.RU
Карта сайта

Предисловие автора-составителя - старонка 5

ГЛАВА 8

ЕЕ УЧИТЕЛЬ

Когда Синнет настойчиво просил Блаватскую дать ему материалы для

рассказа об ее прошлом, она писала:

"В своих видениях в раннем детстве я видела Учителя. Еще до

моего пребывания в Непале, я повстречалась с ним лично и узнала Его

во время посещения им Англии в 1850-1851 гг. Это было дважды. В

первый раз он вышел из толпы и велел мне встретить его в

Гайд-парке. Я не имею права об этом рассказывать". [14, с.150]

О своей второй поездке в Лондон она пишет: "Визит в Лондон? С

отцом я была в Лондоне и во Франции в 1844 году, а не в 1851 г. В

этом последнем году я была в Лондоне одна и некоторое время жила в

меблированных комнатах на ул. Сесилия, а потом в гостинице

Майверта. Так как я жила при старой княгине Багратион, то никто не

знал там моего имени. В отношении названий и нумераций вы с таким

же успехом могли бы спросить у меня номер дома, в котором вы жили в

своем последнем воплощении". [14, с.150]

Графиня Вахмейстер в своих "Воспоминаниях о Е.П.Блаватской"

[25, с.56-58] так описывает встречу Елены Петровны с Учителем:

"В детстве своем она часто видела рядом с собой астральный

образ, который всегда появлялся ей в минуты опасности, чтобы спасти

ее в критические моменты. Е.П.Б. привыкла считать его своим

ангелом-хранителем и чувствовала, что всегда находится под Его

охраной и водительством.

В 1851 г. она была в Лондоне со своим отцом, полковником

Ганом.<$FЗдесь, по-видимому, ошибка, так как она сама говорила,

что в этот приезд была одна.>

Однажды, во время одной из прогулок, которые она обычно совершала в

одиночестве, она с большим удивлением увидела в группе индийцев

того, который являлся ей ранее в астрале. Первым ее импульсом было

-- броситься к Нему и заговорить с Ним, но Он дал ей знак не

двигаться, и она осталась стоять, остолбеневшая, пока вся группа не

прошла мимо.

На следующий день она пошла в Гайд-парк, чтобы там наедине спокойно

подумать о происшедшем. Подняв глаза, она увидала приближающуюся к

ней ту же фигуру. И тогда Учитель сказал ей, что Он приехал в

Лондон с индийскими принцами для выполнения какого-то важного

задания и захотел ее встретить, так как Ему необходимо ее

сотрудничество в некоем начинании. Затем он рассказал ей о

Теософском Обществе и сообщил ей, что желал бы видеть ее

основательницей. Вкратце, Он поведал ей о всех трудностях, которые

ей придется преодолеть, и сказал, что до этого ей надо будет

провести три года в Тибете, чтобы подготовиться к выполнению этого

очень трудного дела.

После трех дней серьезных размышлений, посоветовавшись с отцом,

Е.П.Б. решила принять предложение и вскоре после этого она покинула

Лондон и направилась в Индию".

В 1885-1886 г., когда Блаватская вместе с графиней Вахмейстер была

в Вюрцбурге, произошло следующее. Тетя Е.П.Б., Фадеева, прислала ей

ящик со всяким "хламом", как она писала. Графиня Вахмейстер

вскрыла посылку и, вынимая вещи одну за другой, передавала их

Е.П.Б. Вдруг Е.П.Б. вскрикнула: "Смотрите, что я здесь

написала!" -- и протянула ей альбом, где под каким-то рисунком

было написано: "Незабываемая ночь! Значительная ночь, когда

месяц зашел в Рамсгите, 12 августа (это 31 июля по русскому

календарю) мой день рождения -- мне исполнилось тогда 20 лет. Я

встретила М .'., Учителя из моих снов!"

На вопрос графини, почему она написала Рамсгит вместо Лондона,

Е.П.Б. ответила, что она это сделала умышленно, из

предосторожности, чтобы какой-нибудь случайный читатель этой записи

не узнал, где она встретила своего Учителя, но что ее первая беседа

с Учителем действительно произошла в Лондоне.

ГЛАВА 9

В ПОИСКАХ УЧИТЕЛЯ

Графиня Вахмейстер пишет, что после встречи с Учителем Блаватская

оставила Лондон, направляясь в Индию. Однако приехала она туда не

сразу. Ее путешествие длилось более года, пока в конце 1852 года

она прибыла в Бомбей. Она сначала посетила Канаду, Новый Орлеан,

Техас и Мексику.

Синнет так рассказывал об ее путешествии по Америке: "В Канаду

ее привлек большой интерес к жизни краснокожих индейцев и

восхищение ими. В Квебеке она встретилась с некоторыми индейцами и

была рада, что смогла познакомиться с этими детьми природы и их

женами -- "скво". С некоторыми из них она завела

продолжительную беседу о тайных методах лечения, известных

индейцам. Однако, когда появились индианки и с их появлением

исчезли некоторые из ее вещей и среди них пара очень удобных сапог,

которых нельзя было купить в Квебеке, тогда ее увлечение ослабело:

индейцы настоящего времени уничтожили то представление о них,

которое жило в ее воображении. Она отказалась от дальнейшего

посещения индейских вигвамов и составила новую программу

путешествия.

Она направилась в Новый Орлеан, где ее больше всего интересовали

"вуду" -- секта, состоявшая из негров и метисов с

южноамериканскими индейцами, которая отдавалась изучению магии и

совершала такие магические действия, что никто из обученных

учеников оккультизма не стал бы иметь с ними дело. Но Е.П.Б.,

которая тогда еще не умела различать разные направления в магии,

интересовали и эти люди.

Знакомство с членами этой секты могло привести ее к страшным

осложнениям. И, вдруг, та удивительная защита, которая проявлялась

в ее детские годы, и сейчас еще более отчетливо проявила себя. Тот

Дух, которого она встретила теперь уже как живого человека и узнала

по своим видениям, пришел ей на помощь. В одном ее видении Он

показал ей те ужасы, которые грозили ей от этих "вуду". Не

задерживаясь, она отправилась дальше.

Она посетила Техас, затем Мексику, где встретилась с разными

народами и отдельными людьми, как цивилизованными, так и дикими, и

успела познакомиться с большей частью этой небезопасной страны. Ее

хранило ее собственное бесстрашие, абсолютное неподчинение

различным магнетическим влияниям и, главное, появление время от

времени людей, которые заботились о ее благополучии. Надо отметить,

что путешествовала она в мужской одежде". [20, с.45-48]

"Во время ее путешествия по Америке она получила большое

наследство от ее крестной матери -- 85 тысяч рублей. Как она

умудрилась за 2 года истратить эту сумму, этого она сама не

помнила. В памяти ее осталось только то, что среди других покупок

она где-то в Америке приобрела участок земли. Но где это было, она

забыла и все относящиеся к этой покупке документы она

потеряла". "Долгое время с нею был огромный пес

ньюфаундлендской породы, которого она водила на тяжелой золотой

цепочке". [20, с.48; 18, т.1, с.459]

Во время путешествия по Мексике она решила направиться в Индию. Она

ясно понимала, что ей надо пересечь северную границу этой страны и

там искать великих Учителей, обладающих высочайшей мудростью, с

которыми был тесно связан Дух из ее видений. Вместе с одним

англичанином, с которым познакомилась в Германии два года назад и у

которого, как она знала, были те же устремления, она поехала в

Индию. (Может быть это капитан Ремингтон, о котором Учитель К.Х. в

1880 году писал следующее: "В нашем Братстве имеется отдельная

группа или секция, которая занимается случайными и весьма редкими

допущениями в Братство лиц других рас и кровей; это они провели

через наш порог капитана Ремингтона и двух других англичан в

течение этого столетия". [16, с.19]

К ним присоединился еще один индеец, которого Блаватская встретила

в Мексике и который, как она вскоре убедилась, был "челой"

или учеником Наставников, восточных адептов оккультных знаний. Все

трое отправились сначала на Цейлон, оттуда в Бомбей, куда и прибыли

в конце 1852 г. Дальше пути их разошлись, так как у каждого была

своя цель.

Она решила попытаться попасть через Непал в Тибет. Однако в этот

раз попытка не увенчалась успехом. Ее задержал английский военный

патруль, когда она хотела переправиться через реку Рангит... Это

произошло в 1853 г., накануне Крымской войны, к которой англичане

готовились"... [20, с.48, 49]

"Г-жа Блаватская отправилась тогда на юг Индии, оттуда на Яву и

в Сингапур, а затем в Англию. В Англии она долго не осталась из-за

своих патриотических чувств по поводу начавшейся Крымской войны, и

в конце 1853г. вернулась в Америку. Сначала она некоторое время

побыла в Нью-Йорке, оттуда поехала в Чикаго, а затем с караваном

эмигрантов через Скалистые горы направились в Сан-Франциско. Это

пребывание ее в Америке длилось около 2 лет, после чего она решила

во второй раз отправиться в Индию, через Японию. В 1855 г. она

приехала в Калькутту... В 1856 году произошла ее встреча в Лахоре с

другом ее отца Кюльвейном, который вместе с двумя спутниками

путешествовал по Востоку, и которого полковник Ган просил разыскать

его странствующую дочь". [20, с.49, 50]

Госпожа Блаватская об этом писала следующее: "В 1856 году я

поехала в Индию только потому, что тосковала по Учителю. Ездила из

одного места в другое, никому не говоря, что я русская. Встретила

Кюльвейна и его друзей где-то около Лахора. Если бы мне довелось

описать эту мою поездку по Индии за один только год, то получилась

бы целая книга.<$FВпечатления от этого путешествия и, быть может,

также отдельные события из предыдущего, она собрала в книге "Из

пещер и дебрей Индостана". Они составляют содержание 11,12,13 и

14 глав этой книги.> Но как же я могу об этом теперь

рассказать?" [14, с.151]

Синнет сообщал далее, что в этом путешествии их сопровождал один

"татарский шаман", который позднее помог ей попасть в Тибет

-- тогда совершенно недоступную страну. Но пусть госпожа Блаватская

сама, своими словами расскажет об этом.

ГЛАВА 10

ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ТИБЕТЕ

"Много лет тому назад небольшая группа путешественников шагала

по трудному пути из Кашмира в Лех, ладакский город в Центральном

Тибете. Среди наших проводников был монгольский шаман очень

таинственного вида. Товарищи мои по путешествию придумали для себя

неразумный план попасть в Тибет в переодетом виде, но не понимая

при этом местного языка. Только один из них (Кюльвейн) немного

понимал по-монгольски и надеялся, что этого будет достаточно.

Остальные не знали и этого. Понятно, что никто из них в Тибет так и

не попал.

Спутников Кюльвейна очень вежливо отвели обратно на границу прежде,

чем они успели пройти 16 миль. Сам Кюльвейн (он когда-то был

лютеранским пастором) и этого не прошел, так как заболел лихорадкой

и принужден был вернуться в Лахор через Кашмир. Но зато он смог

увидеть нечто, что было для него так же интересно, как если бы он

присутствовал при самом воплощении Будды. Он раньше слыхал об этом

чуде и в течение многих лет его самым горячим желанием было увидеть

и разоблачить этот "языческий трюк", как он его называл.

Кюльвейн был позитивистом и очень гордился этим, однако его

позитивизму суждено было получить смертельный удар.

Примерно в четырех днях ходьбы от Исламабада мы остановились на

отдых в одной маленькой, ни чем не примечательной деревушке. Наш

лама рассказал нам, что недалеко, в пещерном храме остановилась

большая группа святых ламаистов с целью основать там монастырь.

Среди них находились "Три Почитаемых".<$FБуддистская

троица -- Будда, Дхарма и Сангха (Община) или Fo, Fa и

Sengh, как их величают в Тибете. (Прим. Е.П.Б.)>

Эти Бхикшу (монахи) способны творить великие чудеса. Кюльвейн сразу

же нанес им визит и между двумя группами установились самые

дружественные отношения.

Однако, несмотря на все предосторожности со стороны Кюльвейна и его

богатые подарки, настоятель монастыря, который был Pase-Budhu

(аскет высокой ступени), отказался показать нам феномен

"инкарнации" (воплощения), пока пишущая эти строки не

показала ему принадлежащий ей талисман. Увидев его, они сейчас же

начали подготовительные работы, а в соседнем поселке у бедной

женщины по договоренности был взят 3-4-х месячный ребенок.

Кюльвейну пришлось поклясться, что в течение 7 лет он не разгласит

увиденное им и услышанное.

Принадлежащий мне талисман -- это обыкновенный агат. В Тибете и

других местах его называют "А-ю" и ему присущи таинственные

свойства. На нем выгравирован треугольник и в этом треугольнике

мистические слова<$FТакие камни буддисты-ламаисты высоко ценят;

ими украшен трон Будды; Далай-Лама носит такой камень на

четвертом пальце; их можно найти в Алтайских горах и вблизи реки

Ярхун (Yarkun). Мой талисман принадлежал раньше очень уважаемому

жрецу-калмыку и дан мне в дар. Хотя бродячее племя калмыков

считается отпавшим от первоисточника ламаизма, они поддерживают

дружеские отношения с племенами Восточного Тибета и кукунорскими

чокотами, а также и с лхасскими ламаистами. Не один раз нам

случалось встречаться и знакомиться с этим народом в

астраханской степи, так как не раз в юности мы останавливались и

ночевали в их кибитках и были даже гостями у принца Тумена, их

неудачливого предводителя. (Прим. Е.П.Б.)>.

Прошло несколько дней, пока все было приготовлено. Ничего за это

время не случилось, исключая только того, что на какой-то приказ

Бхикшу из глубины озера на нас взглянули некие лица. Одним из этих

лиц оказалась сестра Кюльвейна, которую он оставил дома здоровой и

радостной, но которая, как мы узнали позже, умерла незадолго до

начала его странствий. Вначале появление этого лица взволновало

Кюльвейна, но он призвал на помощь весь свой скептицизм и попытался

разъяснить нам, что это видение -- лишь тень от облаков или

отражение веток дерева и т.п., как это делают все подобные ему

люди.

В назначенное послеобеденное время ребенок был принесен в вихару и

оставлен в вестибюле, так как дальше этого места, внутрь святилища,

Кюльвейн не решился идти. Ребенка положили посреди пола на

покрывало. Всех посторонних выслали вон. У дверей поставили двух

монахов, которым поручили задерживать любопытных. Затем все ламы

уселись на пол, спиной к гранитным стенам, так, что каждый был в

десяти футах от ребенка. Настоятель сел в самый дальний угол на

кожаный коврик. Только Кюльвейн поместился поближе к ребенку и с

большим интересом следил за каждым его движением.

Единственное, что требовалось от всех нас, -- это соблюдать

абсолютную тишину. В открытые двери ярко светило солнце. Постепенно

настоятель погрузился в глубокую медитацию, а остальные монахи,

пропев вполголоса краткую молитву, единственным звуком был лишь

плач ребенка.

Прошло несколько мгновений и движения ребенка прекратились.

Казалось, что маленькое его тельце окоченело. Кюльвейн внимательно

наблюдал. Оглядевшись кругом и обменявшись взглядами, мы убедились,

что все присутствовавшие сидят неподвижно. Взор настоятеля был

обращен на землю, он даже не глядел на ребенка. Бледный и

неподвижный, он больше похож был на статую, чем на живого человека.

Внезапно, к нашему большому удивлению, мы увидели, что ребенок, как

бы какой-то силой, был переведен в сидячее положение. Еще несколько

рывков и этот четырехмесячный ребенок, как автомат, которым движут

невидимыми нитями, встал на ноги. Представьте себе наше смущение и

испуг Кюльвейна. Ни одна рука не пошевелилась, ни одно движение не

было сделано, ни одно слово не было сказано, а этот младенец стоял

перед нами прямо и неподвижно, как взрослый.

Далее процитируем записи самого Кюльвейна, которые он сделал в тот

же вечер и передал нам:

"После минуты-другой ожидания, -- пишет Кюльвейн, -- ребенок

повернул голову и взглянул на меня с таким умным выражением, что

мне стало просто страшно. Я задрожал. Я щипал себе руки и кусал

губы до крови, чтобы убедиться, что я не сплю. Но это было лишь

начало. Это удивительное существо приблизилось на два шага в

направлении ко мне, приняло вновь сидячее положение и, не спуская с

меня глаз, начало на тибетском языке произносить, фразу за фразой,

те слова, которые, как мне раньше сказали, принято говорить при

воплощении Будды, и которые начинаются так: "Я есмь Его Дух в

новом теле" и т.д.

Я был по-настоящему в ужасе. Волосы у меня стали дыбом и кровь

застыла. Я не мог бы произнести и слова. Тут не было никакого

обмана, никакого чревовещания. Губы младенца шевелились и глаза его

казалось искали мою душу с таким выражением, которое заставляло

меня думать, что это был сам настоятель, его глаза, его выражение

глаз. Было так, как будто бы в малое тельце вошел его дух и

глядел на меня сквозь прозрачную маску личика ребенка.

Я почувствовал головокружение. Ребенок потянулся ко мне и положил

свою маленькую ручку на мою руку. Я вздрогнул, как будто бы меня

обжег горячий уголек. Не в силах больше выдержать этот взгляд, я

закрыл глаза руками. Это длилось лишь мгновение. Когда я отнял руки

от глаз, младенец снова стал плачущим ребенком: он снова лежал на

спине и плакал, как в начале. Все вошло в свою колею и начались

разговоры.

Только после того, как этот эксперимент был повторен еще несколько

раз с промежутками в 10 дней, я осознал, что был свидетелем

невероятного, сверхъестественного феномена, подобного тем,

которые некоторые путешественники описывали ранее, но которые я

всегда считал обманом. Среди многих ответов, которые настоятель дал

на мои вопросы, есть один, который следует считать особенно

значительным. "Что случилось бы, -- спросил я его с помощью

нашего ламы, -- если бы в то время, когда ребенок говорил, а я в

страхе, принимая его за черта, убил бы его?" Настоятель

ответил: "Если бы удар не был сразу смертельным, то был бы убит

лишь ребенок". "Но, -- настаивал я, -- допустим, что удар

был бы быстрым как блеск молнии?" "В таком случае, --

последовал ответ, -- вы убили бы меня"." [5, т.II,

с.598-602]

"Выше мы упоминали агат, который принадлежал мне и который

оказал столь неожиданное и доброжелательное воздействие.

У каждого шамана имеется подобный талисман. Он носит его

привязанным к шнурку и держит под левой мышкой. "Какая польза

вам от него и какова его роль?" -- Это были вопросы, которые мы

часто задавали нашему проводнику. На них он никогда не отвечал

прямо, а ограничивался некоторыми разъяснениями, обещая, что когда

появится подходящий случай и мы будем одни, он попросит, чтобы

камень сам ответил. С этой, весьма неопределенной надеждой

мы оставались во власти собственных представлений.

Все же день, когда камень "заговорил", пришел скоро. Это

было в критический момент нашей жизни, когда душа странника --

автора этих строк, завела его в такие далекие страны, каким

незнакома никакая цивилизация и где безопасность человека не

гарантирована ни на миг. В один послеобеденный час, когда все

мужчины и женщины покинули монгольскую юрту, которая уже более двух

месяцев была нашим домом, чтобы присутствовать на церемонии

изгнания чутгура. (Tshoutgour -- демон-элементал, в которых верит

каждый азиатский житель). Этого демона обвинили в том, что он в

какой-то семье, жившей на расстоянии двух миль от нас, ломает и

разбрасывает все предметы быта этих бедных людей. Используя этот

случай, мы напомнили нашему проводнику его обещание.

Он вздохнул, попытался оттянуть его выполнение, но после некоторого

молчания поднялся со своей овечьей шкуры, на которой сидел, и

вышел. Затем он надел на деревянный кол высохшую козью голову с

большими рогами, закрыл брезентовый вход в палатку и поставил перед

ней этот кол, сказав при этом, что козья голова это знак, что он

занят и что никто не смеет входить.

Затем он вынул камень, величиной примерно с лесной орех, заботливо

обтер его и, как нам казалось, проглотил. Через несколько минут его

члены стали коченеть и он упал на пол, холодный и неподвижный, как

труп. При каждом заданном ему вопросе губы его слегка шевелились.

Все это выглядело умопомрачающе и даже страшно.

Солнце садилось, и если бы его угасающие лучи не отражались о

стенки палатки, то к подавлявшей тишине присоединилась бы и полная

темнота. Я бывала и в западных прериях, и в южных русских

бескрайних степях, но тишина в них была совершенно не сравнимой с

той тишиной, которая наступает в монгольских песчаных пустынях в

час захода солнца. Это переживание нельзя сравнить и со смертельным

одиночеством американской пустыни, хотя Монголия частично заселена.

В африканских пустынях не меньше жизни. На счастье наше тишина не

продолжалась долго.

"Маханду! -- выдохнул голос, который, казалось, исходил из

глубины земли, -- Да будет мир с вами. Чего вы желаете? Пусть это,

доброе, я сделаю для вас". Это было потрясающим, хотя, однако,

я была к этому вполне подготовленной, так как с подобными явлениями

встречалась раньше. "Кто бы ты ни был, -- мысленно сказала я,

-- пойди к К... и попытайся передать нам ее мысли. Скажи, что она

делает, и расскажи ей, что делаем мы и где находимся".

"Я у нее, -- ответил тот же голос, -- Старая г-жа (Кокона)

сидит в саду. Она надела очки и читает письмо". "Сейчас же

передай содержание письма", -- торопила его я, и быстро

приготовила записную книжку и карандаш. Содержание письма

передавалось медленно, как будто невидимое существо хотело дать мне

время записать слова, отмечая их произношение. Я поняла, что это

валахский язык, с которым я не знакома.

"Смотрите на запад, в сторону третьего столба юрты, -- сказал

монгол своим естественным голосом, (голос звучал глухо, как бы

издалека), -- Ее мысли тут".

Тогда в конвульсивном движении шамана верхняя часть его туловища

поднялась и голова его тяжело упала к ногам автора этих строк;

обеими руками я ее поддержала. Положение становилось все более

неприятным, но любопытство мое взяло верх. На западной стороне

палатки, слабо светясь, появился призрак моей старой приятельницы,

валахской румынки. Она по природе своей мистик, но абсолютно не

верит в феномены подобного рода.

"Ее мысли здесь, но тело ее спит в бессознательном состоянии,

иначе я не мог бы ее привести", -- произнес голос.

Я попросила ее дать нам доказательство, что это она, ответив на

вопрос, но напрасно: щеки ее дрожали, все тело жестикулировало, как

бы в страхе, агонии, но ни звука не слетало с ее уст. Мне только

показалось, но может быть это было моим воображением, что я

услышала как бы издалека румынские слова: "Non se pote!"

("Это невозможно!")

Более двух часов нам давались реальные, необъяснимые доказательства

того, что астральное тело шамана выполняло мои невысказанные

желания. Через 10 месяцев я получила письмо от моей приятельницы из

Валахии. Она писала, что в то утро она сидела в саду и была занята

приготовлением консервов. Письмо, которое она тогда читала, было от

ее брата и его содержание соответствовало тому, что я записала и

потом письмом передала ей. Внезапно она потеряла сознание, как ей

казалось, из-за жары. В состоянии сна она увидела группу людей в

каком-то пустынном месте, сидящих в "цыганской палатке".

Но наш опыт оказался для нас очень полезным. Я послала дух шамана к

одному своему другу. Это Кутчи из Лхассы. Он постоянно путешествует

из Лхассы в Британскую Индию и обратно. Тем же способом мы сообщили

ему о нашем критическом положении в пустыне и через несколько часов

пришла к нам помощь. Нас освободили верховые, которых начальник

прислал прямо в то место, где мы были и о котором ни один человек

не мог знать. Начальник этот был "адептом". Ни раньше, ни

позже, мы его не встречали, так как он никогда не покидал своего

ламаистского монастыря. Для нас он был недоступен. Но он был личным

другом Кутчи.

Все рассказанное, конечно, вызовет у читателей только недоверие, но

я пишу для тех, кто верит, кто, как и автор этих строк, понимает

безграничные возможности астральных сил. В этом случае, я знаю,

"астральный двойник" шамана не работал один, так как он не

являлся адептом, а лишь обыкновенным медиумом. Шаман всегда

говорил, что как только он возьмет камень в рот, показывается его

отец, освобождает его от тела и ведет туда, куда пожелает, куда

прикажет". [5, т.II, с.626-628]

2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.