.RU
Карта сайта

Третья, где Питер Кэтфорд терпит фиаско - старонка 4

4


Когда они вышли из лаборатории, Морган спросил:

— Мистер Уильямс?

— Да, Уэйн.

— Если Европа, как вы говорите, существует, тогда, получается, и Британия тоже?

— О-о, — протянул Джозеф Уильямс. — Относительно нашей легендарной прародины мы не так уверены. Ну то есть мы знаем, что остров с таким названием есть, и даже находится предположительно там же, где говорят мифы и сказки.

— Поразительно, — пробормотал Морган.

— Но является ли он на самом деле нашей родиной? — не слушая его, на ходу продолжал разглагольствовать его крёстный. — Или нашей родиной является Европа, а Британия это просто мечта континентальных жителей о райском острове?

— А почему такие сомнения?

— Потому что ну не может один отдельно взятый остров породить присущий нам имперский размах, Уэйн, — в голосе Уильямса снова звучали торжественные нотки. — Ни один здравомыслящий человек в это не поверит, мальчик мой; не верь и ты. Откуда взяться мышлению в масштабах мира, если всё, что ты видел в жизни — маленький кусок земли в десять дней неспешного пути? Как управлять колониями, дальними землями, войсками, филиалами и прожектилями, если ты даже добраться до них не можешь, а сидишь, отгороженный океаном?

Морган не нашёлся что ответить, поэтому шагал молча.

— В любом случае сейчас и Британия, и Европа очевидно отстают от нас в развитии, — закончил Уильямс. — Минимум на сто лет. Дети превосходят своих родителей, это мировой закон.

На этих словах он посмотрел на Моргана значительно, Уэйн простодушно кивнул, будто не понял. Через некоторое время Уильямс остановился; они зашли в тупик, в конце которого был огромный металлический люк диаметром почти в два человеческих роста.

— Уэйн, — сказал Уильямс. — Здесь хранится главная тайна твоего отца, твоего Института. Главный секрет всей Америки, залог её безопасности и процветания. И, не побоюсь этого слова, главное сокровище нашего мира.

От его слов Моргану стало слегка не по себе. Он поёжился, огляделся, неуклюже усмехнулся. Только сейчас он осознал, насколько — или во сколько раз — Институт подземный больше Института того, что виден снаружи; а ведь его построили меньше чем за три года.

— Тяни здесь, мальчик мой!

Морган послушно потащил рычаг, Уильямс отошёл, откинул волосы со лба, наклонился, снял пенсне и уставился в какой-то глазок. Раздался тоненький писк, и рычаг подался — подался весь гигантский люк! Уэйн ошеломленно остановился.

— Тяни, тяни! — прикрикнул Уильямс. — Если не тащить рычаг, люк закрывается.

Со звуком, похожим на длинный низкий вздох какого-нибудь огромного животного, люк раскрылся наполовину и замер.

— Хватит, Уэйн. Заходи.

— Что это такое? — спросил Морган, изо всех стараясь звучать небрежно.

У него не получилось. Место, которое скрывалось за люком, и впрямь было жутковатым.

Больше всего походило на то, будто в очередном огромном подвале Института кто-то вскрыл пол, разобрал фундамент, начал рыть котлован в грунте — и неожиданно прорыл вход в преисподнюю. Безобразная яма совершенно промышленного вида занимала почти всё огромное помещение, лишь вдоль стен было налажено что-то вроде круговой тропинки с хрупким ограждением из казавшихся непрочными цепей и штырей. Возле входа, где стояли Морган с Уильямсом, стоял треножник с теодолитом, и вниз, прямо в яму спускалась ещё одна тропа, заканчивающаяся почти в самом низу утоптанной площадкой. Яма светилась кроваво-красным светом, а кроме того, отчётливо и медленно пульсировала. Это не было игрой света и воображения, поскольку с каждой пульсацией со стенок ямы ссыпались камешки и песок, с легким шорохом достигая самого её центра и исчезая там навеки.

Морган смотрел туда и не мог оторваться.

В центре ямы было что-то, имевшее форму прямоугольного параллелепипеда. Несмотря на чёткость углов и очертаний, оно ни одной своей молекулой не принадлежало ни институту, ни Америке, ни окружающей действительности, ни какому-либо измерению из доступных человеческому разуму. Приглядываться, кстати, было опасно, что Морган уяснил быстро — начинало казаться, что всё вокруг, включая тебя, то ли стоит неправильно, то ли течёт сразу во всех направлениях, то ли вообще просто не имеет права на существование.

Он резко отвернул голову — и ему показалось, как что-то колыхнулось, будто разочарованно. Уильямс, который наблюдал за ним с откровенным любопытством, покивал одобрительно, затем одернул халат, выпрямился.

— Это, мальчик мой, наш Подвал Прогресса и Яма Процветания, — с глубочайшим благоговением произнёс он. Морган сначала не понял, что сказал его крёстный, затем, когда осознал, внимательно посмотрел на председателя Управляющего совета — но нет, Уильямс выглядел более чем серьёзно.

— Ты находишься в средоточии могущества братства Урании, Моргановского института технологий, всех Северо-Восточных Штатов. Отсюда, именно отсюда вышли самые потрясающие открытия, изобретения, технологии за последние тридцать лет, а значит и за всю новую историю. Это краеугольный камень, источник знаний, это фундамент всей твоей силы, Уэйн!

«…эйн» — короткое звенящее эхо промчалось по стенам Подвала Прогресса. Морган ещё раз взглянул на Яму. Внимательнее.

— Как она работает? — спросил он. — Яма Процветания.

— Пойдём, — сказал Уильямс. Морган осторожно пошагал за ним по тропинке вниз. Яма по-прежнему пульсировала, и по-прежнему на нечто в её центре было опасно смотреть.

Они спустились на площадку.

— Фанрони-ме, — торжественно сказал Уильямс. — Или просто фанрон. Это твой отец так его назвал. Не знаю, откуда он взял это слово. Кстати, тоже не мог смотреть на него, говорил, что-то с вестибулярным аппаратом. Видимо, у тебя то же самое.

— На нём какие-то знаки, или цифры, — сказал Морган. — Семь… и мелко ещё, много.

— Да, да, — сказал Уильямс. — Так работает Яма Процветания. Итак. Если убить человека, то фанрони-ме, он же фанрон, увеличивается. И большое число тоже увеличивается, на единицу… Когда он вырастает так, что заполняет собой Яму, он, как мы говорим, лопается, и резко уменьшается в размерах. А в яме после этого остаётся партия артефактов: техника, оружие, станки, оборудование, инструменты. Приборы. А потом опять, по новой. Семь — это значит, что он зарегистрировал семь смертей.

— А маленькие цифры что означают?

Уильямс близоруко прищурился.

— Этого мы не знаем. Сначала мы думали, что это население всего мира, но число слишком маленькое.

— То есть?

— Население СВША растёт быстрее, и людей в нашей стране больше, чем семьдесят тысяч, — ответил Уильямс и ещё раз пригляделся. — Точнее, семьдесят четыре тысячи сто сорок… сто сорок два?!

Он торопливо достал из кармана блокнот. Морган смотрел на его эволюции молча и ждал объяснений. Старик сверился с блокнотом, несколько раз смотрел на маленькие цифры фанрони-ме, затем убитым голосом сказал.

— Всё верно. Две недели назад было семьдесят четыре тысячи сто сорок один. А полгода назад было почти восемьдесят тысяч. Мы не знаем, что это за число, Уэйн. Может быть, тебе удастся узнать.

Морган молчал, затем, прищурившись, долго смотрел на фанрон, не обращая внимания на тошноту и головокружение.

— Значит, он считает смерти… И аэропланы тоже так получились?

— Аэропланы нам пришлось разрезать и выгружать по частям, — признался Уильямс. — Вон идёт опора для подвесного крана. Лучше всего, когда в партии есть чертежи и описание; правда, не все из них нам понятны. Точнее сказать, почти все непонятны. То, что мы реализовали, лишь малая, малая, крохотная часть.

— А где хранится то, что не реализовано?

— Нигде, — резко сказал Уильямс. — Всё, что мы не можем воплотить, повторить или скопировать, подлежит уничтожению. На этом настоял твой отец, и я думаю, что он прав.

— А зачем теодолит?

Уильямс удивился.

— Чтобы измерять, как он растёт, зачем ещё.

— А, — сказал Морган. — И ещё вопрос.

— Конечно, Уэйн.

Очень, очень, очень важный вопрос.

— Фанрон увеличивается от любой насильственной смерти? В любой точке Америки?

— Ты похож на Томаса, — Уильямс широко улыбнулся и погрозил пальцем. — Он тоже схватывал самую суть, пусть и не сразу. В любой точке Америки — да. Уверен, что и в любой точке мира. Насильственная смерть — тоже да. Но не любая.

— А какая? — странно и настойчиво спросил Морган после паузы.

— Убивать нужно только тем оружием, — произнёс крёстный, — которое было в партии.
2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.