегда это запомнил. Можно знать очень много, научиться многому, но если не приобретешь каких то качеств, которые позволят занять соответствующее место в обществе, то не будешь образованным. И не удивительно, что в старину существовали такие понятия, как домашнее образование, самообразование. Это не только приобретение знаний, но и выработка определенных черт характера.

О знаменитом плане ГОЭЛРО нам известно многое.

Он был принят, когда страна еще была в разрухе. Это был план великой мечты. Ленинский план электрификации России был сразу подкреплен вполне конкретными делами. В первую очередь это было обращение к молодежи, к ее энтузиазму, ее дерзости и стремлению к новому.

Судьба молодого инженера Николая Доллежаля оказалась неразрывно связанной с реализацией плана ГОЭЛРО.

Он работал в акционерном обществе, названном весьма своеобразно и в то же время точно – "Тепло и сила".

Именно тепла и силы не хватало тогда России. В обществе проектировали электростанции и монтировали оборудование на них.

Сначала Николай Доллежаль работал в монтажной группе: у него был заводской опыт, ведь в студенческие годы он не только учился. Но вскоре он становится конструктором – теперь уже на всю жизнь.

Все было вновь: большие мощности, комбинированная выработка тепла и электроэнергии, использование низкосортных топлив.

"Стиль Доллежаля" как конструктора начал проявляться именно в эти годы. Прежде всего – изучение и обобщение мирового опыта, а уже затем собственные разработки на более высоком уровне.

– Эта работа помогла вам выбрать свое направление в технике?

– Установки в то время были маломощные – давление 20 атмосфер, температура 250–270 градусов. Я обратил внимание, что среди специалистов идут споры о применении высоких давлений – вплоть до 225 атмосфер. Это была совершенно неведомая, чрезвычайно сложная область, и естественно, она увлекла меня.

– Предпочтение было отдано химии?

– Первая пятилетка – этапный период химизации народного хозяйства. В частности, нужен был аммиак – и для удобрения полей и одновременно для решения оборонных задач. Мне была поручена разработка машин высокого давления.

– Что главное для молодого специалиста?

– Кстати, я не люблю этих определений – "молодой ученый", "молодой специалист". Что под этим подразумевается: человек, только что окончивший вуз, или незрелый специалист, который не умеет и не научился что нибудь делать?

– К сожалению, такое понятие существует: имеется в виду человек, недавно закончивший вуз.

– Что он должен делать? Я ответил бы на это уже избитой формулой: он должен знать, что и как делать по существу. Тут интересно вспомнить некоторые исторические факты. Например, природа воды была разгадана всего 200 лет назад. Почему? Потому что никому не было нужно знать, из чего состоит вода. Только когда Уатт, совершенствуя свои идеи по конструированию паровых машин, пришел к выводу, что ему надо знать зависимость отдельных параметров воды и пара, тогда ученые начали заниматься водой серьезно. И в сравнительно короткий период времени Лавуазье определил состав воды. Причем обращаю особое внимание на простоту эксперимента, сегодня его можно поручить студенту первого курса.

Значит, первое и главное – цель исследований, работы. Молодой специалист должен стремиться как можно быстрее перестать быть молодым специалистом и ученым, а сделаться "зрелым", то есть таким ученым и специалистом, которому можно поручить или который может взяться за самостоятельное решение той или иной задачи. Стремление к зрелости – это, пожалуй, основная черта в молодом исследователе, и ее нужно ценить.

Компрессоры… Таких машин не было. А конструктора Доллежаля всегда привлекало принципиально новое.

И он становится первым человеком в стране, который способен создать компрессор высокого давления. И создает их!

В разных городах работает Доллежаль. Москва, Ленинград, Харьков, Киев… Это не командировки на пару недель: на многие заводы Доллежаль приезжает в качестве главного инженера. Как только дело налаживается, его перебрасывают на другой участок. Он создает ряд конструкторских бюро на заводах, понимая, насколько быстро надо развивать эту отрасль промышленности.

Впоследствии работа по созданию компрессоров была отмечена Государственной премией СССР.

– Практическая работа для конструктора необходима?

– Есть такая поговорка: тот не специалист, который ни разу не ошибся. Я много разъезжал по заводам, старался наладить производство компрессоров. Приобретал большой инженерный опыт, но самое главное – увидел свои собственные ошибки и учился на них. Без такого «университета» трудно стать настоящим конструктором.

Индустриальная мощь страны рождалась благодаря самоотверженному труду миллионов людей, которые строили Магнитку и Днепрогэс, новые шахты и заводы. Тысячи специалистов, получивших образование сразу после Октября, разрабатывали первоклассные машины и конструкции, превосходящие по своим параметрам зарубежные. И это не могло не удивлять иностранцев, к консультациям которых теперь наши ученые и конструкторы обращались все реже…

Помните первые шаги в акционерном обществе "Тепло и сила"? В 1923 году топлива в Москве не было, а в Ленинград уголь привозили из Англии… А в конце 30 х годов работали электростанции, угольные разрезы, выпускались лучшие в мире истребители, появились химические комбинаты. И что самое главное – выросли высококвалифицированные кадры: специалисты, ученые, конструкторы, инженеры, организаторы производства.

Среди них – Николай Доллежаль. Его имя стало хорошо известным в стране, а авторитет настолько высок, что он вошел в состав комиссий, которые давали свои заключения о направлении развития целых отраслей промышленности.

Пожелтевшая от времени вырезка из "Правды". В ней речь идет о Каширской станции, о ее роли в электрификации, о работе специальной комиссии. Среди подписавших документ – инженер Н. Доллежаль.

Конец тридцатых годов… Самое трудное уже позади – первый этап создания химического машиностроения завершен. Теперь дерзай, выдумывай, пробуй, совершенствуй! Есть где и применить свой опыт и знания.

И конструкторский талант. Планы на будущее десятилетие обширны, в их разработке сам принимал участие.

Но наступил июнь 41 го…

Разговор в кабинете наркома был коротким.

– Вы можете поехать главным инженером завода па Урал?

– В такое время согласия не спрашивают, – ответил Доллежаль, – где нужен, там и буду работать.

– "Уралхиммаш" – новое предприятие, – пояснил нарком, – в Свердловск эвакуирован и киевский "Большевик". В общем, действуйте!

Через два дня Доллежаль выехал в Свердловск.

Они прибыли вместе с директором. Познакомились и сразу же отправились на завод.

На месте выяснилось, что завода, по существу, нет.

Там, где значился по проекту литейный цех, из под HOI вылетел выводок куропаток. На площадке был построен только гараж. А план по выпуску продукции уже есть, да и «Уралхиммаш» обязан поставлять для армии тяжелые минометы.

Телеграмму в Москву все таки Доллежаль отправил.

"Прибыл на место, завода не нашел", – лаконично написал он. Ответ не заставил ждать: "Нужно, чтобы был".

Это было задание Родины. Впрочем, на каких весах измерять тяжесть слова "надо"?

– Мы были уверены, что преодолеем все, – заметил в разговоре Николай Антонович. – Вскоре «Уралхиммаш» был в строю действующих. Пришлось станки ставить под открытым небом, жить в землянках, а первым цехом стал тот самый гараж…

В таком же положении нажздились сотни заводов.

Спустя годы эту работу назовут подвигом, героизм тыла приравняют к фронтовому.

– Не кажется ли вам, что такой труд был выше человеческих сил?

– Мы сделали то, что полагалось. Свято верили в Победу, понимали, она обязательно придет, но ей нужно отдавать всего себя. Только оптимисты люди, верящие в светлое будущее, – способны преодолевать любые трудности и невзгоды.

Физики любят шутить. Юмор у них специфичен, достаточно познакомиться с теми забавными историями, которые случались с физиками и которые включены в различные сборники. Для их юмора характерна тонкая наблюдательность. И подчас шутка говорит о том или ином человеке больше, чем самое подробное описание.

Если становишься объектом юмора физиков, это своеобразное признание заслуг. А посему не каждый удостаивается такой чести – ее нужно заслужить.

В «доллежалях» физики оценивают степень оптимизма. Эта "единица измерения" появилась незадолго до пуска первой АЭС.

Однажды Игоря Васильевича Курчатова и его ближайших соратников пригласили в Кремль. Первая АЭС уже строилась, но вполне естественно, возникали сомнения – а будет ли она работать?

Один из членов правительства, присутствующий на встрече, так напрямую и спросил ученых: "Вы уверены, что станция даст ток? Хотел бы выслушать каждого – если есть хоть малейшие сомнения, прошу говорить о них откровенно".

Первым встал Доллежаль.

– Станция будет работать. У меня сомнений нет, – сказал он.

Вторым поднялся Дмитрий Иванович Блохинцев.

– В физику входит новое понятие – степень оптимизма. И его мы начинаем измерять в "доллежалях".

Раз Николай Антонович сказал – "будет!", значит, так тому и быть, Блохинцев улыбнулся.

Затем все присутствующие подтвердили: первая АЭС наверняка заработает! Молчал лишь Игорь Васильевич.

Наверное, в эти минуты он еще раз убеждался, настолько верны его делу те люди, которых он привлек к урановому проекту… Да, они стали не только единомышленниками, но и соратниками…

Таким образом, рождение новой единицы измерений физики обычно относят к весне 54 го года, но сам Николай Антонович убежден, что его оптимизм проявился гораздо раньше, еще в годы войны, и толчком послужили события 42 го года, когда он, будучи в Свердловске, получил необычное распоряжение.

Шла война. До Победы еще было далеко, а Николаю Антоновичу поручается создание крупного научно исследовательского института химического машиностроения.

Причем тематика работ связана с восстановлением народного хозяйства. В Москве уже задумывались о послевоенном будущем.

– Это поручение удивило вас?

– Я сказал бы не "удивило", а "окрылило", потому что ученый и конструктор всегда должен работать во имя будущего.

– Вы уже понимали, что нужно по новому строить науку и ее связь с производством?

– Существовала инерция при внедрении новой техники. И необходимо было найти такую схему, которая обеспечивала бы условия для эффективной работы ученых и конструкторов. Шел поиск кратчайшего пути. Так родился комплексный институт, состоящий из исследовательских отделов, конструкторских бюро и экспериментального производства. Сейчас такое «триединство» уже привычно, но в те годы это был первый опыт. Последующие события показали, насколько подобное соединение науки и производства оправдало себя. Я имею в виду создание первого промышленного атомного реактора.

Доллежаль приболел. Сказалось таки невероятное напряжение военных лет.

В канун Нового года позвонил нарком:

– Николай Антонович, как самочувствие?

– Скоро надеюсь выбраться…

– Имейте в виду, что болеть некогда. Ждем. Есть серьезное поручение, сказал нарком.

В первых числах января 46 го года Доллежаля привезли к Курчатову.

Николай Антонович не мог припомнить, чтобы встречался когда нибудь с Игорем Васильевичем. А Курчатов вел себя так, будто они проработали вместе не один год.

Он подробно рассказал об урановом проекте, о задачах, которые Доллежалю предстоит решить. Речь шла о первом промышленном реакторе, в котором можно было бы получить плутоний для ядерного заряда.

Курчатов говорил так, будто его собеседник был физиком. Не химиком и машиностроителем, а именно специалистом по ядерной физике.

– Не сомневался, что вы возьметесь, – заметил Курчатов. – Понимаю, дело для вас совершенно новое, но и вас неплохо знаю – справитесь.

Откуда же это "знаю"?

И лишь позже Игорь Васильевич пояснил:

– Мы с вами встречались, Николай Антонович, в Ленинграде. Лет десять назад. Вы уже были известным конструктором, а обо мне и не слышали… Кстати, играли с вами в теннис в Доме ученых. Только я был без бороды, поэтому и не узнали…

– Я ничего в ваших делах не понимаю, – признался Доллежаль.

– Ничего особенного у нас нет: надо с молекулярного уровня перейти на атомный, – отшутился Курчатов. – Всем приходится начинать с нуля, так что поработаем вместе, – заключил он уже серьезно.

Курчатов, вероятно, неплохо изучил характер Доллежаля – какой же конструктор не загорится, если ему предложить создать то, чего еще не существовало?!

А ведь Доллежаль был назначен Главным конструктором промышленного реактора в то время, когда еще и опытного не было… Только в декабре 46 го на окраине Москвы И. В. Курчатов пустит первый в Европе атомный реактор.

– Что такое талант?

– Мне кажется, что это прежде всего мастерство – высота совершенства. Оно дается не всем. К тому же не всякое мастерство признается нами за проявление таланта. Например, виртуозного пианиста не всегда признают талантливым… В научной работе, индивидуальной или коллективной, более приемлемо понятие "мастерство".

Мне лично больше нравится «мастерски» поставленный эксперимент, чем "талантливый". Как формировался первый, его логику я понять могу, а как второй – не всегда.

– Говорят, что Христофор Колумб не «открыл» Америку, а «наткнулся» на нее. Наверное, с открытиями в науке происходит нечто подобное, не так ли?

– Все, с чем мы сталкиваемся, есть результат бесчисленных взаимодействий, самых неожиданных комбинаций одновременно проявляющихся явлений природы, подчиняющихся строгим, ею выработанным законам.

И очень может быть, что если посмотреть на различные уже известные нам «открытия» с этой позиции, то окажется, что мы имеем дело с одним из таких сочетаний, ранее никем по тем или иным причинам незамеченным.

О действительном открытии можно говорить лишь тогда, когда сочетание отмечалось в соответствии с заранее высказанными гипотезами. В них, мне кажется, состоит главная ценность научной работы.

Обращает на себя вшшание то, что авторство большинства научных открытий признается не за одним человеком, а за группой, хотя и немногочисленной. Из этого не следует делать предположение, что в коллективе развитие научных идей происходит чаще, чем при индивидуальном научном поиске. Всего вернее, что в коллективе диалектическое мышление применительно к изучаемому явлению формируется более плодотворно. Опираясь на собственный опыт, считаю, что это именно так, причем наличие иногда выдающегося уровня знаний или способностей одного из членов коллектива никак не входит с этим в противоречие.

– Верно ли, что открытия с возрастом делать все труднее?

– Инерция мышления присуща пожилому человеку чаще, чем людям молодым, но история знает много случаев, когда выдающиеся открытия были сделаны людьми уже в достаточно зрелом возрасте. Думаю, тут нет закономерности, по крайней мере, для такого вывода нужна строгая статистика, а ее не существует.

Ему часто приходилось начинать с "нуля". Казалось бы, Доллежаль мог сказать "нет", за плечами богатый опыт, да и не мальчишка он, чтобы начинать все заново.

Наверное, при его авторитете, положении в науке и промышленности не осудили бы его, более того, нашлось бы немало сторонников. Но Доллежаль поступил иначе: он вновь засел за книги будто не доктор наук, а всего лишь студент. Ну и, конечно, встречи с физиками, подробные рассказы о том, что должно происходить в атомном реакторе.

– У меня такое впечатление, словно я учусь всю жизнь, – признался в разговоре Николай Антонович. – И я этому качеству весьма обязан, потому что оно позволяет оставаться на уровне требований времени. Без такого отношения к своей профессии конструктора ждет поражение…

Учеба – это одно. Но необходимо было и в корне изменить весь процесс создания новой конструкции. Как принято обычно? Разрабатывается конструкция, затем следует изделие, и на нем проверяются твои расчеты и предположения. После необходимых доработок можно приступать к полупромышленному образцу, а уже потом и запускать изделие в производство… хСхема проверена, казалось бы, иначе и быть не может.

Но у них все было иначе.

Доллежаль изучал литературу и одновременно вел проектирование реактора. Причем сразу же не маленького, экспериментального, а промышленного, того самого, на котором нужно было получать плутоний.

Ему, главному конструктору, по своему «повезло» – он ничего не знал о реакторах, а потому сразу мог посмотреть на существующие идеи критически, в первую очередь с точки зрения конструктора. Предполагалось, что реактор будет "горизонтальным", то есть управление, стержни и прочее оборудование, которое необходимо вводить и выводить из активной зоны, расположить вокруг нее – казалось бы, так рационально и оправданно.

Но поистине: "Если тебе дают линованную бумагу, пиши поперек!" Эти слова можно смело ставить эпиграфом к труду конструктора.

Рассматривался проект «горизонтального» реактора.

– Но во время обсуждения у меня возникли сомнения, – рассказывает Доллежаль. – Я был встревожен: что то не давало покоя…

Оказывается, конструкция была "некрасивая".

"Не конструктивна", как предпочитает говорить сам Доллежаль. И он предлагает вертикальную схему реактора.

Разговор с Курчатовым был коротким: "Работайте!"

В марте – сделан эскизный проект.

В июне Доллежаль привез чертежи Игорю Васильевичу. Тог сразу же поставил свою подпись.

– А вдруг что нибудь не так? – засомневался Доллежаль.

– Надо доверять специалистам, – Курчатов улыбнулся. – В крайнем случае – поправим… А сейчас пошли обедать…

В тот день пили «Цинандали» по случаю завершения проекта. С тех пор, когда Николай Антонович видит это вино, он всегда вспоминает тот памятный обед у Курчатова, и тепло становится на душе…

В июле проходило обсуждение технического проекта.

В общей сложности оно продолжалось 92 часа, причем перерывы были очень короткими.

В августе правительство утвердило проект создания первого промышленного реактора, началось его строительство.

Напоминаю: опытный реактор в Институте атомной энергии был пущен И. В. Курчатовым через четыре с половиной месяца.

– Чем вы объясняете такую решительность Курчатова?

– Он не боялся ответственности, А иначе и нельзя было работать. Эта черта не раз выручала. Раз уж принял решение, а до этого сам убедился в его правильности, если надо – провел эксперименты необходимые, то не надо бояться ответственности. Это та черта, которая, по видимому, нужна всем не только ученому и конструктору.

– Очевидно, бывало иЪное…

– Безусловно. Когда большой коллектив увлечен одной идеей, для него пет ничего невозможного. Сколько было оригинальных решений предложено! А ведь специальных стендов не было, приходилось обходиться "подручными средствами". К примеру, одним из стендов стала шахта для лифта. В подвале проходили испытания "кассет"…

Иногда забивали "козла". В те немногие свободные минуты, которые выпадали по вечерам, Игорь Васильевич любил домино, видимо, для него это был лучший способ отвлечься от массы забот и дел. Впрочем, даже в разгар игры не мог не думать о том, как использовать то самое тепло, которое рождалось реактором.

Частенько партнером его бывал Доллежаль, другие конструкторы и соратники. Вместе и фантазировали об "атомном тепле". Уже в те годы Курчатов думал о первой атомной электростанции.

А пока строили первый промышленный реактор. Многое было неизвестно, более того – рискованно. Это было трудное, а потому прекрасное время.

Даже во сне реактор "не отпускал" – утром просыпался, и некоторые идеи, еще вчера недопустимые и непонятные, становились "ясными как стеклышко".

– Поверьте, это так, – говорит Николай Антонович, – ничего другого, кроме этого реактора, для нас не существовало… И такая работа не могла не привести к успеху. Осенью 46 го года началось строительство, а в июне 48 го реактор был пущен. В августе 49 го была взорвана бомба из плутония, который был получен на этом реакторе… А уже в копце 49 го года мы получили задание на проектирование первой атомной станции.

За четыре года все было сделано от нулевого цикла до пуска станции…

– Вас сегодня не удивляют такие темпы?

– Мне кажется, что сейчас так работать многие разучились. Создается впечатление, что специалисты друг другу не верят. Раньше вызывали и спрашивали: "Как сделать?" Ты отвечал, как именно думаешь. "Хорошо, делайте", – слышал в ответ. И все тут же утверждалось.

Конечно, время было иное, но такой стиль работы мне импонирует…

Николай Антонович не любит произносить «высокие» слова, такие, как "дерзость", "оригинальность мышления", наконец "талант". Но его путь в атомной науке и технике иными определить трудно, потому что академик Доллежаль много раз решал проблемы, которые порой представлялись неразрешимыми.

Под его руководством созданы мощные энергетические атомные реакторы они работают на многих атомных станциях. Это реакторные блоки мощностью 1 миллион киловатт, но цифра 1,5 миллиона киловатт для реактора уже не предел. Подводные лодки бороздят океанские просторы, они могут совершать кругосветные плавания, потому что атомные реакторы движут ими.

– 35 лет назад мы напоминали школьников первого класса, – замечает Николай Антонович.

– А сейчас?

– Уже академики… – Он улыбается.

– Что вы имеете в виду, когда упоминаете о творческом труде?

– Это труд, который в конце концов приносит удовлетворение. Такое возможно только в том случае, если и вы достигаете цели… Я должен напомнить: цель нужно поставить – для себя и для целого коллектива. Более того – важно, что для коллектива. Футбольная команда выигрывает вся, а не только своим одним или несколькими игроками, даже если они выдающиеся. Индивидуалист обычно замыкается и даже может идти в неверном направлении, а взаимная поддержка, взаимная оценка только помогают делу, Однажды Доллежаль высказал необычную идею.

В пустынях, среди снежных северных равнин – в общем, там, где ныне пустуют земли, можно создать огромные промышленные комплексы: металлургические и химические предприятия, перерабатывающие заводы. Их "сердцем", дающим тепло и силу, станут мощные атомные реакторы.

Фантастика? Безусловно, если мерить будущее сегодняшними мерками. Но слишком очевидны преимущества создания таких "промышленных зон планеты", а потому, возможно, нашим детям придется по вкусу идея академика Доллежаля…
2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.