.RU
Карта сайта

БТ или «Меццо»? - Республики Беларусь Белорусский государственный университет Институт журналистики Кафедра литературно-художественной...


БТ или «Меццо»?



В январе 2010-го журнал «Мастацтва» подводил итоги предыдущего года. Расспрашивал практиков и критиков о самых ярких событиях и наибольших разочарованиях. Неслучайно в числе наиболее запоминающихся явлений культурной жизни страны была названа трансляция концертов академических жанров из «Альберт-холла» (Великобритания). Такие показы для наших каналов – практика непривычная, но очень обнадеживающая!

Телевидение с его многотысячной и даже миллионной аудиторией имеет потрясающие возможности для популяризации и продвижения музыкального и театрального «продукта» публике. Ряд наших каналов – БТ, ОНТ, СТВ, «ЛАД», первый музыкальный и спутниковый «Беларусь-ТВ» – создает отечественный телевизионный продукт. В свое время выходили в эфир высокопрофессиональные «Просто передача с Александром Доморацким» («ЛАД»), «Воскресение классики с Александром Анисимовым» (СТВ, проект режиссера Ирины Томашевской и ведущей Лилии Хотенко). Этим же тандемом создавались циклы передач «Золотая десятка белорусского балета» и «Золотая десятка белорусской оперы». Несколько лет существовал на ЛАДе интереснейший цикл «Площадь искусств».

Зададим себе трудный вопрос: сколько сейчас в сетке вещания постоянных передач, посвященных профессиональному искусству? В данный момент всего несколько. «Культурная жизнь с Александром Ефремовым» (СТВ), «Страсти по культуре с Геннадием Давыдько» (“ЛАД”), «ПРОдвижение» (1 канал). Неужели того, что есть, хватает для творческих, умных, интеллигентных людей, проживающих в почти 10-миллионной стране? Почему всегда «попса», везде «попса»? Почему за меня решили, что слушать и что смотреть?

Почти все мои знакомые певцы, инструменталисты, композиторы слушают и смотрят канал «Меццо», на котором классическая музыка транслируется весь день, где идут передачи о выдающихся исполнителях. Значит, в программах отечественных каналов подобного они не находят. Если существует духовный голод, значит, время от времени он должен утоляться. Если есть спрос, почему так мало предложений? Приведу пример. В стране немыслимое количество профессиональных и любительских коллективов и студий, где занимаются танцем народным, современным, бальным, классическим. Но риторический вопрос: есть ли хотя бы на одном из отечественных каналов передача, которая выходила бы раз в неделю и была посвящена только танцу? Нет. Кто из поклонников хореографического искусства и просто образованных людей (а в нашей стране их хватает) с радостью не посмотрел бы, благодаря телевидению, церемонию вручения международной балетной премии «Бенуа де ля данс»? Кто с неподдельным интересом не посмотрел бы спектакли Большого и Мариинского театров с участием Ульяны Лопаткиной, Дианы Вишневой, Игоря Колба, Николая Цискаридзе, звезд балета мирового уровня? Кто отказался бы посмотреть последние премьеры Гранд Опера или Метрополитен-Опера? Наверное, для того, чтобы огромное количество телезрителей увидело не только эстрадные шоу, но и явления элитарного искусства, популярные во всем цивилизованном мире, вкус людей, определяющих культурную политику, должен измениться.

А каковы перспективы?



Если вернуться к проблемам дальнейшего развития печатных СМИ, то выскажу мысль, которая пылко, но пока безрезультатно обсуждается в музыкальной среде. Давно пришло время иметь отдельное, специализированное издание, которое называлась бы, например, «Белорусская музыка» либо «Музыка и танец». И посвящалось бы оно не коммерческим явлениям, не эстраде, не исполнителям, которые приезжают в Беларусь с гастрольным «чесом», с целью «нарубить капусты», а прежде всего опере, балету, филармоническим жанрам, творчеству отечественных композиторов, солистам и коллективам, работающим в жанрах академической музыки.

Посмотрим еще дальше. Когда-то на Белорусском телевидении существовал только один канал, и все думали, что так и должно быть. Сейчас вместо одного каналов много, разных, и каждый имеет собственное лицо. Общество привыкло к мысли, что так и должно быть. Проведу аналогию. Под крышей журнала «Мастацтва» давно пора иметь в качестве приложений и отдельных изданий три разные журнала. О «Белорусской музыке» я уже говорила. Во-вторых, это может быть «Художники Беларуси» (или «Изобразительное искусство Беларуси»). Напомню, Союз художников Беларуси насчитывает более 1000 творцов. Количество выставочных залов и площадей растет, выставки отечественных художников и творцов из других стран идут просто потоком. Где и кто все это отслеживает, анализирует? Третьим и может, и должен быть отдельный журнал, посвященный драматическому театру и драматургии. Пьесы несколько раз издавал БелИПК (Белорусский институт проблем культуры). Но думаю, что тираж в 200 экземпляров и не слишком презентабельный вид издания авторитета отечественным драматургам не добавили. С другой стороны, где и как можно было эти сборники приобрести? Ответ простой: нигде и никак!

Понятно, что всего лишь 56 страниц журнала «Мастацтва», выходящего ежемесячно, вряд ли могут отобразить всю разнообразную картину насыщенной и богатой культурной жизни страны. Ни в драматическом театре, ни в изобразительном искусстве, ни в музыке и в хореографии. Значит, существование разветвленной структуры отечественной культуры требует такого же мощного и разветвленного ее отражения и анализа. Как говорится, кто хочет – ищет возможность, а кто не хочет – ищет причину. Может, стоит поискать такую возможность всем вместе?

Новак М.В.



Белгородский государственный университет

(Россия)

Медиатизация идеологии в современных российских
средствах массовой информации: основные тенденции



Средства массовой информации репрезентируют все стороны общественной жизни, ценности общества, они обнаруживают, констатируют, конструируют проблематику среды, предлагают способы взаимодействия с ней и решения проблемных ситуаций. О СМИ можно говорить как о «проводниках», медиаторах культурно-идеологических проектов – настолько велики разнообразие и концентрация идей, содержащихся в медиаконтенте. С глобальными изменениями российского общества мы можем наблюдать, как изменяются средства массовой информации и какие идеи выступают в них на первый план. Наиболее важные такие изменения (во многом характерные и для зарубежных СМИ), связанные с медиатизацией идеологии, мы обсудим далее.

Во-первых, пресса и телевидение стремятся предлагать универсальную информацию, доступную для понимания и интересную большинству. Признаётся, что медиаиндустрия разнообразна, но менее сегментирована, чем раньше [1, с. 414]. В изданиях общей тематики, в «новостных» газетах предлагаются статьи, не связанные общей идеей или даже противоречащие друг другу во взглядах на ситуацию (если это не нарушает общую концепцию издания), возможно сочетание развлекательной и серьезной информации. Причина таких изменений, скорее всего, связана со стремлением повысить привлекательность для покупателя и с достижением коммерческой выгоды. Так, Д. Хелд с соавторами отмечают, что современный медиапорядок сформировался в результате перехода многих медиакомпаний в частные руки [1, с. 413-414], что, вероятно, предполагает большую заинтересованность в финансовой отдаче журналистских проектов. Так, Д. Курран говорит о рыночном факторе в прессе как о наиболее влиятельном [2, с. 123], а Б. Брейтвейт пишет о работе журналистов, зачастую заключающейся в попытке привести «нужного читателя по нужной цене к нужному рекламодателю» [2, с. 133]. Коммерческие издания должны заботиться о материале, привлекающем читателя.

Парадоксальным результатом является то, что в таком неоднородном информационном пространстве создаётся некий «идеологический» шум, что, в свою очередь, вызывает недовольство у общественных групп, которые могут оставаться несогласными с потоком транслируемых и публикуемых идей и ищут альтернативного вовлечения в массовые коммуникации – в гражданскую (непрофессиональную) журналистику, участие в блогах и т.п. На бытовом уровне это выражается в протестах: «Я телевизор не смотрю», «Пресса врёт», «Нет времени читать газеты, выхожу в Интернет» и т.д.

Во-вторых, вопрос о том, кто влияет на информационное содержание СМИ, вызывает массу споров. Этот вопрос становится особенно важным, когда мы говорим об общественных, коллективных идеях, поскольку само понятие идеологии может включать в себя, в зависимости от научного подхода, как знание о целенаправленном создании, внедрении идей какой-либо общности с целью легитимации своей власти, так и понимание идеологии как «естественной», «самообразующейся» картины мира общества.

Итак, существует три взгляда на взаимоотношения между масс-медиа и обществом: классическая либеральная теория о том, что общество в СМИ познаёт себя, а медиа охраняет интересы общества от государства. В марксистской теории предполагается, что СМИ является инструментом классового контроля, который используется государством или доминирующими классами. Д. Миллер акцентирует внимание на медиацентричности этих точек зрения; в ущерб вниманию к источникам информации, которые тоже могут влиять на информационный обмен общества, управлять им [2, с. 83-84].

Существует ещё несколько взглядов, может быть, менее утвердившихся, которые определяют интерес покупателя информации как главный фактор влияния на медиаконтент. Однако все эти точки зрения мало уделяют внимания четвёртой стороне информационного обмена – самим журналистам. Издатели могут быть заинтересованы в продвижении своего продукта, финансировании, журналисты и авторы – в изъявлении своей гражданской, личной или профессиональной позиции и т.д. На наш взгляд, главный фактор влияния в российских СМИ связан всё-таки с журналистской позицией, политикой издательских домов и медиакорпораций. Проблемы выживания небольших изданий являются лучшим скрепляющим материалом – между мнением СМИ и интересами общества, доминирующего класса (или просто класса, способного оплатить информацию); лучшим, чем убедительность той или иной идеологии. Если в научной статье можно простить образное сравнение, то идеологическую картину современной России можно, наверное, сравнить со множеством пятен: представив группированное объединение интересов с сохранением идеологического разнообразия и автономности. Взять хотя бы такой пример: о разном пишут провинция и столица.

Мы видим три основания влияния журналистов (каким бы оно ни было – сильным или слабым) на содержание СМИ: 1). Признаётся, что издательское дело, кинематограф и журналистика малоприбыльны, не всегда быстро окупаются. Издательские дома, конечно, зависят от заказчиков рекламы, но факт эффективности действия рекламы сложнодоказуем, требует дополнительных финансовых затрат, на которые идёт не всякий производитель товара. Механизм отслеживания рейтинга популярности издания, в общем, тоже трудоёмок. При среднем рейтинге популярности у региональной газеты нет стимула его повышать, тем более, что вряд ли он будет повышен значительно. Издания и журналисты относительно свободны от колебаний рейтинга. Они осуществляют, по мнению У. Липмана, некий политический акт, выбирая ту или иную новость, такой же, как и комментирование новости. Выбор новостей журналистом осуществляется с позиции личного оценивания происходящего [2, с. 487]. 2). Вторую предпосылку можно назвать «неравной возможностью обратной связи», когда не все читатели изданий или телезрители имеют одинаковую возможность выразить своё мнение относительно содержания того или иного СМИ, в силу разного социального положения, финансового – а значит и технического – обеспечения. Проще говоря, не каждый человек способен написать и отправить электронное письмо, оставить своё мнение на форуме телеканала, а ведь именно эти способы общения и «обратной связи» предлагают использовать в большинстве случаев создатели медиапродуктов. Вряд ли редакции готовы достаточно эффективно разбирать бумажную почту, не носящую деловой характер, реагировать на телефонные звонки. В результате голос потребителя информации остаётся слабым и однотонным (т.е. принадлежащим одним и тем же группам). Я. Засурский говорит о новых технологиях как об инструменте общения элит, что может повлечь за собой авторитаризм таких групп. [3, с. 38-39] 3) Третья предпосылка журналистской власти – это способность влиять на источники информирования: в следующем примере это «чёрный список» и «нужный эксперт». Известно, что должностные лица обязаны законом предоставлять информацию гражданам, однако они могут использовать всевозможные уловки, чтобы этого не делать – демонстративно показывать свою занятость, например. М. Эйсмонт приводит историю с издаваемой в республике Коми газетой «НЭП+С», которая организовала в своих выпусках рубрику «Чёрный список», куда заносились фамилии людей, занимающих значимые посты, но отказывающихся давать свои интервью и комментарии происходящим событиям. Такое «наказание» чиновников возымело действие[4].

В телепередачах и газетных статьях можно встретить мнение экспертов, которых выбирает и приглашает сама редакция. При этом происходит это довольно часто: в программе «Сегодня», идущей по Пятому каналу, например, был приглашён крупный научный специалист, который дал комментарии относительно распространяющегося нефтяного пятна в Мексиканском заливе вследствие аварии на британской нефтяной платформе. Рассуждением о вариантах развития событий была заполнена информационная лакуна, поскольку сообщения с места события поступали неполные. Значимость этого события для российских зрителей не очень высока, однако эксперт прокомментировал ситуацию распространения нефти. А не так давно по многим телеканалам обсуждалась проблема безопасности российской добычи нефти и газа в связи со строительством Северного потока (экологические вопросы, связанные с этим, были урегулированы на международном уровне), а также проектом нефтепровода у озера Байкал. Помимо этого, на крупных каналах транслируется реклама, утверждающая безопасность технологий разработки месторождений. Таким образом, телезрители получили косвенную оценку событий (пусть даже и «растянутую» во времени): зарубежные нефтедобытчики работают плохо, а отечественные – хорошо.

В-третьих, в СМИ виден общекультурный процесс визуализации сообщаемого, т.е. доминирования, экспансии визуального [5, с. 13]. Стоит лишь вспомнить газетные статьи, сопровождаемые фотографией, рисунком, оформлением в виде выносок или коллажем, когда изображение наравне с текстом сообщает основную идею читателю, а иногда и в большей степени воспроизводит точку зрения авторов. В новостных телепередачах слова диктора сопровождаются изображением на экране, находящемся на заднем плане студии, а операторская работа стремится к художественному, «приукрашенному» изображению. Язык повествования уходит от сухого комментария и приближается к словесной игре и риторическому использованию стереотипных высказываний, каламбуров и т.п. В программе «Время» стали появляться спецэффекты. Визуальное заставляет больше верить происходящему, чем напечатанный текст, и не требует дополнительных усилий воображения, когда информация воспринимается субъектом. Таким образом, механизм идеологического влияния упрощается, поскольку изображаемое имеет преимущество перед воображаемым, выступая как реальность, абсолютная истина. Но, помимо этого, есть ещё один важный момент отношений идеологии и визуального (относящийся непосредственно к телевидению): ряд кадров чрезвычайно сложно оценивать критически, ведь бесконечная череда образов заставляет предельно сложно работать восприятие, и в результате осмысление увиденного либо запаздывает, либо происходит слабо.

В-четвертых, важным является вопрос о доминирующей сегодня идеологии в наиболее популярных СМИ. Масс-медиа делают абсолютной ценностью общества власть в широком смысле, поскольку, сообщают чаще всего о ней и ее действиях. Это не только выполняемая функция идеологии, поддерживающая иерархическую лестницу в обществе, это сама по себе идеология власти, если так можно сказать. Любая идеология и власть всегда действуют скооперированно, а для идеологии капитализма власть является одной из высших ценностей. Современная российская и русскоязычная пресса, например, проецирует внимание на популярность (которая тоже является своего рода властью), когда описывается образ жизни, события и мнения «звёзд», людей успешных и ставших популярными благодаря этим же СМИ, что в целом характерно для идеологии потребления. Это могут быть как журналы, разделённые по признаку пола читателей, в которых публикуются интервью («женские» – «Караван историй», «Крестьянка», «Здоровье», «Домашняя энциклопедия», «мужские» – спортивные «Proспорт», газета «Спорт-экспресс»), «общетематические» журналы («Огонёк», «Эхо планеты», «Студенческий меридиан»), а также и газеты, сообщающие новости («Аргументы и факты», «Известия») и др. Как можно заметить из этого небольшого списка, мало изданий, предоставляющих большую площадь публикациям о политической власти, таких, как, например, «Российская газета». Существует, конечно, и пресса, работа которой не направлена на освещение чьей-нибудь жизни, такие издания посвящены какой-либо узкой теме («Экология и жизнь», «Наука и религия», «Чудеса и приключения», «Будь здоров»). Возможно, сам факт их издания для определённых групп населения является неким фактом утверждения этих групп.

Дж. Стро обращает внимание на сокращение «парламентской» площади информации в газетах – т.е. феномен сокращения политических новостей в британской газетной прессе. Некоторые его наблюдения относительно причин феномена, на наш взгляд, справедливы и по отношению к российской прессе. А это: телевидение, которое берёт на себя функцию основного источника новостей для граждан, смена поколения редакторов и их решение считать политические новости «скучными» (проявление журналистской власти – прим. автора), изменение взглядов политиков, которые всё чаще прибегают к новым методам общения с аудиторией. [2, с. 496]

Подробно описываемый образ жизни «звёзд» и детали их биографий воспроизводит ценности индивидуализма (а не ценности личности или сообщества), потребительское отношение к среде, что, в общем, характерно для консьюмеристского общества. В прессе советских лет хорошо прослеживалась идея коллективного хозяйствования в среде, пространство обитания как бы требовало участия общества и личной ответственности каждого – будь то покорение космоса, достижения науки, производственные и сельскохозяйственные успехи, вопросы сохранения культурного наследия и развития искусств. Сейчас среда рассматривается в категории «польза – вред» по отношению к субъекту (экологически чистые продукты, факторы омоложения, природные явления, объявляемые аномальными), обсуждаются стратегии существования или выживания (представляется картина опасностей: криминал, стихийные бедствия, беспорядки, коррупция, терроризм и т.д.), возможный образ жизни, где как раз и оказываются полезными примеры знаменитостей. Такие сообщения о стратегиях существования могут иметь несущественное значение (мода, кулинарные рецепты), имеющие важное бытовое значение (как сделать недорогой ремонт, как защититься от воровства), имеющие несущественное или важное общественное значение (интересные туристические места, экологические и социальные угрозы и т.п.). Следовательно, дело не в пафосе советских СМИ, как принято считать (пафос существует и в современных СМИ), а в разности тематического и ценностного аспектов медиаконтента. Задачи покорения природы и пространств, хозяйствования выглядят, конечно, если не утопическими, то чересчур «высокими», что раздражает теперь критиков слишком «идеологического» стиля, бытующего в СССР.

Е.Г. Малышева вслед за М. Бахтиным подробно раскрывает сущность понятия «идеологема», говоря о ней как о концепте, в котором можно проследить идеологически маркированные признаки, то есть те, которые содержат представление, свойственное некой группе людей в отношении общества, государства и т.п. [6, с. 35]. Даже поверхностный анализ прессы позволяет выделить словосочетания, дающие ту или иную оценку обычным объектам, явлениям. Такие идеологемы, как «прикормленная попса», «чиновничье насилие», «российская модернизация» и др. позволяют утверждать, что идеологическая борьба в России проходит не только по маркеру экономического класса, но и по социальному, возможно, даже профессиональному статусу. Идеи, сообщаемые в СМИ, по мнению Дж. Китзингер, воспринимаются и запоминаются аудиторией вследствие использования образов, метафор, ключевых фраз и их повторения [2, с. 345].

Итак, СМИ в России за последние годы претерпели значительное количество изменений. Система разделения информационной власти между тремя участниками информационного обмена (источник информации, государство или доминирующий класс и аудитория) включает в последнее время четвертого его полноправного участника – журналистов, которые принимают решение о воспроизводстве одного из уже выработанных коммуникантами мнений или трансляции собственного – коллективного или индивидуального – мнения. Журналист формулирует свое мнение как своего рода коммерческое предложение заинтересованным кругам, например рекламодателям, и это соотносимо с общим процессом укрепления капиталистической консьюмеристской идеологии на той стадии ее развития, который сейчас существует в России. Однако журналистский выбор не препятствует, а иногда даже способствует идеологической полифонии в средствах массовой информации. Это не значит, что журналисты получили большую свободу – скорее, их выбор значительно расширился и приобрел более очевидные профессионально-этические «оттенки». Между тем, идеология приобретает небывалые возможности трансляции и распространения посредством СМИ, благодаря технологическим изменениям и совершенствам.
2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.