.RU
Карта сайта

Как-то добрый людоед - Наши ученики учат нас. Наши создания создают

Как-то добрый людоед


Пригласил нас на обед.

Нужно дописать еще как минимум две строки, например, так:

Очень вкусный был обед!

Был доволен людоед!

Или сочиняли окончание рассказа с заданным началом, допустим, таким:

Муж и жена отдыхают в горах. С ними – маленькая смешная кудлатая собачка. Они живут в домике пастуха; дом старый, «удобства» во дворе. Как-то утром просыпаются и видят: у входа в «удобства» сидят две огромные овчарки, каждая с годовалого теленка величиной. А пастуха нет дома: он увел свое стадо на луг…

Яна придумала так: сначала они боятся выйти во двор, потом выскакивает собачка, овчарки принимают ее за отбившуюся от стада овцу и гонят в стадо, благодаря чему хозяева собачки получают возможность удовлетворить свои основные потребности, после чего бегут выручать свою псинку. В результате они даже подружились с этими овчарками, которые оказались хорошими и добрыми.

Я придумал так: сначала забавный диалог между мужем и женой, каждый из них жаждет уступить другому право первым посетить «удобства» – конечно, из вежливости и по доброте своей. Потом опять-таки выскакивает Тобик, храбро прыгает навстречу страшным псам и говорит: «Тяв!!» Собаки пугаются и удирают, подняв тучу пыли – Тобик с победным лаем несется за ними – и т.д., и т.д.

У Яны получился рассказ лирический, у меня юмористический и отчасти сатирический.

Кстати, я всегда пишу такие работы вместе с детьми: не из педагогических соображений – мне просто скучно сидеть и смотреть, как они сочиняют, - гораздо интересней сочинять вместе с ними.

Словом, наши занятия на уроки в школе походили мало. Мы много смеялись. Яна оказалась еще и неплохой актрисой. Однажды мы импровизировали диалог двух собак: английского бульдога, этакого корректного джентельмена, и растрепанного взбалмошного терьера, мордой походившего на старую черную щетку с черными глазками-пуговками и белыми острыми зубками. Фото собак я нашел в какой-то книге. Яна так бесподобно «озвучивала» этого терьера, так вопила и злилась (тема диалога – спорная кость): я думал, она вот-вот залает.

К тому времени она уже раскрепостилась, чувствовала себя совершенно свободно. Когда я поставил ей «Осень» из «Времен года» Вивальди: это такое задание – послушать и потом рассказать, какие зрительные ассоциации вызывает у тебя эта музыка – своего рода перевод с языка одного искусства на язык другого – Яна встала со стула и начала танцевать, грациозно взмахивая руками, как подбитая ворона крыльями; выбежала в зал, покружилась там и, довольная, вплыла обратно в наш кабинет.

Кстати, я уступал ей вращающийся стул, а сам сидел на обыкновенном: так она все первые занятия непрерывно вертелась на этом стуле из стороны в сторону, так что оказывалась то боком, а то и почти спиной ко мне – но при этом ухитрялась меня очень внимательно слушать и вставлять подобающие замечания.

После занятий мы еще довольно долго о чем-нибудь разговаривали: Яна рассказывала мне о своей восьмимесячной племяннице, которую ей удается иногда понянчить; о том, как она, когда пошла в школу, первого сентября возвращалась домой верхом на лошади, специально нанятой ее родителями; о своих подругах – сестрах-армянках Асмик и Такуш; о книгах, которые она читала.

Себя она называет – Лазунчик: потому что хорошо лазает по деревьям. То есть я сам не видел, но она так говорит. Видимо, это качество кажется ей в себе главным. Тынянов где-то пишет, что десятилетний Пушкин больше всего гордился своим умением перепрыгивать через стулья.

Еще Яна пишет стихи, например, такие:

Жил на свете Бах.

Из окна он мах!

Потому зовется «Бах»!

Называется: «Стихи о великом композиторе».

Хорошие стихи! Проникновенные такие.

Иногда мы с ней спорили, при этом она обнаружила совершенно потрясающую для своего возраста интеллектуальную самостоятельность и независимость. Как-то мы говорили о биологической эволюции: я сказал, что в эволюцию верю, но, по-моему, она происходила не сама по себе, а под управлением Бога. Яна заспорила, приводя обычные «материалистические» аргументы.

Кончилась наша дискуссия так: я изложил ей пять знаменитых доказательств Бытия Бога, она меня внимательно выслушала, по глазам видно – все поняла, - я ее спрашиваю:

Вот такая она – Янка-пулеметчица! И это мне в ней тоже очень нравится: меня раздражают люди, которые со мной всегда соглашаются.

Когда однажды Яна не пришла на занятие (нянчилась со своей юной родственницей), я расстроился: мне было скучно без нее.

Теперь Яна – мой друг. Как сказал Маленький Принц, «хорошо иметь друга, даже если приходится умирать».

А у меня - много друзей!

Как-то я подсчитал, что за всю жизнь у меня было примерно две тысячи учеников. И десятки, если не сотни – мои друзья.

Я нашел их благодаря своей работе. Есть ли еще такая профессия на свете?

Яна – пока самая последняя моя ученица. Потому и эта глава – последняя.

Хотя я мог бы рассказать почти о каждом из этих двух тысяч. Сухомлинский в конце жизни сказал: «Каждый ребенок был миром: совершенно особым, уникальным». Как я его понимаю!

. . .

Вместо эпилога

.

Когда я думаю о своем детстве, оно представляется мне одним-единственным сереньким унылым деньком, длящимся бесконечно. Ты никому не нужен и всегда один, один.

Я был замкнутым, болезненным, застенчивым ребенком: никто из моих учителей не мог себе представить, что я стану педагогом. Считается ведь, что в учителя должны идти те, кого дети будут слушаться и бояться.

Но у нас во дворе был маленький мальчик с очень странным именем – его звали Адик – он был молдаванин: фактически это был брошенный ребенок, хотя и при живой матери, робкий, одинокий. И мне очень нравилось с ним возиться: я был ему нужен, мне было хорошо с ним.

Мое преимущество с самого начала было в том, что я пришел к детям ради человеческих отношений с ними, чтобы быть нужным и избавиться от одиночества. В том, что с самого начала я видел в них прежде всего людей, а не учеников.

Конечно, первое время мне казалось, что главное – стать авторитетным учителем: чтобы меня слушались. В советской школе все преподаватели делились на две группы: на авторитетных и неавторитетных. У вторых дети стояли на головах, хотя среди них – моих школьных учителей – были умные и во многих отношениях интересные и достойные люди.

Довольно быстро мне удалось добиться своей цели: я научился держать себя в классе, говорить то, что нужно и тогда, когда нужно. Меня слушались, даже побаивались. Я стал строгим учителем.

В общем, как я теперь понимаю, я был типичным советским педагогом: кричал на детей, выгонял их из класса. Правда, дети мне все прощали, потому что уже и тогда между нами существовала человеческая связь, которую я пока еще не умел ценить, не считал ее чем-то главным.

В какой-то мере поворотным пунктом стал один пустяковый на первый взгляд случай. На перемене меня вызвали к директору, я пришел на урок с опозданием и не в лучшем настроении. Был русский - мы писали словарный диктант. Я начал механически диктовать, думая о своем: они покорно пишут. Дописали до конца – и тут я заметил, что диктовал не то: это были слова, которых я еще не задавал – они их не готовили. Зачем же писали? В классе 30 человек: и никто ничего не сказал.

Тогда я понял, что дети могут меня бояться, и меня это испугало.

Со временем я совершенно перестал заботиться о т.н. «дисциплине». Сейчас я думаю, что учитель приходит к детям для того, чтобы их любить и уважать. Потому что детям именно это нужно от взрослых. И научиться этому гораздо труднее.

Мне смутно вспоминается один ясный зимний день. Когда это было? Наверное, лет двадцать пять тому назад. Я работал тогда на станции юных техников, вел фотокружок.

Кстати, в этом смысле мне тоже повезло: я не начинал сразу учителем и работаю с 19 лет. Поэтому научился общаться с детьми до того, как пришел в школу с ее уроками, программами, поурочными планами, проверкой тетрадей. Макаренко стал учителем в 17, Сухомлинский в 18. Я, конечно, не сравниваю себя с этими великими людьми, но какая-то закономерность здесь есть: видимо, начинать лучше именно в этом возрасте. Сейчас люди учатся слишком долго. А я не хотел учиться – я хотел работать.

Итак, это был ясный зимний день: мы вышли на пейзажную съемку к озеру, окруженному высокими холмами. На одном из крутых берегов – ледяная горка, по которой катятся на санках, на ледянках, на кусках картона, на собственном заду мальчишки и девчонки, большие и маленькие. Вверх карабкаются разноцветные фигурки, издали похожие на каких-то странных жучков. Хохот, визг, гвалт. И над всем этим – сверкающее в солнечных лучах облако серебристой снежной пыли.

Поснимали. Потом кто-то предложил покататься: если я еще побуду с ними, родители им разрешат. Сбегали домой - все жили тут же, неподалеку; притащили санки и ледянки. Я стоял и смотрел на них, и мне было так хорошо. Как будто я вышел на волю из тюрьмы: в мою жизнь ворвался мощный свежий ветер.

Мне кажется, мы любим людей за то, что они – может быть, сами о том не подозревая – помогают нам стать Людьми. Я впервые почувствовал себя Человеком рядом со своими детьми.

. . .

Когда я был учеником, я терпеть не мог школу. В десятом классе прогулял почти полгода. Но роль Ученика и роль Учителя – совершенно разные роли. Потому что для человека важнее всего, чтобы от его присутствия, от того, что он есть, что-то менялось вокруг. Ученик же, как правило, ничего не может изменить. Страна, в которой я жил и живу, тоже не меняется: существую ли я или не существую, какой я, делаю что-то или ничего не делаю – все остается по-прежнему, как будто меня нет.

И только когда я пришел к детям, я стал что-то значить: для них - и для себя. Стало очень важно, какой я, что я умею, какое приму решение. Каждое мое слово, выражение лица, поза – теперь имели значение.

Правда, я многого не умел. Первые годы меня это очень мучило.

Помню, однажды в школьной столовой я засмотрелся на работу поваров: кухня у нас ничем не была отделена от зала. Они все делали так уверенно, быстро. И я позавидовал им: педагог не всегда бывает уверен в том, что все делает правильно.

Но потом это чувство прошло. Ведь моя работа в миллион раз важнее. И я уже многому научился.

Я думаю, что и в самом деле принадлежу к числу людей, лишенных т.н. «педагогического таланта» (хотя никто точно не знает, что это такое). Мне все давалось с трудом. Но зато я шел вперед, двигался, менялся.

Если первые годы в школе были, во многом, самоутверждением, то потом я уже стремился к тому, чтобы побольше дать своим детям, чтобы они больше получили на моих уроках. И перестал испытывать недовольство своими учениками: теперь я бываю недоволен только собой.

Сначала я хотел влиять и формировать, но со временем понял: воспитание – это совместное самоизменение. Мы с детьми движемся вместе: я помогаю им, а они мне.

Разве только мы детей воспитываем? Нет, благодаря детям – с помощью детей – мы воспитываем себя. Воспитание – это вечная работа над собой. Воспитание – это само-воспитание.

И я считаю это одной из прекрасных сторон нашей профессии: потому что был очень недоволен собой; я, такой, каким был, не нужен был даже самому себе и больше всего хотел стать другим. И оказалась, что для того, кто хочет что-то изменить в себе, это самая прекрасная профессия.

С тоской и восхищением я смотрел ребенком на жизнерадостных, уверенных в себе, обаятельных и общительных людей, даже не надеясь войти в их круг, стать одним из них. Но вот – история гадкого утенка повторилась: я сам стал таким. Благодаря своим детям: потому что им я нужен именно такой.

Сейчас, если у меня тяжело на душе, если случится что-то плохое, лучшее лекарство для меня – мои дети. Я подхожу к школе – и все ненужное исчезает. В школе я всегда бодр, всегда в хорошем настроении. На самом деле в хорошем настроении – это вовсе не притворство, не актерская игра.

А иногда достаточно только представить себе свой класс: они что-то пишут, склонившись над тетрадями, я стою у окна; изредка кто-нибудь поднимет голову и улыбнется мне. Пусть это маленький мирок, но он мой, я сам создал его и мне здесь хорошо.

Я с удовольствием общаюсь лишь с немногими взрослыми, а взрослых в массе своей не выношу. Мне кажется, есть три состояния человека: 1) живой ребенок – это тот, кто стремится стать взрослым; 2) взрослый; 3) мертвый ребенок – психологически инфантильное существо, которое уже не стремится взрослеть. И, по-моему, большинство современных взрослых относятся к третьему типу.

А дети – живые, добрые, человечные. Дети – это капельки Неба на Земле, божественные искорки, которые можно раздуть, а можно и загасить.

Благодаря своей профессии я получил возможность делать то, ради чего человек живет на земле: создавать в человеке Человека. Делать то, что поручил мне Бог, приобщившись к самому главному великому Делу. Стать помощником Бога.

Самое главное, что нужно человеку, - это Великое Служение. Только оно помогает выдержать темноту, жестокость, безумие, злобу, страдания, смерть близких и неизбежность своей смерти; только оно делает сильным. Я нашел его в своей профессии.

Школа – это моя волшебной сказка, самое удивительное место на Земле. А самое прекрасное, что я знал в этой жизни, - мои дети.

. . .

Мои дорогие дети!

Не знаю, что я сумел дать вам, но вы дали мне все! Кем бы я был, если б не вы?

Конечно, я сам создал себя, но мне бы это не удалось без моих детей.

Я верующий человек: я верю в Бога, в бессмертие. Но представляю его себе по-своему.

По-моему, бессмертие – это вот что такое: я вхожу в свой класс, к своим детям, которых люблю больше всего на свете, которые ждут меня и рады мне. И долго-долго мы будем жить с ними вместе. А потом они вырастут, разлетятся по свету и будут писать мне письма, рассказывать о своей жизни. И у меня появятся новые дети. И они снова станут моими детьми. И так будет и завтра, и послезавтра: никто не сможет меня уволить, никто не в силах будет разорвать нашу связь.

Она будет длиться всегда. Вечно!

. . .



2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.