.RU

Brown Shoes Don’t Make It - Паппа заппа

Brown Shoes Don’t Make It

, стояли на своем они не зря. И дело даже не в том, что в конце концов у молодых людей появились постоянные площадки и некое подобие регулярного заработка, у группы мало-помалу начал складываться круг тех, кто сек, к чему все эти звуки непривычные и вызывающие. Культ нарождался, но и не это даже главное, сами Матери становились частью культа нового освобожденного от груза ясноглазой американской идеи "будь-хорошим-делай-деньги" сознания. В Сан-Франциско это называлось be hip, быть клевым, в L. A. другой термин в ходу – to freak out, балдеть, торчать, пижонить. Не обращать внимания на дураков.

Жизненый принцип подростка из Богом забытой Antelope Valley Фрэнка Винсента Заппы стремительно превращался, с мечтою обручившись и надеждой, в путеводный, транснациональный лозунг поколения. Редко кому такое счастье выпадает созвучным оказаться времени, в десятку, в яблочко, катя себе на радость, колбася, куда душа ведет, раз – и угодить.

И нужен был теперь лишь человек, который смог бы это соответствие завидное времени и месту ухватить, с розой ветров благоприятной грядущего десятилетия сложить и, слюнку проглотив, почуять ватрушечный неповторимый запах барыша. Да, не дядька-художник, танцор лохматый или половой-разбойник в цыганской распашонке, не телки сумасшедшие, учителя и поклонники одновременно, богема города Ангелов, на ура принявшая дадаистов из пустыни, необходим был менеджер, ибо на свет выводят великое искусство обыкновенно скучные субчики, черпающие вдохновение в убогом, но вечном дребезжании звоночков кассового аппарата. Такая ничем не брезгающая личность в конце концов на горизонте нарисовалась. Херби Коэн, перепробовавший в жизни все, от арт-кафе до торговли пулеметами, решил рискнуть, поставил на сюрок с калифорнийским жизнерадостным душком.

В результате, как со смехом вспоминал Заппа, буквально за одну ночь музыканты из ямы беспросветной голодухи поднялись на приступочку пристойной нищеты. Иными словами, первым делом Херби устроил банду в один из трех самых престижных клубов Лос-Анджелеса – Action. Плюс в выходные дни Johnny Rivers’а – звезды второго в списке клубов Whisky-A-Go-Go – Матери играли там. Ну, а затем Коэн сделал самое главное, сумел заманить на выступление подопечных Тома Уиллсона, штатного продюсера компании MGM/Verve, только что в Нью-Йорке записавшего первый диск Velvet Undeground и теперь махнувшего на Запад проверить, нет ли и тут чего-нибудь, чем можно было бы мир удивить. Заскочил он в Whisky буквально на минутку, послушал какое-то абсолютно нетипичное, проходное буги-вуги и неожиданно сказал:

– ОК, белый ритм’н’блюз, почему бы и нет, попробуем.

Насколько обманчивым было первое впечатление, стало ясно уже в студии, когда, покончив с

Any Way The Wind Blows

, молодцы принялись за запись

Who Are The Brain Police

. Гадкие утята по три рубля за кило оказались экзотическим деликатесом. Сюрприз. Надо отдать должное Тому, думал он недолго, тотчас же позвонил в Нью-Йорк и уговорил начальников граммофонного гиганта вместо сорокопятки дать добро на альбом никому неизвестной группы The Мothers.

Кстати о названии. Есть такой праздник в благочинной Америке, отмечается во вторую субботу мая – День Матери, так вот в шестьдесят четвертом Гиганты Души, как бы не напрягая чрезмерно воображения, в эту самую семейную субботу и порешили: к новой музыке и новое название – Матери. Такое объяснение кочует из статьи в статью, из интервью в интервью.

Вполне правдоподобное, но никак не в случае феномена, движимого желаньем вместо щеки под поцелуй подставить попу. И в самом деле, без длинного носа не обошлось. Странно одно: сознавался в этом Фрэнк не часто; вот как-то раз перед телекамерой BBC:

«В ту пору, если ты был хорошим музыкантом, ты был motherfucker, и Матери соответственно просто сокращенное название сборища мамоебов. Хотя, по правде сказать, это было немного нагловато с нашей стороны так назваться, потому что мы все же не были такими уж хорошими музыкантами. То есть, если мериться по стандартам ресторанных групп, – на световые годы впереди всех, но если говорить о реальном мастерстве, то по шею в болоте».

Любопытно, что люди из маркетингового отдела MGM сразу расчухали, в чем хохма, и название было признано рискованным. То есть по необходимости для первого своего альбома Матери стали Матерями Изобретения.

А он, кстати, получился двойным, первым двойным вообще в истории рок’н’ролла. Вместо обыкновенных для той поры пяти тысяч долларов затрат на альбом Фрэнк с Е.иИхМать промотал двадцать одну тысячу, колдуя с многократным наложением вокальных партий и нанимая оркестр из двадцати четырех музыкантов для записи великолепного абсурда четвертой стороны. В общем, когда в августе 1966 наконец заработал фабричный пресс, «в MGM считали, что и так истратили на всю эту затею слишком много и посему уже на рекламу не собирались давать ни копейки, однако, когда пластинка пошла нарасхват... ну, то есть в каком-нибудь городишке размером с семя тыквы в центре Вайоминга продавалось по сорок экземпляров, они взялись толкать альбом по полной программе...».

Эксперимент удался. В эпоху абсолютного господства Beatles и Beach Boys, танцевальных четырех четвертей с немудреной подтекстовкой было показано и доказано, что существует огромный неудовлетворенный спрос на совершенно другие звуки, взгляды и идеи. Фрэнк Винсент – гигант, наконец получивший слово, – поразил мир не только форматом – четыре стороны, не только широтой музыкального диапазона – от пародийных ду-вопов до не менее саркастических авангардистских сюит, он ввел в попсовый обиход принципиально новое понятие – концептуальный альбом. Не собрание малосвязанных номеров, точнее, парочка хитов с довеском из чего придется, а тщательно продуманная композиция со сквозными темами и настроениями. Существует легенда, что именно после прослушивания

Freak Out!

в голову битла Пола Маккартни пришла идея

Сержанта

Пеппера

.

В общем, страхи и опасенья командиров MGM’а оказались напрасными, денежки закапали, потекли, полились. И, как следствие, был выдан аванс на второй альбом, за который Фрэнк принялся немедленно. Весной 1967

Absolutely Free

поступил в продажу. Это был не просто шаг вперед, а качественный скачок по сравнению с веселым дурачеством

Freak Out!

Увы, при всей пионерской оригинальности и значимости первого альбома Матерей, он оказался, в силу понятных обстоятельств, лишь наброском, разминкой «раз-два-три-четыре», этюдом к будущим шедеврам мастера, там вроде бы имелось все, и в то же время, несмотря на героические усилия, как бы в незаконченном, недоделанном, сыром, неполном виде. Широкие мазки, неряшливые кляксы, пятна грунта, короче, скетч.

Absolutely Free

– это, при жалком-то на самом деле арсенале средств тогдашней техники звукозаписи, просто музыкальное и концептуальное совершенство. Единство замысла и результата. Сатирическая сюита, детально продуманная, записанная и тщательно сведенная. Образцовая работа.

Но этого мало; отбросив не то чтобы осторожность, но, скажем так, некоторую осмотрительность начинающего, перестав даже для вида прикидываться просто белым блюзменом и весельчаком, Фрэнк Винсент именно на

Absolutely Free

впервые, не маскируясь и не таясь, выступил в двух своих главных, родовых, характерных ипостасях: а) культурного партизана; б) безжалостной язвы.

То есть, это по пункту а), к шершавому стволу буйного рок’н’ролльного дичка Мичурин калифорнийский начинает прививать со всей положенной серьезностью и сосредоточенностью лакированные веточки королевских деревьев из стриженого сада классической музыки.

«...там [в нашем втором альбоме] идет как бы отсылка к Чарльзу Айвзу самом конце

Call Any Vegetable

. Айвз известен прежде всего своим пристрастием к сталкиванию разнородных тем – уменьем создавать иллюзию нескольких оркестров, марширующих один сквозь строй другого. В нашей, недорого на прокат взятой версии, оркестр делится на три части, одна играет

The Star-Spangled Banner

, другая

God Bless America

, а третья –

America the Beautiful

одновременно, и таким образом выходит любительский вариант Айвзовского столкновения. Если слушатель не был внимателен в этом месте – а речь-то всего о паре тактов – он, возможно, просто подумал: "ошибка какая-то".


Есть еще один кусочек в

Duke of Prunes

, где

Колыбельная

из

Жар-Птицы

Стравинского наплывает на другую, более ритмичную тему из

Весны Священной

.


А в

I’m Losing Status at High School

вклинивается пассаж из

Петрушки

».


Вот так, вот так, держись, рок’роунд’зе-клок, поезда еще взрывать не начал, но мины уже подкладывает вовсю.

Впрочем, это для тех, кто с ушами, то есть способен отличить музыкальный пароль-отзыв от недосмотра бухого звукорежиссера, для граждан же попроще – мальчишески вызывающие тексты. Кстати, названные не просто lyrics, куплеты, так сказать, а, как и положено в серьезном кругу серьезных музыкантов, – libretto. Иными словами,

Absolutely Free

– действительно не просто очередной дерзкий музыкальный вызов танцующей общественности, это еще и панорама одноэтажной Америки конца пятидесятых – начала шестидесятых в окулярах безжалостного и циничного провинциального максималиста.

"I hear the sound of marching feet... down Sunset Blvd. to Crescent Heights... And there... at Pandora’s Box... we are confronted with... a vast quantity of... Plastic people"

Пластиковые люди с нарисованными лицами и телевизионными эмоциями. Огонь!

Смешно? Глупо? Еще бы, наглец не просто всех считает идиотами, но как бы этого нисколько не скрывает. Однако время, эпоха мишурного бунта благоприятствует, давай, голуба, парафинь их лакированные полуботиночки.

Хорошо. Вот только люди в казенных брюках, патриоты со звездами и со стволами сорок пятого калибра на шнурках не любят, когда их обижают при исполнении. Неприятности, как и следовало ожидать, начались у публики и музыкантов соответственно; волосатый выпендреж отведал и резиновых дубинок, и слезоточивого газа, полиция потрошила клубы, наезжала на бары, закрывала точки, и к концу 1966, ко времени, когда

Absolutely Free

уже был записан, но еще не сведен, в L. A. просто не осталось места, где бы Матери могли, без опасения лишиться враз бесценной, расставить свою аппаратуру. А кто не играет, как известно в мире чистогана, тот не ест. И в канун еще одного американского семейного праздника – Дня благодарения – Матери отваливают в Нью-Йорк, ангажемент в Garrick Theater на 152 Бликер Стрит в богемном Гринвич Виллидже пришелся как нельзя кстати.

Жизнь продолжалась. А для ФВЗ, заметим, между прочим, в приятной компании девушки по имени Аделаида Гейл Слоатман, или просто Гейл. История его мгновенно вспыхнувшей и за двадцать шесть лет, вечность по стандартам шоу-бизнеса, на удивление всем, никакими голливудскими глупостями не омраченной привязанности, безусловно, заслуживает пары абзацев. Любопытно тут многое, и в первую очередь сам объект, конечно, вполне земная большеротая блондинка, ну никак не пара «великому звуков инквизитору», ждешь, право, нечто вроде многозначительной лягушки из самурайских заводей Киото, подруги очкастого битла, а имеешь мечту утомленного праздником первой лозы сицилийского крестьянина о белой красавице с Севера.

И в очередной раз поражаешься душевному румянцу этого мастера безумных штучек-дрючек. У вас крыша едет, а у него жена-домохозяйка и четверо детей. Вполне расчетливый и респектабельный американец, производящий, коль спрос рождает, абсурд в промышленных масштабах. Жизнерадостный и индустриальный гений новой эпохи определенно произошел не от гнилых позеров, запойных заумников, властителей умов веков минувших.

«Я никогда не стремился в чудаки. Это исключительно окружающим я кажусь таковым».

Ваши проблемы, господа. Чистое недоразумение, леди и джентльмены. Ошибка. Впрочем, и немудрено, куда нам с пошлыми аршинами шаблонов, если культурный и социальный опыт поколений просто игнорируется.

«Мы расписались буквально за пару дней до моего отъезда в наше первое европейское турне. Она была на девятом месяце, и роды ожидались со дня на день. Мы отправились в Нью-Йоркский Сити Холл и попали туда перед самым открытием. Обручального кольца у меня не было – по правде говоря, у Гейл и сейчас его нет.

У стойки, где надо было взять карточку, стоял торговый автомат, выдававший за десять центов шариковую ручку с надписью "Примите поздравления от Мэра Линдсея". И мне пришлось купить такую, чтобы заполнить форму.

Затем мы бегом понеслись в одну из "комнат для бракосочетаний". Внутри она была вся зеленая и напоминала биллиардный стол. В самой середине возвышалось нечто вроде алтаря из пластика, и на нем часы-штемпель, наподобие тех, что бывают на заводских проходных. Человек при приборе проштамповал нашу карточку, пробормотал Формулу и спросил Кольца.

А я ответил, что в наличии только шариковая ручка, и приколол ее к широкому мамашиному платью Гейл».

Вот так. Остается только позавидовать естественной простоте и цельности натуры варвара.

Нью-Йоркский период жизни Матерей затянулся неожиданно для них самих на восемнадцать месяцев. Здесь были записаны и доведены до ума первый сольник FZ – альбом

Lumpy Gravy

, шедевр раннего плевания во все и всяческие колодцы – неподражаемый Mothers of Invention номер три –

We’re Only In It For The Money

, и, кроме того, изведены километры пленок на материалы к надувательскому

Cruising With Ruben And The Jets

и, наконец, монументальному

Uncle Meat

.

Параллельно с этим студийным марафоном группа чуть ли не ежедневно развлекала от трех до трех сотен посетителей бывшей киношки на Бликер стрит абсолютно непредсказуемым музыкальным действом с ветеринарной аромой

Pigs and Repugnant

Хрюшки и Невыносимый

. Вонь и в самом деле временами стояла несносная.

«Представьте себе зал, похожий на длинный и узкий тоннель... не меньше 38 градусов жары, стопроцентная влажность и никакой вентиляции.

На сцене зеленое ковровое покрытие. Когда мы снимали

видео

Mr. Gree

n

Gene

s

, народ раздавил море овощей и втоптал изрядную порцию сливок в эту тряпку, которую затем никто и не подумал вычистить.


Фаршированный жираф и другие игрушки, употреблявшиеся во время представлений, жили на сцене в коробке вместе с огрызками овощей. Вся эта органика в конце концов расплодилась и производила "нехороший запах’’».

В таком свинарнике вечер за вечером естествоиспытатель-любитель Фрэнк Винсент Заппа свои детсадовские теории сверяет с жизнью:

«Ученые полагают, что вселенная образована водородом, поскольку этого вещества больше всего на свете. Я же утверждаю, что больше всего на свете тупости».

Доказательство? Свидетельство одного из самых первых биографов FZ David’а Walley.

«...главнейшим из аттракционов представления был плюшевый жираф – парни из группы соорудили огромного набивного жирафа со шлангом, пришитым между задних ног. Рей Коллинз подбирался к жирафу и начинал массировать его лягушкой, куклой-варежкой. Шланг начинал распрямляться, и – бац! – три первых ряда забрызганы взбитыми сливками. Все подобные штучки, под соответствующую музычку, назывались зверствами. Публика их просто обожала».

Экий материалец для практикующего антрополога из калифорнийской глубинки. Его средство исследования – музыка, метод – доводить все до абсолютного, граничащего с оскорблением, издевательством предела. Ну, а в добровольцах недостатка нет, с одной стороны – бараны (публика), с другой – морские свинки (музыканты).

Кстати, Мамок стало больше. Летом 1966, сразу после выхода

Freak Out!,

у группы появился беззубый бородатый клавишник – Don Preston. Во время записи

Absolutely Free

к группе прибился седой специалист по всем видам духовых Bunk Gardner. Кроме того, администратор ранних Матерей, школьный приятель Фрэнка Jim Sherwood, устав шустрить за сценой, вышел на свет с медным баритоном и баснями о карбюраторах. Ну, а четвертым новобранцем оказался второй ударник – Billy Mundi.

С этим составом и был создан незабываемый
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.