.RU
Карта сайта

Райчел Мид «Рожденная Штормом»

Райчел Мид «Рожденная Штормом»



Глава 1



Чего я только не видала в жизни, но чтобы одержимые кроссовки…

Стоящий на офисном столе «Найк Пегас», серо-бело-оранжевой раскраски, выглядел вполне безобидно. Шнуровка была частично распущена, кое-где на подошве налипла грязь. Это был левый кроссовок.

Ну, а я… под легким плащом до колена, у меня был «Глок-22», заряженный патронами с запрещёнными бронебойными пулями. Дополнительная обойма, заряженная серебряными, покоилась в кармане плаща. Два атама[1] висели в ножнах на другом бедре, лезвие одного было серебряным, другого — железным. Рядом с ними за пояс был заткнут резной дубовый жезл[2] ручной работы, инкрустированный достаточным количеством заговорённых камней, чтобы при желании взорвать этот кроссовок вместе со столом.

Сказать, что я чувствовала себя вооружённой до зубов, было бы преуменьшением.

— Ну, и, — начала я, как можно более нейтральным тоном, — с чего вы взяли, что ваш кроссовок… э-э, одержим?

Брайан Монтгомери, мужчина далеко за тридцать, с отчаянно редеющей шевелюрой, от которой уже почти ничего не осталось, нервно взглянул на кроссовок и облизнул губы.

— Я все время спотыкаюсь на левую ногу, когда бегаю. Каждый раз. И сам кроссовок постоянно перемещается с места на место. То есть, я, вообще-то, никогда этого не видел, но… вот, когда я разуваюсь перед дверью, то спустя несколько минут, нахожу именно левый кроссовок под кроватью или ещё где-то. А иногда… иногда, когда я дотрагиваюсь до него, он на ощупь холодный… в самом деле, холодный… как… — Монтгомери замолчал, подыскивая подходящее сравнение, и, наконец, выбрал самое банальное. — Как лёд.

Молча кивнув, я снова бросила взгляд на кроссовок.

— Послушайте, мисс… Одиллия… или как вас там? Я не сумасшедший. Этот кроссовок одержим. Он зло. Вы должны с ним что-то сделать, понимаете? У меня скоро марафон, и пока всё это не началось, это были мои счастливые кроссовки. И они недёшевы, знаете ли. Они денег стоят.

Для меня это прозвучало по-идиотски, что говорило о многом, но так или иначе проверка не помешала бы, раз уж я все равно здесь. Сунув руку в карман плаща, не в тот, в котором лежали патроны, я вынула оттуда свой маятник. Он представлял из себя простую серебряную цепочку с висящим на ней небольшим кристаллом кварца.

Продев цепочку между пальцев, и раскрыв ладонь над кроссовком, я очистила своё сознание и позволила кристаллу свободно висеть. Через секунду маятник начал медленно вращаться сам по себе.

— Блин, будь оно неладно, — пробормотала я, пряча маятник обратно в карман. Что-то там было. Повернувшись к Монтгомери, я нацепила мину постервознее, именно этого клиенты чаще всего и ожидают. — Сэр, возможно, вам будет лучше выйти из комнаты. Для вашей же безопасности.

Это было правдой лишь наполовину. Просто я терпеть не могу стоящих над душой любопытных клиентов. Они задают глупые вопросы и совершают ещё более глупые поступки, которые чаще подвергают опасности меня, в большей степени, чем их самих.

У Монтгомери не возникло никаких возражений убраться из комнаты. И как только дверь за ним закрылась, я нашла в своей сумке соль в баночке и насыпала на полу офиса большое кольцо. Потом бросила кроссовок в центр получившегося круга, и с помощью серебряного атама призвала духов четырёх стихий. Никаких видимых изменений в круге не произошло, но я почувствовала лёгкую вспышку силы, означающую, что мы запечатаны внутри.

Сдерживая зевок, я вынула жезл, продолжая держать в другой руке серебряный атам. Дорога сюда — в Лас-Крусес — заняла у меня четыре часа, но из-за того, что я не выспалась, расстояние показалось мне вдвое большим. Посылая жезлу свои намерения, я ткнула им в кроссовок и произнесла нараспев:

— Выходи, покажись, кто бы ты ни был.

На мгновение воцарилась тишина, затем пронзительно-высокий мужской голосок бросил:

— Проваливай, сука.

Замечательно. Тапок-то с характером.

— А что? У тебя какие-то важные дела?

— Поважнее, чем терять время на смертных.

Я улыбнулась.

— Важные дела в ботинке? Да, брось, я, конечно, слыхала о подобных извращениях, но тебе не кажется, что это выходит за рамки? Этот башмак даже не новый. Мог бы найти себе и поприличнее.

Голос сохранял раздражённый тон; не угрожал, а был просто раздосадован моим вторжением.

— Это я — извращенец? Ты думаешь, я не знаю кто ты, Евгения Маркхэм? Черный Лебедь по имени Одиллия. Кровопреступница. Полукровка. Наёмница. Убийца. — Он почти выплюнул последнее слово. — Ты одиночка среди себе или мне подобных. Кровожадная тень. Ты берёшься за что угодно, лишь бы платили. Поэтому ты даже хуже наёмницы. Ты шлюха.

Скучно. Меня называли большинством этих слов и раньше. Конечно, кроме моего собственного имени. Это было в новинку и несколько озадачивало. Но не настолько, чтобы дать ему это понять.

— Ты закончил с нытьём? А то у меня нет времени на этот трёп.

— А разве тебя сняли не на час? — ехидно поинтересовался голосок.

— У меня сдельная оплата.

— А-а.

Закатив глаза, я снова прикоснулась жезлом к кроссовку. На этот раз, вложив в него всю свою магическую силу, исходящую из резервов моего физического тела, а так же часть силы окружающего мира.

— Всё, поигрались и хватит. Если уйдёшь сам, мне не придётся делать тебе больно. Выходи.

Обладатель голосочка не мог выстоять против такого приказа и подкрепляющей его силы. Кроссовок задрожал, и из него повалил дым. Ой-ёй-ёй. Надеюсь, ботинок не пострадает. Монтгомери этого не переживёт.

Дым с рёвом вырывался наружу, собираясь в большую тёмную фигуру, ростом примерно на два фута выше меня. Со всем его сарказмом, я представляла развязную версию одного из эльфов Санта Клауса. Вместо этого, существо передо мной имело верхнюю часть тела хорошо сложенного мускулистого мужчины, в то время как его нижняя часть больше походила на небольшой смерч. Дым застывал в жёсткую серо-чёрную кожу, и у меня была одна-единственная секунда на то, чтобы подготовиться к подобному появлению. Я сменила жезл на пистолет, с щелчком вынимая обойму, для замены. Однако дух сразу же бросился в мою сторону, так что мне пришлось откатиться с его пути, продолжая оставаться в пределах границ круга.

Керес. Мужчина-керес — крайне неожиданно. Я-то ожидала увидеть какую-нибудь нежить, для которой требовались серебряные пули, или призрака, которому пули вообще не причиняли урон. Кересы были древнейшими духами смерти, первоначально помещёнными в ритуальные сосуды — канопы. Со временем, когда канопа изнашивалась, керес стремился найти новое пристанище. В нашем мире кересов оставалось не так много, и вскоре станет ещё на одного меньше.

Дух обрушился на меня, и я отрезала от него приличный кусок серебряным атамом. Я пользовалась правой рукой, на которой у меня был браслет из оникса с обсидианом. Даже без помощи кинжала, эти камни и поодиночке могли сыграть поминальный звон по такому мёртвому духу, как этот. Конечно же, керес зашипел от боли, тем самым упустив момент. Я воспользовалась этой заминкой, чтобы зарядить обойму с серебряными пулями. Почти успела, но через мгновение дух снова стоял надо мной. Удар одной из его огромных лап, отбросил меня на стену круга. Стены круга могут казаться прозрачными, но на ощупь неотличимы от кирпичных. Одним из недостатков поимки призраков в круг было то, что я и сама оказывалась в ловушке. Голова и левое плечо приняли на себя основную силу удара, и боль прокатилась по телу, вспыхивая маленькими искрами. А дух просто излучал самодовольство, что присуще всем самоуверенным злодеям.

— Слухи не врут, ты и в самом деле сильна, как говорят, но проявила глупость, попытавшись изгнать меня. Тебе следовало оставить меня в покое. — Голос кереса уже не был писклявым, сейчас он был глубоким, почти рокочущим.

Я встряхнула головой, одновременно не соглашаясь и избавляясь от головокружения.

— Ты выбрал не тот башмак.

Мне всё никак не удавалось зарядить эту чёртову обойму. Ни тогда, когда дух был готов снова наброситься, а обе мои руки заняты. Кроме того, я не могла рисковать потерей чего-либо из своего оружия.

Керес приблизился, и я опять ранила его атамом. Раны были небольшие, но сам кинжал действовал на него, как яд. На некоторое время это заставит его потерять часть силы, если только я смогу продержаться столько. Я снова замахнулась, но дух опередил меня и, схватив за запястье, сжал его, выворачивая на излом и заставляя меня выронить кинжал и закричать. Я надеялась, он мне ничего не сломал. Лучась довольством, керес обеими руками схватил меня за плечи и поднял на уровень своего лица. Его глаза были жёлтыми с прорезями зрачков, как у змеи. А дыхание было горячим и источало смрад гниющей плоти, когда он заговорил:

— Ты маленькая, Евгения Маркхэм, но красивая, и плоть твоя тепла. Возможно, мне стоит забыть наши разногласия и оставить тебя себе. Наслаждаться твоими криками подо мной.

Фу-у. Неужели, это страшилище подбивает ко мне клинья? И вновь назвало меня по имени. Как он умудрился его узнать? Никто из них не знал. Для всех я была только Одиллией, названной в честь черного лебедя из «Лебединого Озера», имя, выбранное моим отчимом из-за формы, предпочтённой моим духом во время посещения Иного мира. Имя, хоть оно и не было достаточно внушительным и устрашающим, прижилось, хотя я и сомневалась, что кто-либо из существ, с которыми мне приходилось вступать в бой, знали его происхождение. Поклонники балета среди них встречаются нечасто.

Керес крепко сжимал мои плечи, наверняка завтра появятся синяки, но мои ладони и предплечья оставались свободными. Дух был так самоуверен и заносчив, что совершенно забыл о моих отбивающихся руках. Возможно, он принял эти телодвижения за жалкие попытки освободиться. Мне потребовалась всего пара секунд, чтобы вытащить и зарядить обойму. Я выстрелила не целясь, и дух тут же уронил меня — как не вежливо. Я пошатнулась, сохраняя равновесие. Возможно, пули и не могли его убить, но, как пить дать, серебро в груди причиняло ему боль.

Керес ошарашено отскочил назад, и я поняла, что раньше он не имел дела с огнестрельным оружием. Я выстрелила ещё, потом ещё раз, ещё и ещё. Грохот стоял жуткий, и я надеялась, что у Монтгомери хватит мозгов не натворить глупостей, вломившись внутрь. Керес взревел от боли и возмущения, каждый выстрел заставлял его пятиться назад, пока он не оказался у противоположной стороны круга. Двинувшись к нему со сверкающим атамом в руке, я несколькими быстрыми взмахами нацарапала символ смерти на той части его груди, которая не запачкалась кровью от пулевых ранений. Тут же в воздухе внутри круга мелькнул электрический разряд. Волосы на затылке встали дыбом, а в воздухе запахло озоном, как перед грозой.

Взвыв, дух неистово прыгнул вперёд, кипя от ярости и адреналина, или что там ещё бывает у этих тварей. Но было уже слишком поздно. Он был отмечен и ранен. А я была готова. В другой ситуации я бы просто выдворила его в Иной Мир — я старалась не убивать без лишней необходимости. Но это его сексуальное домогательство выходило за всякие рамки. Он вывел меня из себя. Теперь керес отправится в Царство Мёртвых, прямиком к вратам Персефоны.

Чтобы замедлить его я выстрелила ещё раз; целиться левой рукой было неудобно, но я всё равно попала. Кинжал в руке уже сменился на жезл. На этот раз я не черпала силу этого уровня. С отработанной лёгкостью я позволила части своего сознания покинуть этот мир. Через считанные мгновения оно достигло перекрёстка, ведущего в Иной Мир. Это был обычный переход, я совершала его много раз. Следующий переход был немного сложнее, особенно, в моём ослабленным боем состоянии, и тем не менее, в нём не было ничего такого, чего бы я не смогла сделать на автопилоте. Удерживая свой собственный дух на достаточном расстоянии от территории смерти, я потянулась к ней и установила связь через жезл. Кереса стало засасывать внутрь, его лицо перекосилось от ужаса.

— Это не твой мир, — произнесла я низким голосом, чувствую горящую во мне и вокруг силу. — Это не твой мир, и я изгоняю тебя. Отправляйся к чёрным вратам, на территорию смерти, там ты будешь перерождён, или растаешь в забвении, или сгоришь в адском пламени. Мне наплевать. Уматывай.

Дух завопил, но магия уже держала его. Воздух дрожал, давление нарастало, а потом всё внезапно закончилось, как будто из шарика выпустили воздух. Керес тоже исчез, оставив после себя лишь ливень серебряных искр, которые вскоре померкли и исчезли.

Тишина. Присев на корточки, я на мгновение прикрыла глаза, глубоко и медленно дыша, пока тело отдыхало, а сознание возвращалось в этот мир. Я была выжата как лимон, но ликовала. Убить кереса было приятно. Даже опьяняюще. Ничего больше он не заслужил, и именно я разобралась с ним. Пару минут спустя, когда часть моих сил вернулась, я поднялась на ноги и разомкнула круг, внезапно почувствовав себя в нем душно. Сложив свои вещи и оружие, я пошла за Монтгомери.

— Призрак из вашей обуви изгнан, — сообщила я ровным тоном. — И убит.

Не было смысла объяснять разницу между кересом и настоящим призраком, он бы всё равно её не понял.

Медленно войдя в комнату, мужчина осторожно поднял кроссовок.

— Я слышал выстрелы. Разве пули действуют на призраков?

Я пожала плечами — плечо, которым я ударилась о стену, когда керес швырнул меня, отозвалось болью.

— Это был сильный призрак.

Укачивая свой кроссовок, будто маленького ребёнка, Монтгомери с неодобрением взглянул на пол.

— Тут на ковре кровь.

— Прочитайте договор, который вы подписали. Я не несу ответственность за нанесённый собственности ущерб.

Монтгомери, ворча, расплатился со мной наличными, и я ушла. А он, похоже, всерьёз был озабочен кроссовком, хотя я могла разнести ему весь офис.

Сидя в своей машине я откопала из запасов в бардачке «Милки Вей». После схваток на вроде этой мне немедленно требуются сахар и высококалорийная еда. Практически запихнув в рот весь батончик, я включила телефон. На дисплее высветился пропущенный вызов от Лары.

Но перезвонила я ей только после того, как расправилась со второй шоколадкой и уже ехала по десятому шоссе в Тусон.

— Привет, — сказала я.

— Приветик. Ты закончила с делом Монтгомери?

— Ага.

— Ботинок в самом деле был одержим?

— Ага.

— Ха! Кто бы мог подумать? Даже смешно. Только представь объявление в газете, вроде, незнакомец в старом ботинке желает познакомится с одинокой…

— Чушь какая, перестань, — прервала я ее.

Лара, может, и хороший секретарь, но было много такого с чем мне, как сейчас, приходилось сталкиваться.

— Что у тебя? Или ты просто проверяла?

— Нет. У меня тут какой-то странный заказ. Звонил парень, ну, честно говоря, мне он показался сумасшедшим. Но он жаловался, что его младшую сестру похитили фейри, то есть джентри. Он хочет, чтобы ты вернула её.

На это я ничего не ответила, взгляд мой застыл на шоссе и синем небе, не видя ни того, ни другого. Часть меня пыталась осознать то, что она только что сказала. Ко мне нечасто обращаются с подобными заказами. Ладно, никогда. Для подобных поисков требовался физический переход в Иной мир.

— Я этим, точно, не занимаюсь.

— Я ему сказала тоже самое. — Но в голосе Лары чувствовалась какая-то неуверенность.

— Что именно ты мне недоговариваешь?

— Кажется, ничего. Просто… он сказал, что она пропала уже полтора года назад. Ей было четырнадцать лет, когда она исчезла.

От этих слов у меня заныло в груди. Боже. Какая ужасная судьба для ребёнка. Даже похотливые намерения кереса теперь казались мне просто ничтожными.

— Он казался отчаявшимся.

— У него есть доказательства того, что её действительно забрали?

— Не знаю. Он не углублялся в это. Говорил, как какой-то параноик. У меня было такое впечатление, будто он считает, что его телефон прослушивается.

Ха-ха! Прослушивается…

— Кем? Джентри? — «Джентри», так я называла существ, наиболее близких в западной культуре к фейри (эльфам) и сидхе. Они выглядели, как люди, но вместо технологии развивали магию. Они считали название «фейри» оскорбительным, и я, как бы проявляя уважение, называла их термином, которым когда-то в старину пользовались английские крестьяне. Джентри — дворяне. Знать. Благородные соседи. Согласитесь, это, в лучшем случае — расплывчатое обозначение. Сами же джентри предпочитали термин «сияющие», но это было просто глупо. Слишком много чести.

— Не спрашивай, — ответила Лара. — Как я и сказала, парень казался слегка не в себе.

Наступила тишина, пока я, вцепившись в телефон, объезжала машину, плетущуюся со скоростью 45 миль в час (72 км/ч) в крайнем левом ряду.

— Евгения! Ты ведь, в самом деле, не думаешь браться за это?

— Четырнадцать, говоришь?

— Ты всегда говорила, как это опасно.

— Переходный возраст?

— Перестань. Ты знаешь, что я имею в виду. Пересечение миров.

— Точно. Я понимаю, о чём ты.

Это было опасно, чрезвычайно опасно. Перемещение в Иной мир в форме духа было большим риском и не давало гарантий от смерти, но шансы вернуться в собственное тело были значительно выше. Но стоило отправиться туда воплоти, как правила совершенно менялись.

— Это безрассудство.

— Назначь ему встречу, — ответила я. — Поговорю с ним, не укусит же.

Я практически видела, как Лара закусывает губу, сдерживая возражения. Но в конце месяца именно я подписывала ей чеки, и этого она не учесть не могла. Через несколько секунд она заполнила образовавшуюся тишину информацией о нескольких других новых заказах, которая плавно перешла на совсем незначительные: какая-то распродажа в торговом центре, таинственная царапина на её машине…

Что-то в весёлой Лариной болтовне всегда заставляло меня улыбаться, но также вызывало беспокойство — все же большинство моих связей с общественностью проходит через кого-то, кого я вживую никогда не вижу. В последнее время основную массу моих личных контактов составляли духи и джентри.

Домой я вернулась уже вечером. Мой сосед по квартире, Тим, похоже, ушёл на всю ночь, возможно, на поэтические чтения. Несмотря на польское происхождение, его гены сложились таким причудливым образом, что дали ему характерную внешность коренного индейца. Тим действительно был похож на индейца больше, чем любой из местных жителей. Решив использовать эту возможность, он отрастил волосы и стал называть себя Тимоти Красный Конь. Он зарабатывал на жизнь декламированием псевдо-индейской поэзии в местных кабаках, попутно охмуряя наивных туристок, щедро рассыпая выражения, типа «мой народ» и «Великий Дух». Мягко говоря, это было довольно жалкое занятие, зато ему довольно часто удавалось укладывать наивных дамочек в постель. И единственное, чего это занятие не давало — так это достаточно денег, поэтому мне приходилось оплачивать его долю жилья в обмен на работу по дому. По-моему, это было довольно выгодное соглашение. После ежедневных схваток с нежитью, отдраивание ванны казалось мне чем-то совершенно непосильным.

Чисткой оружия, к сожалению, мне приходилось заниматься самой. Кровь кереса могла оставить пятна.

После ужина, я разделась и надолго засела в сауне. Мне многое нравилось в моём доме в предгорье, но сауну я любила больше всего. Она могла казаться бессмысленной в жаркой пустыне, но в Аризоне зной преимущественно сухой, а мне нравилось ощущение влаги на коже. Прислонившись спиной к деревянной стене, я наслаждалась ощущением выпаривания стресса вместе с потом. Всё тело болело, некоторые части невыносимо ломило, и жар позволял ослабить боль в мышцах.

Одиночество тоже успокаивало меня. Как это ни печально, но мне, наверно, некого было винить в своем недостатке общительности, кроме себя самой. Долгое время я провела одна, но меня это не беспокоило. Первое, что рассказал мне мой отчим, Роланд, пока обучал меня шаманству, было тем, что во многих культурах шаманы всегда живут за пределами обычного общества. Будучи в то время еще старшеклассницей, эта мысль показалась мне просто ерундовой, но теперь, став старше, она приобретала гораздо больший смысл.

Я не была законченной социофобкой, но замечала за собой сложность в общении с другими людьми. Выступление перед группой людей было сродни смертоубийству. Даже в разговорах с глазу на глаз я испытывала трудности. У меня не было домашних животных или детей, которых можно было с кем-то обсудить, и, конечно, я просто не могла рассказывать о себе, и о таких происшествиях, как сегодня в Лас-Крусес. Да уж, денёк у меня был долгим. Четыре часа за рулем, борьба с древним порождением зла. После нескольких выстрелов и ножевых ранений, я уничтожила его, отправив в Царство Мёртвых. «Боже, клянусь, мне платят за это слишком мало, ты ведь знаешь?» Сюда можно вставить сдержанный смех.

Выйдя из сауны, я обнаружила ещё одно сообщение от Лары, в котором говорилось о назначенной на завтра встрече с тем, потерявшим от горя рассудок, братом. Сделав запись в ежедневнике, я приняла душ и удалилась в свою комнату, где надела чёрную шёлковую пижаму. По каким-то причинам, красивые пижамы были единственным удовольствием, которое я себе позволяла в качестве компенсации моему грязному и кровавому ремеслу. Сегодняшний выбор пал на свободный топ с глубоким вырезом, мало что скрывавшим — было бы кому смотреть. При Тиме я обычно носила замызганный халат.

Сев за стол, я высыпала на него свежекупленный пазл. Картинка на коробке сообщала, что у меня должен получиться лежащий на спине котёнок, играющий с клубком шерсти. Моя любовь к пазлам стояла в одном ряду с пижамами по странности, но они меня успокаивали. Возможно, потому что пазлы были такими осязаемыми. Можно держать кусочки в руке, соединять их вместе, в отличие от нереальных вещей, с которыми я обычно работала.

Перебирая кусочки пазла, я пыталась понять, откуда керес мог прознать моё имя. Что это могло значить? У меня было много врагов в Ином мире. И мне вовсе не улыбалось то, что они могли выследить меня лично. Я предпочитала оставаться Одиллией. Анонимно. Безопасно. Вероятно, мне не стоило так об этом беспокоиться. Керес мёртв, и больше никому не расскажет свои байки.

Спустя два часа я сложила пазл и любовалась на результат. У котёнка был коричнево-дымчатый мех, а глаза небесно-голубыми. Клубок был красным. Достав цифровую фотокамеру, я сфотографировала картинку, а потом разрушила, сбросив пазл обратно в коробку. Быстро собрала, ещё быстрее сломала.

Зевая, я забралась в кровать. Тим сегодня сменил белье, чистые простыни приятно хрустели по мной. Ничто не сравнится с запахом свежего белья. Несмотря на свое измотанное состояние, я, всё же не смогла уснуть. Одна из насмешек моей жизни. Бодрствуя, я могла погрузиться в транс, просто щёлкнув пальцами. Мой дух мог покинуть тело и унестись в другие миры. Но при этом, по непонятным причинам, уснуть вечером в постели было настоящей проблемой. Врачи советовали кучу успокоительных, но я их терпеть не могла. Наркотики и алкоголь удерживают дух в этом мире, и, если иногда я и позволяла себе выпить, мне, всё же, нравилось быть постоянно готовой моментально выскользнуть из этого мира при первой же необходимости.

Зря я надеялась, что этой ночью бессонница подскажет мне что-нибудь об этой четырнадцатилетней девочке… Оказалось, я пока не могу думать об этом. Не раньше, чем я поговорю с её братом.

Вздыхая, пытаясь подобрать ещё что-то для обдумывания, я перевернулась и уставилась в потолок на пластиковые, светящие в темноте, звёзды. Я начала считать их, как поступала многими своими бессонными ночами. Их было ровно тридцать три, как и всегда. Но я, всё же, проверила ещё раз.

2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.