.RU
Карта сайта

Юрий Александрович Никитин Святой Грааль - 58


– По голове шарахнуло? – спросил Олег прямо в ухо.
– Пречистую увидел… – прошептал Томас ошалело. – Сперва молнии сверкнули, потом звезды посыпались, затем будто языческий бог молотом шарахнул по затылку… Сэр калика, почему все бьют по одному и тому же месту?
– Все люди одинаковы, – пробурчал Олег. – Ваш пророк заявил: нет в мире ни эллина, ни иудея, мол, все – как доски в заборе. Тебе надо было жевать одолень-траву, а не глотать, как голодная утка!
От ворот бежали двое воинов: все, что осталось от стражи Рокамболя. Мечи болтались на поясах, что-то орали, глаза были вытаращены. Передний увидел Олега и Томаса среди развалин, на бегу выдернул меч.
Олег подхватил огромный обломок, с коня размером, швырнул навстречу воинам. Глыба тяжело ударила в землю прямо перед ним, взрыхлила почву, подскочила и покатила дальше, задев одного стража краем, разнесла ворота и выкатилась на дорогу. Страж остался лежать, ухватившись здоровой рукой за поврежденное плечо. Второй остановился, посмотрел на странных гостей, на раненого друга, попятился.
Томас тяжело захромал через двор к хозяйственным пристройкам. В конюшне испуганно ржали кони, ворота трещали. Олег выбрался из развалин, заспешил за Томасом. В голове была странная легкость.
Томас вышиб ворота, выбрал коней. Олег осмотрел, одобрил: рыцарь в лошадях разбирается лучше, чем в людях. Испуганных коней удерживает легко, хотя одолень-травы сжевал самую малость, Олег остальное съел сам.
– Сэр калика, как долго действует одолень-трава?
– Солнце уже садится, – ответил Олег тяжело. – К полуночи выветрится…
– Так мало?.. Надо успеть отнять Святой Грааль к полуночи! Тогда можно умереть, как добрым христианам.
– Я родянин, – напомнил Олег мрачно.
Они вихрем вылетели за ворота. Олегу казалось, что двигаются словно замерзающие на морозе улитки. Томас тоже без нужды торопил испуганных коней, что все еще не могли опомниться от страшного грохота.
Олег оглянулся на белеющую груду камней, бросил угрюмо:
– Слишком хороший могильник для твоего друга!
– Христос велел прощать, – лицемерно вздохнул Томас. – Дьяволу долго придется раскапывать руины, прежде чем отыщет придавленную душу негодяя… Конечно, противно брать в руки, но надо же тащить в ад.
– Пусть сразу в суму, – посоветовал Олег.
Глава 10
Солнце до половины опустилось за горизонт, когда дорога вывела их на холм, откуда увидели высокий массивный замок, тот возвышался на холме, явно насыпанном для этой цели. Вокруг вздымалась каменная стена, перед ней тянулся ров с водой. Через ров переброшен широкий подъемный мост, в заходящем солнце блестели толстые железные цепи.
– Уверен, – спросил Томас нервно, – что чашу отвезли туда?
– Другого замка поблизости нет, – ответил Олег без особой убежденности в голосе. – Да и обереги говорят, что твоя чаша там.
Томас покосился на калику. В лохмотьях, избитый и измученный, он все же ухитрился сохранить обереги. Впрочем, наемники Коршуна щупали их, он видел, но не польстились на деревянное ожерелье, вырезанное к тому же грубо, неумело.
Кони, хрипя и роняя пену, донесли их до ворот, в это время по равнине уже пролегли красновато-черные тени. Над краем земли торчал лишь багровый краешек, затем и он опустился, на землю упали сумерки.
Над воротами замка поднялась голова в блестящем шлеме. Человек был хмурый, с раздраженным лицом, глаза из-под набрякших век смотрели злобно.
Томас, не слезая с коня, постучал в обитые железными полосами бревна ворот.
– Эй, открывай!
Стражник поинтересовался тягучим, как старая патока, голосом:
– Хто такие?
Томас покосился на лохмотья калики, на свои изодранные остатки одежды, что висели как на пугале. Железные браслеты угрюмо блестели на руках и ногах, обрывки цепей позвякивали.
– Не видишь, дубина, Божьи странники! Калики! Открывай быстро.
Стражник даже наклонился, с интересом рассматривая божьих странников, что рычат и лаются, как разбойники.
– Оно и видать, что самые что ни есть божьи!.. Подождите до утра. Явится управитель – разберется.
– До утра? – вскрикнул Томас затравленно. – Сейчас даже не ночь!
– Скоро будет, – пояснил стражник уже добродушнее. – День да ночь – сутки прочь. Прошел бы день, а ночи, слава Богу, не увидим… Места тут тихие, чего, спрашивается, ездиют? Не сидится им. Шастают, шастают…
Он шумно почесался, зевнул с волчьим завыванием. Томас молча хватал ртом воздух от ярости, а Олег со скорбным лицом слез с коня, сказал кротко:
– Брат Томас, подержи коня. Таков мир сотворил Род, что люди лучше понимают силу, чем правду. Подай коней назад, а я вышибу ворота этого гнусного хлева.
Стражник наверху гулко захохотал, лицо из болезненно-желтого стало багровым:
– Вышибет!.. Ха-ха!.. Сарацины тараном пробовали!.. Намучились, как медведи возле рыбы…
Олег отступил на три шага, набычился, задержал дыхание. Стражник весело заржал, но Олег внезапно ринулся на ворота, ударил в плотно сбитые бревна. Томас вздрогнул от страшного треска, грохота, скрипа раздираемых железных полос. Кони прыгали, пытались выброситься с моста в ров, Томас удерживал железной рукой, а когда повернул голову к воротам, то не поверил глазам. В них словно ударила скала, выпущенная из великанской катапульты. Огромные запоры не дали распахнуться створкам, зато ворота целиком вынесло из стены – лежали внутри двора в трех саженях от пролома. В стенах каменной арки зияли дыры от штырей, сыпалась кирпичная крошка.
Калика лежал, распластавшись как лягушка, на воротах, с которыми его как по льду вынесло во двор. Томас не успел повернуть коней, как он поднялся, шумно выбивая из одежды кирпичную пыль и мелкую крошку. Ругался он так, как могут лишь паломники, которые видели и Крым, и Рим, и попову грушу, не говоря уже о Иерусалиме, где побывала каждая собака.
Томас гордо въехал в зияющий пролом, ведя в поводу коня калики. Наверху висел, истошно вопя, уцелевший страж. Из багрового стал белым, ноги безуспешно царапали воздух.
Из пристройки вблизи ворот выскакивали, оглушенные грохотом, стражи. Глаза лезли на лоб, ибо вместо привычных несокрушимых ворот зиял далекий темный лес, из которого нехорошо дуло. Из стен с обеих сторон торчали массивные крюки и петли, где когда-то висели тяжелые створки ворот.
Томас остановил второго коня возле Олега, тот все еще с отвращением выбивал мелкие камешки из лохмотьев. Томас жестом указал на пустое седло, Олег уныло отмахнулся:
– То залезать, то снова слезать… До чего же жизнь одинаковая!
Он пошел через двор к главному дому. С крыльца уже сбежали, звеня оружием, воины. Томас безуспешно хватал себя за бедро.
Их окружили, но Олег не поворачивал головы, пошел прямо по ступеням. Томас соскочил на землю, надменно бросил поводья в лицо ближайшего болвана с топором в руках, двинул за каликой. Сзади послышался вопль: болван, хватая поводья, выронил топор себе на ногу, теперь орал, прыгал на одной ноге, ухватив ушибленную обеими руками, а кони, все еще вздрагивая от испуга, ринулись по двору.
Каменные ступени под их шагами не вдавливались в землю, чего страшился Томас, ни одна даже не треснула, и он с облегчением понял, что при всей чудовищной силе вес остается тот же, ведь пучки одолень-травы весили меньше дохлой мыши.
Томас и Олег вошли в передний зал, где под дальней стеной в огромном камине полыхали поленья, багровый свет освещал все помещение. Двое в доспехах сушили возле огня тряпки, на железной решетке стояли болотные сапоги, пахло рыбьими внутренностями. Оба с удивлением оглянулись на странных оборванцев, за которыми опасливо вошли, держась на почтительной дистанции, трое латников с обнаженными мечами.
Олегу надоело оглядываться на звяканье за спиной, он внезапно обернулся, страшно перекосил рожу и затопал ногами. Всех троих как ураганом вынесло, в дверях столкнулись, зазвенел оброненный меч, а дальше слышно было, как по ступенькам катилось крупное, хряпало, хрустело и хрипело. Томас сделал движение вернуться за мечом, тот лежал на пороге зала и блестел, как гриб-поганка в лунном свете, но Олег цепко ухватил за руку:
– Сэр монах, пристало ли нам оружие?
Томас осторожно высвободился, лицо побледнело, а в глазах было страдание.
– Сэр калика, одолень-траву едят листиками, а не жрут как кони!
Олег ответил сокрушенно:
– У нас зимой днем с огнем зелени не отыщешь! Не то что в этих краях, где круглый год лето. Мы, гипербореи, наедаемся сразу.
Они прошли зал, стражник отпрыгнул от разукрашенной двери. Что-то его предупредило не останавливать странных бродяг. Томас пнул ногой, опережая калику, створки с треском распахнулись, на пол брякнулся вывороченный с мясом засов, а с потолка посыпался мусор.
В главном зале стены в коврах, красиво висели мечи, топоры, палицы и рыцарские щиты, а посреди зала, вокруг двух столов, стояли дубовые лавки из половинок расколотого дуба. Олег кивнул Томасу, молча поясняя, что здесь приняли меры против скандалистов – те в разгар выпивки могут ухватить лавку и, размахивая ею, сокрушать гуляк.
Оба стола были из толстых мраморных плит, покоились на квадратных серых глыбах камня. В зале с двух сторон под стенами полыхали камины, хорошо пахло ароматным дымом, горелой шерстью. Пол был из огромных плит, как и стены угрюмого замка, щели замазаны серой глиной. Впрочем, тяжелые глыбы были подогнаны так плотно, что в щели между ними не пролез бы даже муравей.
Томас сел за стол, заявил надменно в пространство:
– Хозяин!.. Быстро, кривоногие! Всех перепор-р-р-рю!
В дверь, через которую только что вошли, заглядывали рогатые головы в шлемах и без. При грозном реве Томаса исчезли, начали появляться снова, но не сразу и не все. Олег бродил вдоль стен, рассматривал оружие. Сердце стучало гулко, грозя насмерть разбиться о реберную клетку. Когда приближался к дверям, там пустело, по ступеням часто стучало, словно рассыпали горох и горошины катились до самого подвала.
От дальней двери донеслось тяжелое звяканье. Появился высокий человек, настолько закованный в железные доспехи и похожий на металлическую статую, что Олег невольно повернул голову, проверяя, на месте ли Томас. Томас, весь в лохмотьях и с голыми руками и ногами, скривился в понимающей усмешке. Блестящее железо закрывало рыцаря с головы до пят, но забрало поднято, открывая узкое обветренное лицо, красное, немилосердно обожженное южным солнцем. Когда он шагнул в зал, за плечами появились воины, в руках блеснули мечи и тяжелые топоры.
Один из воинов держал ярко пылающий факел, но лицо рыцаря оставалось в тени.
– Кто такие? – прорычал рыцарь.
Ладонь лежала на рукояти огромного меча. Голос был похожим на львиный рык, и сколько Олег ни вслушивался, не уловил растерянности или страха, которые часто прячутся под мощным ревом, а только удивление и любопытство. Он промолчал, собираясь с мыслями, а Томас покосился на калику, ответил нарочито смиренно, передразнивая друга даже в интонациях:
– Мы… смиренные паломники… Идем от Гроба Господня в Русь. Живем, аки птахи небесные: ходим по дорогам да кизяки клюем… Исчо хвалу Пресвятой Деве поем… Вериги носим…
Он поднял руки, демонстрируя стальные браслеты, растершие мясо до кости. Обрывки цепи звякнули.
Рыцарь неспешным шагом приблизился к столу, где сидел Томас. Доспехи звенели при каждом шаге, заставляя Томаса ревниво дергаться. Воины вошли следом, но рассредоточились под стенами, у каждого второго блистали копья с широкими сарацинскими наконечниками.
Рыцарь остановился в двух шагах от Томаса, всмотрелся:
– Смиренные паломники?.. С каких пор сэр Томас Мальтон из Гисленда, что на берегу Дона, стал смиренным странником?.. Раньше даже спать ложился не с девкой, а с мечом!
Томас вздрогнул, но не поднялся, ответил медленным контролируемым голосом:
– Как видишь, сэр Бурлан, я без меча.
Рыцарь произнес неприятным голосом, где просвечивается издевка:
– И без девки. Правда, с другом паломником… гм… кто лихорадку здесь подцепит, кто гадкие привычки… Меч потерял?
Томас вспыхнул, кровь мгновенно прилила к щекам, но с явным усилием заставил себя расслабить плечи, ответил ровным голосом:
– С помощью Пресвятой Девы мы добиваемся своего и без мечей. Народец вокруг подлый, а свой благородный меч я обнажаю для благородных противников. Например, похитителю Святого Грааля уже пришла смерть от моей голой руки… Нет, я побил его, как собаку, – камнем. А теперь я пришел за Святым Граалем!
Глаза Бурлана были цвета воды, что течет через речные валуны. Веки почти сомкнулись – так хищно сузились глаза:
– Если ты без доспехов, аки птаха без перьев… а по-нашему, по-рыцарски, вроде ощипанной вороны, то и честь тебе будет оказана как странствующему бродяге. А не угодишь, распнем на воротах!
Воины задвигались, переглянулись, начали приближаться осторожными короткими шажками. Острия копий смотрели Томасу в грудь. Он не нашелся что ответить сразу, а Олег от стены спросил невинно: 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.