.RU
Карта сайта

Первая за карн думом - старонка 7

единственную путеводную тропинку в том море мрака, что окружит вас, едва

вы выберетесь из гостеприимной Гелии.

Он протянул хоббиту руку, раскрыв темно-коричневую ладонь, бугрящуюся

крепкими, точно камень, мозолями, тыльную ее сторону пересекали несколько

белых шрамов, особенно заметных на потемневшей от времени и трудов коже.

Наугрим провел троих друзей внутрь своего обиталища - скупо освещенного

несколькими лампами покоя; все стены были увешаны оружием такой красоты,

что у гномов отнялись языки.

- А камни не здесь, - вдруг улыбнулся в ответ на невысказанный вопрос

Наугрим. - Это ниже, в тигельной... Но хватит! - вдруг возвысил он голос.

- То, что я скажу, - лишь для ваших ушей, и даже лучшим друзьям вы не

должны рассказывать это.

- Почему? - удивился хоббит.

- Ты же слышал слова, что всякое знание должно быть заслужено. Вы

заслужили. Прочие - нет.

Наугрим стоял, высокий и строгий, лицо его было бесстрастно - не судья,

но лишь выполняющий предназначение Того Неведомого, в чьих руках качаются

Весы и кому одному дано судить, как сделать так, чтобы равновесие никогда

не нарушалось. И Торин с Малышом как-то оробело приумолкли, глядя на

застывшего, точно изваяние, Наугрима. Тот указал жестом на каменную лавку,

застеленную коврами, и хоббит послушно сел; Наугрим остался стоять, его

лицо рассекали резкие черные тени от падающих лучей неяркой масляной

лампы; он перемежал Всеобщий Язык с древнеэльфийским, и странно было

слышать нежный язык эльфийского Заморья, в темной пещере Гелийских Гор

звучал Квенья, язык Валинора. Фолко понимал его, он сам учил этот язык по

старым записям Бильбо, приведенным им текстам и параллельным переводам;

учил просто так, не веря, что Высокая Речь когда-нибудь зазвучит вновь;

однако ошибся.

- И у вас, наверное, море вопросов, - говорил Наугрим. - Вы хотите

знать, кто я, что значит мое пророчество, что я знаю об Олмере, о Востоке,

Юге и Западе, и о всем-всем прочем, включая Музыку Айнуров и Первого

Великого Врага. Разочарую вас - мне дано открыть немногое, куда больше

впереди. Итак, вы идете по следу Короля-без-Королевства, скрывшегося за

Грядой и взвившего там свое черно-белое знамя. Вы надеетесь покончить с

ним и избавить Средиземье от новой опасности. Я прав?

И он продолжал, увидев согласный кивок хоббита.

- Не ищи Олмера в его лагере, его там нет. Он ускакал к хазгам и

попутно - искать места падения Небесного Огня. Когда он проходил мимо

наших гор, мне удалось прочесть кое-что в его мыслях. Он думает о Тропе

Соцветий и Доме Высокого, полагая, что найдет там нечто, что еще удивит

его; и он будет искать дорогу туда. Ждите его возле Дома Высокого, Фолко,

сын Хэмфаста из Хоббитании, и ты, Торин, сын Дарта! Ибо Олмер уже не тот,

которого ты мог бы убить в далеком отсюда Аннуминасе.

- Почему не тот? - облизнув губы, с трудом спросил хоббит. - И что

такое Дом Высокого?

- Что такое Дом Высокого, ты увидишь сам. Я не могу говорить тебе о

нем, ибо от чистоты твоих помыслов зависит, пробьешься ли ты к нему. А

почему Олмер не тот, могу сказать лишь, что сила его изменяет его природу.

- Откуда взялась его сила? - хрипло спросил Фолко. - Знаешь ли ты

Радагаста Карего?..

- Этого незадачливого посланца Светлой Королевы? Знаю.

- Он говорил, что ему не проникнуть в истоки черной силы Олмера.

- Куда уж ему, - мрачно усмехнулся Наугрим. - Впрочем, этого не может

никто. От меня это также скрыто, и, чтобы не покачнуть Весы, ты должен

найти причину сам. Хотя, конечно, истоки-то этой силы понятно где - в

наследии Саурона. Дальше все будет зависеть от того, что вы сможете

разузнать.

- Так чем же тогда можешь помочь ты?! - вскинулся хоббит.

- Подсказать и направить, - ответил собеседник. - Не мешкайте. Времени

мало.

- И это все? - мрачно спросил Торин.

- Чего же тебе еще? Как найти Дом Высокого - я скажу. Вам предстоит

пройти владения Ночной Хозяйки, предстоит одолеть бурные реки и перевалить

подпирающие небеса горы. И мой совет - не пытайтесь опередить Олмера возле

Небесного Огня - никто не знает, к какому из мест его падения направит он

свои стопы, какое из них откроет прежде других, а вот Дом Высокого

занимает его чрезвычайно. Что же касается его силы... Ищите ответ в Черном

Замке! Нет, не в мордорском, а в том, что стережет переправу через одну из

рек, которые преградят вам путь. Там... нет, большего я сказать не могу.

Как и не могу открыть вам, кто я, откуда взялся и кем послан сюда. Кто

знает, быть может, наша следующая встреча станет днем разрешения загадок -

если твоя эльфийская стрела, вышедшая из рук мастеров Нолдора в дни

Предначальной Эпохи, топор Торина или меч Строри найдут именующего себя

Олмером и положат предел его земным делам. Теперь возьми вот это. -

Наугрим протянул хоббиту старинный свиток. - Это карта. На ней ты найдешь

дорогу к Дому Высокого через Черный Замок. Если пойдешь краем Гряды, бойся

Серого Вихря! Он приносит несчастье. Клинок на твоей груди остережет

тебя... - Губы Наугрима тронула слабая улыбка. - Признаюсь, я не чаял

увидеть его здесь! Я слышал, что его подарил тебе сам Олмер. Если бы

знать, зачем он это сделал, тогда многое бы прояснилось...

- Что это за Серый Вихрь? - упавшим голосом спросил Фолко.

- То, что осталось от злобы и силы того, кто некогда сидел очень высоко

и многими почитался за сильнейшего, - ответил Наугрим. - Его тело погибло,

но дух остался, будучи не в силах отправиться в Покои Мандоса за свои

преступления. Ты узнаешь его сам. Держи крепче лук! Не жалей эльфийских

стрел! Они созданы так, что хозяин легко находит их, если их не унесли в

себе раненые враги. Ты заметишь его приближение, но помни, он не должен

коснуться вас и краем.

- А могу я спросить тебя об уже происшедшем? Заслужили ли мы, чтобы

знать, что за подземный страх, с которым мы столкнулись в Мории? Ты ведь,

наверное, знаешь о всех наших странствиях? Только, во имя Дьюрина, не

отвечай загадками! - прервал Наугрима Торин.

- Знаю, - кивнул Наугрим. - В Мории вы сошлись с Пожирателями Скал -

ужасный плод ужасного союза Балрогов, Демонов Ужаса и Подгорной Тьмы,

порождения Унголианта. Много веков спали они, не потревоженные никем, но

предсказанный час настал и для них, они пробудились и двинулись туда, куда

направила их воля нового господина и куда влекла их застарелая ненависть к

эльфам - на Запад.

- Но что же будет?! Как противостоять им?!

- Не знаю, - тяжело вздохнул Наугрим. - Вам могли бы помочь Черные

Гномы. Говорят, они имели дело с подобными созданиями.

- Где их искать?!

- В Черном Замке, о котором я упомянул. Но будьте осторожны! Черные

Гномы - это не тангары, помните это, Торин и Строри. У Черных Гномов свой

путь в этом мире... Им нипочем гнев Моря или Ветра, их можно убедить, но

нельзя вынудить, испугать или заставить.

- Но нужно же послать весть Кэрдану и эльфам Запада!

- Давно послано, - усмехнулся Наугрим. - И скажу тебе, что сперва даже

сам Корабел дрогнул, но потом, когда ему стало ясно, что Пожиратели, не

останови их, в конце концов доберутся и до Заморья - это заставило его

отринуть мысли о бегстве.

- Но как же Светлая Королева?! Разве она не может...

- Кто знает?! Это сокрыто от меня. Но тебе скажу - похоже, тут снова в

силе Весы. Мы, обитатели Средиземья, должны сами покончить с исходящей от

наших недр угрозой. В противном случае Валары будут вынуждены показать

свою мощь, и мир вновь изменится, и кто знает, найдется ли там место всем

нам?

- Как же нам быть?

- Я уже сказал. И помните, что, остановив Олмера, вы остановите и все

остальное. Ибо сила его сейчас еще невелика, но для всех останков Тьмы,

сотканной руками Моргота и Саурона, он - тот камешек, который срывает с

гор всесокрушающую лавину. Отличие, однако, есть в том, что для того,

чтобы лавина катилась, этот камешек пока еще нужен... Так что торопитесь!

Не медлите и помните: мы еще встретимся с вами. Судьба Запада - моя

судьба. К худу ли, к добру - но мы еще увидимся. И тогда я с охотой

расскажу все, что только смогу.

- А кто такая Ночная Хозяйка и как победить ее? - спросил Малыш.

- Вам ее не одолеть, поэтому просто бегите от нее во весь дух - это

будет самое мудрое. Здесь надобна магия.

- А что, если мы повстречаемся с Олмером и потерпим неудачу? - замирая,

спросил Фолко.

- Ты помнишь, как заканчивается пророчество? Я не знаю, откуда приходят

ко мне слова моих предсказаний, могу лишь ответить, что Средиземье

неузнаваемо, чудовищно изменится.

- Скажи, Наугрим... кто ты?

- Рано. Отвечу потом, если мне будет позволено.

- Тогда... если Олмер начнет войну, кто возьмет верх?

- Не знаю.

- Искать ли помощи? У эльфов Востока - кстати, кто они? У Гондора,

может, вразуми меня, Дьюрин, у Харада?!

- У Харада не стоит, хотя отринувшие Тьму есть и там - но потеряешь

много времени. Гондор может задержать воинство Олмера, если он таки его

соберет, ибо не в его воинстве главная угроза, а в тех остатках Тьмы,

которые пробудились от долгого сна. А вот эльфы Востока... Их называют

Авари, Невозжелавшие, кто отказался покинуть свою прародину в Средиземье и

идти вслед за посланцами Валаров на Запад, в Благословенную Землю. Они

никогда не знались с Валарами и живут собственной мудростью. И они

постигли много!

- Но скажи, Наугрим, откуда в мире столько нечисти, о которой ничего не

говорится даже в старых преданиях тангаров? - спросил Малыш.

- Потому что ты даже представить себе не можешь, сколько разных по

силам и способностям духов предалось в разное время Тьме, и каждый из них,

осознав неминучесть расплаты за содеянное, старался хоть как-то оставить

по себе память. Вот и творили они кто во что горазд, а то и сами создавали

себе какие-нибудь ползающие, летающие или бродящие по земле тела, и жили,

и давали потомство. После побед Света все они бежали на восток, туда, куда

пока не достигает дыхание Валаров. И там, на необозримых пространствах

Арды, Королевства Земли, они влачат свое существование по сей день.

Кстати, вот еще что. Ваши мифриловые доспехи хороши, но помните, что есть

еще в Средиземье один-единственный меч, выкованный давным-давно, в дни

Предначальной Эпохи, руками Эола Темного Эльфа. Он выковал этот меч из

упавшего с неба огненного железа, и ни один земной металл, даже мифрил, не

в силах противостоять ему. Эол выковал тогда два таких меча, но один

сломался сам, когда им поразил себя Тьюрин Турамбар, а вот второй,

принадлежавший сыну Эола, вынес из развалин Гондолина Туор, основатель

линии королей Нуменора. От него чудесное оружие попало к Элросу, брату

Элронда, ныне же этот клинок в Гондоре. Остерегайтесь его! Никакое другое

оружие не сможет пробить твою броню... А сердце подсказывает мне, что этот

клинок скоро может вновь увидеть свет.

- И неужели на всем пути нам будет попадаться одна только нечисть? -

дрогнувшим голосом спросил Фолко.

Наугрим внимательно посмотрел на него.

- Эльфы считали, что страх обессиливает, - заметил он, - и избегали

давать черные пророчества. Поэтому утешу тебя. Хорошо бы тебе, миновав

Опустелую Гряду, Леса Ча и земли хазгов, отклониться к северу, к великому

лесу Гондалара, по-эльфийски - Таур-ну-Амарт, Лес Рока. Там вы еще можете

встретить кого-нибудь из Авари. Если вам повезет, они помогут вам.

- А что, могут и не помочь?

- Они осторожны и недоверчивы, - последовал ответ. - Само название их

твердыни, Лес Рока, говорит о том, что в дни Предначальной Эпохи, вскоре

после того, как Элдары покинули свою прародину и двинулись на Запад,

Невозжелавшим пришлось выдержать жестокий бой с брошенными против них

страшилищами Первого Врага. Подробностей я не знаю, но эта битва положила

предел продвижению Авари на запад.

- А сумеет ли Олмер добраться до Дома Высокого? - спросил хоббит.

- Может случиться, что и сумеет. Он стал силен и, похоже, сам еще не

слишком понимает, откуда в нем эта сила и какой она природы. Многие из

тех, что могли бы преградить ему путь, отступят перед этой силой.

- Хорошо. Кто такие гурры и как с ними бороться?

- Гурры - это накипь, отбросы племени Семи Отцов, - серьезно ответил

Наугрим. - Кое в чем они подобны оркам - их тоже вывел в дни зенита своей

мощи Первый Великий Враг, скрестив своих мелких подручных-вампиров с

попавшими ему в руки и особым образом умерщвленными гномами. Гурры сильны,

упорны, и если орки в глубине своих черных сердец ненавидели своего

Повелителя и служили ему больше из страха и ненависти к эльфам, то гурры

не устают возносить ему хвалы за дарованное им земное существование и

поэтому бывают даже злее и упорнее, чем самые свирепые орки. Бороться с

ними тяжело - они ловки, хитры, чуть что - зарываются в землю, они великие

мастера засад и неожиданных ударов в спину. Как и гномы, они искусны в

рытье тоннелей и подземном строительстве, но сохранили и кое-какие

познания в черном лиходействе и способны заставить своего противника

замереть, так что тот не сможет поднять меча для защиты. Здесь нужно

тайное знание гномов, когда-то они встречались в бою с подобными

созданиями. Гурры тебе повстречаются наверняка - они населяют обширные

пространства и в Лесах Ча, и за ними, вдоль дороги к хазгам. Что тут

посоветуешь? Ты знаешь ответ не хуже меня - держи крепче меч!

Кроме гурров в областях за Лесами Ча обитают хегги и ховрары. Хегги

издавна жили по склонам гор, и, наверное, это был славный народ, если бы

не Саурон Великий. В дни своей славы он соблазнил их призрачным

могуществом Мордорских земель, и хегги, никогда не желавшие чужого, вдруг

взалкали плодородных земель в долинах. Саурон помог им в войнах с

соседями, которых они привели к покорности Черному Замку, и более того -

одно из Девяти Колец он отдал предводителю хеггов. Саурон послал к хеггам

учителей из числа предавшихся злу Черных Нуменорцев, и они передали

наивным горцам многое из своего тайного знания. И вот когда Саурон пал,

хегги стали разительно меняться. Они не просили о пощаде, но заперлись в

своих горных крепостях и вот уже триста лет стерегут рубежи своих

владений, убивая каждого, кто оказывается возле них. Они овладели

искусством творить странные чудеса, и серые башни их, воздвигнутые на

горных тропах, охраняют не только мечи, копья и стрелы, но и неведомые мне

незримые силы, предупреждающие хеггов о приближении врагов. На карте их

пределы помечены. Мой тебе совет - не приближайся к ним.

Ховрары с незапамятных времен служат Ночной Хозяйке, их земель ты никак

не минуешь. Это крайний форпост земель, подчиненных Синему Когтю, как

иногда именуют Хозяйку. Не минует его и Олмер, и очень важно узнать, как

он сладит с Неминучей Гибелью из Тьмы. Она не бессмертна - каким-то

образом эти чудовища продолжают свой род. Та, что правит сейчас,

утвердилась там лет триста назад, в год великой победы над Сауроном.

Ховрары не знают магических секретов, но вот за восточными рубежами, уже

за Великим Хребтом, есть области Великого Орлангура, и это, я тебе скажу,

пострашнее всего остального, вместе взятого. Это третья сила, пришедшая в

Мир, новое творение Унголианта, точнее, творение тех его областей, куда в

кромешную Предначальную Тьму проникают отблески Пламени Неуничтожимого.

Вышедшее оттуда творение неподвластно ни Тьме, ни Свету, даже Валары

страшатся его могущества, ибо никто еще не измерил и не познал пределы

его, разве что сам Великий Илуватар. Под властью Великого Орлангура

обширные и густо населенные земли, и оттуда приходят странные и неясные

известия. К какой мечте ведет он оказавшихся под его владычеством людей? У

Весов лишь две чаши. Деяния Орлангура странным образом преломляются и

искажаются, прежде чем пасть на ту или другую чашу, но по каким законам

происходит это преломление, я не могу тебе сказать, ибо сам этого не знаю.

А еще дальше на восток, на самом краю ведомых мне пределов, лежит

Серединное Княжество - первое из их людских королевств, возникшее в

Средиземье. Когда Элдар еще только вступали в незатопленный, прекрасный

Белерианд, когда над всем Севером нависала сумрачная тень Врага - тогда в

глубинах восточных земель, на берегах рек, доселе неведомых обитающим на

Западе, возникла эта сила свободно объединившихся свободных людей, и в

свое время с помощью младшей ветви Черных Гномов и отряда эльфов-Авари они

отбили натиск самого Саурона, но не смогли помешать распространению его

власти на юг и юго-восток. Они не любят чужаков, вдобавок на владения их

начинают нажимать гонимые страхом перед Ночной Хозяйкой племена. Когда-то

Оремэ Великий, странствующий по Средиземью, натолкнулся на Серединное

Княжество и был немало удивлен их собственным, не позаимствованным у

эльфов языком и письменностью. И он научил их многому, а еще больше они

переняли у Черных Гномов, которые щедро делились с ними знаниями после

того, как люди Княжества помогли отбить им натиск из глубины... - Наугрим

замолчал. - Кто наступал на Черных Гномов, кто мог угрожать им - мне

неведомо. Я не знаю таких сил в нашем мире, что отнюдь не значит, конечно,

что таковых вовсе нет. Но и Серединное Княжество не предел. Еще дальше

лежат благословенные земли вокруг внутреннего моря Хелкар, вокруг одного

из его заливов, носящего название Куививиен, что по-эльфийски значит Воды

Пробуждения.

Тебе, должно быть, известно название этого места - там впервые

взглянули на Мир глаза Перворожденных. И по сей день на берегу

серебристого водного зеркала, где вода чище любой другой в Средиземье, и

раз попробовавший ее на вкус никогда уже не сможет забыть его и непременно

вернется туда снова, по сей день там высится гордый дворец Илве, короля

Авари, бессчетные века прожившего на том месте...

Наступило молчание. Молчал бесстрастный Наугрим; молчали подавленные

услышанным гномы; молчал Фолко, захваченный развернутой перед ним

величественной панорамой нехоженых земель и обиталищ тайных сил. И

внезапно с его языка сорвался вопрос, который мучил его уже давным-давно,

который он много раз собирался задать какому-нибудь Сильному Мира Сего, да

каждый раз забывал за кучей мелких повседневных дел, которые приходилось

обсуждать.

- Кто такой Иарвен-бен-Адар, Безотчий Отец Заповедных Земель, или, как

его знаю я - Том Бомбадил?

- Он Извне, - последовал краткий ответ. - Когда-то он служил Первым

Слугам Стихий, да так и остался в Средиземье.

- Что значит "извне"? И кто такие Слуги Стихий? Майары?

Наугрим тихонько улыбнулся.

- Вы слишком слепо верите эльфийским преданиям о Днях Творения, -

сказал он. - Помни, что нет таких Сил, которые во вред своей власти стали

бы раскрывать свои секреты подчинившимся им. Валары открыли эльфам не

больше того, что хотели и, главное, как хотели. Не только Майары служили

Силам Арды! Ибо немало помощников их вышло и из Серых Областей Унголианта,

где Мрак был пронзен разлетающимися обломками пылающего Хаоса, после чего

Унголиант и стал многослойным. Первые Слуги Стихий были из числа этих

духов, а те, что в свою очередь стали служить им, и вовсе собрались со

всей Эа, приняв различные, как видимые, так и невидимые формы. Тот,

которого ты называешь Бомбадилом, один из них. Я знаю еще несколько таких

же, как он, до сих пор бродящих по Средиземью. Не знаю только, встретятся

ли они вам?

- А кто такие Редбор и Фандар? Чем занимались эти двое из Ордена?

Странный огонь вспыхнул в глубине глаз Наугрима; он отвернулся и ничего

не сказал.

- А Великая Лестница? А Стража Валаров?.. - вновь начал хоббит.

- Если тебе повезет, ты увидишь все это сам, - ответил Наугрим. - А

теперь иди, мне нужно кое-что сказать твоим друзьям.

Фолко словно в бреду шагал по коридорам Гелии. Он не помнил, как вновь

очутился в покое Фреира, что у него спрашивали озадаченные хозяева и что

он отвечал им. Присев в углу, он развернул на коленях карту Наугрима и

долго смотрел на извилистые росчерки незнаемых рек, на искусно

изображенные горные хребты... Карту испещряли пометки: он нашел на ней все

те опасности, о которых говорил ему Наугрим. Тонкой прерывистой линией

вился среди по-разному раскрашенных областей путь на восток, пролегший на

сотни и сотни лиг и упершийся в небольшой белый круг, возле которого

стояла надпись: "Тропа Соцветий".

Спустя довольно долгое время появились гномы. Молчаливые и

сосредоточенные, какими он их никогда еще не видел; куда-то исчезла даже

всегдашняя веселость Малыша.

На следующий день они продолжали путь - теперь уже от Гелийских Гор,

вместе с разведчиками дорвагов и нагнавшим их Эрлоном. Его раны

только-только закрылись, но он сидел на коне прямо, и взгляд его не

предвещал ничего хорошего любому из воинов Олмера. Черные подземные своды

вновь сменила нежная зелень цветущих лесов; весна уступала место лету,

Месяц Песен и Плясок плавно переходил в Месяц Гнезд.

Но друзья мало что замечали вокруг себя, всецело положившись на опыт и

искусство дорвагских проводников. Каждый из них погрузился в нелегкие

раздумья над словами Наугрима. Фолко, потрясенный и растерянный от вновь,

в который уже раз, расширившихся пределов мира, пытался понять, что же

может стоять за мрачными словами неясного пророчества. Почему "Сбирающий"?

Что такое "сплав черной воли и смелых сердец"? Кто эти ожидающие своего

"дня в пустоте"?.. Он не находил ответа.

Дорога вдоль Гелийских Гор отняла у них целую неделю, и Фолко не мог

сказать, что она была из числа трудных. Богатая и свободная земля,

свободная от страхов и разбоев; здесь, в сердце дорвагских владений,

зачастую на ночь не запирали и дверей.

А потом горы кончились, сошли на нет в долгих лесистых склонах, и

пришло время сворачивать с торного тракта - он уводил на северо-восток, их

же путь лежал на юг.

По становящимся все менее заметными проселкам они шли от деревни к

деревне еще одиннадцать дней. На двенадцатый день узкая лента заросшей

травой дороги вывела их в укромный залив лугов между двумя крыльями лесных

стен; дорвагские владения кончались, за протянувшейся на десять лиг

полосой заболоченных земель начинались пока еще едва заметные среди

лоскутьев леса каменистые холмы, выставившие над зелеными кронами свои

лысые макушки; начинались предгорья Опустелой Гряды. Здесь дорваги держали

сильную пограничную стражу; и хотя их дозоры пропустили маленький отряд

без задержек, Фолко заметил тревожные взгляды, брошенные им в спину.

Келаст был известен как следопыт и мастер в поимке вражеских лазутчиков; и

раз уж северные старшины отправили его на юг, значит, дела плохи и тревоги

недалеки.

Пробиравшихся через болота друзей несколько суток неотступно

преследовали комары; хоббиту оставалось лишь утешать себя воспоминаниями о

том, что точно так же, если не хуже, было и четверке хоббитов после

Пригорья; это помогало, но не очень.

Двадцать шестого июня по календарю хоббита они миновали болота и

углубились в предгорные леса. Идти стало гораздо труднее; Опустелая Гряда

все время протягивала на запад жадные руки своих крутосклонных отрогов;

карабкаться то вверх, то вниз оказалось нелегко и путникам, и их коням.

Первое, что бросилось в глаза хоббиту, - как мало в этих местах зверя и

птицы; почти не слышно звонкого перестука желны; даже синицы куда-то

подевались. Несколько раз хоббиту встретились мертвые муравейники, а

однажды они увидели и сам исход: широкая шевелящаяся и остро пахнущая

кислым лента рыжих муравьев неостановимо двигалась куда-то на закат, таща

за собой яйца и личинки. Лишь серых ворон еще можно было застать на

открытых местах, да по ночам друзьям частенько слышался тоскливый волчий

запев. Не видно было помета лосей, и заячьи следы, как сказал Келаст,

почти исчезли. Ясное небо, изредка заволакиваемое негустыми облаками,

щедрое солнце и ласковые теплые дожди разительно отличались по внушаемому

настроению от угрюмо замерших лесов. Дорваги и Эрлон искали следы дозоров

Олмерова воинства - и не находили их. То ли черноплащники не заходили так

далеко, то ли были очень осторожны... Фолко, прислушиваясь к себе и

пытаясь угадать, откуда может появиться опасность, не мог почувствовать

ничего определенного - только смутное и тяжелое ожидание чего-то недоброго

прочно угнездилось в груди.

По пути они крепко сошлись с Эрлоном; Фолко часто расспрашивал его о

подробностях пути войска Короля-без-Королевства через северные земли;

Эрлон отвечал с трудом, преодолевая тотчас вскипавший в нем гнев; он

бледнел, лоб покрывался испариной, а в глазах вспыхивало такое пламя, что,

увидь Фолко человека в таком состоянии года три назад, где-нибудь в своем

родном Бэкланде, он убежал бы без оглядки.

Эрлон рассказывал об организации различных отрядов врага; о том, как до

последнего тащили с собой своих ослабших, обмороженных товарищей

ангмарские арбалетчики; как хазги, чувствуя близкую смерть от холода и

голода, сами падали на обнаженные мечи, избавляя соратников от лишних

ртов; как обессилевших заставляли садиться в седла - те ни за что не

хотели занимать чужих, как им казалось, мест, находя более нуждающихся в

помощи.

Говорил он и о том, что, стоило возле начинавшего отставать, все чаще и

чаще садящегося на снег воина появиться самому Олмеру, сказать несколько

негромких слов, похлопать по плечу - и человек вставал, и вновь шел, и

дотягивал до привала; и потому сотни Олмера сохранили куда больше порядка

и сил, чем можно было ожидать.

"И ветер с заката раздует пожар..." - всплыли в памяти хоббита строчки

из пророчества Наугрима. Что это значит? Неужели - по коже пробежали

ледяные мурашки, - неужели приближается назначенный Единым Час и мир идет

к дню Последней Битвы? Гэндальф, Гэндальф, что же ты, где же ты, где твой

совет, где твоя жалость к малым и слабым?! Как нужен сейчас твой совет...

Они медленно, с трудом пробивались к северу, идя вдоль западных склонов

Опустелой Гряды. Ночами Фолко все чаще и чаще долго лежал без сна, глядя в

небо, покрытое бесчисленными огоньками голубоватых звезд, и не чувствовал

потребности закрыть глаза и зарыться в одеяло. Костер постепенно угасал,

хоббит оказывался один на один с ночью. Его взгляды отыскивали на

небосклоне яркий пояс Небесного Меченосца; помещенный Светлой Королевой

как знак неминучей Последней Битвы и Конца Дней, он казался хоббиту полным

скрытой угрозы. Словно кровавый глаз неведомого чудовища, горел багряный

Боргиль; и кинжал, согретый теплом тела хоббита, вдруг начинал, точно

живой, проситься на волю из ножен. В такую ночь Фолко впервые услышал

неслышимый для других холодный голос, исходящий из покрытого синими

цветами клинка: "Крови, крови, много крови хочу выпить я, прежде чем

выпаду из твоей обессилевшей руки. Крови знатных и сильных, дабы

выковавший меня возрадовался, увидев это из своих высоких чертогов..."

Замирая от ужаса, Фолко обнажил холодно сверкнувшее в звездном отблеске

оружие; и ему показалось, что чьи-то полные силы и власти глаза смотрят на

него из глубины крестовика; он попытался заговорить в мыслях со своим

кинжалом, но тот не отвечал ему, и хоббит невольно вновь вспомнил Красную

Книгу, Бильбовские "Переводы с Эльфийского", историю Тьюрина Турамбара и

его меч, примерно так же заговоривший в последний день жизни великого

героя; и последние слова Тьюрина, обращенные к оружию, - не возьмет ли оно

его собственную кровь как выкуп за пролитую кровь других, убитых Тьюрином

в ослеплении? И меч ответил "да", и взял выкуп, и сломался. И Фолко, точно

по наитию, держа в ладони обращенный острием к себе кинжал, высоко поднял

руки навстречу льющемуся с небес серебристому сиянию и, чувствуя, что

ломится в незримые, но запертые пока что двери, обратился к клинку - не

возьмет ли он его, хоббичью, кровь? Кровь, но не жизнь? Будет ли он

служить ему так же верно, как служил выковавшему его?

Тишину лесной ночи, безмолвие июньского леса вдруг нарушило донесшееся

откуда-то из дальних далей чистое и тонкое теньканье, словно десятки

крохотных серебряных молоточков били по звенящим наковальням; и среди

этого звона до внутреннего слуха Фолко вновь донеслись сказанные ему

слова: "Да! Я с радостью выпью твоей крови, ибо высокая судьба твоя и

удивительный жребий выпал тебе. Никто из носивших меня не предлагал мне

крови своей в знак дружбы, и, хотя я не могу служить тебе так, как своему

создателю, ты будешь стоять лишь на одну ступень ниже его. Клянусь тебе,

что не выскользну из твоей ладони и найду щель в любой броне. Я помогу

тебе пройти невидимые преграды, ибо немалые силы вложил в меня мой

создатель. Дай же мне напиться!"

Фолко медленно завернул себе левый рукав, правая рука его, сжимая

кинжал, нависла над смутно забелевшей в темноте плотью; и тут его охватил

страх перед болью, хотя ему приходилось терпеть за время странствий куда

как немало; и лишь огромным усилием воли он заставил себя провести

холодным и острым лезвием себе повыше кисти. Он так вдруг испугался хруста

разрезаемой кожи, что даже не почувствовал боли. Теплые темно-алые струйки

побежали по запястью, и скрытое в клинке заговорило снова, и хоббит

услышал:

"Да! Давно не пил я крови и ныне доволен. Но погоди же прерывать этот

благословенный поток. Ибо с каждой каплей крови твоей возрастает моя сила,

и чем дольше ты терпишь, тем более страшен и неотразим буду я в твоих

руках!"

И Фолко терпел, не замечая мокрого от его собственной крови плаща.

Мало-помалу начинала кружиться голова, страх ледяными когтями вцепился в

сердце - вдруг он не выдержит...

Но он выдержал. Клинок вдруг словно сам собой нырнул в ножны, правая

рука, держа невесть откуда взявшуюся холстину, зажала рану, а клинок

обратился к хоббиту в третий раз:

"Довольно! Ибо иначе ты слишком ослабеешь. Воистину дружбу хочешь ты

предложить мне, ибо не вкралось в помыслы твои даже следа мысли, что я

хочу умертвить тебя, взяв всю твою Влагу Жизни. И буду я служить тебе, как

не служил никому, и да не будет знать промаха рука твоя, сжимающая мою

рукоять!"

Наутро Фолко здорово перепугал всех. Проснувшийся первым Келаст в ужасе

вскочил на ноги, заметив лежащего без чувств хоббита, покрытого

окровавленным плащом; гномы схватились за оружие, однако не обнаружили

даже следов воображаемых врагов; а когда Фолко пришел в себя и заявил

испуганным друзьям, что просто был неосторожен и порезался, негодованию их

не было предела. Хоббит был назван всяческими "нежными" словами - и одним

"шерстолапым олухом" он, разумеется, не отделался.

На шестой день своего пути на север они наткнулись на свежие отпечатки

конских копыт со знаком Изельгрида.

Шел июль, а они с неослабным упорством пробивались все дальше и дальше,

к месту падения Небесного Огня. Фолко, еще слабый от потери крови и

потрясения, погрузился в какое-то безразличие. Странные видения

преследовали его; картины чудесной цветущей страны чередовались с

пылающими городами, тянущимися по дорогам вереницами пленных и поспешно

отплывающими золотистыми кораблями. Видел он и себя, задыхающегося,

прижатого к стене и отчаянно отбивающегося каким-то странным кривым мечом;

и кроваво-красное небо, и огромную тучу, иссиня-черную, имеющую облик

исполинского орла, облик слишком близкий к реальности, чтобы быть

случайной игрой прихотливого ветра; а как-то ночью ему вдруг приснился

странный сон...

В прозрачной воде мелкого залива купали низко склоненные сочно-зеленые

листья неведомые ему деревья. Листья тоже были странные - широкие, в

ладонь, и длинные, в локоть. Высоко-высоко застыло жаркое солнце.

Несколько уже знакомых кораблей Морского Народа с гордо выгнутыми носами,

украшенными резными мордами волков, медведей и драконов, стояло неподалеку

от берега; и Торин, в броне, но без шлема, с ужасным шрамом (откуда он

только взялся?) стирал кровь с топора, и его седые борода и волосы были

тоже испачканы чужой кровью. В компании нескольких эльдрингов прошел мимо

Малыш, что-то возбужденно рассказывая; а в самой пенной полосе прибоя

замерло пронзенное многими стрелами и копьями тело морского змея, и вокруг

безобразной головы еще заметно было медленно угасающее фиолетовое

свечение, странное, пугающее. А за недальними прибрежными холмами уже

яростно трубили многочисленные боевые рога; там строились дружины, и

хоббиту надлежало быть там, и как хорошо, что совсем не ноет левая рука, и

почему Хлорар медлит с ударом своих панцирников, и неужто Фелластр вновь

выведет своих перьеруких из расставленной ловушки вместе с Адамантом

Хенны?..

На следующую ночь, когда пропитанный зловонием болот западный ветер

приутих и на застывшие в смутном ожидании холмы Опустелой Гряды опустился

мягкий, окутанный колеблющимся серебристым покрывалом туманов вечер, и

впервые за много дней путники услыхали в густых ветвях пение птиц, хоббиту

явился Гэндальф.

Фолко лежал на спине, глядя широко раскрытыми глазами в бездонное

черное небо. Удивительные все же выдавались ночи здесь, на краю Опустелых

Гор! Казалось, ты смотришь в мелкую воду быстрого ручейка, и звезды -

всего лишь красивые камешки на дне, а может - игра быстрых взблесков на

чешуе каких-то придонных созданий. Взгляд хоббита отыскал в небе Большую

Медведицу, созвездие, излюбленное Светлой Королевой, называемое эльфами

Серп Валаров; и в тот же миг оживший клинок мягко толкнул его в грудь,

предупреждая о чем-то, а затем хоббит понял, что у костра кто-то сидит.

Мгновенный страх умер не родившись; эта невысокая, плотно закутанная в

плащ фигура не могла быть врагом, хотя наполняющая ее сила была такова,

что Фолко ощущал ее почти как жар на лице; глядя на обращенное к нему,

скупо озаренное огнем молодое лицо с необычайно глубокими, совсем

немолодыми глазами, в которых его обострившиеся чувства читали громадный

опыт многих и многих жизней, Фолко не сразу узнал его. И лишь когда

незнакомец заговорил, сомнения хоббита исчезли; это был знакомый голос

Гэндальфа.

- Ты растешь замечательно быстро, сын Хэмфаста, - заговорил сидящий у

костра. - Вот ты уже и добрался до Наугрима, вот ты уже на самом краю

владений новой силы, пришедшей в наш мир. И чем дальше, тем больше я

жалею, что не могу, как встарь, оказаться рядом с тобой.

- Но раньше ты был совсем другой, - пробормотал Фолко, в душе кляня

себя за тупость.

Ему вдруг пришло в голову, что в общем-то у Гэндальфа почти нечего

спрашивать - только разве что о природе Валаров, о Великой Лестнице и тому

подобных вещах, ибо его путь ясен - вперед, за Олмером, к самому краю

горизонта!

- Потому что перед тобой не тот Гэндальф, которого ты знал по книгам и

нашей первой встрече в твоем сне, - серьезно ответил тот, внимательно

глядя на хоббита. - Ибо я снова - Олорин, один из Майаров, вступивший в Эа

прежде, чем Арда приняла свои формы. От многого, что влачилось за мной из

прошлого, я излечился, многое забыл и многому научился снова, но вот голос

- он остался со мной.

Наступило молчание. Гэндальф, очевидно, ждал вопросов хоббита, а тому

вдруг совершенно расхотелось их задавать. С необычайной остротой ему вдруг

привиделась огромная, острая, смертоносная стрела, что по-настоящему живет

лишь краткое мгновение перед тем, как поразить цель; и этой стрелой были

они - Фолко Брендибэк и мирно храпящие бок о бок гномы. Они сами выбрали

свою долю, и что толку теперь вести многоразумные и многоважные

разговоры?! Что толку говорить с этим посланцем Валаров, если в ответ он

все равно будет слышать только одно - Весы... Весы... Весы!

- Зачем ты пришел? - медленно начиная закипать, заговорил хоббит. - Что

ты, великий, мудрый и всесильный, в сравнении со мной, маленькой песчинкой

в море Смертных, что ты можешь сказать мне? И если ты так могуч, и если

знаешь смысл нашего похода - почему бы тебе не сделать кое-что для

Средиземья? Почему бы вашим хваленым Валарам не показать свою силу и свое

могущество, обратив его на благие дела?! Почему бы вам самим не прикончить

Олмера, золотоискателя из Дэйла, зачинателя новых кровавых смут в

Средиземье? Для чего вы тогда вообще?! Вы, Великие и Сильные, убрались

куда-то за горизонт, предоставив право копаться в этой жуткой каше нам,

мало что понимающим, почти ничего не умеющим, кроме как отдать свои ничего

не значащие жизни?!

Он выкрикнул это единым духом, сжимая кулаки и покрываясь холодной

испариной; злые слезы некстати навернулись на глаза.

Олорин сидел, не меняя позы, да и зачем ему было ее менять - духи не

устают; с замиранием сердца Фолко ждал ответа.

- Ты прав в том, что я не могу пойти против Закона Весов, - заговорил

Олорин, и хоббит удивился бесцветности голоса гостя - словно и не было его

вспышки, словно вообще ничего не случилось. - Но в остальном ты

заблуждаешься, и опасно заблуждаешься! Примерно такие же рассуждения мне

уже доводилось слышать.

- Знаю! В Нуменоре, незадолго до его Падения!

Казалось, Олорин был удивлен, недвижное доселе лицо, а точнее - маска,

вздрогнуло, глаза впились в хоббита.

- Как это стало тебе известно?

- Нетрудно было догадаться, - буркнул хоббит. - Уж тебе-то должно быть

известно, что голова у нас, невысокликов, порой соображает, и даже

неплохо! _Что же еще могли там говорить_?

- Но я все же закончу, - овладев собой, невозмутимо продолжил Олорин. -

Ты говоришь - где же эти Валары, почему не покончат со Злом. Да знаешь ли

ты, что такое Зло?

- Зло - оно очень разное, и нелепо пытаться истребить его на вечные

времена. - Злость снова прорезалась в голосе хоббита; казалось, не он, а

кто-то другой, сильный и знающий, говорит сейчас его голосом; только что

произнесенное им было изречением Элронда, записанное Бильбо в Ривенделле и

переведенное им на Всеобщий Язык. - Не надо говорить мне, что Зло

многолико и неистребимо, что Добро для одних оборачивается Злом для

других, и так далее. Каждый встает на ту сторону, которая заставит молчать

его совесть - если, конечно, у него есть выбор и есть совесть.

- Тогда я скажу тебе по-другому, - сказал Олорин. - Разве вы. Смертные,

бессильные тряпичные куклы, какими забавляются ваши дети? Разве вы лишены

разума, воли и тяги к свободе? Разве могут Валары распоряжаться вашими

жизнями, разве могут направлять ваши пути против ваших же желаний и

устремлений?! Один лишь раз Валары воззвали к Единому - когда был повержен

Нуменор, стремившийся в безрассудной гордыне своей опрокинуть наш

миропорядок. Поверь мне, все обитатели Благословенной Земли по сей день не

перестают оплакивать те ужасные времена и гибель Великого Народа. И все

Валары сожалеют и скорбят об этом. Кто же вы будете, если мы станем за вас

расправляться со всяким, кто посягнет на мир и покой Запада? Пойми,

невысоклик, Валары, о которых ты так страстно хотел узнать хоть что-нибудь

- это лишь Силы Арды, Стихии, и не в их власти пасти народы железным

посохом.

- Но в их власти - вздымать и рушить горы, изменять русла рек,

покрывать лесами безжизненные пустыни, - возразил Фолко. - Что перед этой

силой человек, гном или хоббит, что перед этой силой страны и королевства,

крепости и армии, отвага и доблесть?

- Валары не властны над путями и судьбами Детей Единственного, -

казалось, в голосе Олорина зазвучала усталость. - Именно потому, что Зло

многолико и никто, даже Валары, не смеет судить о то, что есть Зло, а что

- Добро.

- Так почему же ты три тысячи лет был Врагом Саурона?!

- Это другое. Саурон Великий - он прост, понятен. Всевластие ради

всевластия - вот что было его целью. Ничего не нес он людям, кроме рабства

и горя. Но на чью сторону прикажешь становиться мне в споре тех же

басканов с дорвагами?

- Тот, кто первый напал! Тот и виновен, что тут думать?

- А если он лишь упредил нападение другого? Можно сказать, что виноват

тот, кто первым замыслил... Короче, мы очень хорошо можем сказать, что

Зло, когда говорим о насилии, убийстве, грабеже, обмане, лжесвидетельстве

и так далее, но когда речь заходит о народах и государствах - тут

бессильны даже Валары. Силы Арды лишь поддерживают равновесие в мире. И я

пришел к тебе помочь в твоем пути.

- Ты знаешь, как убить Олмера?

- Почему эти слова Радагаста так засели у тебя в голове? Да, я сам

советовал тебе держаться его, но никогда не думал, что он даст тебе такой

прямой совет, более смахивающий на приказ. Я виделся с ним, мы говорили о

многом. Он не знает, откуда сила Олмера, но я, кажется, догадываюсь. Не

зря же я провел в Средиземье всю Третью Эпоху! К Олмеру медленно

перетекает Сила Тьмы, но почему именно к нему и каким образом - кто знает?

Это предстоит решить тебе.

- Ну, а если я ошибусь? И вообще, почему я? Никаких колец я не

подбирал, ни за каким драконьим золотом не гонялся - почему я? И правда

ли, что, если нам посчастливится убить Олмера, Тьма отступит?

- Отступит, - серьезно кивнул Олорин. - Олмер - ее знамя, ее

средоточие, он - острие ее копья. Но вот почему он стал таким и почему его

сила возрастает все время, я не знаю.

- Тогда скажи, как относиться к словам Наугрима, и вообще, кто он

такой? Я спросил его, но он почему-то не ответил.

- Разве ты не догадался? Он из рода Черных Гномов, той загадочной силы,

перед которой я вынужден был отступить в свое время, не найдя с ними

общего языка. А словам его нужно верить. Ты и впрямь вытащил себе

удивительный жребий, и Олмер невольно сам помог тебе - подарил чудо из

чудес, клинок Отрины, или Белег Анка по-эльфийски, Когти Мощи. Вот уж ума

не приложу, зачем он это сделал! Из Благословенной Земли тоже видно далеко

не все, так что не рассчитывай на мое всезнание.

- И я снова спрашиваю тебя, - устало понижая голос, сказал Фолко, - чем

ты можешь помочь мне? Не можешь - так прощай, а можешь - помоги. Так

говорят у нас. Не пойму я тебя, Гэндальф. Ничего по сути ты не сказал. Как

шел я убивать Олмера, так и иду. Как не знал, что делать с Ночной Хозяйкой

и прочими прелестями, что поджидают меня на Востоке, так и не знаю. К чему

же вся наша беседа? Помощи я жду от тебя, помощи дельным советом! Что нам

делать с Пожирателями Скал, которые ползут на Запад? Как противостоять

внушаемому ими страху? Что делать, если мы погибнем и не выполним долга?

Собирать ли силы, просить ли помощи? Где, как, у кого? Перед тобой

открывались ворота сильнейших крепостей Средиземья, и те, что были под

твоей защитой, могли запросто говорить с королями и властителями. У них

было Кольцо - зримое и ужасное доказательство, и они шли не вслепую, пока

ты был с ними, и ты успел указать им верную дорогу. А что можем мы?!

Помоги нам, пойдем вместе с нами! А самое лучшее - если Валары не могут

уничтожить одного-единственного Олмера, не духа, человека, ставшего, по

твоим словам, острием Копья Тьмы, почему этого не сделать тебе? Ведь ты же

в один миг можешь оказаться возле него...

- Я провел в Средиземье всю Третью Эпоху, - тихо сказал Олорин. - И за

все это время не убил ни одного человека, даже если он служил Врагу.

- Понятно! Грязную работу должны делать другие?!

Фолко поднял глаза - и замер: у костра было пусто.

"Привиделось мне все это, что ли? - в недоумении ломал он себе голову,

беспокойно ворочаясь на жесткой подстилке. - Что это было? Если

Гэндальф... Нет, не похоже. Наверное, и впрямь Олорин, хотя, вразуми меня,

Дьюрин, как сказали бы гномы, если я знаю, кто это такой на самом деле.

Нет, Гэндальф - _тот Гэндальф_ - он бы не исчез. Он стал бы спорить,

браниться и в конце концов просто взял бы за руку и повел - до тех пор,

пока я бы не понял, куда надо идти самому. Наверное, Гэндальф - это все же

не весь Олорин... а может, и нет, кто его знает. Гэндальф был, судя по

Красной Книге, почти человеком... Только больше мог и знал больше - раз в

сто. А потом ушел... И, наверное, это был все-таки Олорин, то есть - и

хотел бы помочь, да не очень понимает как, а может, и я, глупый, не понял

его... Помочь-то он хочет - это от Гэндальфа, да и Олорин сам всегда жалел

обитателей Средиземья... Но вот Весы и всякие темные слова - что можно,

чего нельзя - это от Олорина, как пить дать..."

- Ты почти прав, невысоклик, - вдруг раздался чей-то едва слышный вздох

в окружающих зарослях - словно легкий ветерок пробежал по кронам.

Беспокойство как-то сразу унялось, и хоббит спокойно уснул.

Наутро они обсуждали планы. Разведчики-дорваги говорили, что припасы у

них не бесконечны и что, если они хотят хоть что-то выяснить, надо

поворачивать на восток и переваливать через Опустелую Гряду - Келаст знал

здесь тайные тропы. Эрлону было все равно, лишь бы поближе к врагам, чтобы

поскорее посчитаться за все, однако гномы и хоббит сидели в

нерешительности.

В самом деле, мешки с провизией через неделю-другую начнут показывать

дно; дорога же к Дому Высокого и Тропе Соцветий займет несколько месяцев.

Они рассчитывали на охоту, но дичи в этих краях совсем не было. Наконец

решено было рискнуть и приблизиться к становищам олмеровского войска,

чтобы раздобыть пропитание, после чего уже пытать счастья в поисках

Небесного Огня. У хоббита душа не лежала к этому, смутное и нехорошее

предчувствие не давало покоя; но своих тревог он не сумел никому

объяснить, даже Торину, и ему пришлось подчиниться. Они повернули на

восход.

2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.