.RU
Карта сайта

Юрий Александрович Никитин Святой Грааль - 68


Томас ускорил шаг, налетев на Олега, подумал нервно, что если калика вдруг скажет, что идут внутри пасти огромного зверя – спящего, давно умершего или окаменевшего, то не удивится, лишь возблагодарит Пречистую Деву, чтобы зверь спал как можно дольше. А проснется, чтобы он с муравьями перебили друг друга за власть в подземном мире, а последний из муравьев пусть сдохнет от злости.
Открылась обширная пещера со стенами из красного кварца. Здесь муравьи лишь заклеили слюной щели, свет едва теплился, но глаза совсем обвыклись – Томас первым заметил вдоль стены огромные скрыни. Ахнул, пробежал вдоль ряда, насчитав сорок сундуков, один другого вместительней. На крышках и на боках каждой скрыни была вырезана в дереве или металле огромная сварга – древний знак. Томас видел подобные у себя на родине, оставленные первыми переселенцами на прибрежных скалах. Говорят, такие знаки были всюду, но еще первые миссионеры христианства ревностно уничтожали их, жгли одежду с изображением сварги, били кувшины, стесывали со стен и ставень. Здесь же, судя по огромным изображениям на самых видных местах, скрыни оставили древние люди! По старым преданиям, необыкновенно могучие.
Олег раздраженно дернул головой, быстро прошел вдоль всего ряда. Томас ковылял следом, ныл, у последней взмолился дрожащим голосом:
– Сэр калика! Хоть заглянуть!
– Там замки, – буркнул Олег, не сбавляя шага. – Не думаю, что муравьи сунули туда обереги, а потом заперли на ключ!
– Обереги найдем! – уверил Томас горячо. – Но любопытственно, что же такое там сложили древние? Хоть одним глазком!
Олег остановился возле крайней, самой маленькой, что не доставала Томасу и до пояса. Массивная крышка прилегала плотно, в щель не просунуть и волосок, а толстые дужки надежно скреплял пузатый висячий замок. Томас с азартом повертел замок, упрел, взмок, наконец взмолился с отчаянием в голосе:
– Святых паломников, понимаю, такому не учат, но ты все-таки языческий паломник…
Олег вытащил из кармана травинку, бережно разгладил, сунул в темную скважину замка. Щелкнуло, дужка внезапно удлинилась, освобожденно повисла в петлях, а пудовый замок обрушился Томасу на ногу. Рыцарь взвизгнул от боли и неожиданности, вытаращил глаза:
– Как ты сумел?
– Не я, – буркнул Олег. – Разрыв-трава! Языческая.
Томас колебался лишь мгновение, принимать – не принимать от языческого колдовского зелья помощь, а руки сами ухватились за крышку, ноги уперлись в пол покрепче, бронзовая плита поднялась без скрипа.
Томас привстал на цыпочки, на его лицо упал из сундука оранжевый отсвет. Глаза рыцаря расширились, брови взлетели. Он произнес потрясенно:
– Не может быть… Кто собрал столько?
Олег зачерпнул горсть золотых монет – края неровные, видел лишь профиль сурового лица с горбатым носом, на обороте крупная сварга. На других монетах виднелась трехглавая гора, похожая на трезубец, ее Олег хоть с трудом, но узнал: единственная гора Атлантиды, ее моряки видели издали – на вершине в непогоду и по ночам разводили сигнальные костры. На обороте виднелись странные знаки, что позже превратились в черты и резы, а с принятием учения Христа вовсе исчезли на Руси…
Олег потемнел, ощутил боль в сердце, вспомнив, как люди в черном жгли берестяные книги, записи, уничтожали манускрипты, написанные чертами и грамотами, стирали с лица славянских земель местное письмо и местную культуру, спеша заменить чужой…
– Насмотрелся? – спросил он резко. – Пошли!
Не дожидаясь Томаса, он быстро пошел из пещеры. Томас раскрыл рот для протеста, но фигура калики маячила уже в другом конце зала, и что-то в его походке, вздернутых плечах подсказывало рыцарю, что ежели не поспешит следом, то придется выбираться самому – калика разгневан, что с ним бывает крайне редко, виноват Томас или нет, но под горячую руку лучше не попадаться.
Даже не захлопнув крышку, Томас со всех ног бросился за другом. Олег скрылся из виду, Томас спешил, в душе колотился страх, поклялся, что не даст Сатане прельщать ни златом, ни драгоценными камнями, ибо стыд и срам христианину поддаться там, где устоял темный язычник… Впрочем, может быть, язычник просто не знает цены драгоценностям.
Огромный зал открылся сразу, едва Томас выскочил из-под арки. Ноги подкосились. Он чувствовал себя раздавленным великолепием. Пещера блистала зеленым малахитом, стена вертикально стесана, под ней высился огромный блистающий трон. К нему вели три мраморные ступени, а над троном сверкала золотом огромная сварга!
Томас пошел рядом с каликой, приотстав на полшага. Сердце стучало часто-часто. Ноги ступали по выщербленным ступеням, изъеденным временем, исцарапанным за тысячи лет острыми коготками пробегающих муравьев.
Чем ближе подходили к трону, тем громаднее тот выглядел. На нем когда-то сидел человек в три-четыре сажени ростом, если это вообще был человек. Томас охнул, тихонько толкнул Олега. Справа от трона, на вбитом в стену крюке, висел широкий меч в три человеческих роста. Бляхи на широкой рукояти были с рыцарский щит, а самые мелкие из драгоценных камней – с кулак Томаса.
– Это богатыри, – спросил Томас почему-то шепотом, – или герои?
Олег рассеянно повел глазами по сторонам, отмахнулся:
– Не бери в голову. Обереги ищем, не золотые побрякушки!
Томас вдруг увидел в другом конце зала огромные бревна и не сразу понял, что там белеют начисто обглоданные человеческие кости – если человек бывает такого роста, – кости и черепа, словно там навеки остались последние стражи подземного дворца.
– Это муравьи? – прошептал Томас еще боязливее. – Они сожрали?
Олег ответил раздраженно:
– Сэр Томас, перестань забивать голову чепухой! Сами перебили друг друга, муравьи напали или что-то еще – какое нам дело? Обереги бы найти!
– Понимаю, понимаю, – сказал Томас торопливо и так закивал, что в шейных позвонках опасно хрустнуло. – Как-то я прищемил палец дверью, так мне казалось, что гори весь мир синим огнем…
Олег уже нырнул мимо трона в черный ход – явно когда-то был тайным, – Томас бросился следом.
Глава 15
Томас потерял счет пещерам, переходам, спускам, как синякам и ушибам, когда Олег вдруг ускорил шаг, пробормотал что-то, внезапно свернул в боковой ход. Томас держался как привязанная на короткой веревке коза, ибо туннель поворачивал часто, его пересекали другие норы, а калика увлекся, не оглядывается, хоть криком кричи, хоть волком вой…
Внезапно калика вовсе перешел на бег, вскрикнул хрипло:
– Обереги!.. Чую обереги!
Томас стиснул зубы, чувствуя уже кровь на деснах, побежал, выскочил в громадную пещеру. Калика был уже далеко, едва виден, и Томас с проклятиями ринулся, прыгая через разбросанные панцири и доспехи странной формы – из многих еще торчали человеческие кости, а под железной пятой Томаса трещали и рассыпались в пыль черепа. Пол не был виден под горами оружия всех времен и народов, щитами, были даже камнеметы, свирепо изогнутые мечи и странные копья – одновременно и топоры, и даже клевцы.
Калика уже карабкался по горам сокровищ, по оружию, обломкам золотых колесниц, статуям из драгоценных металлов, разбитым сундукам, скрыням, истлевшим седельным сумкам, из прорех которых при малейшем движении сыпались золотые монетки. Наконец калика торжествующе заревел, едва не сорвался вниз вместе с зашатавшейся верхушкой трофеев. У Томаса застыло в испуге сердце: внизу, среди сундуков и колесниц, торчали остриями вверх дротики и мечи. Калика чудом удержался, указал туда, где едва виднелось злополучное ожерелье:
– Нашел!.. Черти подземные, затащили в нору!
Он сбежал вниз, ловко прыгая по панцирям, щитам и скрыням. Лицо сияло, он на ходу надел обереги на шею.
Томас заорал, срывая голос:
– Берегись, дурень!
Олег скакнул в сторону, едва не напоролся на торчащий из-под колес странной колесницы длинный серп, а мимо прогрохотала тяжелая масса сундуков и щитов. Один сундук лопнул, звонко посыпались золотые монеты. Томас вздохнул: этими монетами по щиколотку усыпана вся необъятная пещера.
Калика спрыгнул к Томасу:
– Все! Погуляли в холодочке, теперь айда на солнышко.
– Я разве хочу остаться?
– Так чего расселся? Пошли. Обереги нашлись, боги еще есть на белом свете!
– Язычник, – пробормотал Томас, – Бог един, все другие – демоны. Пречистая в своей непонятной милости еще не прихлопнула тебя как муху, ибо надеется, что ты еще обратишься в истинную веру. Но ты хоть знаешь, куда идти?
– Конечно, – удивился калика. – Это же так просто!
– Тогда знаю, зачем сохранила тебе пока что жизнь. Веди, подземник.
Когда из пещеры с сокровищами пролезли через низкий темный ход – в иных местах приходилось двигаться на четвереньках, – Томас молился Святой Деве, чувствовал, как давит на плечи каменная гора. Камни потрескивали, смещаясь под страшной тяжестью, кое-где сыпалась земля, мелкие камешки.
Томас при первой же возможности разогнул усталую спину, от неожиданности остановился. Впереди высился исполинский лес странных полупрозрачных деревьев. Стволы в три-четыре обхвата, высотой всего в три-четыре роста, вместо ветвей вздуваются наросты, листьев нет вовсе. Внутри странных деревьев медленно двигаются темные струи, расслаиваются, закручиваются хвостатыми кольцами.
Между странными деревьями неторопливо бродили такие же странные муравьи: полупрозрачные, медлительные, с просвечивающимися внутренностями. Маленькие острые челюсти тускло блестели, муравьи надсекали ими стволы, из надрезов выступал белесый шар тягучего сока, муравей припадал, выпивал без остатка, медленно уходил, волоча по земле раздутое брюшко.
Между призрачными деревьями иногда прошмыгивали невиданные животные, настолько чудовищные, что у бедного Томаса волосы встали дыбом от неразрешимого вопроса: неужто сам Бог создал эту мерзость? Если бы дьявол – понятно, но ведь Всемогущий все творил сам, дьяволу вроде бы не давал воли…
– Не отставай, – процедил Олег сквозь зубы, – застреваешь, как на ярмарке!
– Чудища…
– Это домашнее зверье.
– Домашнее?
– Ну, комнатное. Пещерно-комнатное! Сами боги могли позабыть, для чего муравьи вывели себе таких зверюшек. Да и муравьи могли забыть. Для забавы ли, для работы или для охоты?
Томас вмазывался в стену, пропуская омерзительных зверей мимо, подпрыгивал, если какое прошмыгивало между ног, а у крупняков с отчаянием сам прошмыгивал между лап, с грохотом бросаясь на брюхо, звеня доспехами и плотно зажмуриваясь.
Томас нырнул вслед за каликой в темный ход, пошел, где пригибаясь, где опускаясь на четвереньки. Ход поднимался круто, иной раз приходилось карабкаться почти по отвесной стене. Воздух постепенно теплел, сырость уходила. Томас разогрелся, взмок, наконец выдохнул со злостью:
– Что идем наверх, чую! Но ты уверен, что выход там есть? Муравьи что-то совсем перестали попадаться!
– Разве обязательно возвращаться именно в то же место?
Томас хотел сказать, что конечно же не обязательно, главное – выбраться наверх, а там хоть в лесу, хоть в жаркой пустыне, хоть посреди кочевья страшных кровожадных печенегов, но в голосе калики почудилась издевка. Он помедлил, и перед глазами возникла горка золотых самородков, которые оставил в сотне шагов от входа в муравьиную нору!
– Ладно, – ответил он с усилием, – где выйдем, там выйдем. Лишь бы солнце!
Олег сказал задумчиво:
– Тогда придется задержаться… Сейчас наверху еще ночь.
– Сэр калика!
– Иду-иду, – ответил Олег, слыша опасные нотки в голосе измученного рыцаря. – Звезды тоже для кого-то солнце.
Олег протянул руку, пытаясь помочь Томасу карабкаться: тяжелая броня – не легкая рубашка, но рыцарь с негодованием отстранился, лишь спросил сипло:
– А скоро выход?
– Скоро, – успокоил Олег торопливо. – Так говорят обереги.
– Так говорил Учитель, – пробормотал Томас себе под нос.
– Что-что? – переспросил Олег удивленно.
– Так часто говорил мой наставник… – объяснил Томас. – Когда я учил обязательный для рыцаря квадривиум. Бывал ли Христос у этих муравьев?.. В Святой Книге ничего не сказано, но ведь Христос удалялся на сорок дней в безлюдную пустыню, где его искушал Сатана? Теперь я знаю, чем искушал…
Светящаяся облицовка стен давно кончилась, они пробирались в полной темноте. Когда Томас задевал головой или плечами стены, а задевал постоянно, сыпалась земля, камешки, однажды хлынула грязная вода, вымочила с головы до ног.
– Не могли укрепить стены! – ругался Томас. – А еще муравьи! Хоть и геродотовы. Трудолюбивые, старательные… Хорошие хозяева давно бы сделали.
– Мы давно вышли за их муравейник, – успокоил Олег.
– Зачем?
– Томас, ты вынослив, как боевой конь, но тебя пришлось бы тащить на себе. А мне холка дорога.
– Здесь ближе?
2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.