.RU
Карта сайта

Сергей Николаевич Голубов Багратион Голубов Сергей Николаевич Багратион Голубов - 24


Генерал Паскевич смотрел вниз с бруствера Королевского бастиона. Свинцовый дождь сбивал кругом него листья и сучья с больших верб, которыми оброс бастион. Но Паскевич не замечал этого. Внизу было еще хуже, гораздо хуже, - настоящее пекло. Французские ядра то и дело шлепались по сю сторону рва, взметали кверху столбы земли и, с визгом крутясь в людской сутолоке, валили с ног десятки солдат. Вот вырвало ядром косяк из пушечного колеса, оторвало ногу у лошади, опрокинуло двух канониров, разнесло ось и лафетную доску, - орудие упало. Уже много их валялось на боку. А человеческих трупов еще больше. Как ни ужасно было то, что происходило внизу, но Паскевич любовался этим зрелищем. Ему особенно нравилась работа одного высокого канонира-бакенбардиста. Ловкость и точность движений этого солдата были поразительны. "Где я его видел? Ага! Салтановка, опушка леса, разрыв старой пушки, угрозы канониру, дерзкий артиллерийский поручик... Как путаются на войне карты человеческих отношений!" Еще будучи пажом и дежуря во дворце, Паскевич поймал однажды словцо графа Аракчеева: "Надобно требовать от солдата невозможного, чтобы он возможное сделал..." На остром, мелко-красивом лице Паскевича промелькнуло что-то неуловимо скверное, похожее на улыбку. "Трус и подл Аракчеев, но умен. Можно гнуть солдата пополам, но воевать без него нельзя. Я обещал этому бакенбардисту Георгия и дал его. Если мне суждено возвыситься, я покажу свету настоящее величие и настоящий разум полководца..." Паскевич все пристальнее вглядывался вниз. Что это там делается? Орудия заезжают справа и становятся так, что прицельная линия приходится не поперек, а вдоль рва. Не сошли ли они там с ума? Кто командует? Э, тот самый дерзкий поручик, у которого Паскевич чуть было не отобрал шпагу под Салтановкой... По всей длине рва - французы. Орудия стреляют. Залп... другой. Ров замер. Ай да поручик! И под бешеным огнем, придерживая рукой шпагу, чтобы не мешала бежать, Паскевич пустился вниз с бастиона в то самое пекло, где так молодецки действовал Травин.
С тех пор как началась война, только в огне, под смертельной угрозой, Травин чувствовал себя живым, бодрым и деятельным человеком. А в остальное время одолевала его какая-то тупость мысли. И лишь в глупых происшествиях, подобных последней стычке с Феличем, отыскивался для него выход из этого тупика. А вот под Королевским бастионом - не то! Хоть Травин и был под арестом, но за убылью офицеров пришлось ему вскоре после завязки боя уже командовать ротой. Сперва он опрокидывал атаку за атакой лобовым огнем, в ров и через ров. А потом вдруг догадался: орудий мало, а все бьют в лоб, перед собой. Не лучше ли развернуться вдоль рва? Попробовал. Славно! Падали уже не десятки, а сотни французов. "Как понятлив Угодников! Толкни только с места мысль этого редкого солдата, а она и пойдет, и пойдет ворочаться".
- Ваше благородие! - кричал канонир, стараясь голосом перекрыть грохот боя. - Ваше благородие! А ежели двумя расчетами направо бить, а двумя налево?
- Верно!
Травин повернул половину своих орудий.
- С передков долой! Передки, отъезжай! Тут-то и вырос перед ним Паскевич.
- Молодец, поручик! Я любовался...
Травин молча отдал честь. Он не любил Паскевича. "Из таких-то и растут Аракчеевы! Но этот хуже будет... Аракчеев нагл при дворе и трус в бою. Этот же храбр под огнем, а при дворе будет ползать..." Было что-то и в Травине неприятное генералу. "Как он одет худо! Из таких-то в странный наш век и выскакивают Бонапарты..."
Ров был опять полон французами. Они карабкались по откосу, подсаживая друг друга. На передних лезли задние, а на задних наседали линейные батальоны, беглым шагом стремившиеся к бастиону. Еще минута-две, и колонны эти зальют собой ров, и волны их выплеснутся на бастион. Травин не отрываясь смотрел на эту страшную картину.
- Командуйте огонь, поручик! - приказал Паскевич.
- Слушаю, - сказал Травин и не пошевелился.
Он знал, что орудия заряжены и канониры уже держат пальники у затравок. А прислуга толпится перед пушками, чтобы не видно было наводки. Он сегодня придумал этот фокус: все готово, а врагу - невдомек. И чем дольше, тем лучше...
- Извольте же командовать, поручик! - крикнул Паскевич. - Оглохли, что ль?
Между батареей и неприятелем оставалось не более десятка саженей. И расстояние это уменьшалось с каждой секундой.
- Поручик!
Травин сделал движение рукой, какое делают люди, когда не хотят, чтобы им мешали. Он был бледен,
- Поручик!
Голос Паскевича звенел и ломался:
- Один лишь миг, ваше превосходительство! Французы были уже почти на батарее. Травин махнул рукой.
- Пали!
Канониры отскочили от орудий. Вспыхнули огоньки, струйки дыма взвились над скорострельными трубками - и все орудия грохнули разом, выплюнув смерть. То, что только что бежало, лезло, валилось вперед, - стрелки и линейная пехота, - все это лежало на земле. Угодников указал пальцем туда, где лежал батальон в том самом порядке, как шел, даже с офицерами при взводах. А наседавшая сзади туча застыла на месте. Этаких залпов Паскевич не видывал. Поручик - отличный стрелок, но... ослушник! "Шпагу! - хотел он крикнуть Травину. - Подайте вашу шпагу! За ослушание пойдете под арест!" И вдруг заметил, что на офицере нет шпаги. По растерянному выражению генеральского лица Травин все понял и сказал:
- Я уже под арестом, ваше превосходительство. Паскевич закусил губу. Он был в затруднении.
Днепр у Смоленска неширок. С укреплений, из предместий и даже с равнины, на которой происходило сражение, был ясно виден его высокий правый берег. Около полудня холмистый гребень этого берега ощетинился войсками. Раевский облегченно вздохнул и, делая на груди под жилетом незаметные движения правой рукой, перекрестился. Вторая армия пришла гораздо раньше, чем он того ожидал. Действительно, Багратион бежал к Смоленску...
Между тем пехотные колонны французских войск продолжали правильно и быстро двигаться на город с застрельщиками впереди. Кавалерийские взводы прикрывали с боков батареи легкой артиллерии. Как раскаты грозы, гремели пушечные выстрелы. По временам облака густого синего дыма застилали эту картину. Кругом Багратиона были расставлены на высоких ножках подзорные трубки и телескопы. Но Петру Ивановичу они были не нужны. Его зоркий глаз отчетливо различал все, что делалось в городе и над городом. И чего не видел глаз, то разгадывал он сам. Его смуглое лицо было покрыто горячим потом, солнце пылало и жгло немилосердно. Он непрерывно отряжал адъютантов и ординарцев и слал Раевскому подкрепления одно за другим. Для него не было сомнений: бой, принятый седьмым корпусом, - только начало громадной генеральной битвы за Смоленск. Барклай - хитрая лисица, но обстоятельства победили его. У Багратиона был радостный и вдохновенный вид.
Как-то само собой сделалось: не успела Вторая армия стать на биваке, как позади того места, где находился главнокомандующий, появились продавцы с холодной водой, квасом, пивом и огурцами. Штабные офицеры наскоро освежались питьем и бегом возвращались к свите. В этой сутолоке мелькали и крестьянские зипуны, армяки, войлочные шляпы. Здесь же оказались и три росаснинских мужика. Какой-то полковник квартирмейстерской части долго разговаривал с ними, а потом отвел прямо к главнокомандующему. Князь Петр Иванович кипел, и все возле него кипело. Мимо везли из города подбитые орудия и лафеты. Из резерва скакали к Смоленску свежие артиллерийские роты.
Атаки французов начинали заметно ослабевать. В четыре часа дня открыл было наступление Даву, но скоро был отбит. Почти смеркалось, когда Багратиону доложили, что подходят головные части Первой армии. Шестой корпус генерала Дохтурова уже становился на бивак. Барклай вел свои войска форсированными маршами, по-суворовски, без привалов. Солдаты ели на ходу. "Ведь умеет же квакер и спешить!" - подумал Петр Иванович. Первый день смоленской битвы кончился. Багратион вскочил на коня.
- Еду! Прочь с дороги! Раздайся, други!
Он карьером пустился вниз, через мост, в город. Свита неслась позади. Улицы Смоленска были загромождены ранеными, умирающими и мертвыми. Жители сидели в сараях и погребах. Кое-где занимались пожары, - небо розовело от всполохов и казалось живым. Раевский и Паскевич встретили главнокомандующего у Королевского бастиона. Багратион поцеловал Раевского и обнял Паскевича.
- Спасибо вам нижайшее, други! Вы спасли армии русские и Россию. Что тебе, что мне, Николай Николаич, поздно биографию свою днем нынешним начинать. Мы ее начали в семьсот восемьдесят восьмом годе, при Потемкине, ты подпоручиком, а я прапорщиком. Помнишь небось как в дружбу вступали? А вот Иван Федорыч - дело иное. Сегодня история его открылась. И будет она немаловажной...
Из темноты выехал всадник в генеральской шляпе и звездах. Это был Барклай. Он молча поклонился и крепко пожал руку обоим защитникам Смоленска.
Глава двадцать пятая
В течение этого дня Наполеон несколько раз сожалел, что так заносчиво отказался от приготовленного маршалами подарка. Неудача атак, которыми он руководил, его поразила. К вечеру у него собралось под рукой двести тридцать тысяч человек. Завтра эта громада должна будет овладеть Смоленском. Но что-то препятствовало императору сегодня успокоиться на этой мысли. Уже заходило солнце, когда он позвал к себе Жюно, герцога Абрантесского, и сказал ему:
- Слушайте, Жюно! Вы зажирели и стали неповоротливы, как те немецкие быки, которыми вы командуете. Под Островной вы потеряли маршальский жезл. Однако я помню вас и таким, каким вы были раньше. Вы можете сегодня же найти свой жезл.
Жюно молчал. Тысяча чертей! Уж как надоели его солдатской душе выговоры с высоты, на которую он сам втаскивал этого человека! Ему дали Вестфальский корпус, толпу солдат-свинопасов, розовых, как ветчинные окорока, и таких же жирных, и уверяют, будто зажирел он сам. А если бы под командой у него были не немцы, а французы, он, может быть, завоевал бы уже и Смоленск и Россию...
- Чтобы отыскать маршальский жезл, Жюно, - продолжал император с обидно-снисходительной усмешкой на холодном лице, - вам надо открыть переправу повыше города, перейти через Днепр и отрезать русским дорогу на Москву. Тогда мы завтра покончим все это без лишних усилий. Вы поняли, Жюно?
Жюно поклонился. Конечно, понял. Конечно, сделает. Маршальский жезл!..
- Видишь, Алеша, трубу? Веди, душа моя, пушки прямо на нее, мимо и дальше, покамест не пришло повеление стать. Сам посмотри, как батареи разместятся...
Весь вечер Олферьев провозился с расстановкой пушек по днепровскому берегу, выше города. И лишь близко к полуночи вернулся в главную квартиру. Но Багратион тут же послал его к командиру шестого корпуса Первой армии генералу от инфантерии Дмитрию Сергеевичу Дохтурову.
Генерал был нездоров и лежал в шалаше на походной койке, в сюртуке и фуражке, под черной косматой буркой. Он поднял круглое лицо и протер кулаком добрые карие глаза,
- Что? Шестой корпус назначен для смены седьмого?
- Так точно, ваше высокопревосходительство. Дохтуров сел на койке и закряхтел.
- Сакремент! Очень даже хорошо, молодой человек! Уж лучше на поле славы помереть, нежели в кровати!
Отсюда Олферьев помчался в город. Генерала Раевского он отыскал на террасе над Молоховскими воротами. Николай Николаевич дремал на ковре. Прочитав повеление о смене, он зевнул и сказал подошедшему Паскевичу:
- Слава богу, нас сменяют! Сделайте милость, Иван Федорыч, покажите Дохтуровскому квартирмейстеру наши места на позиции, с тем чтобы выходили полки тотчас по смене. И до света - всем выступить.
Только на заре закончились разъезды Олферьева. Возвращаясь на бивак, он догнал легкую артиллерийскую роту, которая, сменившись, шла из города. По всему было видно, что роте крепко досталось поработать. Орудия от дул до затравок так закоптились, что стали какого-то необыкновенного черно-сизого цвета. Лица людей, шинели и портупеи были так густо покрыты огарками от картузов, что солдаты походили на трубочистов. Рота медленно двигалась по дороге. Навстречу со всех сторон выходили еще не бывшие в деле офицеры и набрасывались с жадными расспросами на поручика, ехавшего впереди. Но ответы поручика были до крайности односложны.
- Где стояли? - спрашивали его. - Не на Королевском бастионе?
- Да.
- Говорят, ад был у вас?
- Нет.
- Экий медведь! - раздался в темноте чей-то негодующий голос.
Но поручик - это был Травин - не обратил никакого внимания и на дерзость. Он был в странном, радостно-рассеянном состоянии духа. Видел, слышал, а в голове все это как-то путалось и мешалось. После напряжения, пережитого во время боя, мысли и чувства его сразу обмякли. Оставалось лишь гордое сознание того, что никто из встречных вопрошателей не сумел бы отбивать Королевский бастион лучше, чем делал это он, Травин. И жадное любопытство их казалось ему мелким и жалким...
Какой-то пехотный солдат погладил рукой пушку.
- Уж и видно, что поработала. Вишь, как рыло-то позамарала...
Эти простые слова вдруг вывели Травина из его странного состояния. Он наклонился с седла к солдату и обнял его.
Олферьев ехал сбоку, наблюдая Травина. Хотя он видел его до сих пор всего один раз, во время скандала у Чаппо, но узнал с первого взгляда. Все в этом офицере нравилось Олферьеву, начиная с гордой бедности до объятия с солдатом. Корнет вспомнил свои утренние мысли. Наверное, Травину и в голову не приходят этакие глупые сомнения, колебания и боязливые мечты.
Олферьев тронул повод, подъехал к Травину и, взяв его за руку, сказал:
- Слушайте, поручик! Вы еле-еле знаете меня, я - вас. Но я хочу большего. Будем друзьями!
Травин не удивился. Он только осторожно отнял у Олферьева свою руку и, довольно холодно усмехнувшись, проговорил:
- Полноте! Откуда вы взяли, что я - враг вам? Я даже барону Феличу не враг, хоть он и порядочный подлец. Но быть друзьями...
Олферьева качнуло в седле. Кровь отхлынула от его сердца, и он чуть слышно спросил:
- Вы взяли у меня свою руку, почему?
- Помилуйте! Как вы могли подумать? Скажу откровенно: я не люблю аристократов. Однако не все одинаковы. И руку я взял совсем по другой причине...
Он быстро размотал грязный носовой платок, которым была обвязана кисть его правой руки, и показал ее Олферьеву. На кисти не хватало двух пальцев указательного и среднего. Корнет успел разглядеть комочки жил и мускулов, запекшуюся черным ожерельем кровь и блеск мелких белых косточек, застрявших в мясе. 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.