.RU
Карта сайта

Форсит К. Череп мира - старонка 16

ты останешься им довольной.

Изабо ничего не сказала, опустив глаза и страшно смущенная тем, что горячий румянец, заливший ее щеки, выдал ее.

Маргрит рассмеялась.

— Неужели я смутила тебя? — Она снова рассмеялась и оттолкнула пажа, похлопав по его обтянутым шелком ягодицам. — Давай, уходи! Я позову тебя, когда захочу.

— Да, миледи, — отозвался он, отставляя поднос на маленький столик и кланяясь.

— Ты тоже можешь идти, Кувалда. Я хочу, чтобы флот был готов к отплытию с рассветным отливом.

— Но миледи…

— Прочь, прочь! Думаешь, я не справлюсь с этой девчушкой, которая краснеет от одной мысли о совокуплении с мужчиной?

— Хорошо, миледи, как вам будет угодно. — Пират небрежно поклонился колдунье и вышел из комнаты.

— Ну, Изабо Ник Фэйген, если ты станешь моей ученицей, возможно, стоит начать наши отношения с тоста? — Маргрит подвинула Изабо бокал с вином, и та с улыбкой поклонилась и взяла хрустальный бокал в руку.

— За будущее?

— Да, за будущее, — согласилась Изабо и поднесла стакан к губам. Она сделала глоток, и медовое вино мгновенно согрело ее кожу и заставила кровь бежать быстрее. Она отставила бокал обратно на стол и взглянула на колдунью, которая улыбалась ей с самодовольством кошки, играющей мышью. Изабо дышала глубоко и спокойно, ее глаза были устремлены на лицо Маргрит, тело казалось обманчиво расслабленным.

— Ну, моя дорогая ученица, расскажи мне, как тебе удалось ускользнуть от меня прежде, в клубах дыма, точно маг фейерверков? В чем заключается твой Талант, ибо мне ясно, что ты действительно обладаешь Талантом колдовской силы? — Говоря, Маргрит поигрывала многочисленными кольцами, унизывавшими ее пальцы, крутя их длинными загнутыми ногтями. Она сладко улыбнулась. — Ну же, дорогая моя. Пей, наслаждайся. Будь со мной откровенной. Я уверена, что ты не хочешь рассердить меня.

— Нет, что вы, — согласилась Изабо, притворяясь, что снова сделала глоток вина. Ее острый взгляд не пропустил ни незаметного поворота одного из колец Маргрит, ни еле уловимой перемены в выражении лица колдуньи. Все ее чувства предупреждали ее об опасности, и она не осмелилась пить вино, которое колдунья столь настойчиво ей навязывала. — Но только, боюсь, это вовсе не великий Талант. Я просто устроила огонь и дым, а потом заползла под кровать, пока вы кашляли и чихали. Надеюсь, вы не слишком разочарованы.

Ямочки на щеках Маргрит заиграли сильнее. Она протянула руку и долила бокал Изабо доверху, улыбаясь ей в глаза.

— Нет, разумеется, я не разочарована, моя дорогая. Пожалуйста, ты совсем не пьешь.

Изабо не взяла бокал, кивнув через стол на жабу, бесстрастно сидевшую на своей бархатной подушке, глядя на них блестящими черными глазами.

— Пожалуйста, простите мое любопытство, миледи, но это случайно не тот Шрамолицый Воин, который когда то служил вам?

Маргрит бросила на нее быстрый взгляд, не сдержав удивления. Потом слегка прижмурилась, довольно и изумленно одновременно, и погладила уродливую бородавчатую голову жабы.

— Да, это действительно он. Майя превратила его в жабу и отослала его мне обратно вместе с до крайности дерзким посланием. Я не забыла этого. Если Пряхи когда либо вновь пересекут наши нити, я заставлю ее пожалеть о своих словах. — Она перевела взгляд на Изабо, которая бесстрастно смотрела на нее, обеими ладонями обняв свой бокал. — Но я поняла, кто ты такая. Ты та самая Изабо Рыжая, ведьмочка, укравшая эту соплячку Ник Кьюинн. Это твою косу Майя принесла мне, и я видела тебя в моем магическом пруде, на Хребте Мира. Вот где ты научилась так хорошо драться. И это объясняет шрамы на твоем лице. Я должна была догадаться.

Изабо кивнула.

— Да, это я.

— Значит, это ты похитила это маленькое фэйргийское отродье и устроила такую неразбериху?

— Да, я, — снова ответила она. Сердце у нее колотилось так громко, что она удивлялась, как это Маргрит не слышит его.

Маргрит рассмеялась и глотнула вина из своего бокала.

— Да, не зря я тебя боялась, — сказала она. — Ты темная лошадка. Это из за тебя и твоей сестры столько моих планов потерпело неудачу. А впрочем, как велит Эйя, так и будет. Давай выпьем за то, чтобы забыть о наших разногласиях. — Она высоко подняла бокал.

Изабо улыбнулась, чокнулась с Маргрит и осушила свой бокал, хотя от хмельного напитка у нее тут же зашумело в голове и потеплело внизу живота. Маргрит тоже осушила свой кубок, потом со звоном швырнула его об пол.

— Жаль, что я не могу оставить тебе жизнь, черная лошадка, — промурлыкала она. — Но ты действительно слишком опасна для меня, и, кроме того, месть сладка, даже слаще, чем медовое вино.

Изабо бросила на нее печальный взгляд.

— Правда?

Улыбка Маргрит внезапно исказилась. Она схватилась руками за горло, дикими глазами глядя на Изабо.

— Нет! — закричала она. — Неееееет!

Крик, булькнув, оборвался, а лицо колдуньи залила желтизна. Она хватала ртом воздух, царапая ногтями горло, потом внезапно повалилась с кресла. Какое то время она билась в конвульсиях на полу, с пятнистым багровым лицом и серой слюной, пеной выступившей на одеревеневших губах. Изабо отвернулась, потрясенная и еле сдерживающая тошноту. Значит, Маргрит действительно подсыпала в бокал Изабо какой то яд. Она не была уверена в этом до самого конца и отвлекла внимание Маргрит, поменяв вино в бокалах местами, повинуясь почти одной лишь интуиции.

Наконец, колдунья перестала извиваться и замерла с налитыми кровью невидящими глазами. Изабо поспешно собрала свои пожитки и покидала их обратно в сумку из волос никс. Сердце у нее бешено колотилось о ребра. Если бы не ее сверхъестественно острое зрение, это Изабо лежала бы сейчас на полу в агонии. Это Изабо выпила бы отравленное вино.

Она вздрогнула от ужаса и, стараясь не смотреть на багровое, в хлопьях пены лицо, склонилась и осмотрела руки мертвой колдуньи, сведенные судорогой и похожие на когтистые лапы какой то чудовищной птицы. Скоро она нашла то, что искала — в одном из колец было потайное отделение, которое можно было раскрыть легким нажатием пальца. Внутри все еще находились остатки белого порошка. Изабо стащила кольцо с резной бирюзовой печаткой с негнущегося пальца и спрятала его в мешок вместе со своими собственными кольцами. Потом прикрыла страшные таращащиеся глаза Маргрит салфеткой и как можно тише покинула комнату.

Удача изменила ей уже на лестнице. Она как можно быстрее пробиралась вперед, когда из полумрака лестничной площадки внезапно появились пираты, переговаривающиеся и смеющиеся. Увидев ее, они завопили, и Изабо, схватившись за перила, перескочила через их головы, приземлившись на ступеньках над ними.

Она помчалась по лестнице, перескакивая через ступени и не обращая внимания на острую боль в боку, распахнула дверь, ведущую на стены форта, захлопнула ее за собой и подперла грудой деревянных ящиков. По дереву тут же забарабанили тяжелые кулаки, и она поняла, что пираты уже совсем близко.

Дрожащими руками она отперла клетки с лебедями, которые хлопали крыльями и шипели друг на друга, пытаясь выбраться на свободу. Два мальчика прятались внутри, и она вытащила их, сказав настойчиво:

— Бросайте клетки к двери, ребята, и как можно быстрее!

Они повиновались, а она подтолкнула лебедей к салазкам, прошипев им на их языке, чтобы вставали на места. Как только они все были запряжены, она собрала все свои силы и начала разрезать заколдованные цепи, сковывавшие их. Ей нелегко было с такой точностью поддерживать сосредоточение, когда позади нее дверь трещала под ударами пиратов, грозя вот вот разлететься в щепки. Каждая клеточка в ее теле кричала ей, что нужно торопиться, но она заставляла себя сохранять спокойствие. Даже малейшее нарушение сосредоточения могло привести к тому, что острый, как бритва, луч ведьминого огня вместо ошейника угодил бы в шею лебедю.

Изабо услышала крик Нила в тот самый миг, когда освободила последнего лебедя. Она вихрем обернулась, швырнув свой посох в мешок из волос никс. Первый из пиратов ворвался в дверь и ухватил мальчика за руку. Она велела лебедям взлетать, потом бросилась на пирата. С громким торжествующим криком лебеди взмыли в воздух, таща за собой салазки.

— Доннкан, хватай поводья! — закричала она. Маленький прионнса взлетел в салазки, схватил волочащиеся поводья и развернул лебедей, а Изабо ногой ударила пирата в голову. Он упал, увлекая за собой Нила. Изабо высвободила мальчика, развернулась и со всей силы, обычной и магической, бросила его в воздух. Он стрелой взлетел прямо вверх и с грохотом приземлился в салазки.

— Улетайте, улетайте! — закричала Изабо. — Я нагоню. — Ей некогда было дольше разговаривать с ними, поскольку все пираты разом бросились на нее, размахивая изогнутыми саблями и громко крича.

Изабо автоматически уклонялась, пригибалась, наносила удары руками и ногами, делала обманные выпады то в одну, то в другую сторону. На миг в свалке образовался просвет, и она высоко подпрыгнула, перекувырнулась и превратилась в лебедя.

Мощно хлопая сильными крыльями, Изабо полетела прочь от стен. Ее одежда свалилась на головы пиратам. Они принялись выпутываться из ее белья, разразившись потоком грубой брани. Изабо развернулась и полетела к северу, не отставая от упряжки лебедей, которую отчетливо видела в сияющем утреннем свете.

Внезапно ее грудь пронзила мучительная боль, парализовав крыло. Изабо начала падать вниз, все ниже и ниже. Из ложбинки под ее левым крылом торчало древко стрелы. Она падала все ниже и ниже, закрыв от боли длинные черные глаза, с безжизненно повисшим крылом.

Она с грохотом врезалась во что то твердое и лежала, полуоглушенная. Потом в ухе у нее раздался голос Нила, и она почувствовала маленькие ладошки, гладящие ее по голове.

— Ох, тетя Бо, тетя Бо, ты умерла?

— Не думаю, — слабо ответила Изабо. Она раскрыла глаза и увидела перемазанное испуганное лицо Нила, склонившегося над ней. Доннкан все еще цеплялся за поводья, хотя голова его была развернула назад в попытке увидеть ее. В его золотистых глазах стояли слезы. — Вы поймали меня, — сказала она.

Он кивнул.

— Я думал, мы не успеем.

— Я снова в своем собственном виде.

— Ты превратилась, когда упала в салазки.

— Должно быть, я на миг потеряла сознание. Значит, когда я без сознания, то превращаюсь обратно в человека. Интересно, а если я засну, то тоже приму свой обычный вид? — Изабо попыталась сесть и чуть было опять не потеряла сознание — наконечник стрелы глубже вошел в ее плоть. — Прокляни их Эйя! Должно быть, среди них был лучник. — Ей все таки удалось сесть, и она обеими руками ухватилась за древко стрелы, тяжело дыша.

— У тебя сильно течет кровь, — прошептал Нил.

Изабо опустила голову и увидела малиновые ручьи крови, стекавшие по обнаженной коже. Повсюду вокруг раны плоть была разорвана и почернела от крови. Она кивнула.

— Да, стрела вошла глубоко. Я чувствую, как она царапает кость. Вам придется вытащить ее. Тебе придется помочь мне, Кукушонок.

Он побледнел.

— Я не могу.

— Держи поводья, болван! — скомандовал Доннкан. — Я помогу тебе, тетя Бо.

— Вот это настоящий солдат, — сказала Изабо, силясь улыбнуться, хотя ей было так плохо, что сил у нее хватало лишь на то, чтобы не потерять сознание. Протянув здоровую руку, она взяла мешок из волос никс, который все еще висел у нее на шее. — Раскрой его и достань оттуда мою сумку с лекарствами.

Доннкан отыскал маленькую бутылочку с маковым сиропом, который все целители обычно носили при себе, и дал ей его выпить. Она сделала несколько глотков, потом продолжила дрожащим голосом:

— А теперь тебе придется разорвать свою ночную рубашку, милый, и обмотать ее вокруг древка стрелы.

— Она грязная, — сказал Доннкан.

— Тогда поищи что нибудь чистое в сумке. Только поторопись!

Он вытащил и сумки ее единственную запасную рубаху и торопливо разорвал ее, сделав толстый тампон.

— Прижимай изо всех сил, нужно остановить кровь. Он повиновался, и она поморщилась, почувствовав, как ее пронзили жгучие копья боли. — Молодец. Теперь сломай древко. Осторожно, Доннкан, осторожно!

Древко хрустнуло, загоняя наконечник в ее плоть, и она вскрикнула. Мир померк.

— Тетя Бо, тетя Бо!

— Все в порядке, — ответила она, и собственный голос показался ей очень странным и очень далеким. Она пошевелилась, выпила еще макового сиропа, стараясь не дышать глубоко. — А теперь, Доннкан, я хочу, чтобы ты сделал для меня кое что трудное. Я знаю, что ты уже раньше передвигал вещи силой мысли, да?

Он кивнул. Слезы оставляли на его грязном лице белые дорожки.

— Только не очень хорошо, — прошептал он. — Я даже по ошибке разбил стекло.

— Ты должен сосредоточиться на стреле. Сделай очень глубокий вдох, очень медленно, потом выдох, теперь снова вдох. Сосредоточься на стреле. Теперь представь, что ты держишь ее в руке. Вытолкни ее через мою спину.

Маленький прионнса заколебался, и она рявкнула:

— Выталкивай ее, Доннкан!

Затаив дыхание, он повиновался. Стрела выскочила из спины Изабо и воткнулась в высокую резную корму салазок. Изабо закричала от боли. Слезы жгли ее глаза, и она заплакала, потом сделала еще глоток сиропа. Боль уменьшилась, превратившись в горячую пульсацию, и она плотнее зажала рану окровавленным тампоном.

— Теперь промой рану этим бальзамом, — велела она, — потом хорошенько заткни ее какой нибудь чистой материей. После этого перебинтуй меня так туго, как только можешь, Доннкан. Вообще то, рану нужно зашить, но я не могу сделать это сама и не думаю, чтобы кто то когда нибудь учил вас шитью.

Он покачал головой, не в силах сказать ни слова, и перевязал ее, как она велела. Изабо закрыла глаза и почти поддалась искушению снова погрузиться в блаженную тьму. Но маковый сироп сделал свое дело, притупив боль до странного горячего покалывания, от которого у нее дрожали пальцы рук и ног.

— Помоги мне подняться, — прошептала она. — Где мы?

Она выглянула за золотистый борт салазок и увидела, что они летят над морем, оставляя позади Прекрасные Острова. Далеко внизу блестела вода. Огромный флот с гордо надутыми белыми парусами разрезал волны, пестрея красными и черными флагами пиратов.

— Пиратский флот! — прошептала Изабо. — Ох, Эйя, мы должны остановить их!

На миг ей показалось, что этого уже слишком много для нее. Ей хотелось свернуться клубочком и уснуть, позволив лебедям нести их куда глаза глядят. Но она сжала зубы и сказала:

— Нил, спускай лебедей. Доннкан, дай мне мой посох. Мы не можем позволить пиратам захватить ваших родителей.

Крылатый прионнса передал Изабо ее посох силы, и она обняла кристалл ладонями, глубоко вдыхая носом и выдыхая через рот, успокаивая ее лихорадочно бьющийся пульс, вызывая ко, вызывая Единую Силу. Она ощутила, как ее сердце, ее легкие и ее вены наполняются силой до тех пор, пока она не начала переплескиваться через край. Потом она велела мальчикам приподнять ее так, чтобы она видела корабли, несущиеся по волнам под ней, с наполненными свежим ветром белыми парусами.

Изабо подняла посох, так сильно сжимая его в руках, что побелели косточки, а потом вложила всю силу в чудовищно огромный шипящий огненный шар, обрушившийся на главный корабль. Они были так близко к нему, что слышали крики боли и ужаса, чувствовали вонь пылающего дерева и брезента, видели панический ужас на загорелых лицах, обращенных к ним. Упряжка лебедей развернулась и снова пролетела над флотом, и Изабо снова метнула вниз огромный шар пламени. Еще семь раз она бомбардировала флот, но внезапно почувствовала, что у нее совершенно не осталось сил, и кружащаяся тьма снова нахлынула и поглотила ее.

Шло время. Изабо периодически смутно слышала собственный голос, что то лепечущий, истерически хохочущий или рыдающий. Но большую часть времени она плавала в горячечной темноте, не в силах даже думать.

Блаженный покой сна не выпускал ее из объятий, и она очень долго кочевала из одного сновидения в другое. Время от времени она чувствовала чью то прохладную руку на своем лбу, стакан с водой у своих губ, ложку еды у себя на языке. Она послушно глотала, хотя видела лишь какие то размытые темные силуэты и яркие полосы света. Потом снова пришел сон, более крепкий и долгий, подействовавший на ее воспаленный разум как самое лучшее целительное снадобье.

Наконец Изабо открыла глаза и оказалась в состоянии понять, что она видит. Сквозь плетенную из узких листьев какого то растения крышу пробивался солнечный свет. Было жарко, и у Изабо пересохло горло. Она осторожно шевельнулась. Ее кожа казалась очень натянутой и горячей. Под ней заскользил песок, и она протянула руку и ощутила его между пальцами. Она недоуменно задумалась, где же она находится.

Зазвенел детский смех, и она взглянула туда, откуда он доносился. Голова у нее слишком сильно болела, чтобы попытаться приподнять ее. Засверкала голубая вода, подсвеченная ярким солнцем, и Изабо прикрыла глаза. Кто то приподнял ее голову, и она снова ощутила на губах вкус холодной воды. Она благодарно проглотила, снова раскрыв глаза.

Над ней склонялась женщина с ниспадающими на плечи прямыми черными волосами и глазами очень странного цвета, такими бледно голубыми, что они казались почти серебристыми. Лицо было резким и квадратным, с высокими скулами. Одну ее щеку рассекала тонкая паутинка шрамов. Она была одета в оборванные остатки того, что некогда было красным бархатным платьем.

— Майя, — безучастно сказала Изабо.

— Рыжая, — отозвалась та, искривив тонкие губы.

— Что ты здесь делаешь?

— Живу, — ответила Майя.

Изабо огляделась. Вокруг была лишь синяя вода и песок.

— Где мы?

— На островке в Мьюир Финн, — ответила Майя. — Думаю, у него нет никакого названия. А если и есть, я все равно его не знаю. Можешь называть ее последним приютом изгнанницы.

— Как я здесь оказалась?

— Тебя принесли лебеди Чертополох. По всей видимости, Мак Кьюинн велел им привезти тебя к ближайшему человеку, который смог бы помочь тебе. Должно быть, ближайшей оказалась я.

Изабо откинулась назад, озадаченная.

— Сколько я была без сознания?

Майя пожала плечами.

— Почти две недели. Я думала, что ты умрешь.

Изабо подняла руку и ощупала плечо, которое все еще отозвалось на прикосновение болью.

— К счастью, я не умерла, — ответила она неловко. — Спасибо тебе.

Майя пожала плечами.

— Когда то ты ухаживала за мной и спасла меня от смерти. Я должна была отплатить тебе за услугу.

Две женщины внимательно разглядывали друг друга. Повисла напряженная тишина, в которой ясно чувствовалось множество невысказанных противоречий.

— Сначала, когда я увидела лебедей, тянущих салазки, то решила, что это Маргрит, — довольно робко сказала Майя. — Я подумала, что она узнала, где скрываемся мы с Бронвин. Это был ужасный момент, скажу я тебе. Я была страшно рада, когда поняла, что это всего лишь ты, и обрадовалась еще больше, когда мальчики сказали мне, что Маргрит мертва.

Изабо поморщилась и попыталась улыбнуться, хотя перед ней тут же встало налитое кровью багровое лицо Маргрит. Потом она снова услышала взрыв детского смеха.

— А ребятишки? — Против воли Изабо в ее голосе послышалась тревога. Она знала, что Майя, как и Маргрит, питает к клану Мак Кьюиннов неугасимую ненависть. Она не могла отделаться от страха, что Фэйргийка могла причинить Доннкану какой нибудь вред.

Майя печально улыбнулась, угадав мысли Изабо.

— Если не считать того, что они слегка обгорели на солнце, оба живы и здоровы. Бронвин сама не своя от радости, что у нее появились друзья ее возраста.

— Ох, до чего же здорово снова увидеть Бронвин! — воскликнула Изабо. — Даже не верится, что прошло уже три года с тех пор, как я в последний раз ее видела.

Она скорее почувствовала, чем увидела, как напряглась Майя, и бросила на нее быстрый взгляд. Но лицо Фэйргийки было бесстрастным. Изабо сказала неловко:

— Возможно, она даже не помнит меня.

— Ну почему же, она отлично тебя помнит, — ответила Майя. — Я позову ребят и скажу им, что ты проснулась. Они очень беспокоились о тебе. — Она поднялась и подошла к выходу из маленькой хижины, позвав ребятишек по именам.

Изабо приподнялась на локте, глядя, как они бегут по песку. Возглавляла троицу маленькая девочка с длинными прямыми, как лист бумаги, шелковистыми волосами цвета воронова крыла, с отчетливо заметной белой прядью Мак Кьюиннов надо лбом. Ее глаза были такими же прозрачно голубыми, как море над белым песком, а кожа мерцала тем же переливчатым блеском, что и у ее матери. Ее красота была разящей, даже больше, чем у Майи, поскольку ее губы были красиво очерченными и румяными, как у любого человека, и хотя ее лицо было квадратным и с высокими скулами, в нем не было фэйргийской приплюснутости. Она была обнажена, и жаркое солнце уже успело вызолотить ее кожу.

Два мальчика, бегущих вслед за ней, тоже были обнажены. Их кожа была воспаленно красной, лица светились от смеха. Все трое были мокрыми и с ног до головы в песке, и судя по всему, играли у самого края воды.

— Ваша тетя Бо проснулась, — спокойно сказала Майя.

Стремительный бег Бронвин замедлился, и мальчики обогнали ее, восторженно завопив. Они бросились к Изабо, разом заговорив так быстро, что Изабо с трудом понимала их.

— Как ты, тетя Бо? Тебе получше? Правда, на этом острове здорово? Мы с Кукушонком ловили рыбу, но так ничего и не поймали, это все наловила Бронвин. Как твое плечо? Уши Эйя, ты так долго спала. Мы так боялись, что ты умрешь!

— Хватит, ребята, вы повредите ей плечо, — сказала Майя и оттащила их, к облегчению Изабо.

Она слабо улыбнулась им и сказала:

— Я в полном порядке, ребятки. Вы замечательно выглядите. Значит, вам здесь весело?

— Да, очень, — ответил Доннкан и бросил полный восхищения робкий взгляд на девочку, которая стояла позади, ковыряя ногой песок. — Бронни учила нас плавать.

— Ну, лучшего учителя плавания, чем Фэйрг, и придумать невозможно, — сказала Изабо. — Бронни плавает как рыба. — Она улыбнулась девочке и протянула руку. — Ох, Бронни, до чего же я рада тебя видеть! Как ты? Батюшки, как же ты выросла!

Бронвин что то пробормотала в ответ, все так же продолжая ковырять ногой песок и опустив глаза. Она исподлобья взглянула на Изабо, потом снова опустила глаза.

— Ох, она застеснялась, — поддразнила дочку Майя. — А ведь всю неделю не отходила от тебя, как приклеенная, все спрашивала, когда же ты очнешься, и бормотала какие то заклинания, чтобы ты поправилась.

— Что, правда? — воскликнула Изабо. — Ее заклинания подействовали, мне уже намного лучше.

Бронвин подняла глаза, вся засветившись, потом вспыхнула и снова потупилась.

— Прости ее, — сказала Майя. — Она не привыкла к людям. Мы живем здесь одни вот уже три года, только она и я. — В ее голосе прозвучала горечь.

— Должно быть, вам было очень одиноко, — сказала Изабо, обращаясь скорее к девочке, чем к Майе. Бронвин, чуть осмелев, подняла глаза, застенчиво улыбаясь, но ответила Майя.

— Совсем нет! С чего бы мне быть одинокой, если я привыкла быть первой дамой страны, воспеваемой всеми менестрелями и трубадурами, с толпой слуг, выполнявших любую мою прихоть, и с пирами, проводившимися в мою честь каждый вечер?

Изабо ничего не сказала, встревоженная и слегка смущенная. Майя встала, сказав:

— Довольно, дети, Рыжая выглядит очень усталой. Бегите, поищите зрелых рубиновых плодов, и дайте ей немного отдохнуть. Вечером сможете снова поговорить с ней.

Мальчики нехотя поднялись и вслед за Бронвин снова вышли на солнце. Девочка с тоской оглянулась на Изабо. Та прикрыла глаза и лежала, слушая шум волн, шелест сухих листьев над головой, звонкие детские голоса.

На следующий день Изабо почувствовала в себе достаточно сил, чтобы сесть в тени дерева и смотреть на игру ребятишек. В результате попыток Изабо установить с ней контакт Бронвин постепенно оттаивала, пока в конце концов не стала такой же ласковой, какой была всегда, устраиваясь рядом с Изабо, чтобы послушать ее рассказы, и принося ей ракушки, красивые камешки и грозди небольших красных плодов, которые в изобилии росли на деревьях в джунглях.

Островок был очень маленьким и со всех сторон окруженным коралловыми рифами, защищавшими его от бурного моря. Единственный песчаный пляж выходил на широкую мелкую лагуну. Именно здесь Майя построила себе из топляков небольшую хижину с плетеной крышей. Это шаткое сооружение укрывало ее обитателей от палящего солнца, но совершенно не защищало от яростных тропических гроз, нередко проносившихся над островом. Когда начинался дождь и ветер, сказала Изабо Бронвин, они уходили в джунгли и прижимались к самым крепким деревьям, какие только могли найти. Когда гроза наконец заканчивалась, они возвращались и заново отстраивали хижину, сушили свои лохмотья на камнях и искали на берегу всякие полезные вещи, которые выкидывал шторм. Так они прожили три года, привыкнув ловить рыбу руками, забираясь на высокие молочноореховые деревья и сбрасывая на землю их твердые волосатые орехи, чтобы на земле расколоть их, и открывая раковины устриц, чтобы насладиться их нежным солоноватым мясом.

Майя явно немало потрудилась, чтобы сделать остров пригодным для жизни, отыскав небольшой родник, чтобы у них всегда была пресная вода, собирая вынесенные морем на берег обломки, чтобы сделать их хижину более прочной и удобной, устроив небольшой огородик за хижиной, чтобы облегчить им добывание еды. Вспоминая Майю из того времени, когда они впервые встретились, Изабо еле могла связать эту суровую уверенную в себе женщину с той сладкоголосой, мягкокожей, одетой в шелка и бархат банри, какой она была. Судя по всему, Майе было нелегко смириться со своим изгнанием, но она не просто выжила, а устроила сравнительно удобную жизнь для себя и своей дочери на этом одиноком коралловом островке. Изабо не могла не восхищаться ей.

К ужасу Изабо, они с мальчиками оказались запертыми на этом острове, как Майя и Бронвин, поскольку лебеди приземлились ровно на столько, сколько потребовалось, чтобы их выпрягли из салазок, а потом полетели дальше. Изабо последними словами ругала себя за то, что не взяла с лебедей обещание отвезти их обратно на континент, прежде чем улететь на свободу, но все, о чем она попросила их, это доставить ее с мальчиками в безопасное место. Именно так лебеди и поступили, она не могла не признать, хотя из всех островов Мьюир Финна почему то выбрали именно тот, на котором скрывалась Майя Колдунья.

— Ты должна признать, что нити наших жизней почему то переплетаются, — сказала Изабо Майе как то вечером, когда ребятишки уже спали, свернувшись на своих плетеных матах под навесом. Они с Майей сидели рядом на песке, глядя на звезды, висевшие, огромные и сияющие, на бархатном черном небе. — Пряхи плетут из них какой то узор, я уверена в этом.

— И какой бы это, Рыжая? — цинично спросила Майя.

Изабо пожала плечами.

— Не знаю. Я знаю лишь, что Пряхи крутят свою прялку и ткут полотно наших жизней, и однажды узор станет нам понятен. То, что лебеди принесли нас на тот самый остров, на котором ты укрылась, не может быть обычным совпадением, ты не согласна? В Мьюир Финн уйма других обитаемых островов, и все же лебеди принесли нас именно сюда.

— Наверное, мы были ближе всего, — сказала Майя. — Этот островок слишком маленький и скалистый, чтобы привлечь к себе внимание пиратов. Мы не раз прятались в джунглях и смотрели, как проплывают их корабли. Все более крупные близлежащие острова регулярно разграбляли пираты, и теперь на них остались одни развалины.

— Может, и так, — сказал Изабо, — но что то подсказывает мне, что есть какая то более глубокая и сложная причина. Шабаш верит, что совпадения часто бывают делом рук Прях, и я чувствую, что это именно такой случай.

— И зачем же тогда вы оказались именно здесь? — скептицизм Майи был непробиваем.

— Не знаю, — снова сказала Изабо. — Наверное, твоей нити настало время вернуться в гобелен Прях.

Майя сделала нетерпеливый жест.

— Я не понимаю всех этих твоих разглагольствований о нитях и гобеленах. Фэйрги не верят в ваших Прях. Да и как мы могли бы? Мы не делаем полотно, так что эта метафора для нас лишена какого либо смысла.

Изабо заколебалась.

— Можно сказать, что Пряхи — это метафора судьбы, сложного сплетения событий, которые незримо влияют на нашу жизнь. Ты можешь думать, что судьба — это что то вроде приливной волны, которая несет тебя вперед. Это ведь ты рассказала мне, что это луны заставляют волны наступать на берег и отступать от него. Тогда мне показалось невероятным, что ход двух маленьких лун по нашим небесам заставляет волны двигаться взад и вперед, подниматься так высоко и падать так низко.

— И с нашими жизнями точно так же. Существует сила, которая влияет на нас, неся нас вперед никто не знает куда. Мы можем бороться против волны и быть с головой накрытыми ей или позволить ей нести нас. И, что намного лучше, мы можем использовать собственную волю в качестве руля, чтобы прокладывать по ней свой курс, ориентируясь по тому, чему научились во время путешествия, и таким образом избегая скал, мелей и морских змеев. Поверить в волну судьбы не означает разувериться в собственной воле. У нас всегда есть выбор. Даже решение плыть по волнам, а не против них — это наш выбор.

Изабо остановилась, осознав, что говорит очень громко, пытаясь заставить Майю понять. Потом продолжила тише:

— К сожалению, большинство из нас выносит из этого путешествия не достаточно, чтобы проложить самый лучший курс для нашей жизни. Мы садимся на мели, идем ко дну под натиском волн или оказываемся выброшенными на скалы, иногда много много раз подряд, прежде чем научаемся распознавать признаки опасности. А тот выбор, который мы сделали в прошлом, определяет курс, которым мы плывем, ибо именно то, как мы предпочитаем действовать и реагировать на повороты судьбы, делает нас теми, кто мы есть.

Майя неотрывно смотрела на нее, подавшись вперед, чуть приоткрыв губы.

Изабо продолжила:

— Но я думаю, что та метафора, которую мы используем в Шабаше, в некотором отношении более точна, поскольку думать о нашей жизни как о корабле означает считать себя обособленным от других, полагая, что наш выбор влияет лишь на наш собственный курс. А это совершенно не так. Наши жизни, наши судьбы — они как нити, сплетенное в материю целого мира. Сами по себе они уникальны, отдельны, и все же переплетены с судьбами других. Стоит вытащить хотя бы одну нить, и все полотно распустится.

Майя молчала. Изабо видела, что ее руки, лежащие на коленях, плотно сжаты.

— Так как же вы можете действовать, если ваши верования именно таковы? — сказала она наконец. Ее голос был хриплым. — Каждое действие вызовет такие далеко идущие последствия…

— Да, оно и вызывает, — согласилась Изабо. — И иногда совершенно превосходящие все то, что мы можем вообразить. Однажды я перевернула пару игральных костей, чтобы в ту ночь мой приятель не остался голодным. Я до сих пор поражаюсь некоторым результатам того выбора. Твое пребывание здесь, на этом коралловом островке — это одно из его далеко идущих последствий. Но не только того выбора, что я сделала тогда, разумеется. Многие силы, приведшие тебя сюда, спустил с привязи твой собственный выбор и выбор других людей: твоего отца, Жриц Йора, твоего мужа, Лахлана…

— Да, я понимаю, — сказала Майя с легкой дрожью в голосе. — Это все так странно. Интересно…

— Поступала ли бы ты по другому, если бы знала? Может быть, твое настоящее стало бы другим, если бы другим было твое прошлое, но опять таки, может быть, и нет. Ты сама сказала мне, что тобой двигали силы, неподвластные тебе, амбиции твоего отца и жриц, ненависть к людям, взращенная в тебе с рождения. Возможно, это действительно так, и ты не могла на своем пути сделать другой выбор.

Повисла долгая тишина, которая странным образом не разделяла, а сближала их, поглощенных каждая в свои мысли. Потом Изабо пошевелилась.

— До сих пор.

— Прошу прощения?

— Возможно, настало время тебе сделать другой выбор.

Она ощутила, как Майя напряглась, закрываясь. Изабо сказала быстро:

— Я тут думала… — она заколебалась. — Мне кажется, вам с Бронвин пора вернуться в Эйлианан.

Майя резко выпрямилась, метнув на нее гневный взгляд.

— Ты что, не в своем уме?

— Мы с мальчиками заперты здесь, — сказала Изабо. — Мы не можем вернуться на материк без твоей помощи. У меня нет никакого способа сообщить сестре, где мы находимся, поскольку я не могу связаться с ней мысленно через море. Доплыть до берега мы тоже не можем — слишком далеко. Мы не можем подать знак проходящему мимо кораблю, потому что если здесь кто то проплывает, то это только пираты, которые убьют нас. — И, хотя она не стала говорить об этом Майе, Изабо знала, что не может превратиться в птицу и пролететь это расстояние, потому что еле пережила последний приступ колдовской болезни. Использовать магию для нее еще некоторое время было слишком опасно.

— А что с нами сделает твой любящий зять, если мы вернемся в Эйлианан? — ледяным тоном спросила Майя. — Повезет еще, если меня повесят, потому что тогда я по крайней мере избегу сожжения на костре, что он грозился сделать со мной, если когда нибудь поймает! А Бронвин? Ты сама забрала ее и бежала из Лукерсирея из страха, что он что нибудь сделает с ней, своей собственной племянницей.

— Да, но Лахлан теперь старше и уже не так боится потерять корону, — возразила Изабо. — А если ты будешь той, кто поможет ему вернуть сына и наследника, он не будет так скор на расправу. Кроме того, Фэйрги с каждым годом грозят нам все больше и больше. Ты могла бы посоветовать ему, как одержать над ними победу…

Майя хрипло рассмеялась.

— Ох, до чего же ты наивная! Как только ули бист заполучит меня в лапы, а его сынок в целости и сохранности окажется в материнских объятиях, думаешь, он посмотрит на то, что я помогла вернуть его? Думаю, я знаю его лучше, чем ты! Он ненавидит меня, слышишь, он ненавидит меня всей душой.

— Ты не должна называть его ули бистом, — возразила Изабо. — Лахлан не чудовище! Он правил милосердно и мудро с тех пор, как взошел на престол, и хотя на него временами находят приступы дурного настроения, ты не можешь винить его, если вспомнишь, через что он прошел еще мальчиком. Ведь его отец и все три брата были убиты, а его самого превратили в дрозда! Ему было очень нелегко снова приспособиться к жизни в облике человека, да к тому же еще и всеми преследуемого изгоя, а не почитаемого прионнса.

Майя открыла было рот, чтобы сказать какую то колкость, но Изабо продолжила запальчиво:

— Кроме того, все это было делом твоих рук, Майя. Ты превратила его и его братьев в дроздов и натравила на них свою ужасную жрицу ястреба, и ты околдовала его старшего брата и высосала из него все жизненные силы и энергию, доведя до смерти, и ты приказала сжечь всех тех ведьм. Лахлан вправе ненавидеть тебя! А ты злишься и негодуешь потому, что утратила свою власть, богатство и восхищение подданных и теперь живешь в изгнании на этом крошечном островке. Ну так вот, ты здесь в результате своего собственного выбора. Пора тебе принять эти последствия. Ты не можешь скрываться здесь до конца жизни…

Майя резко поднялась.

— А кто говорит, что я собираюсь это делать? — ухмыльнулась она. — Разве мой муж на смертном одре не объявил Бронвин законной наследницей и ее не провозгласили банри? До сих пор еще остались те, кто ропщут против правления Крылатого Самозванца.

— И кто же это? — воскликнула Изабо. — Что то я не вижу никого из них на этом островке.

Но Майя развернулась и ушла в ночь, оставив Изабо в одиночестве и со смятенной душой и сердцем. Я все время делаю одни и те же ошибки, сначала говорю, а потом думаю, подумала она сокрушенно. Когда же я чему нибудь научусь?

Дружеские отношения, установившиеся между Изабо и Майей, сменились молчанием, которое, казалось, так и дышало враждебностью и недоверием. Хотя они и продолжали быть вежливыми друг с другом, каждую занимали свои мысли и переживания.

Шли дни, и силы постепенно возвращались к Изабо. Она уже начала думать, что единственной оставшейся ей возможностью было оставить мальчиков на острове, а самой снова превратиться в лебедя и полететь на поиски помощи. Она не только жаждала оповестить всех о том, что они живы и здоровы, но и сходила с ума от беспокойства за королевский флот, навстречу которому плыли пираты, поскольку несмотря на все ее попытки, Изабо удалось вывести из строя всего несколько пиратских кораблей. Но она не отваживалась проделать это, не только из за колдовской болезни, но и из нежелания оставлять мальчиков на попечении Майи на то время, пока ее не будет. Что сделает Фэйргийка, если будет знать, что Изабо вернется на остров с Лахланом и его людьми?

Для Майи было бы очень опасно попытаться бежать на другой остров. С каждым днем становилось все теплее и теплее, и вскоре моря должны были заполниться мигрирующими Фэйргами. Изабо знала, что лишь специфическая топография этого крошечного скалистого островка в прошедшие три года спасала Майю с Бронвин от Фэйргов. Со всех сторон окруженный остроконечными рифами, он не стоил тех усилий, которые нужно было приложить, чтобы добраться до его единственного маленького пляжа, когда вокруг было столько других островов с длинными песчаными побережьями, где морские жители могли отдыхать и производить на свет своих детей. Если же у Майи не получится уплыть, она может решить использовать мальчиков как заложников. Вспыльчивый характер Лахлана и беспощадность Майи были как молния и лес, слишком сухой от долгого отсутствия дождя. Если они встретятся, может случится пожар.

Но не только маленькие прионнса тревожили Изабо. Недели, проведенные на коралловом островке, возродили всю ее любовь к Бронвин. Маленькая девочка, с ее ласковостью и обаянием, ее поразительной красотой, ее явным умом и Талантом, очаровала их всех. И все же Изабо с тревогой обнаружила, что Бронвин не раздумывая использовала свою красоту и силу характера, чтобы заставлять Доннкана и Нилла плясать под ее дудку. Нередко она даже использовала к ним принуждение, а подчинение других своей воле строго запрещалось Вероучением Шабаша, поскольку каждый человек должен иметь право самостоятельно выбирать свой путь.

Бронвин была так очаровательна в своих просьбах приказах, так мило благодарила их, когда они соглашались, что нетрудно было подумать, что всего лишь естественное желание доставить ей удовольствие заставляло мальчиков соперничать друг с другом за ее расположение. Но вскоре отношения между Нилом и Доннканом стали столь напряженными, что дело дошло до драк, и после этого беспокойство Изабо переросло в настоящее смятение. Она не только чувствовала, что необходимо разрушить власть Бронвин над мальчиками, но и понимала, что маленькая Фэйргийка должна постичь правила и обязанности силы. Бронвин явно пора было отправиться в Теургию.

Однажды утром Изабо сидела на песчаной косе, глядя на бескрайнее синее море, расстилавшееся перед ней, испещренное огромными темными полями колышущихся водорослей и пенистыми барашками над рифами. Ее переполняло отчаяние. Она должна была найти какой то способ бежать с этого острова! Ее внимание внезапно привлек какой то плеск у ее ног. Она взглянула на воду и улыбнулась, увидев, что совсем поблизости от нее резвится игривое семейство морских выдр. Там возвышалась скала, наклонно уходящая в море, и выдрята использовали ее как горку, съезжая по мокрому склону в море. Несколько выдрят гонялись друг за другом в воде, а их мать терпеливо следила за ними со скалы, время от времени переворачиваясь, чтобы подставить солнцу другой бок.

Изабо знала выдр всю свою жизнь и считала их одними из своих лучших друзей. Но морских выдр она никогда раньше не видела и была ошеломлена тем, насколько они оказались крупнее тех, что она знала, с сильными перепончатыми лапами и густым рыжевато коричневым мехом. Но их выходки были точно такими же уморительными, а темные глаза столь же умными. Пока Изабо зачарованно наблюдала за ними, подплыл на спине отец семейства с большим камнем, лежащим у него на животе, на котором он ударами мощных лап разбивал раковины моллюсков. Потом он бросил моллюсков своим детенышам, и они принялись подпрыгивать и нырять, пытаясь поймать их и пронзительно вскрикивая от восторга.

Изабо в голову внезапно пришла идея, и она быстро наклонилась вперед, заметив силу лап морских выдр и скорость, с которой они плавали по волнам. Если лебеди могли тащить салазки по воздуху, почему морские выдры не могут делать то же самое в воде?

Но для этого ей понадобилось бы больше одного семейства. Деревянные салазки были очень тяжелыми, а путь до материка был неблизким. Она огляделась вокруг, раздумывая, много ли на острове других колоний морских выдр.

За рифами покачивалось на волнах множество гладких черных голов. Сердце у Изабо радостно екнуло, поскольку такого количества морских выдр ей точно хватило бы на то, чтобы тянуть салазки. Потом ее сжали холодные тиски страха. Она пристально посмотрела на эти покачивающиеся головы, различив бледные овалы лиц и острые загибающиеся вверх клыки. Потом над поверхностью воды мелькнул огромный чешуйчатый хвост с оборкой плавников. Вдоль рифа плыли не морские выдры, а Фэйрги!
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.