.RU

ФРЕЙДОВСКИЕ СХЕМЫ ПСИХИЧЕСКОГО АППАРАТА - Лакан Ж. Л 8б 'Я' в теории Фрейда и в технике психоанализа (1954/55)....

ФРЕЙДОВСКИЕ СХЕМЫ ПСИХИЧЕСКОГО АППАРАТА

VIII. ВВЕДЕНИЕ В

ENTWURF


Об уровне психосоматических реакций.

В реальном нет трещин.

Объект открывается заново.

Профессор Лагаш совершенно законно взывал вчера вече­ром к эмпиризму, но то, как он это делал, не могло не насторо­жить. Ибо без развитой концептуализации эмпиризм просто немыслим, и работы Фрейда являются тому лучшим свидетель­ством. Откройте статью Влечения и их судьба.

Часто приходится слышать мнение, будто наука должна осно­вываться на ясных и четко определенных базовых положениях. На самом деле никакая наука, даже из самых точных, не начи­нается с подобных определений. Подлинное начало научной ра­боты состоит, скорее, в описании явлений, которые затем группируются, классифицируются и объединяются в некото­рые совокупности. Однако уже на первом этапе, когда ни о чем, кроме описания, речь не идет, мы волей-неволей применяем к нашему материалу абстрактные идеи, позаимствованные где-то на стороне, а не извлеченные исключительно из нового опыта. Идеи эти, базовые понятия науки, оказываются тем более необходимы, когда работа над материалом идет дальше. Поначалу дело не обходится без некоторой доли неопределен­ности, и о том, чтобы сколь-нибудь четко ограничить их со­держание, не может быть и речи. Пока они в этом состоянии находятся, относительно значения их удается достичь согла­сия лишь путем постоянного возвращения к материалу, из ко­торого они представляются нам извлеченными, хотя на самом деле материал этот сформирован ими самими. Таким образом, они носят, собственного говоря, характер весьма условный, и очень важно, чтобы выбор их не был произволен, а определялся их фактической связью с эмпирическим материалом, сущест­вование которого приходится постулировать еще до того, как оно получает подтверждение и признание. И лишь дальнейшее, более глубокое изучение совокупности рассматриваемых явле­ний позволяет лучше уяснить себе базовые научные концепции и постепенно изменить их таким образом, чтобы возможно

138



было использовать их в широком масштабе, не впадая при этом в противоречия.

Говорят, что Фрейд философом не был. Допустим, но другого текста, где процесс научного исследования освещался бы с по­добной философской глубиной, я не знаю.

И вот тогда и наступает время заключить их в определения. Но развитие знания не дает этим определениям застыть в не­подвижности. Как блестяще демонстрирует пример физики... Это написано в 1915!

Маннони:

После Галилея, однако.

Лакан:

- Да, но прежде Эйнштейна. Итак, постоянная пере­плавка понятий, способная взорвать то, что именуют рамками рационального.

_ содержание зафиксированных определениями базовых поня­тий тоже постоянно меняется. Именно о таком базовом и ус­ловном понятии, покуда еще смутном, но в психологии необхо­димом - о понятии инстинкта, другими словами: влечения - и пойдет здесь у нас речь.

Обратите внимание, что слово инстинкт принадлежит здесь французской переводчице, г-же Анне Берман. В тексте Фрейда речь идет исключительно о влечении.

1


Я не думаю, что со стороны Перье было такой уж ошибкой вчера вечером, в конце доклада, заострить внимание на психо­логических нарушениях и отношениях к объекту.

Отношение к объекту давно превратилось в пустую формулу, позволяющую избежать множества проблем. Но ведь объект — в техническом смысле, который мы придаем этому слову теперь, при изучении различных регистров, в которых распределяются субъектные отношения, представляет собой нечто совсем дру­гое. Чтобы отношение к объекту имело место, необходимо, что­бы налицо уже было отношение меня к другому. Это и есть, соб­ственно, начальное условие любой объективации внешнего мира — как наивной, спонтанной, так и научной.

Перье счел нужным провести среди органических функций различие между теми из них, что представляют рациональный

139



элемент, и теми, что представляют нечто, относящееся к первым как внутреннее к внешнему, — полагая тем самым вернуться к постоянно выдвигаемой во фрейдовской теории на первый план теме психической экономии. И мне представляется, что в основе этого лежит мысль совершенно правильная, которую он не сумел, однако, надлежащим образом выразить. Различие, о котором идет речь при рассмотрении психосоматической ре­акции органов, лежит в совершенно иной плоскости.

Речь идет о том, чтобы узнать, какие же именно органы при­нимают участие в том нарциссическом, воображаемом отноше­нии к другому, где себя формирует, bildet, собственное Я челове­ка. Воображаемое собирание этого Я совершается вокруг зер­кального образа собственного тела, образа другого. Но отноше­ние между собственным взглядом и взглядом, направленным на тебя, касается в первую очередь одного органа — глаза. И про­изойти здесь могут вещи поистине удивительные. Но как найти к ним подход в условиях, когда в вопросах психосоматики ца­рит подобная неразбериха?

(Входит д-р Перье).

Дорогой Перье, я только что говорил, что от Вашего взгляда ускользнуло фундаментальное различие, проведя которое Вы, возможно, оказались бы для критических замечаний Валабрега куда менее уязвимы.

Вы ищете различие, которое позволило бы разобраться в ра­боте органов, вовлеченных в психосоматический процесс в том виде, в котором Вы пытаетесь его определить. По этому поводу я хочу заметить, что процесс этот далеко не охватывает всего того, о чем говорите Вы, — тот факт, что у больного эпилепсией, помещенного в более упорядоченные условия, кризисы проис­ходят реже, не имеет с психосоматикой ничего общего. Вы го­ворили, с одной стороны, об органах отношения, то есть тех, что вступают в отношения с внешним миром. Другие же органы, по-Вашему, ближе к тому неисчерпаемому запасу возбуждений, представление о которых Фрейд создает у нас, говоря о внут­ренних влечениях. И надо сказать, что деление это не представ­ляется мне слишком удачным.

140



Важно другое — важно, что определенные органы оказываются вовлечены в нарциссическое отношение, которым и опреде­ляется как структура связей между собственным Я и другим, с од­ной стороны, так и строение предметного мира, с другой. За нар­циссизмом же кроется аутоэротизм, то есть заложенная внутри организма масса либидо, отношения внутри которой, как и эн­тропия, остаются для нас, как я смею полагать, недоступны.

Позволю себе между делом заметить, что в Три очерка о сек­суальности отрывок о либидо был добавлен Фрейдом позднее — если не ошибаюсь, где-то ближе к началу 20-х годов. А потому мнение, будто теория либидо была разработана им одновре­менно с теорией инстинктуальных фаз, представляет собой заблуждение, основанное лишь на том, что Очерки выдержали целый ряд переизданий. Теория либидо, которой Фрейд посвя­щает зрелые годы творчества, была вполне разработана им лишь после того, как он ввел функцию нарциссизма и обнаружил, насколько непосредственное участие принимает она в либиди­нальной экономии.

Возвращаюсь к своему сравнению с энтропией, чтобы вы лучше почувствовали его значение. Энтропийные эквивалент­ности, наблюдаемые нами в живом организме, сводятся, в ко­нечном счете, к метаболизму — своего рода приходно-расходной книге. Налицо определенное количество энергии, которое организм теми или иными путями усваивает, с одной стороны, и то, что с учетом всего — мускульных затрат, усилий, испражнений — из механизма выходит, с другой. Законы тер­модинамики при этом, естественно, соблюдаются — уровень энергии понижается. Но о том, что происходит внутри, мы не знаем совершенно ничего. И по очень простой причине — мы не можем, как это происходит в мире физическом, измерить здесь взаимодействие между близлежащими элементами, по­скольку особенность организма состоит в том, что любое собы­тие, происходящее в одной из его точек, отзывается тут же и во всех остальных.

И вот в либидинальной экономии мы имеем дело с чем-то если не вполне эквивалентным, то аналогичным. Внутриорга­ническим нагрузкам, которые называют в анализе аутоэротиче­скими, принадлежит, безусловно, в явлениях психосоматики

141



очень важная роль. Эротизация того или иного органа — это метафора, источником которой являются чаще всего чувства, возбуждаемые в нас явлениями, к разряду которых относятся и яв­ления психосоматические. Предлагаемое вами различие между не­врозом, с одной стороны, и соматическим явлением, с другой, как раз и проходит по линии раздела, образуемой нарциссизмом.

Разумеется, в неврозе действуют механизмы защиты. И не следует затемнять дело, говоря о них так, словно они вполне однородны тем механизмам защиты или реакциям, о которых идет речь при определенном, экономическом, подходе к описа­нию заболевания. Те механизмы, о которых говорим мы и кото­рые перечисляет как первоначальные составляющие защиты Я Анна Фрейд, всегда связаны с нарциссическим отношением, которое строго выстраивается вокруг связи с другим, возмож­ной идентификации с другим, строгого соответствия между Я и другим. В любом нарциссическом отношении Я действительно выступает как другое, а другое — как Я.

Невроз всегда протекает в рамках нарциссической структу­ры. Но лежит он при этом по ту сторону, в совершенно иной плоскости.

И эта другая плоскость — вовсе не плоскость отношения к объекту, как это утверждали Вы, или как утверждал это, явив прискорбное небрежение концептуальной строгостью, доктор Паш — упрек мой тем более справедлив, что человек этот пода­вал одно время куда большие надежды. Если психосоматические реакции как таковые о чем-то говорят — так это о том, что к регистру невротических конструкций они отношения не име­ют. Это не отношение к объекту. Это отношение к чему-то тако­му, что всегда лежит на самой границе наших мысленных по­строений, о чем мы всегда думаем, иногда говорим, что мы, соб­ственно говоря, уловить не способны, но что пребывает, тем не менее, всегда с нами — я говорил вам о Воображаемом, о Симво­лическом, но не забывайте: есть еще и Реальное. Психосомати­ческие отношения располагаются на уровне Реального.

Д-р Перье:

Это именно то, то я хотел сказать.

Лакан:

- Но Вы же этого не сказали. Вы процитировали слова Паша об отношении к объекту. Если Вы будете рассматривать

142



проблему в этой плоскости, Вы затеряетесь в отношениях с пер­воначальным, материнским объектом, вы придете в состояние своего рода клинического пата. Из него нет выхода. А вот об­ращение к термину реального действительно может обнару­жить в данном случае его плодотворность.

Д-р Перье:

Насколько мне помнится, процитировав Паша, я особо обратил внимание на тот факт, что психосоматиче­ский больной находится в непосредственном отношении не к объекту, а к Реальному, к миру и что терапевтическое отно­шение, в которое он вступает с врачом, как бы мало диффе­ренцировано оно ни было, вновь вводит в него регистр нарцис­сизма. Именно по мере того, как этот тампон позволяет ему вернуться в более человеческое измерение, и излечивается он постепенно от своего психосоматического цикла.

Лакан:

- Я вовсе не утверждаю, будто вы говорили какие-то глупости. Я просто хочу сказать, что, с точки зрения строгости терминологии, Вы не дали бы Валабрега повод для критики, используй вы вместо термина "объект" термин "реальное".

Валабрега: — Ссылка на нарциссизм имеет здесь основопола­гающее значение. Но нарциссизм ведет нас, тем не менее, к объ­ектному отношению, где объект — это собственное тело.

Лакан:

- Вот об этом-то я и твержу.

Я только что говорил вам о вуайеризме — эксгибиционизме, а также о влечении, источник которого лежит в определенном органе — глазе. Но объектом его глаз не является. Точно так же, хотя то, что относится к регистру садизма-мазохизма, имеет своим источником организм, мускулатуру, все говорит о том, что объект влечения, хотя и имеющий к этой мускульной струк­туре некоторое отношение, представляет собой, однако, нечто совсем другое. И наоборот, когда речь идет о нагрузках, которые именуются аутоэротическими, отличить источник влечения от его объекта мы неспособны. Нам об этом ничего неизвестно, но, похоже, можно себе представить, что мы имеем здесь дело с нагрузкой на сам орган как таковой.

Вы видите разницу. Налицо здесь и то, что имеется в аутоэро­тизме таинственного, непроницаемого. Это не значит, что мы не продвигаемся в дальнейшем хотя бы на несколько шагов

143



вперед. И если после уже сделанного им замечательного усилия д-р Перье не пожелает впасть в диктуемое принципом удоволь­ствия естественное состояние сонного умиротворения, то я бы просил его, не успокаиваясь на достигнутом, приготовить к сле­дующему разу сообщение об этой маленькой работе под назва­нием Влечения и их судьба.

По поводу же внешнего и внутреннего запомните хорошень­ко — на уровне Реального говорить о разнице между ними не имеет смысла. Реальное не дает трещин. И я уверяю вас — Фрейд выступает здесь полным единомышленником того, что именуем мы философией науки, — что нам не дано приблизиться к Ре­альному иначе (в любой плоскости, не только в плоскости по­знавательной), нежели посредством Символического.

В Реальном нет ни единой трещины. Не будем закрывать гла­за на порок, присущий столь, на первый взгляд, привлекатель­ным и даже плодотворным построениям, как теория фон Фри­ша. Обоюдный холизм Innenwelt'a и Umwelt'a, их симметричное друг другу расположение, представляют собой положенное в основу биологического исследования petitio principii. В качестве гипотезы это, может быть, и интересно, но мыслить таким обра­зом нас ничто не обязывает. Понятие об отношениях взаимоот­ражения между живым существом и окружающей средой и ги­потеза предустановленной адаптации, даже в самом широком ее толковании, не имеют для своей надежности в качестве предпо­сылок ни малейших гарантий. И если исследования в таких на­правлениях, как анатомизм, ассоциативизм и т. д. являются, не­смотря на все критические замечания, которые мы в их адрес могли бы сделать, сравнительно плодотворными, то объясняет­ся это именно тем, что они отходят от этой гипотезы; что, сами того не замечая, они выдвигают символизм на первый план. Они проецируют его в Реальное, воображая при этом, что именно элементы Реального принимаются ими, таким образом, в расчет. На самом же деле это всего-навсего тот символизм, который они заставляют в Реальном функционировать — не в качестве проекции или рамок для мышления, а в качестве инструмента исследования. В Реальном нет трещин. И что, собственно, имеют в виду, когда о субъекте в том гипотетическом состоянии само-

144



замкнутости, которое фрейдовская теория предполагает у него в качестве исходного, утверждают, что он есть все?

Валабрега: — Вопрос ставится не о Реальном, а о различии между аппаратами, которые устанавливают с ним связь, функционирующими безотносительно к нему.

Лакан:

- Граница лежит между тем, что включено в нарцис­сическое отношение, и тем, что в него не включено. Место со­пряжения Воображаемого и Реального — вот где проходит раз­личие.

2


В прошлый раз я впервые приоткрыл перед вами смысл ин­тересующего нас вопроса — что же происходит по ту сторону принципа удовольствия? Мой большой друг Жан Ипполит, здесь сегодня отсутствующий, так как он находится сейчас в Герма­нии, сказал мне, что он По ту сторону принципа удовольствия уже перечел. Я уверен, что человек он, по меньшей мере, столь же занятый, как и большинство из вас. Не пора ли взяться за это дело и вам? Через две недели нам предстоит разбирать эту рабо­ту с текстом в руках.

Последний раз я уже говорил вам, что символизм играет важнейшую роль во всех основных проявлениях аналитическо­го опыта, и прежде всего в повторении, которое немыслимо иначе, как связанное с циркулярным процессом речевого обме­на. Имеется некий внешний по отношению к субъекту и связан­ный с определенной группой носителей, человеческих агентов, замкнутый символический контур, в который субъект, или то маленькое колечко, что зовется его судьбой, навсегда остается включенным.

Я говорю образно, я видоизменяю несколько мою мысль, вы прекрасно чувствуете, конечно, что понимать меня слишком уж буквально не следует.

Имеют место отношения обмена, внешнего и внутреннего, представлять себе которые следует как декламацию затвержен­ной наизусть речи. Имея соответствующий регистрирующий аппарат, речь эту можно было бы выделить и собрать вместе. От самого субъекта — у которого подобный аппарат отсутствует —

145



она по большей части ускользает, продолжаясь и вновь возвра­щаясь, всегда готовая заново включиться в ритм внутреннего дискурса.

Субъект, естественно, может прожить всю жизнь, так и не ус­лышав, о чем, собственно, идет речь. Именно это как раз обычно и происходит. Анализ для того и создан, чтобы помочь ему ее услышать, чтобы он понял, в каком дискурсивном круге он ока­зался пленником и в какой другой круг ему предстоит вступить.

Обратимся к одной работе, которая представляет собой не опубликованную самим Фрейдом и найденную впоследствии рукопись. Относится она к сентябрю 1895 г., то есть ко времени, когда Фрейд занимался не самоанализом, а анализом как тако­вым, то есть стоял на пороге своего открытия (Толкование сно­видений еще не было написано). Из этой работы мы узнаем, как Фрейд представлял себе психический аппарат. Текст этот неот­делим от истории мысли Фрейда, и в свете смысловых акцентов, которые мы в нем расставим, обнаружит значение позднейших разработок — той теории, которую находим мы в Traumdeutung. Из него становится ясно, как пересматривает Фрейд свои пер­воначальные представления. Читая его, вы сопоставите машину сновидений с другой машиной, схему которой я недавно напо­минал вам, говоря о дискурсе другого, и не с ним одним.

Сегодня мы прослушаем доклад Анзьё, посвященный анализу того, на что в этом тексте следует особо обратить внимание.

 

Замечания по ходу доклада Анзьё.

 

В 1895 г. теории нейрона не было и в помине. Идеи Фрейда о синапсе являются абсолютно новыми. Он предполагает наличие синапса как такового, то есть разрыва между включенными в непрерывную цепь соседними нервными клетками.

Согласно простейшей схеме вида "стимул-реакция", витали­стическая система безусловного рефлекса, похоже, целиком повинуется закону разрядки. Налицо простая инерция в чистом ее виде. Цепь замыкается кратчайшим путем. И вот к этой систе­ме Фрейд подключает другую — систему-тампон, ту самую сис­тему внутри системы, которая и ложится в основу системы Я.

146



Принцип реальности вводится здесь, будучи увязан с системой

ψ

, обращенной вовнутрь. Позднее термины пересекутся.

........................

Система со уже предвосхищает систему "оно". Нужно объяс­нить, что делает ее изобретение необходимым. Ибо до сих пор все, в конечном счете, идет отлично. Никакого сознания. Но ввести его все же нужно, и Фрейд делает это с помощью систе­мы, по законам своим совершенно исключительной. Период должен протекать в ней с минимальной, почти нулевой, затра­той энергии — сказать, что с абсолютно нулевой - он не реша­ется.

Тут мы впервые встречаемся с трудностью, которая будет и в дальнейшем возникать у Фрейда на каждом шагу: непонятно, что делать с системой сознания. Ей приходится приписывать совершенно особые законы, а законы энергетической эквива­лентности, реализующие любые количественные процессы, на нее не распространяются. Почему не может он позволить себе от ее вмешательства отказаться? Что он с ней собирается делать? Зачем она ему нужна?

........................

Что касается состояний желания, то Фрейд задействует здесь взаимоотношения между предстоящим объектом и уже сло­жившимися внутри Я структурами. При этом он особо обращает внимание на следующее: либо предстоящий объект отвечает ожиданиям, и это вовсе не интересно, либо он приходится не к месту, и это уже интересно, ибо предметный мир любого рода всегда складывается в результате усилия заново открыть, wiederzufinden, объект. Фрейд различает в человеческом опыте два не имеющих друг с другом ничего общего структурных об­разования: с одной стороны, припоминание, которое я, следуя Керкегору, назвал античным и которое предполагает наличие между человеком и миром его объектов гармонии, благодаря которой он узнает их, ибо в каком-то смысле знает их изначаль­но; с другой же стороны — завоевание, оформление мира тру­довым усилием, путем повторения. По мере того, как предстоя­щее субъекту совпадает с тем, что некогда уже принесло ему удовлетворение, лишь частично, субъект пускается на поиски и

147



повторяет свои попытки до тех пор, пока не обретет искомый объект вновь.

Объект встречается и выстраивается на пути повторения — вновь обрести объект, повторить объект. Беда лишь в том, что объект, который субъект встречает, никогда не оказывается тем же самым. Другими словами, субъект непрерывно порождает объекты-заместители.

В теории этой, которой Фрейд, похоже, придерживается и в дальнейшем, уже содержится, таким образом, на материалисти­ческом уровне, начатки представления о функции повторения как процессе, выстраивающем мир объектов.

Перед нами набросок того плодотворного, что ложится впо­следствии в основу психологии конфликта и перебрасывает мост между либидинальным опытом как таковым, с одной сто­роны, и миром человеческого познания, с другой, — миром, который характеризуется тем, что значительная часть его для силового поля желания остается недосягаемой. Человеческий мир не выстраивается как заключенный внутри Innenwelt'a, по­требностей Umwelt, он отнюдь не закрыт — наоборот, он открыт для великого множества самых разнообразных нейтральных объектов, среди которых есть и такие, которые, выполняя ради­кальную функцию символов, уже не имеют с объектами ничего общего.

.........................

Мое Я испытывает реальность, не просто переживая ее, но ее, насколько это возможно, нейтрализуя. Нейтрализация же эта осуществляется по мере действия системы отвода. Вы не удели­ли достаточно внимания тому факту, что именно в соединении нейронов усматривает Фрейд тот механизм отвода, под дейст­вием которого приток энергии, рассредоточенный и распреде­ленный им, далее не проходит. И именно постольку, поскольку он не проходит, допустимым становится сравнение с информа­цией, которую дает нам в периодическом плане система Q: в обоих случаях энергия сокращается — если не в потенциале своем, то, во всяком случае, по интенсивности.

.....................

В этом первом наброске Я уже заложено начальное пред­ставление о том, что окажется впоследствии структурным усло-

148



вием выстраивания внутри человека объектного мира — об об­ретении утраченного было объекта. Однако отсылка к другому, который играет в выстраивании объекта роль не менее сущест­венную, здесь еще полностью отсутствует. Другими словами, создается впечатление, что объективированная организация мира происходит, как в случае со статуей Кондильяка, сама со­бой. Открытие нарциссизма именно потому и кажется нам столь важным, что в этот момент Фрейд ни о чем подобном да­же не подозревает.

Следуя философам восемнадцатого столетия, Фрейд, как и все его современники, реконструирует абсолютно все — память, суждение и т. п. — исходя из ощущения, лишь на мгновение за­держиваясь на поиске объекта как такового. Однако интерес к сну и сновидениям заставляет его вернуться к первичному про­цессу. В результате чего эта механическая реконструкция ре­альности приводит, тем не менее, к сновидению.

На этом мы сегодня и остановимся. Не возьмется ли Валабре­га увязать сказанное сегодня с полной теорией первичного и вторичного процессов в Traumdeutung?

26 января 1955 года.
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.