.RU
Карта сайта

C. S. Hall, G. Lindsey. Theories of Personality New York: John Wiley and Sons, 1970 - 33

^

АНДРАШ АНГЬЯЛ


Ангьял, подобно Гольдштейну, полагает, что существует потребность в новой науке, которая не была бы изначально психологической, социологической или физиологической по характеру, но которая охватывала бы человека в целом. Тем не менее, в отличие от Гольдштейна, Ангьял настаивает на том, что дифференцировать организм от среды невозможно, поскольку они взаимопроникают столь сложным образом, что любая попытка распутать их разрушает естественное единство целого и создает искусственное различение между организмом и средой.
Психологам Андраш Ангьял известен в первую очередь по своей важной книге "Foundations for a science of personality" (1941 г.). Он родился в Венгрии в 1902 г. Получив образование в Венском университете, где ему была присуждена степень доктора философии в 1927 г., и в Туринском университете, где он в 1932 г. получил степень доктора медицины, Ангьял в 1932 году переехал в Соединенные штаты как Рокфеллеровский степендиант в отделение антропологии Иельского университета. В течение ряда лет он занимался исследовательской работой в Уорчестерской государственной больнице (Массачусетс), с 1937 по 1945 г. являлся руководителем научно-исследовательских работ. Этот пост он оставил и посвятил себя частной психиатрической практике в Бостоне. Ангьял принял предложение занять пост советника по психиатрии в Совете университета Брандейса. Он скончался в 1960 г. Взгляды Ангьяла на психопатологию и психиатрию были посмертно опубликованы в книге "Neurosis and treatment: a holistic theory" 1965), изданной двумя его сотрудниками по университету Брандейса, Евгенией Ханфманн (Eugenia Hanfmann) и Ричардом Джонсом (Richard Jones). (По поводу биографических материалов см. Hanfmann, 1968).
^

Структура биосферы


Для того, чтобы передать свое представление о холистической целостности, включающей индивида и среду "не как взаимодействующие части, не как составляющие, обладающие независимым существованием, но как аспекты единой реальности, которые можно разделить лишь абстрактно", (1941, с. 100). Ангьял ввел новое понятие – биосфера. Биосфера относится не только к соматическим процессам, как можно предположить на основании названия, но включает также психологическое и социальное. Психологическая область состоит из символических функций организма – а именно, восприятия, мышления, запоминания, воображения и т.п.; социальная область состоит из интеракций между индивидом и обществом.
Хотя биосфера представляет неделимое целое, она обладает организацией, включающей системы, структурно между собой связанные. Задача организмически ориентированного ученого – выявить те демаркационные линии в пределах биосферы, которые определены естественной структурой самого целого. Эти разделительные линии образуют действительные холистические единицы биосферы.
Самое крупномасштабное и основательное разделение, которое можно провести в биосфере – различение организма, именуемого "субъект" и среды, называемой "объект". Организм составляет один полюс биосферы, среда – другой, и вся динамика жизни состоит из интеракций между двумя этими полюсами. Ангьял утверждает, что ни организмические процессы, ни явления среды сами по себе не отражают реальности, скорее реальностью являются биосферические события, биполярные по характеру; с этой реальностью должны иметь дело специалисты в биологических и социальных науках. "Вместо изучения "организма" и "среды" и их взаимодействия, мы предлагаем изучать жизнь как унитарное целое и стараться описать организацию и динамику биосферы" (1941, сс. 100-101).
Ангьял признает, что можно провести различие между процессами, преимущественно управляемыми со стороны организма, и процессами, в основном управляемыми со стороны среды, хотя процессы никогда не могут быть исключительно теми или другими. Они всегда являются биосферическими.
^ Биосферические системы
Холистические единицы биосферы называются системы. Ангьял предпочитает системный анализ более обычному анализу отношений, который используется в психологии, по следующим причинам.

  1. Система может включать столько членов, сколько необходимо для объяснения данного феномена, тогда как отношение включает лишь два члена. Ангьял полагает, что редукция сложной структуры, подобной той, которой обладает биосфера, к парам соотнесенных членов разрушит ее естественную когерентность и единство и сверхупрощает типы связей, существующих в биосфере.

  2. Компоненты системы связаны друг с другом через свое положение в системе, тогда как члены отношения связаны через обладание неким общим свойством – например, цветом или формой. Два красных объекта соотносятся друг с другом через свою красноту, но части машины организованы в плане своего положения в целой машине. Ангьял полагает, что для организмического анализа позиция важнее, чем атрибут. В системе власти – правительстве или другом институте – позиция каждого человека соотнесена с другими членами системы.

  3. Членам системы не обязательно иметь друг с другом непосредственную связь, но два члена отношения должны быть связаны напрямую. Эта необходимость непосредственной связи ограничивает возможности "анализа через отношения". Например, два гражданина одной страны могут абсолютно не иметь прямого отношения друг к другу, тогда как они, холистические единицы, живущие в едином политическом регионе, – управляются теми же законами и обычаями.

По этим причинам Ангьял полагает, что именно системы, а не отношения, являются истинными холистическими единицами биосферы. В работе, посвященной холистическому подходу в психиатрии (1948), Ангьял утверждает, что системный анализ состоит из двух шагов: 1) определение контекста, к которому принадлежит данный феномен, и 2) определение его позиции в этом контексте. Когда эти два шага совершены, можно сказать, что феномен точно определен и полностью объяснен. (Для дальнейшего обсуждения теории систем в биологии и психологии см. Bertalanffy, 1950а, 1950b, 1962; Krech, 1950.)
Важным свойством в системе является ее ригидность или пластичность. В ригидной системе части имеют фиксированные позиции и относительно неподвижны, тогда как в пластичной системе части более флексибильны и могут перемещаться, образуя новые констелляции внутри системы. Как можно ожидать, события, возникающие как продукт ригидной системы, в высшей степени стандартны и униформны, в то время как производимые пластичной системой обладают широким кругом функциональных вариаций. Процессы, происходящие в ригидной системе, скорее всего, являются локальными событиями и имеют малое воздействие на окружающие системы; происходящее же в пластичных системах имеет тенденцию распространяться на соседние. Ригидные системы обычно ассоциируются с высоким уровнем стабильности среды, пластичные – с низким уровнем. Действия ригидной системы протекают более автоматически и под меньшим сознательным контролем, чем действие пластичных систем. Оба типа систем обнаруживаются в биосфере на различных уровнях. Сенсорно – нейромускулярные функции, например, очевидно пластичны, а висцеральные функции явно ригидны.
Система состоит из частей, которые либо полностью дифференцированы, либо еще укоренены в целом в недифференцированном состоянии. Дифференциация частей в целом происходит тогда, когда комплексное действие требует разделения труда между частями системы. В высоко дифференцированном целом части более индивидуализированы и обладают большей относительной самостоятельностью. Поскольку это состояние ведет к разъединению и дезинтеграции в системе и в конечном счете – если ему позволено быть бесконтрольным – к разрушению системы, должен быть уравновешивающий принцип. Этот принцип, по природе интегративный, координирует функционирование дифференцированных частей в соответствии с общим системным принципом саморазвития. Система развивается последовательными стадиями дифференциации и интеграции, хотя тенденция любой системы – консервативность в отношении дифференциации, которой позволительно возникать лишь в случае абсолютной необходимости.
Часть целого должна обладать двумя характеристиками: она должна быть относительно завершенной в себе самой и должна занимать в системе позицию, не требующую для ее существования посредничества промежуточных систем. Иными словами, она должна быть относительно самостоятельной и независимой, не будучи при этом изолированной от системы.
^ Измерения структуры личности
В рамках биосферы существуют три основные измерения: вертикальное, прогрессивное и горизонтальное. Вертикальное измерение простирается от внешнего поведения на поверхности биосферы вниз, к ядру биосферы. Происходящее возле поверхности – конкретные или поведенческие проявления более глубоких процессов. Акт агрессии, например, выражение нижележащего отношения враждебности, а это отношение, в свою очередь, можно проследить в направлении более глубоких и генерализованных отношений. Поверхностное поведение изменяется легче, чем более глубокие процессы. Цель поверхностного поведения – создать такое состояние биосферы, которое представляет удовлетворение потребности в сердцевине личности. Как правило, удовлетворение не может быть достигнуто на основании одного поведенческого акта: требуется последовательность актов. Серия актов, приводящих человека ближе и ближе к финальной цели, составляет прогрессивное измерение. Точки вдоль этой линии определяются в терминах расстояния до цели. Горизонтальное измерение представляет координацию дискретных актов в большую, лучше интегрированную, более эффективную поведенческую единицу. Соответственно, любой поведенческий акт может быть описан как проявление нижележащих процессов. Фаза продвижения к цели и координация дискретных актов. Например, сдача экзамена, представляющая внешнюю активность на поверхности биосферы, выражает более глубокую потребность в доказательстве собственной интеллектуальной адекватности. В то же время, это шаг вдоль прогрессивного измерения в направлении итоговой цели – получить законченное образование. Она также представляет координацию многих дискретных фактов, о которых человек узнал в процессе обучения.
^ Символическое "Я"
Ангьял отмечает, что люди способны вырабатывать идеи о самих себе как организмах, поскольку многие органические процессы становятся сознательными. Общая сумма этих представлений о себе составляет символическое Я. Однако Ангьял предупреждает, что символическое Я – не всегда надежный представитель организма: то, что думает о себе человек, редко дает истинную картину реальности. Следовательно, если поведение управляется символическим Я, то есть люди ведут себя соответственно своему образу самого себя, поведение может не соответствовать реальным потребностям организма. "Относительная сегрегация символического Я внутри организма – быть может, наиболее уязвимый момент организации человеческой личности" (1941, с. 121), поскольку символическое Я может фальсифицировать и искажать реальность биосферы.
^

Динамика биосферы


Энергия биосферы обеспечивается напряжениями, возникающими между полюсом среды и полюсом организма. Эти напряжения возникают постольку, поскольку среда "тянет" в одном направлении, а организм в другом. Эти противоположно направленные тенденции организма и среды внутри биосферы называются соответственно автономией и гомономией. Тенденция автономии состоит в развитии организма за счет ассимиляции и овладения средой. Она аналогична эгоистическому стремлению, когда человек старается удовлетворить свои страстные побуждения и интересы, подчиняя среду своими потребностями. Тенденция к автономии проявляется несколькими путями, например, стремление к превосходству, приобретениям, исследованиям, достижениям. Тенденция гомономии мотивирует человека на то, чтобы соответствовать среде и участвовать в чем-либо большем, чем индивидуальное Я. Человек "топит" собственную индивидуальность, формируя гармоничный союз с социальной группой, природой или сверхъестественным, всемогущим существом. Гомономия выражается через такие специфические мотивы, как потребность в любви, межличностных отношениях, эстетических переживаниях, любовь к природе, религиозные чувства, патриотизм. Ангьял говорил, что в общем смысле "все понятие гомономии может быть приравнено к любви" (1965, с. 16).
Представляя свои взгляды по-другому, Ангьял (1951, 1952) обозначил эти направляющие тенденции биосферы как "самодетерминация против отказа от себя".
Хотя автономия, или самодетерминация, и гомономия, или отказ от себя, могут казаться противоположными, на самом деле это две фазы более объемлющей тенденции биосферы – тенденции саморазвития. Человек – открытая система, где есть фаза входа и фаза выхода. Фаза входа состоит в ассимиляции среды, что составляет базу для автономии, фаза выхода состоит в продуктивности, что составляет базу для гомономии. Обе фазы необходимы для полного развития индивида. Человек развивается, инкорпорируя предметы среды, и развивает среду, осуществляя личный вклад. Человек как берет, так и отдает, и таким образом развивает свою биосферу, которая, напомним, включает и организм, и среду. Тенденции к возрастанию автономии и гомономии составляют ведущий системный принцип биосферы.
^

Развитие личности


Ангьял рассматривает личность как "темпоральный гештальт" или рисунок, в котором твердо укоренены прошлое, настоящее и будущее. Личность – организованный процесс, простирающийся сквозь время. Прошлое не неизменно; оно меняется, когда прошлые события обретают новую позиционную ценность в биосфере. Переживание, ужасавшее нас в детстве, позже может вспоминаться как забавный эпизод. Следовательно, влияние прошлого на настоящее постоянно меняется. Будущее всегда активно в настоящем – как потенциальность или диспозиция. Оно также может меняться с реорганизацией биосферы. Человек становится старше, и старые надежды вытесняются новыми.
Течение жизни – не просто последовательность эпизодов, в которых возникает и разряжается напряжение; у него есть внутреннее предназначение или цель. С точки зрения Ангьяла, это центральное назначение жизни – стремление оформить существование человека в осмысленное, полностью развитое целое, что придаст жизни индивида совершенную связность и единство. Развитие состоит в формировании сильной, протяженной, интегрированной структуры.
Ангьял (1965) отмечает, однако, что на самом деле развивается не одна структура личности, а две. Одна структура здоровая, а другая – невротическая. Первая основана на чувстве уверенности в том, что возможно осуществлять стремления к автономии и гомономии; вторая вырастает из изоляции, чувствования себя несчастным, нелюбимым, из сомнений относительно собственных способностей совладать со средой. Оба эти структуры существуют в каждом их нас, но одна обычно доминирует. Более того, возможно весьма неожиданное замещение одной структуры другой, поскольку это не изменяющиеся элементы, а ведущий системный принцип здоровья или невроза.
"О здоровье и неврозе следует думать как о двух организованных процессах, двух динамических гештальтах, организующих один и тот же материал, так что каждый предмет имеет позицию внутри двух различных структур. Возможно передвижение между ними двумя, продолжительные или короткие, в любом направлении, но в любой данный момент человек либо здоров, либо невротичен, в зависимости от того, какая система доминирует" (1965, с. 103).
Ангьял уподобляет эту двойную реорганизацию личности двойственным изображениям, которые можно увидеть в одном из двух вариантов. Элементы фигуры остаются теми же; меняется их видение. Эта теория универсальной двойственности, как называет ее Ангьял, имеет далеко идущие приложения для лечения невротиков. "Она не дает представить невротика как гнилую половинку здорового яблока или отдельную опухоль внутри человека, как растение, которое можно вытащить с корнем, не нарушая и не изменяя остальной личности. Невротический человек невротичен во всем, в любой сфере жизни, во всех трещинах и трещинках своего существования" (1965, сс. 103-104).
Развитие протекает вдоль трех измерений личности. В плане вертикального измерения человек растет из медианной позиции на шкале как наружу так и внутрь. Он развивает более глубокие, глубинные потребности, как и более совершенные поведенческие схемы для удовлетворения своих потребностей. В плане прогрессивного измерения развитие означает возрастающую эффективность и продуктивность. Человек движется к своим целям более прямо и с меньшими затратами. В горизонтальном измерении рост выражается в лучшей координации и большей многогранности поведения. Гармоничный рост во всех трех измерениях обогащает и развивает личность.
Жизнь делится на фазы, каждая из которых формирует относительно самостоятельную часть целого темпорального паттерна. Фаза определяется конкретной жизненной проблемой, составляющей тему этого периода и придающей ему специфическое значение. Так, тема первой фазы жизни центрируется вокруг еды и сна. Позже открываются возможности и значение среды. В начале этой фазы ребенок не распознает независимой природы среды и относится к ней деспотично и нереалистично. Он пытается заставить среду быть такой, какой он хочет. Однако вскоре выясняется ограниченность такого подхода, и ребенок постепенно учится приспосабливаться к объективным свойствам среды. Единообразие развития людей на протяжении последовательных фаз связано с последовательностью созревания и культурными нормами. Тем не менее невозможно с абсолютной точностью предсказать дальнейшую жизнь человека в связи с тем, что не всегда возможно заранее знать влияние среды. События, происходящие в среде, во многом независимы и находятся вне контроля возможности предвидения; они случайны и непредсказуемы. Можно делать предсказания на основе законов личностного развития, но предсказания эти лишь приблизительны. Возможно с разумной точностью предсказать, что молодой человек будет заниматься каким-то профессиональным делом, но предсказание того, каким именно – во многом гадание. Однако, с возрастом человек становится более ригидным и устойчивым, менее подверженным влиянию среды, так что предсказать поведение проще.
Хотя Ангьял признает, что регрессия возможна и она существует, он, как и Юнг, полагает, что часто регрессия служит дальнейшему продвижению на пути личностного роста. То есть индивид на основе регрессии может узнать нечто, что позволит ему повернуться к проблемам настоящего и эффективнее с ними бороться.
Ангьял полагает также, что символическая функция организма, например, мышление, развивается с возрастом, и что "центр тяжести жизни все более сдвигается в направлении психологического царства" (1941, с. 77). С возрастом люди стремятся удовлетворить все больше и больше своих потребностей посредством инструментальных психических процессов. То есть они больше времени отдают размышлению, а не действию.
Ангьял не поддерживает и не создает никакой теории научения. Он удовлетворяется тем, что использует такие термины, как дифференциация, реорганизация, сдвиг, и тому подобное, большая часть которых заимствована из гештальтпсихологии.
^

АБРАХАМ МАСЛОУ


В своих многочисленных трудах (в особенности см. "Мотивация и личность", 1954, "На подступах к психологии бытия", 1968a, Абрахам Маслоу выразил холистико-динамическую точку зрения, во многом сходную с теми, что развивали Гольдштейн и Ангьял, его коллеги по университету Брандейса. Маслоу полагал, что его позиция – часть широкой области гуманистической психологии, которую он охарактеризовал как "третью силу" в американской психологии после бихевиоризма и психоанализа.
Маслоу родился 1 апреля 1908 года в Бруклине, Нью-Йорк. Всех своих степеней он был удостоен в Висконсинском университете, где изучал поведение приматов. В течение четырнадцати лет (1937-1951) он работал на факультете Бруклинского колледжа. В 1951 году Маслоу перешел в университет Брандейса, где он оставался до 1969 года, когда стал постоянным членом Лафлинского фонда в Менло Парк, Калифорния.
Для обсуждения мы выделим некоторые черты позиции Маслоу относительно личности. Важно иметь в виду, что Маслоу, в отличие от Гольдштейна и Ангьяла, основывающих свои позиции на изучении людей с мозговыми повреждениями и психологическими расстройствами, выводит свои представления о личности из исследований здоровых и творческих людей.
Маслоу упрекает психологию за ее "пессимистическое, негативное и ограниченное представление" о людях. Он полагает, что психология в большей мере имела дело с человеческими слабостями, а не силой, более тщательно исследовала грехи, а не добродетели. Психология смотрела на жизнь с точки зрения индивида, безнадежно пытающегося избежать боли, а не предпринимающего активные шаги в направлении радости и счастья. Где же, спрашивает Маслоу, психология, изучающая радость, здоровье, любовь, благополучие в той же мере, в которой она имеет дело с несчастьем, конфликтами, стыдом, враждебностью? Психология "волюнтаристски ограничила себя лишь половиной того, что относится к ее юрисдикции, причем половиной темной и низкой". Маслоу предпринял попытку восполнить картину целостной личности, обратившись к более светлой, лучшей половине. Вот что он пишет.
"Позвольте мне в общих чертах и для начала догматично представить сущность этой нарождающейся концепции психически здорового человека. Первое и самое главное – это твердая вера в то, что у человека есть собственная сущностная природа, некий скелет психологической структуры, которую можно обсуждать аналогично структуре физической; что он обладает врожденными потребностями, способностями и тенденциями, некоторые из которых характерны для человеческого рода в целом, пересекают все культурные линии, а некоторые – индивидуально уникальны. Эти потребности по своему типу не злы, а добры или нейтральны. Второе – это представление о том, что полностью здоровое, нормальное и желательное развитие состоит в актуализации этой природы, в осуществлении этих возможностей, в движении к зрелости по тем тропам, на которые указывает эта сокровенная, смутно видимая человеческая природа, скорее внутренняя, чем оформляющаяся под влиянием внешних сил. В-третьих, теперь уже ясно, что психопатология в целом является результатом отрицания, фрустрации или искажения сущностной природы человека. Что в этой концепции признается добром? Все, что ведет к этому желательному развитию в направлении актуализации внутренней природы человека. Что психопатологично? Все, что нарушает, фрустрирует или искажает само-актуализацию. Что есть психотерапия или же вообще всякая терапия в этой связи? Все, что помогает вернуть человека на путь само-актуализации и развития в том направлении, которые диктует его внутренняя природа" (1954, сс. 340-341).
В дальнейшем, определяя свои базовые допущения, Маслоу добавил еще одно – и важное:
"Эта внутренняя природа не столь сильна, сверхвлиятельна и безошибочна, как инстинкты животных. Она слаба, хрупка, тонка, легко одолевается привычкой, давлением культуры, неправильным к ней отношением. Но, даже будучи слабой, она вряд ли исчезает у здорового человека – а быть может и у больного. Даже отвергаясь, она продолжает подпольное существование, вечно стремясь к актуализации" (1968а, с. 4).
Далее Маслоу пишет:
"Все данные, которыми мы располагаем (в основном клинические, но уже есть и некоторые данные исследований) указывают, что вполне разумно допустить практически в каждом человеческом существе и, разумеется, почти в каждом новорожденном, активную волю к здоровью, импульс к росту – или воплощению возможностей человека" (1967b).
В этих красноречивых показательных фрагментах Маслоу сделал ряд замечательных допущений относительно человеческой природы. У людей есть врожденная природа, по сути своей добрая или по крайней мере нейтральная. Нет врожденного зла. Это новая концепция, так как многие теоретики полагают некоторые инстинкты плохими или антисоциальными, считая, что их нужно "приручать" на основе обучения или социализации.
Если личность созревает в благоприятном окружении, на основе активных усилий со стороны человека в направлении осуществления своей природы, творческие силы проявляются ярче. Когда люди несчастливы или невротичны, то это оттого, что окружение сделало их таковыми, будучи невежественным или социально патологичным, или же потому, что их мышление искажено. Маслоу полагает также, что многие люди боятся стать полностью людьми (само-актуализировавшимися) и прячутся от этого. К примеру, деструктивность и насилие не являются врожденными качествами. Люди становятся деструктивными в случае искажения, отвержения или фрустрации их внутренней природы. Маслоу (1968b) проводит различие между патологическим насилием и здоровой агрессией, противостоящей несправедливости, предубежденности и другим социальным болезням.
Маслоу (1967а) предложил теорию человеческой мотивации, в которой различает базовые потребности и метапотребности. Базовые потребности – это потребности в пище, привязанности, безопасности, самоуважении и т.п. Метапотребности – это потребности в справедливости, доброте, красоте, порядке, единстве и т.п. Базовые потребности – это потребности дефициентные, тогда как метапотребности – это потребности роста. Базовые потребности в большинстве случаев сильнее метапотребностей и организованы иерархически. Метапотребности не имеют иерархии – они одинаково сильны – и могут легко замещаться одна другой. Метапотребности также инстинктивны или врождены, как и базовые, и, когда они не удовлетворяются, человек заболевает. Эта метапатология представлена такими состояниями, как отчужденность, страдание, апатия, цинизм.
Маслоу полагает, что если психологи изучают исключительно искалеченных, ущербных невротических людей, они обречены на создание искалеченной психологии. Чтобы создать более полную и объемлющую науку о человеке, психологи обязаны также изучать людей, в полной мере осуществивших свои потенциальные возможности. Маслоу сделал именно это: он провел интенсивное и далеко идущее исследование группы само-актуализирующихся людей. Определяя состав этой группы, Маслоу обнаружил, что такие люди весьма редки. После того, как соответствующие субъекты были найдены – некоторые среди исторических персонажей, например, Линкольн, Джефферсон, Уолт Уитмен, Торо, Бетховен, а другие были живы во время исследования – Элеонор Рузвельт, Эйнштейн, друзья и знакомые ученого, – было осуществлено клиническое исследование, имеющее целью обнаружить, какие характеристики отличают их от большинства людей. Этими отличительными чертами оказались следующие: 1) Они ориентированы на реальность; 2) они принимают себя, других людей, природный мир такими, как есть; 3) они очень спонтанны; 4) они центрированы на проблеме, а не на себе; 5) в них есть некоторая отстраненность и потребность в уединенности; 6) они самостоятельны и независимы; 7) их оценка людей и вещей свежая, не стереотипная; 8) большая их часть имела глубокие мистические или духовные переживания, но не обязательно религиозные; 9) они отождествляют себя с человечеством; 10) их близкие отношения с некоторыми особенно любимыми людьми не поверхностны, а глубоки и эмоциональны; II) их ценности и отношения демократичны; 12) они не смешивают средства и цели; 13) их чувство юмора не агрессивно, а философично; 14) они обладают большими творческими ресурсами; 15) они сопротивляются подчинению культуре; 16) они не смиряются со средой, а трансцендируют, превосходят ее.
Маслоу также исследовал природу того, что назвал "пиковые переживания". Отчеты были получены в ответ на просьбу подумать о самых замечательных переживаниях жизни. Было обнаружено, что люди, подверженные пиковым переживаниям, чувствуют большую интеграцию, единство с миром, владение собой, спонтанность, более восприимчивы и т.д. (1968а, главы 5 и 6).
Маслоу (1966) критически относился к науке. Он полагал, что классическая механистическая наука, представителем которой является бихевиоризм, не соответствует цели изучения целостной личности. Он отстаивает гуманистическую науку не как альтернативу механической, но как дополнение к ней. Такая гуманистическая наука имеет дело с вопросами ценности, индивидуальности, сознания, целеполагания, этики и "высших достижений человеческой природы".
Выясняется, что уникальный вклад Маслоу в организмический подход связан с тем, что внимание его отдано здоровым, а не больным людям, и с его убеждением в том, что исследование этих двух групп порождает разные типы теории. Гольдштейн и Ангьял, как специалисты в области медицины и психотерапии, взаимодействовали с дефектными и дезорганизованными людьми, хотя, несмотря на этот уклон, каждый разработал теорию, охватывающую весь организм и применимую как к больным, так и к здоровым. Маслоу избрал более прямой путь изучения здоровых людей, чья целостность и единство личности уже очевидны. Как например, само-актуализирующиеся люди, которых наблюдал Маслоу, являются воплощением организмической теории.
^

Статус в настоящее время. Общая оценка


Организмическая теория как реакция на дуализм души и тела, психологию способностей и стимул-реактивный бихевиоризм, имела большой успех. Кто в современной психологии не придерживается основной идеи организмической теории относительно того, что целое есть нечто иное, нежели сумма его частей, что происходящее с частью происходит с целым, что в организме нет изолированных отделов? Какой психолог полагает, что есть отдельная от тела душа, душа, подчиняющаяся другим законам, нежели тем, что имеют отношение к телу? Кто верит, что есть изолированные явления, процессы, функции? Очень немногие психологи – если такие вообще есть – придерживаются атомистической точки зрения. Все мы – психологи – организмисты и иными быть не можем.
В этом смысле организмическая теория – скорее отношение, или ориентация, или система координат, нежели систематическая теория поведения. В конечном итоге она утверждает, что поскольку все связано с целым, истинное понимание вытекает из правильного определения места феномена в контексте всей системы. Она требует от исследователя рассматривать системы переменных, а не пары переменных, рассматривать изучаемое событие как компонент системы, а не изолированное событие. Понимание законов, на основе которых действует система есть, фактически, конечная цель ученых, это идеал, к которому они постоянно стремятся. Организмический взгляд в его приложении к сфере человеческой психики означает, что естественной единицей анализа является человек в его целостности. Поскольку нормальное, здоровое человеческое существо или любой иной организм всегда функционирует как целое, человек должен изучаться как организованное целое. Признавая, что существующие методы исследования и количественный анализ могут не позволить исследователю-психологу осуществлять организмическую цель исследования человека как целого, этот подход выдвигает перед психологией задачу поиска таких средств. Если не годятся количественные методы, следует использовать качественные. Тем временем психология должна обратиться к задаче создания методов, которые приблизят ее к организмической цели понимания целостной личности. В этом смысле организмическая теория представляет в большей мере набор директив, чем систему фактов, принципов и законов.
Не существует единой официальной организмической теории личности; их много. Организмическая теория личности определяется отношением теоретика, а не содержанием конструируемой модели личности. Если теория фокусируется на целостном организме как единой системе, а не на отдельных чертах, побуждениях, привычках, ее можно назвать организмической. Гольдштейн, Ангьял, Маслоу, Олпорт, Мюррей, Роджерс, Фрейд, Юнг и по существу все остальные современные теоретики в области личности осуществляют организмическую ориентацию, хотя между этими теориями есть радикальные отличия. То, что видит в организме Гольдштейн, совсем не то, что видит Олпорт или Фрейд, хотя все трое могут быть по своей ориентации отнесены к организмистам.
Трудно что-либо сказать об ошибках организмического подхода – настолько широко он принят. Можно, однако, оценить частную организмическую теорию – например, Гольдштейна или Ангьяла. Вероятно, самый серьезный возможный упрек в отношении Гольдштейновой версии организмической теории заключается в том, что она не вполне холистична. Гольдштейн относится к организму как к сегрегированной единице, отдельной от остального мира. Кожа – граница между организмом и миром; вдоль границы происходят обмены, но организм и среда – различные миры. Последовательный холистический подход не должен проводить столь решительного различия между тем, что происходит под кожей и снаружи. Организм следует рассматривать как дифференцированный компонент большой системы, системы, включающей всю вселенную. Гольдштейн, признавая справедливость такой критики, ответил бы, что вся вселенная – великоватый ломоть для любого ученого. Теоретик-холист должен быть реалистом относительно того, о чем может и не может судить. Вероятно, события внешнего пространства влияют на наше поведение, но мы просто не располагаем средствами включения этих событий в наше научное знание. Теннисоновский цветок в трещине стены, который есть "все, все, что могу я знать о том, что есть бог и человек" – живая поэтическая правда, но навряд ли достижимая цель. Хотя все связано со всем, Гольдштейн полагает, что многие нити, образующие всеобщую космическую ткань, связаны столь отдаленно, что связь эту можно проигнорировать без серьезных потерь для нашего понимания личности.
Кто, однако, прочертит линию и скажет: "По ту сторону этой границы последствия нулевые?" Если любая вещь – компонент в огромной системе природы, как можно знать, не проверяя, что релевантно, а что – нет? Ответ очевиден: это непознаваемо. У.А.Хант (Hunt, 1940) в своем обзоре "The Organism" называет это организмическим парадоксом. Теоретик-организмист отрицает валидность "частичных" понятий, но вынужден пользоваться ими. Если Гольдштейн оправдывает отношение к части – к организму – как к сегрегированному целому, почему другой психолог не прав, рассматривая научение, восприятие или эмоцию как холистические процессы? "Биосфера" Ангьяла – попытка расширить холистическую основу организмической теории. Согласно этой концепции, организм и среда – два полюса большой системы. Если под средой Ангьял подразумевает все во вселенной, отличное от организма, то вся биосферическая система тождественна вселенной, и парадокс разрешен.
То, что вопрос о границе системы не чисто академический, показывают разнообразные гипотезы относительно человеческого поведения. К примеру, делались серьезные попытки показать что на человеческое поведение влияет движение звезд, что отдаленные исторические и доисторические события, как и будущие, затрагивают настоящее. Если в реальности существуют ясновидение и телепатия – а ныне многие полагают их аутентичными феноменами – то границы системы, к которой относится человек, следует существенно расширить. В свете этих рассуждений критики Гольдштейна вполне могут задать вопрос: зачем останавливаться на коже или даже на границах ближайшего окружения?
В отношении теории Гольдштейна был выдвинут ряд более или менее конкретных критических замечаний. Его критиковали за недостаточное различение того, что организму врождено, а что привносится культурой. Например, этот вопрос поднял Кэттсофф (Kattsoff, 1942). Предложенное Гольдштейном понятие само-актуализации было расценено как слишком общее для того, чтобы можно было осуществлять конкретные предсказания. Скиннер (Skinner, В. F., 1940) считает само-актуализацию метафизическим понятием, поскольку ее нельзя ввести в эксперимент. Некоторые психологи возражают против очевидного пренебрежения со стороны Гольдштейна как исследователя статистическим анализом в пользу качественного. Эти психологи полагают, что качественный анализ в высшей степени субъективен и что трудно воспроизвести исследование, описанное исключительно в качественных терминах. Другие психологи не разделяют взглядов Гольдштейна относительно ограниченности использования психологических тестов. Они полагают, что тесты должны проводиться и данные обсчитываться на основе стандартных процедур и что их не следует изменять соответственно индивидуальным случаям. Гольдштейна критиковали за то, что он слишком много внимания уделяет созреванию и слишком мало – научению и за преувеличение важности абстрактного отношения для психологического функционирования. Наконец, звучали возражения против попыток понять нормальную личность путем изучения пациентов с повреждениями мозга. Несмотря на эти отдельные критические отзывы, превалирующее среди психологов, отношение к теоретическим представлениям Гольдштейна весьма положительно. Вместе с холистическими психологиями гештальтистов, Левина, Толмена (Tolman, Е. С.), взгляды Гольдштейна оказали значительное влияние на современную психологию и его значение как теоретика трудно переоценить.
Труднее оценить работу Ангьяла. Работа Ангьяла "Foundations for science of personality" (1941) не получила существенной критической оценки после публикации – как непосредственно после появления, так и в последние пятнадцать лет. Это удивительно не только потому, что эта работа была весьма смелой и во многих отношениях представляет очень оригинальное теоретизирование, но также и потому, что Ангьял предпринял серьезную попытку создать теорию личности – на что никогда не претендовал Гольдштейн. Возможно, причина такого игнорирования заключается в том, что в своих теоретических размышлениях Ангьялу не удалось выйти в плодородные поля клинического наблюдения и экспериментального исследования. Хотя Ангьял опубликовал ряд исследовательских работ, непохоже, что они имеют существенное отношение к его систематической позиции. Гольдштейн же подтверждал свою общую теорию богатым разнообразием клинических и лабораторных данных. Какова бы не была причина отсутствия реакции психологов на книгу Ангьяла^ фактом остается то, что она не получила того внимания критиков, какого заслуживает.
Остается посмотреть, будет ли иметь большое влияние на психологическое сообщество посмертно опубликованная книга Ангьяла "Neurosis and treatment". Книга "Neurosis and treatment" была написана после того, как Ангьял в течение нескольких лет занимался клинической деятельностью, и не вполне определенные понятия его прежней книги в новой освещаются на основе материалов историй болезни. Более того, теперь есть ряд людей, распространяющих идеи Ангьяла, среди них Евгения Ханфманн, Ричард Джонс и Абрахам Маслоу. Мадди (Maddi, 1968) в сравнительном анализе теорий личности значительное место отводит обсуждению взглядов Ангьяла. Имеет ли теория какое-либо значение за пределами психотерапии, покажет будущее. Она не породила собственно исследований личности, но, быть может, оказала скрытое влияние на некоторых исследователей.
Представление о биосфере, включающей как организм, так и его окружение, вполне успешно разрешает проблему холистического объединения человека и мира. При чтении работ Ангьяла озадачивает его тенденция рассматривать индивида и среду не как полюса единой планеты, но как различные целостности, взаимодействующие друг с другом. Несмотря на понятие включающей все биосферы, Ангьял пишет так, как если бы обсуждал проблему "организм против среды". Среда причиняет нечто человеку, а человек – среде; непохоже, чтобы они вели себя как компоненты единой системы. Если Левин поймал себя в ловушку исключительно психологического мира, Ангьял, похоже, заблудился во вселенной. Как только Ангьял начинает обсуждать конкретные проблемы, связанные с личностной организацией, динамикой, развитием, он вынужден отбрасывать представление о космическом целом и иметь дело с организмом и средой как с отдельными, но взаимозависимыми и взаимодействующими системами.
Может случиться так, что версия организмической теории, предложенная Маслоу, окажется более влиятельной, чем любая иная. Маслоу был неутомимым и ясным в формулировках писателем и лектором. Более того, он стал одним из лидеров гуманистической психологии, привлекающей многих психологов. При чтении Маслоу иногда трудно различить, что порождено вдохновением писателя, а что – научным размышлением. Некоторые критики полагают, что гуманистическая психология – не столько научная психология, сколько секулярная замена религии. Другие полагают, что вклад гуманистов в эмпирические основания психологии несоизмеримы с их спекулятивными трудами. Некоторые психологи обвиняют гуманистов в том, что они принимают гипотетическое за истинное, путают теорию с идеологией, исследование заменяют риторикой. Несмотря на эти критические замечания в адрес отстаиваемой Маслоу психологии, есть много психологов, которых этот взгляд привлекает, поскольку соотносится с жизненными проблемами современного человека.
В заключение можно сказать, что при всех своих слабостях организмическая теория попыталась исправить ошибку, совершенную триста лет назад Декартом. Она настаивает на том, что организм – не дуальная система души и тела, каждая со своими движущими принципами, но единое целое, включающее много частных функций. В плане распространения и развития этого основного представления организмическая точка зрения вполне заслуживает воздаваемых ей высоких оценок.

7.

2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.