.RU
Карта сайта

Anne Ancelin Schutzenberger aie, mes aieux! Liens transgenerationels, secrets de famille - старонка 9


Николя Абрахам (1978) рассказывает историю об одном па­циенте, который совершенно ничего не знал о прошлом своего деда. Этот господин был геологом-любителем. Каждое воскре­сенье он отправлялся искать камни, собирал их, раскалывал. Кроме того, он охотился за бабочками, ловил их и умерщвлял в банке с цианидом. Что может быть банальнее! Однако этот че­ловек чувствовал себя очень некомфортно и старался найти способ справиться со своим состоянием. Он лечился у несколь­ких врачей, в том числе у психоаналитика, но без особого успе­ха. Ему было неуютно в жизни. Тогда он обратился к Николя Абрахаму, которому пришло в голову провести исследование его семьи, поднявшись на несколько поколений выше. И тут он узнает, что у пациента был дед (отец матери), о котором никто не рассказывал! Это было тайной. Терапевт посоветовал кли­енту навестить родню своего деда. Тот выясняет, что дед совер­шал поступки, в которых невозможно признаться, - его подо­зревали в том, что он ограбил банк и, возможно, сделал еще что-то похуже. Его отправили в африканский батальон, в каме­ноломни, а затем казнили в газовой камере. И внук об этом ничего не знал. А чем занимался в выходные дни наш пациент? Он как геолог-любитель отбивал камни и, охотясь на крупных бабочек, умерщвлял их в банке с цианидом. Символический круг замыкается, он выражает тайну (принадлежащую его ма­тери), тайну, неизвестную ему самому.

В некоторых случаях способы проводить время, которые яв­ляются производными от семейных тайн, удивительно нагру­жены смыслом. Одного лишь психоанализа или индивидуаль­ной психотерапии, связанной только с символическим про­шлым и его травмами в индивидуальной жизни, здесь недоста­точно.

«Трансгенерационный анализ» заставляет индивида охо­титься за семейными тайнами, вести поиск своей полной гене­алогии, своей истории.

Когда раскрываются тайны, делаются пророческие откры­тия, то пропадают некоторые аффекты, связанные с тяжелым

68

прошлым, негативными повторяющимися ситуациями и трав­мами.

В свете трансгенерационной теории человек, страдающий от «призрака, который выходит из склепа», страдает от «семей­ной генеалогической болезни», неосознанной лояльности семье, от последствий невысказанного, которое стало тайной.

Абрахам и Терек, как психоаналитики, видят в этом «обра­зование динамического бессознательного, которое появилось не из-за вытеснения личной истории единичным субъектом, но вследствие прямой эмпатии к истории рода, осознанной и отвергаемой родительским (парентальным) субъектом» [может быть, это болезненное наложение друг на друга времен и поко­лений, как мы бы сказали].

Очевидно, что некоторые из нас носят в себе «склепы», или могилы, где они как бы закопали плохо захороненных покой­ников, «плохо умерших» — похороненных с такими тайнами, о которых невозможно рассказать потомкам, либо преждевремен­но умерших (ставших жертвами убийства, геноцида).

Странное поведение (его психосоматическое выражение), болезнь или бред часто сопутствуют этому призраку, и тайна, заживо похороненная в бессознательном предков, «выводит на сцену» волнение в его словесных или поведенческих проявле­ниях.

Но остается непроясненным вопрос о том, как переписы­ваются и передаются семейные тайны в повседневной жизни, если о них не говорят.

В клинике констатируют трансгенерационную передачу се­рьезных травм, о которых не говорили или же по поводу кото­рых не объявляли траур, в том числе травм военных времен (от­равленные газами, утонувшие, пострадавшие от пыток, изна­силований), что наносит раны родственникам или боевым то­варищам.

Возникает вопрос о трансгенерационной передаче. Как она осуществляется?

Все, что нам известно с психологической, физиологичес­кой или неврологической точек зрения, не позволяет понять, как что-то может лихорадить разные поколения одной семьи.

69

Николя Абрахам и Мария Терек выдвигают гипотезу о «при­зраке» как свидетельстве, о наличии «мертвеца», похороненно­го в другом. Это сродни дуальному единству «мать — ребенок», которое трансформируется во «внутренний дуальный союз меж­ду сознанием и самостью (Moi)». Потомков носителя «склепа», вероятно, преследуют «пробелы, оставленные в нас тайнами других». По выражению Николя Абрахама и Марии Терек, го­ворит и действует как раз эта невысказанность, обостренная молчанием и утаиванием.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И СМЕРТЬ

Эрже и Тентен

Комиксы тоже могут рассказать о скрытом поиске.

Кто из представителей поколения, выросшего на комиксах, не читал увлекательные и прекрасные истории о Тентене и его собаке Милу, и о Капитане ХэддокеЧ

Психоаналитик Серж Тиссерон по следам этих персонажей восстановил жизненный роман их автора Эрже1 (Жоржа Реми, инициалы РЖ).

Вы помните капитана Хэддока, этого колоритного персо­нажа, у которого всегда в руках бутылка? Он искал своего пред­ка и в конце концов нашел его, пользуясь указаниями, исходя­щими из таинственного замка с не менее таинственными бу­магами, которые сгорели. Этот предок, Шевалье де Хэддок, ве­роятно, был внебрачным, тайным сыном Людовика XIV. Тайну эту выдал попугай, который повторял разные фразы и указы­вал на то, что сокрыто. А когда благодаря попугаю восстанови­ли историю, связанную с замком Муленсар (Мансар), и сокры­тые тайны, которые указывали на то, что капитан Хэддок про­исходил от Короля-Солнца, тот излечился от пьянства, стал нормальным человеком.

Психоаналитик Серж Тиссерон, восстанавливая биогра­фию Эрже по серии комиксов («Тентенов»), выдвинул пред­положение, что Эрже сам имел проблемы с установлением родственников и его мать, вероятно, была внебрачной доче­рью какого-то дворянина. В дневниках Эрже, опубликован­ных после его смерти, обнаруживается, что он страдал от того, что был внебрачным ребенком, скорее всего, бельгийского барона, и в зашифрованном виде писал об этом. Действитель-

1 Trntin chez le psychanalyste, Paris, Aubier-Montaigne, 1985. Tintin et les secrets defamille, 1992. Entretiens prives, 1988,1990.

71

но, в 1990 году было установлено, что гипотеза проверялась. При восхождении вверх на одно поколение выяснилось, что отец Эрже, вероятнее всего, был внебрачным сыном дворя­нина или даже короля (перечитайте в серии «Тентенов» то, что касается Дюпон(т)а и Дюпон(д)а, которые «ничего не по­нимают»).

Читая некоторые романы и истории, вы сумеете незаметно обнаружить теневой мир писателя и к тому же понять ваш соб­ственный.

Семейные бессознательные повторения

в дни годовщин:

несчастный случай со вдовцом

Рассмотрим подлинную клиническую историю, несчастный случай со вдовцом.

Муж секретаря ассоциации, где я работала в Париже, — промышленник, очень серьезный человек. Он любит свою семью и очень привязан к своему отцу. Его отец — весьма активный и моложавый человек 89 лет. И вдруг он ни с того ни с сего упал на эскалаторе и ударился Головой. Ему стало совсем плохо, он умоляет, чтобы его оставили в покое, дали умереть. В какой-то мере его активной жизни пришел конец. Если знающий человек рассмотрит историю этой семьи, то ему откроются удивительные вещи. Однажды, 26 октября, дед вышел на улицу один, сел в метро и поехал в Галери Лафайет. Ступив на эскалатор, он упал, ударился головой и скатился вниз на целый этаж. Если мы поищем ключевые точки в ис­тории семьи, посмотрим, что было с его женой, то выясним, что она умерла 10 лет назад 26 октября. Тогда становится по­нятным, что дедушка упал и ударился головой в годовщину смерти своей жены. Что это — чистая случайность? Совпаде­ние?

Я столько раз была свидетелем таких совпадений, что те­перь говорю о неосознанных семейных повторениях и синдроме годовщины.

72

Болезнь приемного ребенка

Одна молодая женщина прежде страдала «синей болезнью» (болезнью сердца, при которой существует риск ее генетичес­кой передачи по наследству), но после операции она стала чув­ствовать себя хорошо, так же, как и ее бабушка (которую тоже прооперировали от «синей болезни»). Она решает выйти замуж, но детей не заводить, чтобы не было риска передать им болезнь.

Однако они с мужем решают усыновить ребенка.

Им предлагают ребенка, который живет в Индии. О нем ничего не известно, кроме того, что он сирота. Супруги согла­шаются. Малыш оказался очень красивым. Вскоре после его приезда во Францию выясняется, что ребенок болен: у него та же самая «синяя болезнь», которой страдает молодая женщи­на, а -ведь она хотела избежать риска генетической передачи болезни. Случайно ребенка оперирует тот же хирург, в той же больнице, того же числа, что и са(му женщину несколькими го­дами раньше (дату операции назначают больничные службы).

Конечно, совпадение, но любопытное совпадение — «по­чти семейный» повтор болезни и даты хирургического вмеша­тельства для приемного ребенка, которого любят как родного и который «всегда был членом семьи».

Тайна смерти родителей и своего происхождения: дети депортированных

О многом может рассказать клиническая практика, касаю­щаяся детей депортированных, которым не сказали правду об отъезде, депортации, лагерях, смерти их родителей.

Одна из исследователей, Клодин Вег2, свою первую работу на соискание ученой степени по медицине посвятила потом­кам людей, умерших во время Второй мировой войны в депор­тации. Их дети в ту пору ничего не знали о судьбе своих роди­телей (им не удалось попрощаться), не знали, что с ними стало, к тому же им самим приходилось скрываться. Большинство этих детей приняли к себе другие семьи, им часто давали другие фа-

2 Claudine Vegh, Je ne lui aipas dit au-revoir, Paris, Gallimard, 1980.

73

милии и имена. А некоторых взяли на воспитание монастыри и церковные общины.

Этим детям объяснили, что их мама и папа уехали путеше­ствовать и не разрешали говорить о них. От детей скрывали гру­стную правду «для их же блага». Впрочем, часто взрослые и сами не знали, что стало с уходящими в туман поездами и людьми, попавшими в облаву.

Для детей это трудная ситуация — не выдать, не рассказать тайну, быть оторванными от близких, расстаться со своими при­вычками, сколь бы славной ни была принимающая семья.

Но такое тяжелое воспоминание нередко сопровождается тяжким долгом, иногда даже слишком тяжким (воспоминание или даже месть, вендетта, как на Корсике).

Несколько лет спустя, после освобождения, они ждали воз­вращения своих близких, и тогда узнали, что их родители были, вероятно, депортированы и умерли в концентрацион­ном лагере.

Исследования показали, что примерно в трех поколениях эти дети и их семьи являются носителями кошмаров и травм, от которых они никак не могут излечиться.

Случай Робера — разрывы и тайны

В качестве примера приведем случай с Робером, четырнад­цатилетним еврейским мальчиком, о котором рассказала Кло-дин Вег. Когда его отца забирали (депортировали), при расста­вании он крикнул:

«Всегда помни, Робер, что ты еврей и должен оставаться им!» [...]. Таковы были его последние слова, я их все еще слышу, как будто это было вчера.

. Он не сказал мне: «Я люблю тебя, ничего не бойся, береги себя», а только эту фразу. [...] Ведь, в конце концов, разве я живу? [...] Ты понимаешь, я обижаюсь на них. Да, я обижаюсь на мертвых, ко­торые своей жизнью заплатили за мою! Так жить невозможно! Они ничего не сделали, чтобы выжить. [...] Они оставили меня одного из всей семьи, и мне любой ценой нужно было выжить. [...] Я два раза возвращался в Дордонь с женой и дочками. Как известно, пре­ступник всегда возвращается на место своего преступления, не так

74

ли? [...] Да, я так и сказал - «преступник». Странно... Но, в конце концов, ведь они умерли, а я вот жив. [...] Моя старшая дочь, сту­дентка, уезжает на постоянное место жительства в Израиль! Она сказала мне, что должна осуществить то, чего не сделал я... Круг замкнулся. [...] Мой отец гордился бы ею».

Долг Робера перед своим отцом («Никогда не забудь, что ты еврей!») заплатила его дочь. Но Робер знает, что он со своим долгом не рассчитался, и потому считает, что «так жить нельзя».

И это ощущение будет его преследовать, отравлять жизнь. Может быть, это также связано с чувством вины того, кто ос­тался в живых.

По мнению Клодин Вег, невысказанная тайна, связанная со смертью, оказывала столь сильное воздействие, что поме­шала нормальному функционированию психики: лучше знать правду, даже горькую, постыдную или трагическую, чем скрывать ее, поскольку то, что скрывают одни, другие люди чувствуют или угадывают (ведь мы не профессиональные актеры). И эта тай­на, это несказанное становится более серьезной травмой на дол­гое время.

Тайна — это всегда проблема.

Напомним, что в греческой мифологии парикмахер царя Мидаса не смог сохранить тайну, которую он зарыл в землю. «У царя Мидаса — ослиные уши», — эту тайну стал повторять тро­стник, выросший на том месте.

Фрейд напоминал нам, что тот, у кого есть глаза, чтобы ви­деть, и уши, чтобы слышать, констатирует, что смертные не могут хранить никаких тайн. «Тот, чьи губы хранят молчание, выбалтывает кончиками пальцев. Он вьщает себя всеми пора­ми».

Это приводит нас к пониманию и правильной оценке важ­ности невербальной коммуникации и выражения чувств как языком тела, так и красноречивым молчанием.

Очень часто настоящие писатели понимают и расшифровы­вают «черные дыры» нашей психики лучше, чем иной профес­сионал. Я хочу сказать, такие писатели, для которых писать — это как катарсис. Вот несколько примеров: Пруст, расшифро­вавший память, Музиль и проблематика близнецов, Вирджи-

75

ния Вульф и переменчивая жизнь сознания или наши совре­менники Маргарит Дюрас и Патрик Модиано.

О детских травмах замечательно рассказано Марией Кар-диналь в книге «Слова, чтобы это высказать» и Франсуазой Дольто в «Детстве», которая во взрослом возрасте в процессе психоанализа вновь пережила муку от резкого разрыва со сво­ей молодой няней, от которой она чуть не умерла в шестилет­нем возрасте.

Геноцид и пережитая несправедливость: рабство, депортация, массовое бегство,

Психологическая энграмма пережитых трудностей

Проблемы, вызываемые геноцидом, очень значимы, и даже тогда, когда речь идет о давних геноцидах — будь то Холокост, армянский геноцид (в результате которого погибли два милли­она человек) или геноцид по отношению к чернокожим во вре­мена рабства и работорговли3. Ответные удары этих народов и современные последствия геноцидов не менее значимы.

Теперь мы видим, какие ответные удары вызвали кресто­вые походы, и то, что пережили арабы в средние века, совре­менные мусульмане воспринимают как геноцид и убиение не­винных. Свидетельством тому является активное пробужде­ние ислама в конце XX века. Амин Маалуф (Крестовые походы глазами арабов, Париж, Латтес, 1983, переизд., «Жэ лю», 1985) объясняет:

«Как отделить прошлое от настоящего, когда речь вдет о борьбе Дамаска против Иерусалима [...]. В мусульманском мире, посто­янно подвергающемся агрессии, эта борьба у некоторых фана­тиков принимает форму опасной навязчивой идеи. Разве мы не видели, как 13 мая 1981 г. турок Мехмет Али Агджа выстрелил в папу, объяснив в письме: «Я решил убить Иоанна Павла II, выс-

3 Проблема остатков рабства еще не снята, как и обида чернокожих на белых, не­смотря на формальное равенство гражданских прав. Это доказывают непрерывные бун­ты еще в 1990-х годах, несмотря на то, что рабство (чернокожих у чернокожих) суще­ствовало в Африке в эпоху торговли рабами и эбеновым деревом (и остаточные явления этого вроде бы еще сохраняются).

76

шего предводителя крестоносцев». За этим индивидуальным ак­том ясно прослеживается то, что на арабском Востоке Запад по-прежнему воспринимают как естественного врага. [...] Травма еще и сегодня воспринимается как осквернение.4»

Память сохраняется долго

Падение Берлинской стены (10 ноября 1989 года), «глас­ность», падение коммунистического режима в СССР (8 декаб­ря 1991 г.), восстановление России, стран Балтии, Украины, Грузии, Нагорного Карабаха, Азербайджана, Таджикистана и многочисленных республик, которые относительно спокой­но жили при социалистическом режиме (своеобразный Pax Sovietica, возможно, соответствует Pax Romana времен импе­ратора Августа) — все это привело к пробуждению национа­лизма, расовой ненависти и религиозным войнам в постком­мунистической бывшей Югославии (между христианами и мусульманами, между католиками и православными). Дело дошло даже до стремления к «этнической чистоте территории» через истребление, депортацию, а ведь казалось, что после инквизиции и нацистского варварства в Европе такое просто невозможно.

В 1992 г. (когда отмечали юбилей открытия Америки Хрис­тофором Колумбом) испанский король Хуан Карлос попросил прощения у еврейского сообщества за высылку евреев из Ис-

4 Напомним несколько дат. 622 г.: начало мусульманской эры; 638 г.: калиф Омар берет Иерусалим; VII и VIII века: арабская империя от Индии до Пиренеи; 1055 г.: турки господствуют в Багдаде; 1096 г.: Пьер Затворник разбит калифом Нисеи (1-й Крестовый поход 1096-1099); 15 июля 1099 г.: «Франжи» захватывают Иерусалим (арабская история рассказывает, что город был разгромлен, а евреям и мусульманам перерезали горло); за­тем арабы отвоевывают Иерусалим у крестоносцев; 1100 г.: Бодуен провозглашает себя королем Иерусалима; 1115г.: союз мусульманских принцев и сирийских франков про­тив султана; 1148 г.: король Франции Луи VII и император Германии Конрад разбиты при Дамаске; 1187 г.: Саладин вновь завоевывает Иерусалим; 1204 г.: «Франжи» захваты­вают Константинополь и разрушают его; 1218-1221 гг.: стремительное наступление Чин­гисхана (1167-1227) и вторжение франков в Египет; 1244 г.: франки теряют Иерусалим в последний раз; 1248-1250 гг.: 7-й Крестовый поход — вторжение в Египет короля Фран­ции Святого Луи (Луи IX), который будет захвачен, затем выкуплен, возвратится во Фран­цию в 1254 г. и умрет от чумы у стен Туниса 25 августа 1270 г. в начале 8-го Крестового похода.

(Восемь крестовых походов: 1-й - 1096-1099; 2-й - 1147-1149; 3-й - 1189-1192; 4-й - 1202-1204; 5-й — 1217-1219; 6-й - 1228-1229; 7-й — 1248-1254; 8-й - 1270.)

77

пании5 пятью столетиями раньше (1492 г.). Тогда это произош­ло по просьбе инквизиции и по приказу королей — католиков Фердинанда и Изабеллы. В 1992 г. американский мэр города Салема устроил церемонию искупления, чтобы «исправить» содеянное и осудить принесение в жертву «салемских ведьм» (тот давний приговор будет пересмотрен в 1993 г. Высшим фе­деральным судом). Но в то время как в Европе двенадцать стран готовятся к объединению и расширению согласно Маастрих-стскому соглашению, в бывшей Югославии сербы и хорваты (те и другие христиане) убивают друг друга, а бессильная Евро­па присутствует при попытке геноцида мусульман в Боснии со стороны сербов и хорватских католиков — со стороны сербс­ких православных христиан. Разбужен очень старый антагонизм (1896 г.), возвращаются, как бумеранг, бесчинства пронемецки настроенных усташей в 1941-1942 гг. во время войны. В то же время расовые бунты в Лос-Анджелесе снова показали нена­висть и претензии чернокожих американцев по поводу «неспра­ведливого»6 приговора, явившегося наследием рабства, отсут­ствия ассимиляции и неискупления.

Можно ли забыть, не простив, не попросив прощения и не принимая его?

Убийства президента Джона Кеннеди (22 ноября 1963 г.) и его брата Роберта, чернокожего американского лидера Малколь-ма X. (21 февраля 1965 г.), пастора Мартина Лютера Кинга (4 апреля 1968 г.) доказывают, что это непросто и что решение не может быть только политическим или экономическим. Если мне позволят выдвинуть гипотезу, возможно, такое решение связано со скрытой лояльностью по отношению к семье и куль-

s Согласно Жаку Атали (Jacques Attah, 1492, Pans, 1992), гонение, ссылка, эмигра­ция — все было сконцентрировано в одном злосчастном возгласе «спасайся кто может», в зловещем повороте событий, очень напоминающем уже современное бегство — «boat people». Это был трудный выбор: уехать, бросив все свое имущество, или принять като­личество и остаться в обстановке постоянного подозрения, под неусыпный оком инк­визиции. Но даже при бегстве существовал риск: перехват кораблей пиратами, рабство, убийства, кораблекрушения. Некоторые уехали с Христофором Колумбом в последний день 3 августа 1492 г. >

' Как следствие оправдания двух белых полицейских, обвиненных в грубом обра­щении с черным автомобилистом в Калифорнии в апреле 1992 г. Фотографии Реджи­нальда Денни, сделанные Бобом Туром во время бунтов в Лос-Анджелесе, были широко растиражированы.

,78

туре, с «большой книгой счетов» — семейных, расовых, куль­турных, а также с появившейся возможностью выразить то, что оставалось невысказанным, непомышляемым, быть услышанным, заставить признать факты, неправоту, попытаться «искупить смерть», перенесенную несправедливость, отторжение, отвер­жение.

Гражданские войны, внутренние братоубийственные войны также переживаются как травмы. Семьи и страны с трудом прихо­дят в себя, например, после войны в Испании (1936 — 1939 гг.), куда изгнанники, высланные и эмигрировавшие (испанцы на­зывают их «вырванными из земли»), не вернулись. Русские эмигранты также не вернулись в 1992 г. (ни эмигранты 1906 г., ни 1917 г.), как и протестанты, уехавшие в Германию или Швей­царию после отзыва Нантского эдикта (1685 г.).

А если французские колонисты и вернулись к себе во Фран­цию, то лишь потому, что к концу войны в Алжире в 1962 г. у них был один выбор: хватать чемоданы или погибнуть.

Эта многовековая ненависть часто поддерживалась препо­даванием национальной истории, местными рассказами и сказ­ками, преподаванием истории религий детям, семейными рас­сказами... и даже священной историей (в старых текстах). Она пробуждается по малейшему поводу — на Ближнем Востоке, между христианами, евреями и мусульманами, а также между индийскими индуистами и пакистанскими мусульманами. Каж­дый раз остаются сотни и даже тысячи убитых, невинных жертв, закрепляя память о мучениках и поддерживая вместе с неким представлением о чести желание отомстить, жажду «кровной мести», «искупления», своего рода вендетты. Это дьявольский замкнутый круг, который Организация Объединенных Наций не в состоянии разрубить или предотвратить. Ведь к этому при­мешивается политика, и многие проблемы возникли из-за уто­пических представлений тех, кто победил в войне 1918 г., из-за незнания проблем, связанных с принадлежностью к своей тер­ритории, религии, культуре, племени, с историческими пере­плетениями и «долгами».

Право территории, право крови, право победителей, прав,о старшинства, право на наследство — вот «справедливые требо-

-79

вания», которые вызывают новые смерти. Трудно нести груз на­следия библейской истории, рассказанной по-разному, груз ге­ноцидов, вторжений, истреблений, крестовых походов, насиль­ственных обращений в другую веру, «этнических чисток» и т. д.

Во второй половине XX века возобновилась массовая де­портация и вновь появились концлагеря для тысяч, даже мил­лионов перемещенных лиц, называемые лагерями «перегруп­пировки» и «приема беженцев», покинувших свои дома из стра­ха или по принуждению.

По чернокожим африканцам оценочные данные таковы: 38 миллионов жертв геноцида среди африканцев, вывезенных в рабство7 между 1490 и 1899 гг.,' 11,7 миллиона вывезли, 13 мил­лионов погибших, кроме того, более 13,8 миллиона проданы в Сахаре (с VIII по XIX век).

Семьи погибших от газовых атак в Первой мировой войне помнят Ипр и 22 апреля 1915 года (тогда немцы впервые пусти­ли газ в окопы). А семьи армян помнят 24 апреля 1915 года (тогда турки совершили геноцид и отрицали его, хотя за несколько дней погибло 2,5 миллиона человек).

И только после террористических актов (например, взрыва бомбы в аэропорту Орли) и других проявлений насилия спустя более полувека после тех событий о них заговорили и призна­ли во все мире, по крайней мере, эти факты признал Междуна­родный суд в Гааге.

Армяне-по-прежнему не имеют страны, как и курды, а чер- нокожие американцы и американские индейцы не хотят доволь­ствоваться «маленьким кусочком» земли, который им уступи­ли белые. Дфрика отнюдь не решила свои проблемы нацио-налвных меньшинств, племенных и расовых конфликтов, ко­торые рискуют привести ее к разрушению. Проблема двух частей Ирландии не решена, как и проблемы Тибета, Косова (1389, 1914,1989); баски продолжают требовать признания своей осо­бой культурной идентичности.

Казалось бы, проблемы так называемых меньшинств реша­ются, но в конце второго тысячелетия они внезапно вновь про-

7 Чернокожий американский романист Алекс Халеу приводит данные исследова­ния своей идентичности и своих корней и поднимается до своего предка, увезенного из Африки в рабство.

80

явились в кровавом варианте. И на горизонте не видится ника­кого решения.

Может быть, этнологи, или психосоциологи, или специа­листы по геносоциограммам смогут внести свой небольшой вклад в попытки решения проблемы?

Ведь нужно одновременно вспомнить («remember», как ска­зал бы Карл I, поднимаясь на эшафот) и либо простить, либо «перевернуть страницу» и забыть, чтобы смерть и насилие не закреплялись навечно в форме бесконечной вендетты, чтобы не продолжалось вечное страдание. Чтобы потомкам не досаж­дали обременительные для них «призраки», или серьезные фи­зические расстройства (болезни, смерти), или психические рас­стройства, которые без слов помечают подобные события.

Нам довелось работать над геносоциограммами людей, у которых были проблемы со здоровьем, связанные с геноцидом в разных странах и у разных этносов (армяне8, курды, евреи, ирландцы, арабы и т. д.). Нам удавалось погасить физические и психологические следы «очисткой генеалогического древа» се­мьи или группы. Но конечно же речь идет лишь об индивиду­альных решениях, которые не препятствуют поиску других воз­можных подходов. А в дни празднования пятидесятилетия ос­вобождения узников концлагерей и высадки союзников (июль 1944 г.) были услышаны жалобы на ужасные кошмары у малень­ких детей.

* См. клинические примеры, историю Жаклин и армянского геноцида (с. 139) и трансгенерационный травматизм «ветра пушечных ядер» с его кошмарами (с. 202), про­исходящими в дни годовщин у потомков тех, кто был травмирован на войне 50,100,125, 200 лет спустя (а в Косове и 600 лет спустя).

6—1543

МОИ ИССЛЕДОВАНИЯ

ГЕНОСОЦИОГРАММ И СИНДРОМА ГОДОВЩИНЫ

Я начала интересоваться этой темой лет двенадцать тому назад под впечатлением от одного замечания, высказанного моей дочерью. Она сказала мне: «Мама, ты осознаешь, что ты старшая из двух детей (второй ребенок умер), и папа старший из двоих, второй ребенок умер, и я старшая из двоих детей, вто­рой ребенок умер... и с тех пор, как умер дядя Жан-Поль, я в какой-то мере опасалась смерти моего брата...» (Так и случи­лось.)

Я была в шоке. Это правда, и то, что речь шла о несчастных случаях, о дорожных происшествиях, дела не меняло, скорее наоборот.

Тогда я стала перебирать в памяти всех родственников и об­наружила повторяющиеся случаи смертей: моя крестница — «сирота по наследственности». Ее мать уже в юном возрасте была сиротой, и ее дочь тоже. Мой любимый дед тоже рано ос­тался сиротой, будучи старшим ребенком в семье.

Потом я стала вести поиски среди родственников мужа в эль­засских архивах и на юге Франции, среди родни свекрови (она тоже была старшим ребенком в семье, где второй ребенок умер). Я привлекла себе в помощь семейное исследование, которое про­вел «кузен кюре» из Марселя в рамках своей диссертации, а за­тем — архивный поиск, выполненный в Провансе и в Париже настоящим специалистом в области генеалогии. И все для того, чтобы вьюснить генеалогию бабушек и дедушек для моих вну­ков. Каким большим сюрпризом было обнаружить корни в Нор­мандии, возле того места, где родители мужа дочери случайно купили домик, «оказавшись там проездом». Там я нашла корни семьи моей свекрови — фамилии были сходны: сто лет назад обе

82

семьи носилиодну фамилию, вплоть до последней буквы — со­впадение и случайность конечно же.

Другая причина такой ориентации моих исследований связана с письмом, которое я случайно получила, хотя оно мне не предназначалось. Моя свекровь писала своей лучшей подруге и «по ошибке» (по Фрейду) вложила письмо в кон­верт с моим именем и адресом. Поскольку письмо начина­лось с обращения «Моя дорогая», то я дочитала его до кон­ца, пока не поняла, что оно адресовано не мне. Моя дорогая свекровь писала, что женитьба сына на «чужой» ее удивила и что она чувствовала себя со мной как с «негритянкой с пла­то», поскольку мы очень далеки друг от друга с точки зрения культуры и среды. Меня это удивило, ведь мы обе парижан­ки, обе из семей медиков и преподавателей медицины в уни­верситете. Тогда я поняла, что такое «привнесенная деталь» в традиционной семье, предки которой участвовали в крес­товых походах.

Невестка навсегда остается «привнесенной» (чужой). Это позволило мне заглянуть в устные традиции и неписаные семей­ные правила.

Правда, я в конце концов все же стала «сыном» для моего свекра (в его семье было принято, что женщины не работают, а ъ моей* — работают) — я пошла по его стопам, получила от него «наследство»: тоже стала заниматься психотерапией и по­любила его Эльзас. Но от моей свекрови из Прованса я «пере­няла и приняла» только оливковое масло в салате, по-настоя­щему же меня так никогда и не приняли. Моя дочь (хоть и ро­дилась в Париже) училась в университете Страсбурга, «вернув­шись туда через сто лет»1.

Открытие синдрома годовщины

Другая причина моего обращения в исследованиях к лич­ностному и семейному, к тому, что я как бы случайно назвала

* Две сестры моего дедушки сделали научную карьеру и получили докторскую сте­пень в Политехнической школе Цюриха в 1888 г. Тетя Натали работала химиком в Лабо­ратории своего мужа сначала в Швейцарии, а затем в Париже.

1 После переезда в центр Франции и Париж эльзасских франкофилов накануне немецкой оккупации (потеря Эльзаса — Лотарингии после 1870 г.).

83

психогенеалогией2 и, главным образом, синдромом годовщины3 — это случай, который я констатировала лет пятнадцать тому на­зад. Тогда я только начинала работать с людьми, больными ра­ком в финальной стадии, по методу Саймонтона так, как я его понимала в 1975 г., пока не появилась его первая книга. Я с удив­лением обнаружила тяжелейший рак у счастливой, цветущей новобрачной (она не переживала очень сильных стрессов) в том же возрасте (в тридцать пять лет), когда умерла от рака ее мать. С тех пор я всегда вела систематический поиск в истории се­мьи, когда занималась больным: нет ли повторяющихся собы­тий или проявлений «неосознанной, скрытой лояльности семье», неосознанной идентификации себя с ключевым, важным чле­ном семьи... И часто находила такие случаи — рак в том же воз­расте, что и у матери, деда, тети по линии матери, крестной, ког­да те умирали от этой болезни или несчастного случая.

2 Чтобы найти более общий и менее «технический» термин, чем «геносоциограм-ма». Недавно я узнала, что термин «психогенеалогия» также используется во Франции другим автором, но в несколько ином контексте и в другой системе прочтения. Алек­сандр Жодоровски (Жодо) является чилийским кинематографистом - режиссером «рус­ского происхождения». Он жил и работал в Мексике (cf. «La Montage sacree» в 1960-х годах), затем в США и Франции (где создал вместе с Аррабалем и Топором сюрреалис­тическую ipynny «Паника»). Им якобы использовалось в 1980-х годах «психоколдов­ство» (в мексиканской версии термина), переименованное затем в «психогенеалогию» (после того, как одна из его учениц прошла стажировку у меня). Он использует в неко­тором смысле интуитивное прочтение семейной генеалогии с помощью карт Таро. До сего дня (1991 — 1993 гг.) он ничего не публиковал (созданная в соавторстве рукопись якобы исчезла из его машины во время отпуска).

Идет ли речь о неудавшемся действии? Больше он не работает (или почти не рабо­тает) в этой области. Я лично с ним не знакома.

Что касается совпадений, то забавно отметить, что я использовала этот термин в те же 1980-е гг. Если мои схемы и статьи по этому поводу были опубликованы, то отпеча­танная рукопись как бы «исчезла» в машине того человека, который ее набирал, вместе с моими записями и набросками, что задержало на два года публикацию моей книги (переписанной несколько иначе — в менее академическом стиле и не со всеми ссылка­ми, но в более доходчивом виде).

Это странное совпадение: исчезновение рукописей одновременно у него и у меня.

3 По упоминанию Руперта Шелдрика в разговоре, Ж. Хилгард из Сан-Франциско примерно в 1953 г. писала о синдроме годовщины; но я не смогла заполучить ее публика­цию в момент написания моего первого текста. Шелдрик, хотя и говорит о присутствии прошлого (1-й Международный симпозиум в Туре 31 октября - 5 ноября 1988 г.), однако не видит никакой связи между своими и моими исследованиями, несмотря на то, что находит их интересными. То же самое относится и к «струнам времени», затронутым Бессарабом Николеску (как если бы приобретаемое одними передавалось другим).

Доктор Жозефина Хилгард недавно скончалась. Именно в момент получения проб­ных оттисков я, наконец, нашла ее статьи, резюме которых даю в приложении.

84

Эти весьма многочисленные клинические замечания, эта интуиция были подтверждены статистическими исследовани­ями по синдрому годовщины, выполненными Жозефиной Хил-гард. Я узнала об этих исследованиях в 1991 — 1992 гг.

Жозефина Хилгард (врач и психолог), изучая карты всех боль­ных, поступавших в одну американскую клинику в течение не­скольких лет (1954 — 1957), доказала, что внезапное начало пси­хоза у больных во взрослом возрасте могло быть связано с по­вторением в семье травмирующего события, перенесенного в детстве, — потерей матери или отца по причине ее (его) смерти, помещения в психиатрическую клинику или несчастного слу­чая. При повторении контекста, когда ребенок взрослеет и ему самому исполняется столько же лет, сколько было его родителю (когда тот, например, попал в психиатрическую больницу), а его собственному ребенку исполняется столько же лет, сколько было ему самому, когда его мать, к примеру, умерла или попала в боль­ницу (двойная годовщина), — госпитализация в лечебное учреж­дение повторяется, и это «статистически значимо».

Я использовала одновременно генеалогическое древо и со­циометрические связи и то, что Морено якобы назвал геносо-циограммой в давнем разговоре, который я плохо помню4 (но зато его помнила студентка медицинского факультета, беседо­вавшая об этом в Дакаре с моим коллегой и другом профессо­ром Анри Колломбом после возвращения из Америки). Неко­торые из нас вернулись к этому наследию в Ницце в 1980 г., его также можно отчасти проследить в работе другого ученика Мо­рено — Натана Аккермана, который занимается в Соединен­ных Штатах семейной терапией.

«Дети и домашние собаки знают все...»

Четвертая причина моего интереса — это первый очень дав­ний разговор с Франсуазой Дольто, когда после окончания моей учебы в университете в Соединенных Штатах я попросила ее ■

4 Его жена Зерка Морено не смогла обнаружить их след в его рукописях. Я не могу с уверенностью сказать, говорил ли Анри Колломб о генограмме или о геносоциограм-ме - и, таким образом, что название «геносоциограмма» не будет в конце концов моим, маркой моей школы и моих учеников.

85

присутствовать в качестве супервизора на моих первых груп­повых занятиях психодрамой. Она спросила: «А ваша бабушка, прабабушка были раскрепощенными женщинами или же при­личными и фригидными?» На мой протест, что я этого не знаю и знать не могу, она возразила: «В семье дети и собаки всегда знают все, особенно то, о чем не говорят».

Это рассуждение Франсуазы Дольто стало моим первым вве­дением в область «трансгенерационного метода» и непредна­меренной, неосознанной семейной «передачи».

Обмены и взаимодействие

Следует также упомянуть тот факт, что до того, как я стала преподавать в университете Ниццы (в 1967 г.), у меня в Париже по четвергам регулярно собиралась группа психоаналитиков и психотерапевтов, чтобы побеседовать о своих подходах, поде­литься поисками, обсудить интересующие вопросы. Среди них иногда были Франсуа Тоскель, Ив Расин, Жорж Лапасад, Ни-коля Абрахам... Мы обсуждали проблему родовой передачи, Наследования еще до того, как появилась книга «Скорлупа и ядро».

Увлекательнейшие дискуссии с Маргарет Мид (в 1956 г.) и Грегори Бейтсоном (в 1972 г.) раскрыли мне глаза на антропо-г логический подход и метод наблюдения над естественным поведе­нием, который развивался во Франции в ходе формальных и неформальных встреч по «человеческой этологии» с Юбером Монтанером, Жаком Коснье и, главным образом, с Борисом Цирюльником. Частые обеды (когда я делала крюк через Сан-Франциско) с Юргеном Руешем (между 1957 и 1975 гг.) раскры­ли мне глаза на область «невербального», на язык тела, инте­ракцию и на то, как, наблюдая вблизи, можно почти угадать, что думают и чувствуют люди — по их невербальному поведе­нию, мимике и жестам, кинестетике, проксемии, гармонии и синхронности движений.

Эта работа по невербальной коммуникации углубила то, что я начала делать с 1950 г. в психодраме с Дж. Л. Морено и особен­но с Джимом Эннейсом, наблюдая, имитируя и используя язык

86

тела при отзеркаливании, а главным образом — метод дублиро­вания протагониста, его «второго «Я», alter ego. Работа продол­жалась в течение десяти лет путем поисков и наблюдений, изуче­ния видеозаписей. Она стала темой моей докторской диссерта­ции в Сорбонне по невербальной коммуникации (197S).

Мой стиль работы

Для меня геносоциограмма, трансгенерационная контексту­альная психогенеалогия — это клиническая работа по наблюде­нию и синтезу, которая проходит в тесном сотрудничестве между «клиентом» (в том смысле, в котором этот термин употребляет Роджерс) и доктором «пси» (психотерапевтом, психоаналити­ком, психиатром и т. д.). Предполагается, что клиницист очень уважительно относится к прошлому своего клиента, имеет ос­трое «слух — зрение» и способен одновременно сконцентри­ровать свой интерес на клиенте, его истории, его речи и других способах самовыражения (например, на невербальной комму­никации). Он слушает то, что говорит клиент, и наблюдает то, что клиент «транслирует» через чувства и эмоции, и в то же вре­мя держит в центре внимания его мыслительные ассоциации, используя свой контрперенос и пережитое. Доктор должен од­новременно держать в центре внимания другого (клиента) и слу­шать свой «персональный радар» — быстро размышлять, схва­тывать на лету свои собственные ассоциации, использовать знания в области социологии, экономики, истории, искусства, для того чтобы при необходимости выстроить гипотезы и за­дать вопросы и таким образом «раскрыть» и «разговорить» кли­ента. И все это для того, чтобы «ухватить и потянуть крарную нить», структуру, конфигурацию, паттерн семейной жизни клиента и его личной жизни в том контексте и на том языке, который является характерным и отличительным для прошло­го его семьи и для его мифов именно в данной семье в широ­ком смысле слова.

Я использую для этого свою клиническую практику психо­аналитика (классическую, в духе Фрейда), групп-аналитика и психодрама-терапевта, мой «полевой» опыт психолога-социо-

87

лога, клинициста и антрополога, работавшего на четырех кон­тинентах, свою привычку слушать, наблюдать, свой опыт в об­ласти вербальной и невербальной коммуникации — косвенно­го выражения чувств с помощью языка тела, позы, мимики и жестов, микросжатия мышц, ритма, остановки и возобновле­ния дыхания, способа двигаться, садиться и вставать, предпоч­тений в цвете, одежде, украшениях, прическе, стрижке, юве­лирных изделиях, синхронности жестов, открытия либо закры­тия тела (когда руки скрещены или перед собой кладут порт­фель). И все это для того, чтобы как-то выявить то, что представляется мне значимым.

И уже на основе этого значимого я пытаюсь «разговорить» клиента и побудить его к ассоциациям в процессе работы с со­бой и членами его семьи (в особом психотерапевтическом про­странстве).

На первом этапе я слушаю клиента, который рассказывает о себе и о своей семье, рисуя свое генеалогическое древо с ком­ментариями на доске (при групповой работе) или на листе бу­маги (при индивидуальной беседе и составлении анамнеза). ■

Таким образом, я использую методику, основанную на со­ставлении генеалогического древа, дополненного важными жизнен­ными событиями: брак, вдовство, развод, рождение ребенка, уход детей, переезд, смерть, разрыв, отрыв от своих (переезд, уход помощницы по дому/кормилицы/няни). Я использую опросник Холмса и Райх по основным жизненным событиям (life events) уже лет пятнадцать. За это время я дополнила его. С помощью опросника я устанавливаю «потерю объекта любви» и совпаде­ния возрастов и дат, синхронию и диахронию (синдром годов­щины либо двойной годовщины, например, возраст матери и возраст дочери в момент траура либо разрыва отношений), а так­же повторение этой конфигурации в следующем поколении или через одно поколение (работа ведется по трем — пяти поколени­ям), чтобы выявить болезнь или несчастный случай, особенно при хирургическом вмешательстве. Я использую методику пси­хогенеалогии или геносоциограммы при подготовке к операции или для борьбы с тяжелой болезнью, а также для того, чтобы пре­дупредить либо преодолеть отставание в школе.

88

К слушанию я добавляю свой интерес к истории и истори­ческим, художественным, социально-экономическим фактам, политическим, культурным, военным, даже спортивным со­бытиям, важным для субъекта, событиям, которые помогают окрасить контекст и часто придают ему дополнительный смысл.

Мне кажется важным слушать и смотреть, по выражению Фрейда, с «плывущим вниманием» и быть, как говорил Карл Роджерс, сконцентрированным на субъекте так, чтобы войти в его личный мир и видеть его, как говорил Морено, «его же гла­зами», а слышать «третьим ухом».

Так можно услышать то, что говорит клиент, и помочь ему придать этому форму: прояснить его цели, жизненный путь, его трудности, идентичность или скорее идентификацию и контри­дентификацию, предпочтения и неприятия, его модель мира.

Клиент оформляет это на доске или на листе бумаги, а мы ему помогаем, иногда расспрашивая в нужный момент и/или побуждая высказывать ассоциации, следуя за «красной нитью» его (наших) ассоциаций или связей (так мы используем со-бес-сознателъное того, кому помогают, и того, кто помогает, а так­же группы).

Геносоциограмма более сложна, чем генограмма. Она вы­являет социометрические связи, контекст, важные события, задействуя помимо всего прошлый опыт и бессознательное те­рапевта и клиента (его сны, оговорки, ошибочные действия, свободные ассоциации).

Я мыслю интегративным образом, поэтому использую од­новременно несколько концептуальных моделей.

1. Психоаналитический концепт скрытой лояльности семье Ивана Бузормени-Надя. В частности, выявление этой лояль­ности или неосознанной идентификации с членом семьи, час­то трагически погибшим или пропавшим. Я следую также его идеям о «долгах и заслугах», о «книге семейных счетов» и «спра­ведливости — несправедливости».

Это подводит меня к выявлению у клиентов затаенной зло­бы, обиды, связанных с тем, что кто-то из членов семьи или соседей отнял у них что-то (вспомните последние фильмы с

89

Ивом Монтаном: «Жан де Флорет» и его продолжение «Ма-нон из источника»), возможному восстановлению утраченно­го, особенно если речь идет о попытках вернуть себе статус, потерянный кем-то из родных (часть классового невроза) — родственником, дедом, прадедом. Это может быть образова­ние, дом, ферма, завод и даже возвращение в тот или иной район, город или деревню.

Это важно даже через годы или века, как искупление гено­цида армян или желание арабов-мусульман вернуть себе боль­шую территорию: ведь спустя восемь веков об этом все еще го­ворят.

2. Концепции Абрахама и Терек, связанные со «склепом» и «призраком», который «внедряется» в потомка вследствие трав­мы, часто обусловленной несправедливыми событиями (род­ственник, умерший под Верденом в войне 1914-1918 гг., или погибший от газов в окопах, или же оставшийся без погребе­ния). «Склеп» и «призрак» часто связаны с семейными тайна­ми, которые рассматриваются как постыдные (убийство, инцест, тюрьма, помещение в психиатрическую клинику, разорение, внебрачные дети, туберкулез, рак или СПИД, проигрыш в кар­ты, потеря семейного состояния).

3. Семейные союзы с исключением некоторых членов {три­ангуляции Мюррея Боуэна).

4. «Замещающие дети», т. е. дети, которые были зачаты, что­бы заменить умершего (обычно ребенка, умершего в раннем детстве, но иногда и близкого родственника). Я устанавливаю соответствие и отмечаю на(геносоциограмме связи по дате, а также по возрасту, интересуюсь теми рождениями, которые связаны с трауром (обычно по отцу или по матери мамы). Иногда речь может идти о «несовершенном трауре» (Андре Грин привел пример «мертвой матери», т. е. матери, пребывав­шей в депрессии, либо трауре в момент рождения ребенка, а значит, для него она как бы отсутствовала, была как «мерт­вая»).

«Замещающие дети» (несовершенный траур) отличаются от «детей-восстановителей», которых принимают очень хорошо и в семье им отводится почетное место.

90

5. Школьные неудачи у способных детей, связанные с клас­совым неврозом, т. е. страхом или двойственным отношением — превзойти обоих родителей и/или оторваться от них в социаль­ном, а затем и в профессиональном плане. Эти неудачи часто бывают обусловлены трудностями, которые испытывают дети при достижении того культурного уровня, которого не достиг­ли родители (например, не сдавшие экзамен на степень бака­лавра), и неосознанным двойственным отношением родителей к их социальному продвижению, которое воспринимается как «предательство» своего класса или среды происхождения.

6. Я уделяю особое внимание синдрому годовщины: рожде­ние, свадьба, болезнь или смерть могут произойти в период (по возрасту и дате) годовщины события, важного для семьи или человека, — потери вследствие смерти, помещения в клинику или отдаления дорогого человека — члена семьи или друга, или любого другого «объекта любви». Это может быть и годовщина счастливого события (свадьба, рождение детей, получение при­зов, наград, праздник).

Я вмешиваюсь в процесс и часто перехожу к действиям, ис­пользуя четыре этапа:

а) наблюдать, смотреть, очень внимательно слушать; давать слово клиенту, который по памяти строит свое генеало­гическое древо, свою геносоциограмму;

б) выявить важный признак — вербальный или невербаль­ный, часто сублиминальный;

в) придать смысл этому признаку, который рассматривает­ся как значимый, важный (это работа со многими и раз­ными референтами), затем задать ряд наводящих вопро­сов работающему субъекту;

г) установить динамическую связь между значением и зна­ком, использовать эту связь для продвижения субъекта к его целям, желаниям, его модели мира. Для этого я пере­хожу от внимательного выслушивания к активному диало­гу, чтобы «подключиться» к тому, что кажется действен­ным для субъекта и его окружения, использую различные «сетки» интерпретации. Другими словами, мы имеем дело с интегративной психотерапией и интеракцией.

91

Материальные детали построения геносоциограммы

Требуется определенное время, чтобы по памяти выстроить свою геносоциограмму на основе генеалогического древа.

При нашем способе работы уделяют два-три часа на челове­ка, чтобы «разобрать» ситуацию и представить ее графически (с момощью геносоциограммы), найти путеводную нить -«нить Ариадны», за которую можно потянуть.

Во время первого индивидуального разговора с человеком, имеющим проблему, которую нужно решить, или с тяжелоболь­ным я принимаю его в конце первой половины дня или ближе к вечеру, чтобы предусмотренное вр'емя можно было превысить. Врачи, работавшие с нами, рассчитывают на час-полтора для первой беседы, например, с больным раком, и на возможность занять часть времени от своего обеденного перерыва.

Синдром годовщины

У бессознательного хорошая память, и, как нам кажется, оно любит семейные связи и помечает важные события жизненного цикла повтором даты или возраста: это синдром годовщины.

Мы нередко наблюдали, что рождение часто происходит тог­да, когда как будто надо напомнить о важном событии в семье, грустном или веселом.

Очень многие дети рождаются как бы для того, чтобы отме­тить годовщину (дня рождения или смерти) матери мамы5, как бы напоминая о связи матери с ее собственной матерью (или отцом), о том же самом месте рождения, — как будто существо­вала договоренность между бессознательным матери и предсоз-нанием ее будущего ребенка о том, чтобы эти даты рождения стали значимыми.

Таким образом, часто можно расшифровать смысл преждев­ременного или запоздалого рождения по отношению к важно­му члену семьи — мертвому либо живому.

Многие замещающие дети рождаются день в день в годов­щину рождения, смерти или похорон предыдущего малень-

5 Я преднамеренно говорю и пишу «мать матери», а не бабушка, так как для бессоз­нательного это меняет смысл. Оно слышит то, что произносят.

92

кого ребенка, мать которого не совершила траур, не оплака­ла его. Напомним, что психоаналитик Андре Грин нашел очень много случаев шизофрении у замещающих детей, рож­денных от «мертвой матери», т. е. грустной, подавленной либо находящейся в трауре (А. Грин, «Мертвая мать»). Ее присут­ствие мало ощущается (она как бы умерла). Достаточно час­то встречаются люди, которые в конце жизни «ждут, чтобы проститься со всеми», своего дня рождения (скажем, 60, 80, 95 лет) и предусмотренного в связи с этим семейного празд­ника, или свадьбы внучки, или возвращения сына из путе­шествия.

После события критического, печального, трудного или дра­матического, такого, как внезапная смерть молодых родителей в результате несчастного случая или помещение матери в кли­нику, часто спустя несколько лет происходит несчастный слу­чай, возникает серьезная физическая болезнь (например, рак), психотический приступ (дочь или сын заболевает, попадает в аварию, в психиатрическую клинику в том же возрасте, в кото­ром был умерший родитель). Это может произойти в день го­довщины (в том же возрасте) либо через десять или пятьдесят лет. Так часто и бывает в случае двойной годовщины: ребенок, ставший родителем и достигший того возраста, что и его умер­ший родитель, и в то же время его собственному ребенку ис­полняется столько же лет, сколько было ему самому в момент потери.

Жозефина Хилгард использовала термин годовщина для обо­значения этих специфических случаев психотических присту­пов, отмечающих возраст потери родителя и двойной годовщи­ны при наличии ребенка того же возраста.

Я намного шире понимаю термин синдром годовщины, так как часто наблюдала повторения несчастных случаев, браков, выкидышей, смертей, болезней, беременности... в том же воз­расте в двух, трех, пяти, восьми поколениях (т. е. «углубляясь» в семейную историю примерно на двести лет).

Легко перейти через два века, когда ребенок знает свою пра­бабушку и та рассказывает ему о своем детстве и о собствен­ной прабабушке. Так рождаются живые рассказы о револю-

93

ции или походах Наполеона — по рассказам пожилых род­ственников, портрету, медальону, картине, мебели, письмам, Библии...

Я широко иллюстрирую свои рассуждения клиническими случаями и рассказами о жизни (см. ниже «Рассказы о жизни»).

Участие в событии даже через свою смерть6 можно бессоз­нательно проигрывать по-разному. Некоторые отцы и матери ждут возвращения сына или свадьбы дочери, чтобы разрешить себе умереть.

Американские историки заметили, ято второй и третий пре­зиденты США Томас Джефферсон (1743-1826) и Джон Адаме (1735-1826) умерли в один и тот же день (4 июля 1826 года), это пятидесятая годовщина подписания Декларации Независимо­сти (4 июля 1776 года). Как будто они ждали этой даты, чтобы поучаствовать в событии празднования пятидесятилетия и за­тем уйти через «смерть».

Некоторые семейные или исторические совпадения можно лучше понять как реакции на годовщины, как синдром годовщины и, я бы сказала, как выражение семейного и социального транс­генерационного бессознательного.

Некоторые люди каждый год в одно и то же время испыты­вают чувство тревоги и подавленности — отчего, и сами не зна­ют. Они не помнят, что это период годовщины смерти близко­го человека — родственника или друга, и не могут установить сознательное соотношение между этими повторяющимися фак­тами.

Многие люди перенесли операцию именно в день годовщи­ны смерти или несчастного случая с отцом, братом, родствен­ником. Это как бы случайное совпадение обнаруживается, на­пример, после постоперационных осложнений.

Вот Почему я всегда считала важным рассказать о синдроме годовщины семейным врачам, хирургам, онкологам, психоте­рапевтам, социальным работникам, чтобы помочь в работе с их

6 Марлен Дитрих угасла б мая 1992 г. накануне открытия кинофестиваля в Каннах, который был ей посвящен, когда по всему городу развешивались плакаты с ее изображе­нием. Это, конечно, случайность, но некоторые поговаривали о совпадении. Сообще­ния о ее смерти были на первых полосах газет, и в знак почтения повсюду вне програм­мы шли фильмы с ее участием, включая все каналы телевидения.

94

пациентами, поскольку очень часты случаи, физической и психи­ческой уязвимости в периоды годовщины при мало понятных сим­птомах, неясных до тех пор, пока не выясняется их связь с го­довщиной.

Американский врач Джордж Энгель изучал это явление на себе (1975). Он описал, например, свой сердечный приступ в годовщину внезапной смерти его брата (сорока девяти лет) из-за остановки сердца. И в первую годовщину смерти у него са­мого был серьезный сердечный приступ. Можно высказать гипотезу о бессознательной идентификации с братом, вызвав­шей ту же физическую реакцию на стресс годовщины (страх смерти). Он реагировал таким же образом, правда, в меньшей степени. Джордж Энгель выжил и рассказал нам об этом. Он опубликовал статью, где описал свою тревогу в тот период (ему тоже было сорок девять лет). Оц пережил еще один тревож­ный период, связанный с синдромом годовщины, со страхом умереть в том же возрасте, что и отец (в пятьдесят восемь лет); бессознательно он «предпочел забыть» этот возраст, что­бы выжить.

Именно этот тяжелый временной отрезок — тот же возраст, в котором умерли отец, брат, мать и другой близкий человек, я называю периодом уязвимости, связанным со стрессом годовщи­ны (см. пример двух братьев, Бернара и Люсьена, выжившего и погибшего).

Часто внезапная смерть в разных поколениях впоследствии дает о себе знать в семейной истории через несчастные слу­чаи. Их серьезность убывает на протяжении ста — ста пятиде­сяти лет, как, например, в истории с несчастным случаем во время Севастопольской битвы (с. 173), или в истории с маль­чиком Роже и началом учебного года (с. 142), или с рождени­ем детей в тот же день в последующих поколениях (например, внуков у тех, кто бы ранен под Верденом [21.02.1916]). Они родились 21 февраля 1996 или 11 ноября. Это форма невиди­мой лояльности.

Таким образом, мы имеем дело с напоминанием о постра­давшем дедушке или двоюродном дедушке, раненом или уби­том на войне. А муки и травмы войны и прекращения боев пос-

95

ле перемирия 11 ноября 1918 г. дают о себе знать через рожде­ние или непроизвольные выкидыши1".

«Невидимые лояльности)» и «фракталы»

Как я уже уточняла, синдром годовщины может являться как случаем повторения того или иного семейного события в одну и ту же дату или в одном и том же возрасте, так и беско­нечного повторения одного и того же в нескольких поколени­ях (а иногда на протяжении жизни одного человека). Иногда речь идет о счастливом событии, а порой — о травматизирую-щем и тяжелом для семьи. Иногда нам (мне самой и кое-кому еще) удавалось прерывать цепочку событий (см. представлен­ные клинические случаи). Однако остается проблема поиска ответов на вопросы почему? и как? Какое можно предложить объяснение? * /

С1950 г. я внимательно следила за работами Бенуа Мандель-брота, и мне пришла в голову мысль о связи этих повторений с «фракталами». Более того, в 1999 г. ко мне обратились несколь­ко специалистов по «теории хаоса» и «фракталам». Они пола­гали, что моя работа с носителями тяжелых заболеваний и син­дромом годовщины являлась или могла являться умелым при­менением теории «фракталов» для решения проблем, связан­ных со здоровьем. Иван Геррини (профессор из штата Бразилия, специалист по теории хаоса) утверждает, что бесконечное по­вторение одного и того же является «фракталом» точно так же, как и извилистые очертания берегов Бретани, конфигурация снежинки, головка цветной капусты, биения нашего сердца (исследования Бенуа Мандельброта, 1975,1959 —1997). Конеч­но же, хорошо и естественно, когда происходят нескончаемые

* Именно 11 ноября (дело происходило в 1990-е годы) я была свидетельницей спон­танного выкидыша у молодой женщины, говорившей о «боли, как об уколе шпаги, прон­зившей поясницу». До прибытия машины «скорой помощи» я побудила ее к ассоциаци­ям, и мы поднялись по генеалогическому древу до дедушки ее матери, который во время Первой мировой войны чистил окопы от трупов с помощью штыка в местечке ШеМен де Дам. На следующий год у нее родился великолепный ребенок.

Часто я работаю со «смертельным холодом», ассоциируемым с болезнью Рейно, который исчезает, когда обнаруживают факт чьей-то смерти в предшествующих поко­лениях. Это как бы болезнь Крона, которая часто останавливается, когда обнажается связь с дедушкой — уборщиком окопов.

96

повторения биения сердца (это признак жизни) или воспроиз­водства/клеток, но что же происходит, когда нечто вдруг разла­живается и начинается нескончаемое повторение раковых кле­ток (и это ведет к смерти)? Что изменилось? Хотя можно ска­зать, что ничего не изменилось.

Именно теории хаоса и фракталов могут подсказать, что самое незначительное событие может «все» изменить (класси­ческий пример, приведенный в 1970 г. Эдвардом Лоренцем, изу­чавшим прогнозирование погоды, о взмахах крыльев бабочки (butterfly effect). Так вот, сам факт взмаха крыльев бабочки в Амазонии может привести к торнадо в Техасе, что подтвержда­лось на примерах явлений, имеющих как естественно-научную, так и комплексную природу: состояние биржи, движение на автомагистралях, динамика ионов и воды в почве, кровообра­щение человека, экономические кризисы и депрессии (в эко­номике), футбольные состязания и т. д. Мне бы хотелось при­вести ясный и очень простой пример.

Я писала, что не верю в случайность (никакой психоанали­тик в это не верит), и тем не менее... Однажды я сидела у себя дома перед экраном компьютера и выводила на принтер этот текст в одном экземпляре. Когда в приемнике кончилась бума­га, компьютер выдал соответствующий сигнал. Не отворачива­ясь от экрана, я протянула левую руку, заправила бумагу и... к моему великому удивлению, страницы начали переворачивать­ся, падая в корзину. Почему? Я не двигалась в своем кресле, вроде бы «ничего» не изменилось. И тем не менее что-то про­изошло, «остановив» одну последовательность и запустив дру­гую. Но почему? «Ничего не изменилось», что могло бы мною осознаваться. - -~

В той области, где все мы (я вместе с дорогими читателями) являемся специалистами (речь идет о трансгенерационных яв­лениях), отмечались случаи прекращения тяжелейших болез­ней (так происходило в отдельных случаях рака на завершаю­щей стадии: после определенной работы метастазы и раковые клетки исчезали) в результате «раскодирования» синдрома го­довщины и лояльности семье или «травматизма ветра пушеч­ных ядер», тяжелой травмы, несовершенного траура после не-

7—1543

97

лепой смерти (человека или животного из своего круга или круга семьи). Для этого очерчивается круг того, который «притяги­вает» повторения («attractor»), ту или иную тенденцию в пове­дении. Однако задача научного обоснования (с использовани­ем последних достижений науки и междисциплинарных под­ходов) и более полного объяснения явлений повторения и «ат­тракторов» все еще не решена.

КАК СТРОИТЬ ГЕНОСОЦИОГРАММУ?

Напомним, что геносоциограмма представляет собой генеа­логическое древо, построенное по памяти (то есть без привлече­ния дополнительной информации и документов), дополнен­ное важными жизненными событиями (с их датами и связями) и эмоциональным контекстом (социометрическими связями в виде стрелок или цветных линий). Геносоциограмма не яв­ляется классическим генеалогическим древом, расписываю­щим все родственные связи. Важно то, каким способом автор этого «фантазийного древа» воспринимает действующих лиц и связи, которые соединяют их и его самого с предками по вер­тикали и родственниками по горизонтали, а также с их ролями. Иногда даже белые пятна, провалы в памяти семьи (как и мол­чание на психоаналитической кушетке) могут сказать многое о том, что было «вычеркнуто из семейной памяти».

Самым информативным, интересным и актуальным в этой работе является установление вероятных связей между событи­ями, фактами, датами, возрастами, ситуациями.

Можно предположить вероятную взаимосвязь, например, между смертью и рождением или совпадение дат или возрастов (синхрония, синдром годовщины); сюда же относятся повторяе­мость определенных событий и гипотеза реактивации чувств и cmpeccd предвосхищения в некоторые периоды жизни человека и семьи — стресс годовщины.

Условные обозначения

Условные обозначения очень просты. О — КРУГ обозначает женщин, д — треугольник — мужчин (врачи ставят квадрат), каждый из них связывается с помощью U-образной сплошной линии с родителями; используются — штриховые линии, когда речь идет об обозначении аборта или выкидыша.

7*

99

Для двух людей = двойная линия указывает на бракосочета­ние, просто линия — на свободный союз, — пунктирная черта подчеркивает привилегированное отношение. В случае семей­ной пары наличие наклонной линии
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.