.RU
Карта сайта

Круг Земной «Круг Земной» - 53


CLXXV

На рассвете дня святого Тумаса[302] перед йолем конунг вышел в море. Дул сильный попутный ветер. Конунг поплыл на север мимо Ядара. Погода была сырая, и неслись клочья тумана. По суше в Ядар дошла весть, что приближаются корабли конунга. Когда Эрлинг узнал, что с востока приближается конунг, он велел трубить сбор и созвал своих людей на корабли. Все его люди стеклись на корабли и приготовились к бою. Но корабли конунга быстро прошли мимо Ядара дальше на север. Конунг повернул к берегу. Он решил зайти во фьорды и собрать себе там людей и денег. Эрлинг поплыл за ним. У него было много кораблей и большое войско. Их корабли шли быстро, так как кроме людей и оружия на них ничего не было. Корабль Эрлинга ушел далеко вперед. Тогда Эрлинг велел опустить парус и стал ждать свои корабли. Олав конунг увидел, что Эрлинг скоро догонит их, так как у кораблей конунга сильно набухла обшивка, и у них была большая осадка, ведь они были на плаву все лето, осень и зиму. Он видел, что у Эрлинга будет большой перевес в людях, если все его войско нападет на них сразу. Тогда он приказал передать по кораблям, чтобы его люди постепенно опускали паруса и брали рифы. Они так и сделали. Люди Эрлинга увидели это. Эрлинг крикнул своим, чтобы они плыли быстрее.
– Вы видите, – сказал он, – они убирают паруса и уходят от нас. И он приказал отдать рифы, и его корабль быстро пошел вперед.

CLXXVI

Олав конунг повел свои корабли в пролив за Бокн, и Эрлинг потерял его из вида. Затем конунг велел убрать паруса и плыть на веслах в узкий пролив. Там они сплотили свои корабли. С внешней стороны пролива их закрывала скала. Они приготовились к бою.
Эрлинг заметил корабли конунга только когда уже вошел в пролив, и он увидел, что все корабли конунга идут навстречу ему. Эрлинг и его люди убрали парус и приготовились к бою. Корабли конунга окружили корабль Эрлинга со всех сторон. Началась жестокая битва, и большие потери были на стороне Эрлинга. Эрлинг стоял на корме. На голове у него был шлем, в одной руке щит, в другой – меч.
Сигват скальд оставался в Вике и узнал о том, что произошло. Сигват был большим другом Эрлинга. Он долго жил у него и получал от него подарки. Сигват сочинил флокк о гибели Эрлинга. Там есть такая виса:
Муж, в крови купавшийПерья врана, Эрлинг,Ладью – сведал этуЯ весть – гнал на князя.В гуще войска ясень,Вражьего – сражались —Встал, притиснут к тесуВолн,[303] – на славу вой.
Люди Эрлинга гибли, и когда люди конунга ворвались на корабль Эрлинга, пали и те, кто еще оставался в живых. Конунг сам шел впереди. Сигват говорит так:
Шел вождь, яр, вдоль борта.Всех бил, сея ужас.Люта брань у Тунгура.Всюду мертвых горы.За Ядаром гордыйКнязь ладью окрасил.Кровь текла в пучинуГоряча ручьями.
Так пали люди Эрлинга все до единого, и на корабле оставался в живых только он один. Мало кто просил пощады, а тех, кто просил, все равно убивали. Бегство было невозможно, так как корабль Эрлинга был окружен. Но говорят, что никто и не пытался бежать. Сигват говорит еще так:
Вождь у брега БокнаНе сберег, рьян, рати.Враг повержен княжийЗа Тунгуром на струге.Долго Скьяльгов родич,Один среди мертвых,Насмерть у кормилаСтоял против стали.
На Эрлинга нападали и те, кто был уже на его корабле, и с других кораблей. На корме была надстройка, гораздо выше других кораблей, так что ничем, кроме стрел и копий, нельзя было его достать. Но он отбивался мечом. Эрлинг защищался настолько мужественно, что неизвестно другого случая, чтобы один человек держался так долго против такого множества людей. И он не пытался бежать и не просил пощады. Сигват говорит так:
Не просил, хоть сыпалПуще снег кольчужный,Эрлинг мира, СкьяльговСын неустрашимый.Явится едва лиКто на сем поддоньеКубка бурь, героюДоблестью подобный.[304]
Олав конунг пошел на корму и увидел, как сражается Эрлинг. Конунг обратился к нему и сказал:
– Грудь к груди бьешься ты сегодня, Эрлинг!
Тот отвечает:
– Грудь к груди должны орлы биться.[305]
Об этих его словах говорит Сигват:
«Бьются птицы кровиГрудь к груди», – так гордыйРек – допреж он стражемБыл державе – Эрлинг.Так, не дрогнув духом,Он Олаву молвилСлово правды в ретиПод Утстейном лютой.
Тогда конунг сказал:
– Не хочешь ли сдаться мне, Эрлинг?
Тот отвечает:
– Хочу.
Эрлинг снял шлем, положил меч и щит и сошел вниз.
Тогда конунг нанес ему удар острием секиры по щеке, сказав:
– Так клеймят изменников.
Тут к Эрлингу подскочил Аслак Фитьяскалли и ударил его секирой по голове так, что она вошла в мозг. Рана была смертельной, и Эрлинг простился с жизнью. Конунг сказал Аслаку:
– Что ты наделал, несчастный! Этим ударом ты выбил Норвегию из моих рук!
Аслак говорит:
– Плохо, конунг, если я повредил тебе этим ударом. А я-то думал, что этот удар вернет тебе Норвегию. Но, если я повредил тебе, конунг, и навлек на себя твой гнев, то тогда мое дело плохо, так как этим убийством я навлек на себя также гнев и вражду стольких людей, что без Вашей помощи и дружбы я пропал.
Конунг говорит, что обещает ему свою помощь. Затем конунг велел всем разойтись по кораблям и как можно быстрее приготовиться к плаванию. Он сказал:
– Мы не будем здесь брать добычу. Пусть у каждого останется то, что он успел захватить.
Все разошлись по кораблям и стали собираться в путь. Когда они уже были готовы плыть дальше, с юга в пролив вошли корабли бондов. И случилось так, как часто бывает: когда большое войско терпит поражение и теряет своих предводителей, оно уже не осмеливается ничего без них предпринять. Сыновей Эрлинга с бондами не было, поэтому те не стали нападать на конунга, и он поплыл дальше на север. Бонды взяли труп Эрлинга, убрали его, как полагается по обычаю, и отвезли домой в Соли, вместе с телами тех, кто погиб с ним. Об Эрлинге очень горевали, и люди говорили, что Эрлинг сын Скьяльга был в Норвегии самым знатным и могущественным человеком из тех, у кого не было более высокого звания. Сигват скальд говорит еще так:
Витязь пал, разбитыйКнязем тем, кто властьюОблечен, – так лучшихСмерть уносит – Эрлинг.Мне другой неведомМуж, сумевший вышеЧесть вознесть, хоть выпалКраток век герою.
Он говорит также о том, что Аслак совершил злое дело, убив своего родича.
Не солгу я, АслакРодича ударомСнес – чревато распрейЗло – опору хёрдов.[306]Здесь братоубийстваНе сокрыть: забытаМудрость предков. ХудоВ роду сеять смуту.

CLXXVII

Одни сыновья Эрлинга были на севере в Трандхейме с Хаконем ярлом, другие на севере в Хёрдаланде, а третьи во Фьордах. Они собирали там войско. Когда о гибели Эрлинга стало известно, то стали собирать войско в Агдире, Рогаланде и Хёрдаланде. Собралось огромное войско и во главе с сыновьями Эрлинга двинулось на север вдогонку за Олавом конунгом.
После сражения с Эрлингом Олав конунг поплыл из пролива на север. День клонился к вечеру. Говорят, что он сочинил тогда такую вису:
Будет воин бледныйМрачен – вран добычу —Нынче ночью в ЯдареРвет – выл ветер Хёгни.Так не одаль – гибельВождь нашел, алкавшийНашей власти. СтрашенШагал я меж павших.[307]
Конунг со своим войском двинулся на север вдоль берега. Ему было известно, какое войско собрали бонды. С Олавом были тогда многие лендрманны. С ним были все сыновья Арни. Об этом говорит Бьярни Скальд Золотых Ресниц в песни, которую он сочинил о Кальве сыне Арни:
Бился ты у Бокна,Кальв, где сын ХаральдовЗвал вас в бой. Пусть знаетВсяк твою отвагу.Добрый пир вы серымЗадали. Ты, ратник,Был на встрече тарчейИ бердышей[308] первым.Героям на гореБыл раздор. Там ЭрлингПал. В кровь кони пены[309]Бока окунали.Все же не удержалсяКнязь у власти. СилаЭгдиров отторглаУ смелого земли.
Олав конунг плыл до тех пор, пока не обогнул Стад с севера и не пристал к островам Херейяр. Там он узнал, что Хакон ярл с большим войском стоит в Трандхейме. Конунг стал держать совет со своими людьми. Кальв сын Арни очень настаивал на том, чтобы двинуться в Трандхейм и сразиться с Хаконом ярлом, несмотря на то, что у того много больше войска. Многие поддерживали его, но некоторые возражали, поэтому конунгу надо было принять решение самому.

CLXXVIII

Олав конунг повернул к Стейнавагу и остановился там на ночь. Аслак Фитьяскалли со своим кораблем направился в Боргунд и провел нвчь там. Виглейк сын Арни пристал к берегу рядом с ним. Утром, когда Аслак хотел пойти на корабль, на него напал Виглейк. Он хотел отомстить за Эрлинга. Тут Аслак пал.
C севера через Фрекейярсунд к конунгу приплыли его дружинники, которые летом оставались дома. Они рассказали конунгу, что Хакон ярл и многие лендрманны вечером с большим войском остановились в Фрекейярсунде.
– Они хотят убить тебя и твоих людей, если им это окажется под силу, – сказали они.
Конунг послал своих людей на высокую гору, которая есть там поблизости. Когда они туда забрались, то увидели, что с севера от острова Бьярней движется на кораблях большое войско. Они спустились и рассказали конунгу об этом. У конунга было только двенадцать кораблей. Он велел трубить сбор. Его люди убрали с кораблей шатры и сели на весла. Когда они собрались и уже отплыли от берега, с севера со стороны Трьотсхверви показалось войско бондов на двадцати пяти кораблях. Конунг обошел вокруг Хундсвера и повернул к острову Нюрви. Когда конунг проплывал мимо Боргунда, он встретил корабль Аслака. Люди Аслака рассказали ему, что Виглейк сын Арни убил Аслака Фитьяскалли, мстя за Эрлинга сына Скьяльга. Эта весть разгневала конунга, но он не мог останавливаться, так как его преследовали бонды, и он поплыл дальше через Вегсунд, минуя Скот. Тут люди стали покидать его. Уплыл Кальв сын Арни и многие другие лендрманны и кормчие, и все они отправились к ярлу. Олав конунг плыл дальше и нигде не останавливался, пока не вошел в Тодарфьорд и не пристал к берегу в Валльдале. Там он сошел на берег. У него осталось пять кораблей. Он велел их вытащить на берег, а паруса и оснастку спрятать. Затем он раскинул шатер на полуострове под названием Сульт, где есть красивые луга. Там на мысу он воздвиг крест.
В Мерине жил бонд по имени Бруси. Он был предводителем в этих долинах. Бруси и многие другие бонды явились к конунгу и приветствовали его, как и подобало. Конунг был очень рад такому приему. Он спросил, можно ли из долины добраться по суше до Лесьяра. Бруси говорит, что в долине есть каменный завал, что зовется Скервсурд, и через него ни пешком не пройти, ни на лошадях не проехать. Олав конунг отвечает ему:
– А все же мы попробуем через него перебраться, бонд. На все божья воля. Приходите сюда завтра сами и приведите лошадей. Мы отправимся к этому завалу и, когда придем к нему, посмотрим, сможем ли мы через него перебраться с лошадьми и людьми.

CLXXIX

В назначенный день бонды привели к берегу лошадей, как они договорились с конунгом. Люди конунга погрузили на лошадей вещи и одежды, а сами пошли пешком. Пешком шел и конунг. Он дошел до места, что зовется Кроссбрекка, и решил там отдохнуть. Конунг сидел на склоне горы и смотрел на фьорд. Он сказал:
– Тяжелый путь заставляют меня проделать мои лендрманны, те, что были раньше моими друзьями, а теперь изменили мне.
В том месте на склоне горы, где отдыхал конунг, и сейчас еще стоят два креста.
Конунг сел на коня и поехал по долине. Он не останавливался, пока не доехал до завала. Конунг спросил Бруси, нет ли здесь какой-нибудь пастушьей стоянки, где бы можно было остановиться на ночь. Тот ответил, что есть. Конунг разбил свой шатер и провел в нем ночь. Наутро конунг велел пойти к завалу и посмотреть, нельзя ли через него проехать. Они пошли туда, а конунг остался в шатре. К вечеру дружинники конунга и бонды вернулись. Они сказали, что, как они ни пытались, им не удалась перебраться, и что через этот завал никогда нельзя будет проложить дорогу. Наступила вторая ночь. Конунг провел всю ночь в молитвах. А увидев, что уже рассвело, он снова велел пойти к завалу и еще раз попробовать через него перебраться. Люди отправились неохотно, говоря, что все равно и на этот раз ничего не выйдет. Когда они ушли, к конунгу пришел его кухарь и сказал, что у них не осталось никаких съестных припасов, кроме двух коровьих туш.
– А у тебя здесь четыре сотни твоих людей и сотня бондов.
Тогда конунг сказал, что пусть он ставит на огонь все котлы и в каждый положит по куску мяса. Так и было сделано. Конунг подошел к котлам, осенил их крестом и велел варить мясо. А сам он отправился к Скервсурду, где надо было проложить дорогу. Когда конунг приехал туда, они все сидели, отдыхая от тяжелой работы. Бруси сказал:
– Я говорил Вам, конунг, что с этим завалом нам не справиться, а Вы мне не верили.
Конунг снял плащ и сказал, что надо всем попробовать еще раз. Так и было сделано. И тут двадцать человек стали передвигать, куда хотели, такие камни, какие раньше и сто человек не могли сдвинуть с места. К полудню дорога была проложена, так что по ней можно было не только пройти людям, но и проехать лошадям с поклажей, как по ровному полю. Потом конунг снова спустился к тому месту, где были оставлены их припасы. Сейчас это месте называется Олавсхеллир. Там недалеко от пещеры есть родник. В нем конунг умылся. И если теперь в той долине у кого-нибудь заболевает скотина, то стоит ей дать попить воды из этого родника, и болезнь как рукой снимает. Затем конунг со своими людьми пошел есть. Поев, конунг спросил, нет ли в долине за завалом какой-нибудь пастушьей стоянки, где можно было бы переночевать. Бруси говорит:
– Есть там стоянка, что зовется Грёнингар, но там никто не может оставаться на ночь, так как там водятся тролли и злые духи.
Конунг велел собираться в путь и сказал, что он будет ночевать на этой самой стоянке. Тут к нему подошел кухарь и сказал, что еды оказалось очень много.
– И я не знаю, откуда она взялась.
Конунг возблагодарил бога за этот дар и велел дать еды с свбвй тем бондам, которые отправлялись в долину. Сам он остался на ночь в Грёнингаре. В полночь, когда все уже спали, во дворе раздался страшный крик.
– Меня так жгут молитвы Олава конунга, – кричал злой дух, – что я не могу больше оставаться здесь! Я ухожу отсюда и никогда сюда не вернусь!
Наутро, когда все проснулись, конунг поднялся на гору и сказал Бруси:
– Теперь здесь нужно построить усадьбу. И тот бонд, который поселится здесь, никогда ни в чем не будет испытывать недостатка. Здесь никогда не померзнут хлеба, даже если они померзнут ниже и выше этой усадьбы.
Олав конунг перебрался через горы и приехал в Эйнбуи. Он провел там ночь.
К тому времени Олав пробыл конунгом Норвегии пятнадцать лет, считая тот год, когда он правил страной вместе со Свейном ярлом и тот год, о котором только что рассказывалось и который кончился после йоля, когда конунг оставил свои корабли и сошел на берег, как уже было сказано. Об этих годах его правления первым написал священник Ари Мудрый сын Торгильса. Он был правдив, памятлив и настолько стар, что слышал рассказы людей, которые, в свою очередь, были настолько стары, что могли хорошо помнить все эти события. Он сам говорит об этом в своих книгах и называет тех людей, от которых получил свои знания. Но в народе говорят, что до своей гибели Олав был пятнадцать лет конунгом Норвегии. Те, кто так говорят, относят тот год, когда Свейн еще был в стране, к правлению Свейна. Тогда Олав правил до своей смерти действительно пятнадцать лет.
2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.