.RU
Карта сайта

«Хай Тауэр», 1993 - 4


4


Эхо парк отделяли от центра города примерно четыре минуты езды и четыре десятка лет. Хотя сияющие шпили центральных зданий и вторгались в его линию горизонта, тем не менее район мало изменился в пределах своего местного небольшого центра и прилегающих улиц с жилыми кварталами. Изменился язык магазинных вывесок, но все остальное – не очень. Населенная большей частью иммигрантами и молодежью, надеющимися быстро и легко выбиться в люди, это была тихая жилая округа, прилепившаяся к склону горы, пониже стадиона «Доджерс».
Миновало много времени с тех пор, как Босх бывал на улицах этого старого лос анджелесского района. Когда то в Эхо парке находился полицейский бар под названием «Забегаловка», но он уже не существовал. А Босху часто приходилось проезжать через этот район, срезая путь в ведомство судмедэксперта – по долгу службы или направляясь на бейсбольный матч «Доджерс» – для развлечения.
Из центральной части города он перескочил на автостраду, держа путь на север, к Эхо парк роуд, а оттуда – опять к северу, к тому месту, где арестовали Рейнарда Уэйтса. Проезжая мимо озера, он увидел статую Озерной Дамы, глядящей вдаль поверх водяных лилий. Мальчишкой Гарри жил здесь с матерью в многоквартирном доме «Сэр Палмер», через дорогу от озера. Но то был тяжелый период для его матери, и сейчас он почти полностью стерся у Босха из памяти. Смутно помнилась лишь эта статуя и больше ничего.
На бульваре Сансет он повернул вправо и съехал на Бодри авеню, оттуда поднялся к Фигероа террас. Остановился у обочины рядом с перекрестком, где задержали Уэйтса. Несколько старых бунгало, построенных в тридцатых и сороковых годах, все еще стояли на старых местах, но большей частью местные дома представляли собой послевоенные бетонные постройки. Скромные, с дворами, обнесенными оградой и воротами, с забранными решеткой окнами, с далеко не новыми и не броскими машинами на подъездных дорожках. Рабочий район, причем здешний рабочий класс, подумал Босх, теперь представлен в основном латиноамериканцами и азиатами. Из задних окон домов по западной стороне улицы открывался, наверное, неплохой вид на башни деловой части города, со зданием управления водо  и электроснабжения в центре, на переднем плане. Дворики домов по восточной стороне упирались в неровную, скалистую поверхность склона горы. А выше располагались автостоянки бейсбольного стадиона.
Босх подумал о транспортном средстве, в котором остановили Уэйтса, о фургоне мойщика окон, и вновь спросил себя, почему тот оказался на улице именно этого района. Не та это округа, где у него могли иметься клиенты. Во всяком случае, фургону платного мойщика окон нечего делать тут, на этой улице, в два часа ночи. Двое патрульных из группы быстрого реагирования вполне резонно обратили на него внимание.
Босх съехал с дороги и остановил автомобиль в парке. Вышел, огляделся, а затем, привалившись к капоту, принялся размышлять. Зачем Уэйтс приехал сюда? Почему выбрал данное место? Через несколько минут детектив включил мобильный телефон и позвонил напарнице:
– Ты уже просмотрела базу данных?
– Да. Ты где?
– В Эхо парке. Есть что нибудь интересное?
– Угу, как раз смотрю на это. Самое восточное его местожительство – многоквартирный дом «Монтесито» на Франклин авеню.
Босх знал, что «Монтесито» отнюдь не рядом с Эхо парком, но зато находится неподалеку от жилого комплекса «Хай Тауэр», где обнаружили машину Мари Жесто.
– Когда Уэйтс жил в «Монтесито»? – спросил он.
– Уже после дела Жесто. Он въехал… дай взглянуть… в девяносто девятом, а выехал в следующем году. Проживал в течение года.
– Есть еще что нибудь заслуживающее внимания?
– Нет, Гарри. Все обычное. Разве что парень менял места жительства каждый год или два. Не любил долго сидеть на одном месте.
– Хорошо, Киз. Спасибо.
– Ты возвращаешься в отдел?
– Чуть позже.
Он закрыл телефон и вернулся в машину. Поехал по Фигероа террас к Ущелью Чавес и вновь затормозил у светофора. Некогда вся здешняя местность была известна как Ущелье Чавес. Еще до того, как городские власти выселили отсюда жителей и снесли бунгало и лачуги, которые те называли своими домами. Предполагалось, что тут вырастет большой жилой комплекс с игровыми площадками, школами и торговыми центрами, он привлечет обратно тех, кого выселили. Но когда место расчистили, жилищный проект был вычеркнут из градостроительных планов и вместо него возник бейсбольный стадион. Босху казалось, что в истории Лос Анджелеса, сколько можно припомнить, подкуп всегда имел место.
Недавно Босх слушал диск Рая Кулера «Чавес Рэвин». Не джаз, но все равно хорошая музыка. Этакий его собственный вид джаза. Босху понравилась песня «Для меня это просто работа» – траурная композиция, где речь шла о бульдозеристе, который приехал в Ущелье Чавес снести лачуги бедняков, но отказывался испытывать за это чувство вины.
Куда пошлют, туда и еду –
Ведь я простой бульдозерист…
На Чавес Рэвин Босх взял влево и вскоре выехал на ведущую к стадиону дорогу и к тому месту, где Уэйтс впервые привлек внимание патруля, направляясь в район Эхо парка.
На светофоре он внимательно оглядел перекресток. Стэйдиум уэй являлась магистралью, ведущей к громадным парковочным площадкам стадиона. Если Уэйтс попал в эту округу тем путем, как следовало из отчета об аресте, то, значит, он ехал либо из деловой части города, либо от стадиона, либо от автострады Пасадена фриуэй. Все это отнюдь не было по пути от его дома в западном Голливуде. Босх недоумевал по этому поводу, но решил, что не располагает достаточной информацией, чтобы делать какие либо выводы. Уэйтс мог нарочно проезжать через Эхо парк – убедиться, что за ним нет «хвоста», а внимание патрульных привлек уже после того, как повернул в обратную сторону.
Детектив прекрасно понимал, что очень многое об Уэйтсе ему неизвестно, и его раздражало, что на следующий день придется встретиться с убийцей лицом к лицу. Босх чувствовал себя неподготовленным. Он снова повертел в голове ту идею, что пришла ему ранее, но на сей раз не стал колебаться. Раскрыв телефон, он позвонил в офис периферийного отделения ФБР в Уэствуде.
– Я бы хотел поговорить с агентом Рейчел Уоллинг, – сказал он оператору. – Не знаю точно, в какой она группе.
– Минуту. Не вешайте трубку.
Под словом «минуту» женщина оператор определенно подразумевала «одну минуту». Пока он ожидал, сзади просигналил автомобиль. Босх миновал перекресток, сделал U образный разворот и съехал с дороги в тень эвкалиптового дерева. Наконец, после двухминутного сигнала телефонного счетчика, его переключили куда надо, и мужской голос произнес:
– Тактическая.
– Агента Уоллинг, пожалуйста.
– Минуту.
– Понятно, – пробормотал Босх, услышав щелчок.
Но на сей раз переключение произошло быстро, а затем Гарри впервые за последний год услышал голос Рейчел Уоллинг. На мгновение он растерялся, и она едва не положила трубку.
– Рейчел, это Гарри Босх.
– Гарри…
– А что означает «тактическая»?
– Название группы.
Он понял. Рейчел не могла отвечать, потому что тут главное – видеть глаза, а все разговоры на линии, вероятно, записывались где то на пленку.
– Почему ты звонишь, Гарри?
– Хотел попросить тебя об услуге. По правде сказать, мне требуется твоя помощь.
– В чем? Я вообще то сейчас занята.
– Тогда не бери в голову. Я подумал, ты смогла бы… нет, ничего. Это не так важно, Рейчел. Сам справлюсь.
– Ты уверен?
– Да, уверен. Отпускаю тебя обратно в твою тактическую, или как там еще. Будь здорова.
Он захлопнул телефон и позволил себе предаться ощущениям и воспоминаниям, навеянным голосом Рейчел. Потом оглянулся на перекресток и сообразил, что находится в том же самом месте, где патрульная машина группы быстрого реагирования, когда Гонсалес и Феннел засекли фургон Уэйтса. Эвкалиптовое дерево и ночная тень обеспечивали им прикрытие.
Пропустив ленч, Босх почувствовал, что проголодался. Он решил, что пересечет автостраду, двинется в китайский квартал, возьмет чего нибудь навынос и вернется на рабочее место. Он съехал с обочины и как раз собирался позвонить в отдел, спросить, не надо ли кому чего либо привезти из ресторанчика «Китайские друзья», когда зазвонил сотовый. Гарри посмотрел на дисплей, но номер был засекречен. Тем не менее он ответил.
– Это я, – услышал он.
– Рейчел?
– Я хотела просто переключиться на свой сотовый.
Возникла пауза. Босх понял, что был прав в отношении прослушивания телефонной линии.
– Как поживаешь, Гарри?
– Отлично.
– Значит, все таки сделал, что собирался? Вернулся в полицию? Я читала о тебе в прошлом году, в связи с тем делом, в долине Сан Фернандо.
– Да, мое первое дело по возвращении. Все остальные с тех пор были вне внимания прессы. Кроме нынешнего, над которым работаю сейчас.
– Это в связи с ним ты мне позвонил?
Босх уловил какой то иной оттенок в ее голосе. Миновало более полутора лет с тех пор, как они в последний раз общались. И было это в конце напряженной недели совместной работы над одним делом, в котором их пути дороги пересеклись. Босх тогда еще работал как частный детектив, до возвращения в родное ведомство, а Уоллинг старалась реанимировать свою карьеру в ФБР. То дело и подвигло Босха вернуться в прежний круг, а Уоллинг – перейти в местное отделение ФБР. А вот означала ли ее нынешняя «тактическая группа» – что бы ни крылось за этим туманным названием – продвижение по службе по сравнению с бывшей работой в Южной Дакоте – этого Босх не знал. Зато знал, что еще раньше, прежде чем попасть в немилость и быть сосланной на запасной полигон в Дакоту, Рейчел являлась специалистом по составлению психологических портретов в Квонтико.
– Я позвонил, потому что подумал, может, тебе интересно было бы вновь применить в работе что либо из твоих старых навыков, – произнес он.
– Ты имеешь в виду психологическое портретирование?
– Да. Завтра мне предстоит допрашивать записного серийного убийцу, а я не знаю, что он за фрукт. Этот тип намерен признаться в девяти убийствах в обмен на свою жизнь. Я должен быть уверен, что он нас не дурачит. Должен понять, говорит ли он правду, прежде чем мы решим сообщить семьям убитых, что взяли именно того человека.
Босх помолчал, чтобы дать ей возможность отреагировать. Когда она ничего не сказала, он продолжил, уже с нажимом:
– Что у меня в активе? Совершенные им преступления, пара мест преступлений и данные судебной экспертизы. Есть опись предметов, сделанная при обыске квартиры, и фотографии. Но мне ничего не известно о нем самом. Не знаю, с какой стороны к нему подойти. Я позвонил, подумав, нельзя ли показать тебе кое что из всего этого набора. Может, подскажешь какие нибудь идеи, чтобы сообразить, как за него ухватиться.
– Гарри, ты сейчас где?
– В данный момент еду в Китайский квартал перехватить риса с креветками. Не успел пообедать.
– А я в центре. Могла бы с тобой встретиться. Я тоже не ела.
– Знаешь, где находится ресторан «Китайские друзья»?
– Конечно. Давай через полчаса?
– А я к тому времени сделаю заказ.
Босх закрыл телефон и ощутил волнение, рожденное мыслью, что Рейчел Уоллинг, вероятно, возьмется помочь ему с делом Уэйтса. Их последняя встреча закончилась скверно, но саднящая боль со временем утихла. А в памяти осталась ночь в номере лас вегасского мотеля – ночь, когда они любили друг друга и он поверил, что нашел родственную душу.
Босх посмотрел на часы. Даже если он заранее закажет еду, то, прежде чем Рейчел доберется до места, останется некоторое время, которое надо как то убить. Остановившись возле китайского ресторанчика, он опять открыл телефон. Перед тем как передать Оливасу Книгу убийства по делу Жесто, он выписал фамилии и номера телефонов, которые могли понадобиться. Сейчас Босх звонил в Бейкерсфилд, родителям Мари Жесто. Звонок не окажется для них неожиданностью. У Босха уже вошло в привычку звонить им всякий раз, как он изымал нераскрытое дело из архива, чтобы вновь им заняться. Он чувствовал, что для них это было в какой то мере утешением – сознавать, что детектив не сдался, не махнул рукой.
Трубку сняла мать пропавшей девушки.
– Ирэн, это Гарри Босх.
– О!
Когда тот или иной из родителей отвечал на его звонок, вначале всегда следовал этот возглас надежды и волнения.
– Пока ничего, Ирэн, – быстро проговорил он. – У меня появился вопрос к вам и Дэну, если не возражаете.
– Конечно, конечно. Так приятно получить от вас весточку.
– И мне приятно услышать ваш голос.
Миновало почти десять лет с тех пор, когда он лично встречался с Ирэн и Дэном Жесто. После двух лет они окончательно оставили Лос Анджелес, куда вначале постоянно наезжали в надежде найти дочь; затем отказались от ее квартиры и уехали домой. После этого Босх взял за правило звонить им.
– Что у вас за вопрос, Гарри?
– Меня интересует одно имя. Вы не помните, Мари никогда не упоминала человека по имени Рей Уэйтс? Может быть, Рейнард Уэйтс? Рейнард – необычное имя. Вы могли его запомнить.
Он услышал, как у нее перехватило дыхание, и в то же мгновение понял, что совершил ошибку. Недавний арест Уэйтса и судебное слушание по его делу достигли СМИ и в Бейкерсфилде. Ему бы следовало сообразить, что Ирэн будет внимательно следить за всеми подобными событиями в Лос Анджелесе. Она знает, в чем обвиняется Уэйтс. Должна знать и его прозвище: Мусорщик из Эхо парка.
– Ирэн? – Он услышал ее содрогание; видимо, воображение нарисовало ей ужасные картины. – Миссис Жесто… Ирэн… это не то, что вы подумали. Я просто уточняю общие моменты в отношении данного человека. Уверен, вы уже знаете о нем из новостей.
– Конечно. Те бедные юные девушки… Такой ужасный конец! Я…
– Не могли бы вы припомнить, может, слышали о нем еще до того, как увидели его в новостях? Я имею в виду имя. Дочь когда нибудь упоминала его?
– Нет, такого не помню, благодарение Богу.
– А ваш муж здесь? Не могли бы вы спросить у него?
– Его сейчас нет. Он еще на работе.
Дэн Жесто отдал всего себя розыскам пропавшей дочери. После двух лет поисков, оказавшись полностью выжатым – морально, физически, материально, – он вернулся домой и к работе. Продажа фермерам тракторов и сельскохозяйственных инструментов поддерживала его на плаву.
– Когда он вернется, не могли бы вы спросить, не помнит ли он этого имени, а затем перезвонить мне?
– Я спрошу, Гарри.
– Еще одно, Ирэн. В той квартире, где жила Мари, было окно в гостиной? Вы не помните?
– Конечно, помню, в первый год мы встречали Рождество у нее. Хотели, чтобы Мари не чувствовала себя оторванной от семьи. Дэн поставил в том окне рождественскую елку, и ее огни виднелись с обоих концов улицы.
– А вы не знаете, она когда нибудь нанимала мойщика для этого окна?
Последовало долгое молчание. Босх ждал. То был пробел в их расследовании, следовало обратить внимание на этот аспект тринадцатью годами ранее, но тогда об этом он даже не думал.
– Я не помню, Гарри. Извините.
– Ничего страшного, Ирэн. Все в порядке. Вы не помните: когда вы с Дэном вернулись обратно в Бейкерсфилд, то забрали все вещи из квартиры дочери?
– Да, – сдавленно произнесла несчастная мать.
Босх догадался, что она плачет, и эта супружеская пара постоянно живет в таком состоянии – с тех самых пор, как после двух лет поисков и ожиданий, оставив все попытки, уехала домой.
– Они у вас сохранились? Все записи, счета, мелочи, которые мы отдали вам, закончив с ними работать?
Он знал, что если и была квитанция об оплате мойщика окон, то эту ниточку они давно бы проверили. Но все равно обязан был спросить – даже чтобы подтвердить ее отсутствие, удостовериться, что этот момент не ускользнул от внимания.
– Да, коробка у нас. В ее комнате. У нас есть комната с ее вещами. На тот случай, если дочь…
«Когда нибудь вернется», – мысленно продолжил Босх. Он сознавал: до тех пор пока Мэри не найдена, надежда родителей не угаснет.
– Я понимаю, – сказал он. – Мне очень важно, чтобы вы поискали в той коробке, Ирэн. Если можно. Я бы хотел, чтобы вы нашли одну квитанцию. Пролистайте ее чековую книжку и проверьте, не платила ли Мари мойщику окон. Ищите фирму «Четкая видимость. Мойка окон в домах» или аббревиатуру этого названия. Позвоните мне, если что нибудь найдется. Хорошо, Ирэн? У вас под рукой авторучка? У меня поменялся номер сотового с прошлого раза.
– Хорошо, Гарри. Да, авторучка есть.
– Номер: три два три, два четыре четыре, пять шесть три один. Спасибо, Ирэн. Пожалуйста, передавайте мой самый горячий привет своему мужу.
– Спасибо. Как ваша дочь, Гарри?
Он помедлил с ответом. За эти годы он многое рассказал им о себе. Это был способ удерживать прочную связь и подтверждать обещание отыскать их дочь.
– У нее все хорошо. Она замечательная.
– В каком уже классе?
– В третьем, но я не так часто вижу ее. Она сейчас живет с матерью в Гонконге. В прошлом месяце я летал туда на недельку. У них там теперь «Диснейленд».
Он сам не понимал, зачем произнес ту последнюю фразу.
– Это, наверное, необыкновенное чувство, когда вы с ней?
– Да. Она шлет мне электронные письма. У нее это получается лучше, чем у меня.
Было неловко говорить о своей дочери с женщиной, которая потеряла свою и даже не знала, где и как.
– Надеюсь, она скоро вернется, – сказала Ирэн Жесто.
– Я тоже. До свидания, Ирэн. Звоните мне на сотовый, когда пожелаете.
– До свидания, Гарри. Удачи вам.
Она всегда желала ему удачи в конце разговора. Босх сидел в машине и думал о несообразности его желания, чтобы дочь жила с ним в Лос Анджелесе. Да, он боялся за ее безопасность в такой дали, где она сейчас находилась. Хотелось быть ближе, иметь возможность защитить ее. Но если привезти дочь в город, где молодые девушки исчезают без следа или обнаруживаются расчлененными в мешке для мусора, станет ли это шагом в сторону безопасности? В глубине души Гарри сознавал, что просто проявляет эгоизм и что на самом деле не в его силах защитить девочку, где бы она ни жила. Каждый должен сам пробивать себе путь в этом мире. В нем царят дарвиновские законы, и единственное, что остается, – надеяться, что ее путь не пересечется с тропой какого нибудь Рейнарда Уэйтса.
Босх собрал папки и вышел из автомобиля. 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.