.RU
Карта сайта

Песнь женщин поэту - Райнер Мария Рильке Эскизы переводов Николая Болдырева Разрозненные стихи Но Господи…


Песнь женщин поэту



Взгляни, как всё раскрыться хочет: то не суть ли наша?

Что выше в нас, чем это наслажденье?

Тот сумрак и та кровь, что в звере только пляшут,

в нас проросли душой, и это ее пенье
вперед стремится: то душа к тебе идет.

Но ты ее, увы, берешь лишь созерцаньем;

как будто то ландшафт; не жаден твой полет.

И потому в сомненье мы, – к тебе ль ее мерцанья,

к тебе ль ее маршрут? И все же, есть ли кто,

в ком мы могли бы без остатка раствориться?

И в ком сумеем возрасти мы раз во сто?

Мы – бесконечности сплошное ускользанье.

Но ты – язык наш, в нем мы будем длиться,

ты наш сказитель, мы – твое сказанье.

Капри, середина марта 1907

Архаический торс Аполлона



От нас сокрыта головы его внезапность,

где яблоки глазные зрели; впрочем

торс изнутри еще горит свечою в ночи,

как будто созерцания возвратность

в него вошла и дарит мощь свеченья.

Иначе разве бы дуга груди нас ослепляла,

а в бедрах трепетных улыбка бы играла,

сдвигаясь к центру, где к зачатию влеченье?
Иначе б он стоял как каменный урод,

давя плечами сил прозрачных свой полет,

а не мерцал бы, как у зверя млечье ворса,

и свет не шел бы изнутри, где плотью быть –

звездой сиять: он каждой точкой торса

в тебя глядит… Ты должен жизнь свою переменить.

Париж, начало лета 1908

Лунная ночь



Тропка в саду глубока как напиток, что пьется бездонно.

Тихий в мягких ветвях напев ускользанья.

О, и луна, и почти что цветенье скамеек бессонных

от приближенья ее и робеющего прикасанья.

Как безмолвие мощно. Ты проснулась иль только лишь хочешь?

Отделяет тебя от Всего звездно-чувственность окон.

Руки ветра чуть тронули лоб твой и дрогнувший локон,

принеся тебе весть беспредельной, бескрайнейшей ночи.

Париж, начало июля 1911

* * *

Завтра не будет дано мне? Или судьба мне остаться?

(Часто мой плач разрушал это завтра, а смех искажал).

Но иногда я в сиянье живого пространства

пламени – сердце глубинное тайно свое узнавал.

То, что когда-то трудилось в себе над глубинными вёснами,

пусть даже в погребе жизни им было порою невмочь.

О, как внезапно решилось оно на движенья большие и грозные,

взмыв и постигнув: звезда постигает так ночь.

Ронда, февраль 1913

* * *

С тех волшебных древних дней творенья

спит Господь; мы – беглый его сон;

безучастно сносим превращенья

между звезд, которых выше он.

Наших действий натиск застревает

в его сонно сжатом кулаке.

А сердечный сумрак наш витает

век за веком тенью на виске.
Иногда от нашей острой боли

дрожь его внезапная пробьет,

но потом опять в полет идет

сквозь миры в безмерности раздолий.

Париж, конец января 1914

* * *

Почти все вещи ждут прикосновенья,

и каждый поворот зовет: “побудь!”

День незамеченный и в нем его мгновенья

грядущее мечтает нам вернуть.

Кто исчисляет наш доход, кто рвет

нить прошлого, нить радостей и бед?

Кто учит нас сквозь всё пространство лет,

что узнавать себя в другом – вот мёд?

Что надо согревать и темь в лесу…

О склон холма, закатный луч, о дом!

Внезапно ты в объятье их живом.

И, сам обняв, подносишь их к лицу.

Сквозь сонм существ один простор гудит:

внутри-миро-простор. Летят сквозь нас

ватаги птиц; хочу расти: экстаз

растущим деревом во мне меня растит.

Забочусь, и во мне уж дома гуд!

Страшусь – и сразу же впускаю стражу.

Любимым стал – и стал доступным сразу

всем образам красот, что слезно к сердцу льнут.

Мюнхен или Иршенгаузен, август/сентябрь1914

Влюбленные



Взгляни, как они возрастают друг к другу!

Отныне в их жилах лишь духу блажить.

Тела их дрожат, словно оси, где кругу

метаться вокруг них и жарко кружить.

В них жажда вошла, и дано им напиться.

Но в оба гляди: им дано прозревать.

Позволь им друг в друга теперь погрузиться,

чтобы друг друга претерпевать.

Альфреду В. Хаймелю вместе с маленьким стихотворением

из первой рукописи этой книги, сердечно: Р.М. Рильке.

Париж, январь 1909

[Вписано в «Новые стихотворения. Вторая часть»]

Нарцисс



Нарцисс истаивал. Своею красотой гребя,

он непрерывно извлекал ее волненье,

гелиотропному подобное сгущенью.

Хотя ему казалось, что он видел лишь себя.

Он вновь влюблялся в то, что в нем иссякло в срок,

что не входило в существо просторов ветра,

и, восхищенный, отстранял пути и недра

и оживал, однако быть не мог.

Париж, апрель 1913

Нарцисс



Итак: всё истекает из меня,

и тает в воздухе, и в этом чувстве рощи;

уж не моё и не меня полощет;

не чувствуя вражды, во всем блестит, маня.

Всё непрерывно от меня бежит,

хотя я тут, я жду, я не хочу побега;

но грань моих границ услужливей, чем нега,

и сквозь сплошной прорыв всё вне меня дрожит.

И даже в снах. Ничто не вяжет нас.

Как гибок центр во мне и как слабо то семя,

что мякоть плода не удерживает. Сглаз,

побег, полет – вот что пронзает время!

Всё, вверх струясь и мне уподобясь,

трепещет в образах: заплаканные знаки…

Так в женщине, быть может, зреет власть,

та, в чреве, но бессмысленны атаки

коснуться, даже если грубо овладеть.

А между тем оно открыто и блаженно

сейчас вот в этой столь рассеянной воде

из-под венка из роз невестится надменно.

Там нет любви. Внизу нет ничего

кроме камней бесстрастного скольженья.

Я вижу лишь тоску паренья своего.

То образ мой, но в чьем же отраженьи?

И разве в этой грезе не взошел весь страх,

весь сладкий ужас, что уже я чую?

Лишь потеряв себя в том созерцанье, где кочую,

я смог бы думать, что я тлен и прах.

Париж, апрель 1913 г.

* * *

Завтра не будет дано мне? Или судьба мне остаться?

(Часто мой плач разрушал это завтра, а смех искажал).

Но иногда я в сиянье живого пространства

пламени – сердце глубинное тайно свое узнавал.

То, что когда-то трудилось в себе над глубинными вёснами,

пусть даже в погребе жизни им было порою невмочь.

О, как внезапно решилось оно на движенья большие и грозные,

взмыв и постигнув: звезда постигает так ночь.

Ронда, февраль 1913

* * *

Невежда под Небом моей жизни,

в изумленье стою я. О великие звезды!

Подъемы и спуски. Как тихо!

Словно нет меня. Участвую ли?

Обойдусь ли без этого чистого притока?

Следуют ли приливы и отливы в моей крови

этому порядку? О, если б уйти от желаний

и от бесчисленных привязок,

чтобы приучить сердце к его далям!

Разве не лучше ему жить ужасом своих звезд,

чем, для видимости защищенному,

быть упокоеваемым близью?

Париж, весна 1913

* * *

О жизнь, о временности чудное изречье!

Противоречья медленно влачить,

брести чуть живу, в пыль кровоточить

и вдруг однажды в несказанное далече

вспорхнув крылами, ангельски лучить:

о непостижнейшее, о времяречье!

Из всех, чей риск велик, существований

должно же быть одно отважней всех?

Мы прорываем грани наших очертаний,

и в неизвестное врывается наш смех.

Париж, зима 1913/14

* * *

Еще на рассвете моем утерянная,

так-и-не-пришедшая.

Хотя бы мелодии знать,

тобою любимые!

Не угадать уже черт твоих

в волнах идущего.

И все же те образы великие, что есть во мне,

край, в далекой дали познанный,

грады, башни, мосты

и повороты пути, столь внезапные,

сила земель,

что богами когда-то взошли, –

обретают свой смысл для меня

лишь тобою одной,

исчезновенная!

Эти сады – кто они, если не ты?

Весь ожиданье – смотрю.

Распахнулось окно.

Слышу – задумчива, ты

прошелестела вблизи.

Переулки нашел: здесь ты недавно прошла.

Кое-где зеркала (в лавочках и кафе)

пьяны еще от тебя

и возвращают с испугом

слишком внезапный мой образ.

Песня, которую, помнишь, пела вчера

на закате

та одинокая птица, –

не о нас ли с тобою была?

Париж, зима 1913/1914

* * *

Как вечерний ветер в летней мощи

режет косы косарей в заплечьях,

так проходит нежный ангел молча

лезвия невинные страданий.

Он часами пребывает кротко

в той стране, где хмурый бродит рыцарь.

У него такая же походка

как у безымянных чувств бродячих.

Он стоит как эта башня в море,

погруженный в бесконечность созерцанья.

Он – твои предчувствия в просторе;

столь отзывчив в глубине суровой,

что в окаменениях заботы

слез его спрессованные друзы,

чистотою промываемы как воды,

превращаются тихонько в аметисты.

Париж, 1913/14

* * *

Выброшенный в сердца горах. Взгляни:

как же мала последняя речи обитель,

а чуть выше, и тоже – как мал,

последний чувств хуторок. Узнаешь?

Ты, выброшенный в сердца горах. Под рукой –

только камни. Но все же и здесь кое-что расцветает;

из безмолвных стремнин, распускаясь, поют

целебные травы незнанья. А знающий?

О, вкусивший познанья азы здесь умолкает,

оставленный в сердца горах.

Впрочем, здесь бродит, и не один, зверь гор,

всегда начеку, бродяга кочевий,

живого сознания зверь. И большая утайная птица

кружит вокруг вершины, выкруживая чистое самоотреченье.

Впрочем, ничуть не утайное здесь, в сердца горах…

Иршенхаузен, 20 сентября 1914

* * *

Выброшенному в сердца горах…

Как-то раз к тому, кто выброшен когда-то

на вершины сердца был,

дух долин дошел, и он те ароматы

взахлеб пил,

так ночь ветрами утоляет жажду.

И вот уже он преклонив колени пил:

напоследок только еще раз!

Над его ущельем горным, замиренным

неба безуханного алмаз

опрокинулся долиной. Звездам несть конца.

Не пытаясь взять из рук его открытья,

звезды молча шли как по наитью

по слезам лица.

Иршенхаузен, 22 сентября 1914

Масличный сад



Он поднялс

я

сквозь серую листву,

едва ль не растворенный в сизости пейзажа,

и серый лоб и пыльную главу

укрыв в глубинах рук – усталых стражах.

И это был конец. Куда мне лезть,

когда я слепну? почему Ты хочешь,

чтоб говорил я, что Ты, Отче, есть,

когда я сам не нахожу Тебя воочью?

Не нахожу Тебя я более ни в чем:

ни в камне, ни в себе, ни в том,

кто рядом, ни в движении пустом

в глубинах одиночества среди людского горя,

которое хотел я утопить в Тебе, как в море,

в котором нет Тебя. О тщетность и стыда и хвори!..

Позднее скажут: ангел снизошел…

Но почему же ангел, если просто ночь

сошла, зашелестев в деревьях равнодушно.

Ворочались ученики во сне, им было душно.

При чем тут ангел, если просто – ночь?

Ночь, что пришла, была совсем обычной,

бессчетье ускользает вдаль таких ночей.

Собаки спят, и камни спят привычно;

и ночь – печальна и многоязычна –

вся в ожиданьи утренних лучей.

Но ангелы нисходят не к таким молитвам,

и не к таким льнут ночи, чтобы стать мощней.

Кто потерял себя – те утеряли смыслы дней, -

отцами брошенные, как оружье в битве,

исторгнутые лоном матерей.

Париж, 1906

Вход



Кто б ни был ты, но вечером уйди

из комнаты своей, где слишком всё известно;

кто б ни был ты – в тебе простор гудит;

твой дом – последнее перед простором место.

Хотя б чуть-чуть свой взор освободив

от тяжести усталого порога,

ты медленно взметнешь ветвей массив

и черный ствол поднимешь к небу строго.

Ты сотворяешь мир. Как он велик!

Он – как в молчанье зреющее слово,

чью суть лишь воля понимать готова,

давая взору видеть этот миг.

Берлин-Шмаргендорф, 1900

«Нельзя не умереть, если познал их»



«Папирус Приссе». Из изречений Пта-Хотепа,

манускрипт ок. 2000 г. до Р.Х.

«Нельзя не умереть, если познал их». Умереть

от несказанного цветка улыбки. Умереть

от этих легких ладоней. Умереть

от женщин.

Юноша их, смертоносных,

поет, когда они в нем высóко

в пространствах сердца блуждают.

Из цветущей груди своей он их выпевает:

недосягаемых, чужестранных!

К вершинам его чувства поднимаются они

и изливают в заброшенную долину его рук

сладко претворяемую ночь. Шумит

рассветный их ветр в листве его плоти.

Только туда текут, сияя, ручьи изнутри него.

Но молчанье мужчины –

потрясенней.

В бездорожье, в горных отрогах своих чувств

заведший в тупики свою ночь:

молчит.

Так молчит моряк, устало-бывалый,

и пережитый ужас

играет в нем как в подрагивающей клетке.

Париж, 1914

Импровизации на зимнем Капри




Юной графине М. цу С.

Закрой свои глаза, чтоб мы с тобою

могли все это глубоко укрыть

в том нашем сумраке и в том покое,

который нам от века принадлежен.

Желанья, планы, коих не избыть,

мы в глубине глубин своих укроем

плюс несвершенное, что в нас себя само

питает, словно старое письмо,

что под замком, не отправляя, держим.

Закрой глаза. Еще это не то пока,

покуда это только ночь;

ночь в комнате, где в центре теплится свеча.

(Тебе это знакомо искони).

Но это все уже в тебе, течет река

и нежное твое укрытое лицо несет

и дальние огни…

Тебя поток несет. И все в тебе плывет.

И ты сама летишь, как розы лепесток,

по собственной душе, чей паводок высок.

Но почему так любим мы смотреть?

Над скальной пропастью стоять и петь.

О ком мы думаем, когда туда глядим

и весточку кому послать хотим?

Плотней сомкни глаза, и вновь и вновь

неторопливо познавай за морем море,

тяжелое собой, голубизною вторя

из глубины, оно – пустое по краям.

А в основаньи – зелень, но такая,

какой не встретить никогда нигде.

И вдруг оттуда скалы возникают

стремительно, как головокруженье,

они несутся в мощном восхожденье,

не зная сами, будет ли конец.

И вдруг толчок о небеса: как много неба!

А там напротив – вновь простор небесный,

какой избыток – есть лишь небеса.

И даже оба рифа здесь лучатся небом.

И белизну вдали и тот далекий снег

рисует разве не небесный свет?

Снега те трогаешь ты, будто обнимаешь.

Покуда дышишь, все за небо принимаешь.

Плотней сомкни глаза.

Да было ль это?

Едва ли знаешь. Но от недр своих

уже ты оторвать себя не сможешь.

Познанье неба в недрах духа трудно.

Ведь сердце мчится и сюда не смотрит.

И все ж таки, ты знаешь, мы могли бы

по вечерам себя смыкать, как анемоны,

и прятать в глубину всё, что случилось,

чтоб утром, повзрослев, раскрыться снова.

Не только это нам разрешено с рожденья,

но то наш долг: движению учиться

поверх Бездонного.

(Сегодняшнего вспомни пастуха: он разве ищет цели?

Втекает день в него и снова вытекает,

как будто это маска, в коей щели,

а позади нее – один лишь черный мрак…)

Но мы могли б себя тихонечко таить

и, крепко заперев близ полных тьмы вещей,

что в нас живут давно, остаток разместить

иных Непостижимостей вестей.

Остаток, коему всё-всё принадлежит.

Капри, 16 февраля 1907
2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.