.RU
Карта сайта

Дорис Лессинг Великие мечты - старонка 46



Сестра Молли возобновляла свою работу, прерванную болезнью Сильвии, и отправлялась в поселение в пятидесяти милях от Квадере. Договорились, что на повороте Сильвию будет ждать с машиной Аарон. Жалобы Молли на папу римского и мужскую иерархию церкви прервались, только когда у дороги показались шесть больших зернохранилищ. Женщины знали, что их содержимое – нынешний урожай маиса – было продано одним из министров другой африканской стране, пострадавшей от засухи, а всю выручку он прикарманил. Они ехали по голодающей местности – в обе стороны тянулся буш, иссушенный и истощенный из за отсутствия дождя.

– Меня бы на месте этого министра просто совесть замучила, – заметила Сильвия, а сестра Молли сказала, что, похоже, не все еще понимают, что некоторые люди рождаются вообще без совести.

Эти слова побудили Сильвию произнести длинный монолог о деревне при миссии; сестра Молли слушала, приговаривая время от времени:

– Да, это так. – Или: – Тут ты абсолютно права.

На развилке уже стояла машина миссии. За рулем сидел Аарон. Сестра Молли сказала Сильвии:

– Ну, что же, приехали. Наверное, еще увидимся.

И Сильвия ответила:

– Да, увидимся. И я никогда не забуду, что вы для меня сделали.

– Не о чем и говорить.

И Молли уехала, и взмах ее руки на прощание был как захлопнувшаяся дверь.

Аарон был оживлен, разговорчив, ибо стоял на пороге новой жизни: он отправлялся в соседнюю миссию, чтобы продолжить обучение и в конце концов стать священником. Отец Макгвайр собирался уезжать. Все разъезжались. А как же библиотека?

– Боюсь, книг не много осталось, потому что, понимаете, Тендерай умер, Ребекка умерла, вас нет – кому было следить за ними?

– А Умник с Зебедеем?

Аарон никогда не любил этих ребят, как и они его, поэтому он только сказал:

– О'кей.

Он припарковал машину под эвкалиптами и ушел. День клонился к вечеру, свет быстро уходил из золотых и розовых облаков. На другой половине неба полумесяц – едва видное беловатое пятнышко – дожидался своего часа: свое величие он обретет с наступлением темноты.

Когда Сильвия взошла на веранду, навстречу ей бросились два паренька. И остановились. Они смотрели на нее. Сильвия не знала, что с ней не так. А дело было в том, что за время болезни она утратила свой загар, стала белой, как молоко; волосы, обрезанные, чтобы не намокали от испарины, висели желтыми прядками. Мальчики же знали ее только в привычном дружелюбном коричневом цвете.

– Как я рада вас видеть!

И тогда оба ринулись к ней, и она обхватила мальчишек, прижала к себе. В их телах, ощутила она сразу, было гораздо меньше плоти, чем раньше.

– Вас кто нибудь кормит?

– Да, да. Доктор Сильвия! – обнимали они ее и плакали.

Но Сильвия видела, что они голодали. И когда то белые рубашки посерели от пыли, потому что не стало Ребекки, стиравшей их. Глаза мальчиков молили сквозь слезы: пожалуйста, пожалуйста.

Пришел отец Макгвайр, спросил, ели ли ребята, и они ответили, что да. Но он все равно достал из буфета буханку хлеба, и мальчишки разорвали ее пополам и съели жадно по дороге в деревню. На рассвете они вернутся.

Сильвия и священник сели на свои места ужинать. Голая лампочка над столом не скрывала, как тяжело болела она, как состарился он.

– Ты увидишь новые могилы на холме, и в деревне появились новые сироты. Я и отец Томас – это чернокожий священник из соседней миссии – хотим открыть приют для сирот СПИДа. Канадцы предлагают деньги на приют, да благословит их Господь, но, Сильвия, если так будет продолжаться, у нас скоро будет миллион детей, оставшихся без родителей!

– «Черная смерть» опустошила целые деревни. На фотографиях Англии с воздуха видны места, где эти деревни когда то были.

– Здесь скоро тоже не останется деревни. Люди покидают это место, думая, что оно проклято.

– А вы говорите им, что на самом деле было причиной, святой отец?

– Говорю.

Внезапно погас свет. Священник зажег пару свечей, припасенных как раз на такой случай, и они поужинали в их неверном свете. Еду подавала племянница Ребекки, сильная и здоровая девушка – по крайней мере пока, – которая приехала помочь умирающей тете. Когда священник уедет, она вернется к себе домой.

– И я слышала, в школе наконец то появился директор?

– Да, но, понимаешь, Сильвия, такие глухие места не нравятся образованным людям, сюда приезжают не самые лучшие. Вот и новый директор уже замечен в пьянстве.

– Понятно.

– Но у него большая семья, и ему достанется этот дом.

Они оба знали, что главное еще предстоит обсудить. Наконец священник спросил:

– Так что ты собираешься делать с мальчиками?

– Нельзя было обнадеживать их, а я… Хотя я никогда ничего им не обещала.

– Да, но этот великий, богатый, замечательный мир и есть обещание.

– И что же мне делать?

– Ты должна забрать их в Лондон. Устроить их в настоящую школу. Дать им возможность выучиться на врачей. Видит Бог, этой стране нужны хорошие врачи.

Она молчала.

– Сильвия, они здоровы. Их отец умер до того, как сюда пришел СПИД. Родные дети Джошуа умрут, но не эти двое. Кстати, он хочет поговорить с тобой.

– Удивлена, что он еще жив.

– Он жив только потому, что ждал твоего возвращения. И будь готова к тяжелому разговору: Джошуа совсем потерял разум.

Подавая Сильвии свечу, чтобы она могла пойти с ней к себе в комнату, отец Макгвайр на секунду поднял огонь, чтобы разглядеть ее лицо.

– Сильвия, я знаю тебя очень хорошо. Я знаю, что ты во всем винишь себя.

– Да.

– Ты уже давно не просила, чтобы я исповедал тебя, но я и так догадываюсь, что бы ты сказала. В том состоянии, в котором ты сейчас находишься, после всех потрясений, после болезни, тебе не стоит доверять своим мыслям о себе.

– Туда, откуда ушли красные кровяные тельца, приходит дьявол.

– Дьявол приходит туда, где слабое здоровье. Надеюсь, ты принимаешь таблетки от дефицита железа.

– А я надеюсь, что и вы их не забываете принимать.

Они обнялись, едва сдерживая слезы, и разошлись по своим комнатам. Он уезжает рано утром, сказал священник, и, вероятно, уже не увидит Сильвию. Это означало, что ему не хочется повторять сцену расставания. Он не мог сказать, как сестра Молли: «Увидимся!»

И точно, на следующее утро отца Макгвайра уже не было: Аарон подкинул его до поворота, откуда его должен был забрать знакомый священник.

Зебедей и Умник ждали Сильвию на тропе в деревню. Половина хижин пустовала. Тощая собака рылась в пыли. Дверь дома, где Тендерай хранил библиотеку, была распахнута. На полках не осталось ни одной книги.

– Мы старались сберечь их. Мы правда старались.

– Ничего страшного.

До отъезда Сильвии деревня была поражена болезнью, она была под угрозой, но еще жила – теперь ее не стало. Дух деревни умер вместе с Ребеккой. В учреждениях и деревнях, в больницах и школах зачастую есть один такой человек, в котором воплотился дух места, и при этом он или она могут быть кем угодно – уборщиком, директором или прислугой священника. Когда Ребекка умерла, умерла и вся деревня.

Втроем они прошли через буш к могилам. Их уже насчитывалось более полусотни. Среди самых свежих – могилы Ребекки и ее сына Тендерая, два овала красной пыли под высоким деревом. Сильвия остановилась возле них, и два мальчика, видя выражение на ее лице, подошли к ней, и она прижала их к себе. Наконец то она сумела заплакать, уткнувшись в их плечи: да, мальчики уже стали выше нее.

– А теперь вы должны поговорить с нашим отцом.

– Да, знаю.

– Пожалуйста, не сердитесь на нас. Приходили полицейские, они забрали все лекарства и бинты. Мы говорили, что вы сами заплатили за все, своими деньгами.

– Это уже не важно.

– Мы сказали им, что они воруют, что это ваши лекарства.

– Правда, это не важно.

– И теперь бабушки приводят в наши палаты больных детей.

По всей Цимлии старухи и иногда старики, чьи взрослые дети умерли, пытались кормить и воспитывать маленьких сирот.

– Чем же они кормят их?

– Новый директор сказал, что будет давать им еду.

– Но детей слишком много, разве сможет он накормить всех?

Они стояли на небольшом холме и смотрели вниз, на больницу Сильвии. Три старые негритянки сидели в тени навеса, а вокруг них было около двадцати детишек. Негритянки были старыми по стандартам третьего мира; в более удачливых странах они бы сейчас экспериментировали с диетами и искали себе любовников.

Под большим деревом лежала то ли куча тряпок, то ли что то похожее на питона: Джошуа. Сильвия опустилась перед ним на колени и окликнула его по имени. Он не шевельнулся. Некоторые люди перед смертью выглядят так же, как будут выглядеть мертвыми, так близко их скелет расположен под кожей. Лицо Джошуа было сплошь кости; серая кожа западала в отверстия. Он приоткрыл глаза, облизал сухие губы потрескавшимся языком.

– Тут есть где нибудь вода? – спросила Сильвия.

Зебедей помчался к старым женщинам, которые недовольно отвечали что то на его просьбу, очевидно не желая тратить воду на умирающего человека. Но Зебедей зачерпнул пластиковой кружкой воды из канистры, открытой для пыли и сухих листьев, и прибежал к отцу, поднес кружку к его запекшимся губам. И внезапно древний старик (пожилой по другим стандартам) ожил и стал жадно пить воду, судорожно двигая горлом. Потом он вытянул свою тощую, как у скелета, руку и сжал запястье Сильвии. Его пальцы были как костяной браслет. Джошуа не мог сесть, но приподнял голову и стал бормотать что то – проклятья и ругательства, догадалась Сильвия. Его глубоко запавшие глаза горели ненавистью.

– На самом деле он так не думает, – сказал Умник.

– Да, на самом деле все не так, – убеждал Сильвию и Зебедей.

Потом Джошуа выговорил:

– Увези моих детей. Увези их в Англию.

Запястье Сильвии онемело, стиснутое костяным кольцом.

– Джошуа, отпусти меня, ты делаешь мне больно.

Его хватка только усилилась.

– Ты должна обещать мне сейчас сейчас, обещай мне. – Его голова на полумертвом теле тянулась вверх. Так поднимает голову змея с перебитой спиной.

– Джошуа, отпусти меня.

– Обещай… Ты должна… – И он продолжал бормотать проклятья, не спуская с Сильвии глаз. Потом его голова упала на землю, но он так и не закрыл глаза, не прекратил проклинать ее.

– Хорошо, Джошуа, я обещаю. А теперь убери руку. – Его пальцы не разомкнулись. Сильвия в панике думала, что он может умереть, а она окажется прикованной к трупу.

– Не верьте его словам, доктор Сильвия, – шепнул Зебедей.

– Он говорит не то, что думает, – сказал Умник.

– Хорошо, что я не понимаю, что он говорит.

Костяной наручник упал с ее запястья. Сильвия едва могла пошевелить пальцами. Присев перед Джошуа на корточки, она растирала руку.

– Кто за ним присматривает?

– Старые женщины.

Сильвия подошла к женщинам и дала им денег, почти все, что было у нее с собой, оставив лишь немного на проезд до Сенги. Может, эти дети будут сыты хотя бы месяц.

– Идите собирайте свои вещи, мы уезжаем.

– Сейчас? – Мальчики отпрянули от нее, потрясенные: то, о чем они мечтали, вдруг оказалось так близко, и так же близко было расставание со всем тем, что было их миром.

– В Сенге я куплю вам одежду.

Они побежали в деревню, а Сильвия пошла вверх по холму через заросли олеандра и свинчатки к дому, где все ее имущество уже было уложено в сумку. Сильвия предлагала племяннице Ребекки взять книги, взять все, что захочется. Но девушка попросила только «картину с женщинами», которая висела на стене. Ей нравятся их лица, так она сказала.

Вернулись мальчишки, у каждого в руках по пакету.

– Вы что нибудь ели?

Нет, разумеется, они не ели. Сильвия усадила их за стол, нарезала хлеб, поставила между ними банку с джемом. Вместе с племянницей Ребекки они смотрели, как подростки неумело возятся с ножами, намазывая джем. Им придется научиться многим вещам. На душе у Сильвии было тяжело при мысли о том, как им придется трудно. Им предстоит объять необъятное – Лондон, им предстоит столько всего узнать – начиная с того, как пользоваться ножами и вилками, и вплоть до того, как лечить людей.

Сильвия позвонила Эдне Пайн, которая сообщила, что Седрик заболел, она не может оставить мужа. Кажется, у него шистосомоз.

– Ничего страшного, мы доберемся на автобусе.

– Ни в коем случае, эти местные автобусы смертельно опасны.

– Люди же ездят.

– Ну, я, во всяком случае, и близко к ним не подхожу.

– Я прощаюсь, Эдна.

– О'кей. Не трать понапрасну нервы. На этом континенте наши дела написаны на воде… О, что я говорю, на песке, конечно, а не на воде. Это Седрик все время повторяет, он в депрессии, к нему перебежал мой черный пес. «Наши дела написаны на воде», – говорит он. Седрик становится религиозным. Да, только этого не хватало. Ладно, до свиданья. Увидимся. 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.