.RU
Карта сайта

* * * - Дом в овраге

* * *
Дорога была пуста, и Виктор без задержек домчал до Савейска. Он любил этот тихий городок с уютными домишками, красивыми озерами, теплыми, полусонными вечерами. Ну почему Живодер выбрал именно Каменск, промелькнула у него эгоистичная мысль.
Иван ждал его в кабинете. Он был одного роста с Виктором, но в два раза полнее его.
— Здорово, Пряник! — поздоровался Виктор.
— Здорово, Дистрофик, — не остался в долгу Иван, и они обнялись.
— Что с профессором? — сразу перешел к делу Виктор. — Что за тайные намеки?
— Не спеши, Витя, — флегматично сказал Иван. — Во-первых, это тебе, — с этими словами он передал коллеге увесистую сумку, в которой что-то позвякивало. Виктор безропотно взял ее, понимая, что отказ бесполезен.
— Во-вторых, ты мне расскажешь, что тебе нужно от Тинеева, — продолжал Иван.
— Ваня, ты следишь за сводками? — нетерпеливо спросил Виктор. — У нас два трупа за десять дней!
— Так ты по душу Живодера приехал? — спокойно спросил Иван, неторопливо закуривая.
— Да, черт возьми! — едва сдерживаясь, сказал Виктор. — И не строй из себя целку, Иван!
— Да я и не строю, нас давно начальство девственности лишило, — выпустил дым из ноздрей Иван. — А я вот знаю, к примеру, что тебя отстранили от расследования.
— Да? И что? — нахохлился Виктор. Снисходительное спокойствие Ивана начинало его раздражать. — Что ты еще выяснил? Как часто я пержу во сне?
— Не кипятись, Витя. Ты увидишь старика, хоть он и не в форме. К слову, из вашего Управления тоже звонили, интересовались им. Видать, московский «художник», который в бригаде, слабоват.
— Так что ты от меня хочешь? — спросил Виктор.
— Тинеева недавно из психушки выпустили, — вдруг сказал Иван. — Я думал, ты в курсе.
— Психушка? — Виктору показалось, что его окатили ледяной водой.
— Именно, — усмехнулся оперативник, стряхивая пепел. — С тех пор, как его семья на курорте погибла, у него крышу напрочь снесло. Его жену и двоих детей сбил автобус, три гроба домой привезли. А он после этого на кладбище повадился, могилы раскапывать. Сначала на бомжей думали, потом прямо на могиле сторожа и застукали.
— Что он на кладбище-то делал? — разбито спросил Виктор. Он буквально кожей чувствовал, что надежда ускользает от него. Похоже, зря он приехал.
— Кости собирал, с трупов лица срезал, — объяснил Иван. — Увешал этими масками всю кухню… Короче, такие дела. Хотели статью впаять, но учли прошлые заслуги и по-тихому спровадили в дурку. Выпустили недавно, когда у него отнялись ноги. Так что если не передумал с ним пообщаться — милости прошу.
— Поехали, — не задумываясь сказал Виктор.
Иван затушил окурок и тяжело поднялся с кресла:
— А ты оптимист, Витя.
— Я всегда им был, — угрюмо ответил Виктор.
Вдруг Иван спросил:
— Ты помнишь Игоря Арова? С нами в академке учился.
— Кто ж его не помнит, — фыркнул Виктор.
— Вы с ним вместе работаете?
— Смеешься? Его лет пять назад выперли, по дискредитирующим. А что? — насторожился Виктор.
— Он тоже звонил насчет Тинеева, буквально на днях, очень рвался увидеть, мол, проведать хочу и все такое. Я ничего не сказал, решил с тобой сначала перетереть.
— Никакой информации! — встревоженно сказал Виктор. — Иван, хорошо?
— Нет вопросов, — уверил его друг. — Сейчас, я предупрежу, что мы едем.
Пока он разговаривал по телефону, Виктор думал о странном звонке своего бывшего сокурсника.
Игорь Аров… они втроем учились в одной академии. Потом он и Гарик (так называли Игоря в детстве) начали работать в одном отделе. Однако, несмотря на незаурядные способности Гарика как сыщика, он выбрал другой путь, и его быстро выставили из органов. Чем он сейчас занимался — одному богу известно.
Интересно, с чего бы это понадобился Гарику старенький профессор, специалист по серийным убийцам? В трогательную заботу о престарелом преподавателе верилось с трудом. Неужели он отрабатывает какой-то заказ?
На ум приходило только одно — Анна Хотина. Точнее, ее полубезумный муж, только он мог нанять Гарика. Вот почему он с такой злостью встретил его у себя дома. Конечно, как он раньше не догадался. Такие люди, как Владимир, никогда не решают свои проблемы с помощью милиции. Виктор был почти уверен, что не ошибся в своих предположениях.
Профессор Владислав Сергеевич Тинеев жил в скособоченной трехэтажке, пропахшей испорченной едой и мышами, которая, по мнению Виктора, давно подлежала сносу. Они взобрались по замызганным ступенькам на третий этаж, Иван при этом самоотверженно боролся с отдышкой, и Виктор заметил:
— Бросал бы ты курить, Ваня.
— Я все равно своей смертью не умру, — махнул рукой милиционер и постучал в дверь — вместо звонка из стены торчали два провода, обмотанные изолентой. Дверь открыла неряшливо одетая пожилая женщина с хмурым, невыспавшимся лицом.
— Вам кого? — с подозрением оглядывая милиционеров, спросила она.
— Тамара Егоровна, я вам сегодня звонил, помните? — вместо ответа спросил Иван. — Я предупреждал, что мы придем. Это Виктор, мой коллега.
— А-а-а… — протянула женщина неуверенно. — Вы к Владиславу Сергеевичу?
— Да.
— Ему хуже, — поджала губы Тамара Егоровна, исподлобья разглядывая Виктора. Тот приосанился, стараясь придать себе солидный вид.
— Мы ненадолго, — широко улыбнулся Иван, потихоньку оттесняя женщину внутрь квартиры. С его внушительным животом это ему удалось довольно быстро, и Тамара Егоровна, что-то бормоча, поковыляла на кухню.
— Кто это? — спросил Виктор.
— Его сестра.
Они прошли в гостиную. В комнате было темно, так как окно было плотно занавешено какими-то тряпками, не пропуская даже малейшего солнечного лучика. В углу на инвалидной коляске притулилась фигура, низко склонив голову, покрытую жидкими прядями седых волос. На закрытых пледом коленях инвалида покоилась глубокая миска, в которой что-то лежало.
— Добрый день, Владислав Сергеевич! — поздоровался Иван.
— Кто это с тобой? — послышался скрипучий голос. Словно шорох лап насекомых, подумал Виктор.
— Это Виктор, — представил друга Иван и подтолкнул оробевшего Виктора к профессору, словно жертву к алтарю.
— Зд…здравствуйте! — растерянно проговорил Виктор, на мгновенье совершенно забыв, с какой целью он сюда приехал.
— Какого хера тебе надо? — скучным тоном осведомился старик.
Виктор опешил. Все это: и разваливающаяся трехэтажка, и затхлая комнатенка с занавешенными окнами, и этот полубезумный старик в инвалидной коляске — навевало мысль, что он попал в логово какого-то злого колдуна.
— У меня к вам есть небольшое дело, Владисла…
Договорить он не успел, так как в следующее мгновенье в его лоб ударилось что-то твердое. Виктор ойкнул и, нагнувшись, поднял с пола предмет, оказавшийся грецким орехом.
— Послушайте, — начал он возмущенно, но старик уже забрасывал орехами Ивана. Тот, видимо, привык к подобному обращению и лишь молча уворачивался.
— Дай! — визжал профессор, проворно выгребая своими крючковатыми пальцами орехи из миски и швыряя их в милиционеров. Он вошел в раж и не видел ничего вокруг себя, кроме этих двух мужчин. Поражала снайперская меткость инвалида, и большинство «снарядов» достигало намеченной цели. — Дай мой пылесос, рыжий говнюк!
— Иван, а ты случаем не ошибся адресом? — спросил запыхавшийся Виктор, уходя влево от очередного ореха. — Он меня ни с кем не спутал?! Я не брал его чертов пылесос.
В комнату заглянула сестра профессора, но ее лицо было бесстрастным, как гранит.
— Я поставила чайник, — буднично сообщила она, словно и не видела, что происходит в комнате.
Виктор даже на мгновенье остановился, зачарованный таким идиотски неуместным предложением, чем тут же не преминул воспользоваться старик, и следующий орех попал ему в правый глаз.
— Твою мать! — вырвалось у него. Виктор с огромным трудом подавил в себе желание надавать оплеух этому сумасшедшему старикану.
— Жрите их, мудачки, — неожиданно ласково сказал старик. — Грецкий орех похож на человеческий мозг, и это неспроста. Жрите, авось поумнеете.
В его искривленных пальцах что-то тускло блеснуло, и Виктор понял, что сейчас в него полетят клещи для раскалывания орехов. Он вовремя пригнулся, и клещи, описав мерцающую дугу, разбили небольшую картинку на стене.
Виктор держался за глаз, на веке краснела ссадина. Он уже начинал жалеть, что согласился на эту встречу. Интересно, у этого психа больше ничего тяжелого под рукой нет? Не хотелось бы получить по лбу, к примеру, тарелкой или будильником.
Иван, кряхтя, собирал с пола орехи и складывал их на колченогий стул. Между тем профессор откинулся на кресле, поерзал, устраиваясь поудобнее, и… захрапел.
— Он что, уснул? — не веря своим глазам, спросил Виктор.
— Как видишь, — вздохнул Иван.
— Он так всех встречает? — оторопело поинтересовался Виктор.
— Иногда похуже, — признался Иван. — В последнее время это повторяется с ним все чаще. Пошли чайку попьем. Будем ждать просветления.
Потом они битый час торчали на кухне, пили жидкий чай с зачерствелыми пряниками и слушали, как Тамара Егоровна в десятый раз пересказывала, как ей удалили желчный пузырь.
— Иван! — неожиданно донеслось из комнаты. Милиционер толкнул в бок Виктора, и они вернулись в комнату. Тамара Егоровна, казалось, не заметила ухода гостей, она продолжала что-то невнятно бубнить, пока не задремала прямо за столом.
— Я прошу простить меня, если я вел себя неадекватно, — встретил их профессор. Его голос был совершенно нормальным, деловитым и даже каким-то насмешливо-прохладным. — Вы, наверное, Виктор? Иван говорил о вас.
Виктор переглянулся с оперативником.
— Я оставлю вас, — сказал Иван. Он вышел, прикрыв за собой дверь.
— Я могу включить свет? — робко поинтересовался Виктор.
— Разумеется, — кивнул Тинеев. — Что у вас? Кстати, ваше лицо мне кажется знакомым.
— Вы преподавали у нас в академии, — пояснил Виктор, включая настольную лампу с засаленным абажуром.
— Ладно, ближе к делу, — сухо сказал Владислав Сергеевич. Виктор обратил внимание, что у него даже изменилась поза — он выпрямился, с достоинством распрямив плечи. Теперь перед ним сидел настоящий профессор, спокойный, уверенный в себе, а не умирающий дряхлый старик с искривленной остеохондрозом спиной.
Собравшись с мыслями, Виктор рассказал ему о Живодере. Он старался быть предельно кратким и в то же время не упускал ни одной детали, которая, как ему казалось, могла сыграть решающую роль.
— Вот материалы. Все, что удалось накопать, — сказал он, указывая на папку.
— Виктор, а вы не боитесь, что потеряете со мной время? — спросил профессор. — Вы знаете, меня ведь здесь психом считают.
— Я слышал об этом, но у меня нет выбора, — ответил Виктор. — И я верю, что вы сможете помочь.
— Клоун, значит, — задумчиво проговорил Владислав Сергеевич. — Кроме того, из вашего рассказа я понял, что человек, которого мы ищем, неравнодушен к древним пыткам и казням?
— Он помешан на этом и ни разу не повторился, — подтвердил Виктор. — Я немного покопался в истории инквизиции и могу предположить, что у этого шизоида наверняка в запасе еще много чего припрятано. Волосы дыбом встают, на что были способны люди.
— Вы напрасно считаете, что человечество подобрело с тех пор, молодой человек, — покачал головой профессор. — У меня был случай, когда один рыбак, заподозрив свою супругу в измене, соорудил для нее что-то вроде огромного корыта, из двух половинок, с отверстиями для головы и конечностей. Он сделал надрезы на ее теле, обложил трухой и водорослями, после чего соединил половинки, закрепив их штырями.
— Извините, не понимаю сути, — сказал Виктор.
— Ее заживо ели черви, — пояснил Владислав Сергеевич. — Рыбак сел на берегу, посадил жену рядом с собой, разжег костер, достал бутылку самогона и стал любоваться закатом под аккомпанемент воплей своей неверной супруги. Они жили на отшибе, и никто не слышал криков. Женщина умирала две недели.
Виктор поежился.
— И при этом заметьте, этот рыбак подверг свою жену казни, которую практиковали в древности персы, отличавшиеся самыми изощренными пытками в истории человечества. Откуда, вы спросите, у рыбака такие познания? Неужто книжек начитался? Или друг рассказал?
Виктор молчал, и профессор постучал себя сухими костяшками по лбу:
— Вот отсюда, Виктор. Из головы. Из инстинктов. Ведь, в сущности, мы ненамного ушли от древних. Цивилизация, технологии, всеобщая компьютеризация, да, с этим не поспоришь. Но первобытные инстинкты, запрятанные глубоко в нашем подсознании, они существуют, все это хранится в потайных комнатах, просто оно ждет своего часа. Это как бомба замедленного действия, у кого-то она может дремать годами, а кто-то рванет сразу. Нужен лишь катализатор, который приведет в действие механизм разрушения.
Так что же вы хотите от меня услышать, молодой человек? Я не ясновидящий, не пророк. Я не дам вам фоторобот подозреваемого, максимум, могу попробовать составить психологический портрет нужного вам человека.
— Я буду рад любой информации, — сказал Виктор.
— Поведение серийных убийц продиктовано в первую очередь стремлением утвердиться, пережить ощущение полноты жизни за счет подчинения и унижения другого человека, — начал профессор. — Практически все без исключения хищники, одержимые манией причинять боль другим, в детстве и юности страдали от негативного отношения (прежде всего — семьи), подвергались унижениям и издевательствам, нередко — сексуальному насилию. Собственно, вам это и так наверняка известно. Учитывая, что Живодер — ведь так вы его называете? — применяет к своим жертвам исключительно пытки, да еще такие изощренные, это может говорить о том, что когда-то на нем был проведен некий эксперимент из этой же области. То же относится и к цирку, то есть к клоунам в частности. Ему нравится балансировать на контрастах, входить в образ того, кто априори является добрым и веселым, того, кто должен радовать детей, дарить улыбки и смех, то есть по своей природе не способен причинить зло. На его воображаемой «арене» он — главный конферансье, он ведет «программу», цель которой — подвергнуть казни свою жертву, казнить ее так, как это делали много столетий назад наши предки. Возможно, что перед казнью он до последнего тянет время, изображая некое подобие циркового представления, и жертва сходит с ума от неопределенности — что это, какая-то глупая шутка или что-то серьезное? Жертва изводит себя психологически, до тех пор пока не наступает вторая фаза — непосредственно пытки, и тогда наступают физические страдания. Вот такой коктейль. Меня смущает одно — тот, кого вы ищете, не различает полового объекта.
— Я тоже обратил на это внимание, — сказал Виктор, и старик кивнул:
— Дело в том, что практически любое убийство, совершенное маньяком, имеет сексуальный подтекст. Даже если сразу он незаметен. Как правило, жертвами гетеросексуальных преступников становятся лица противоположного пола, гомосексуальных — того же пола, что и убийца. В вашем случае же полная каша.
— Может ли что-то влиять на обострение, например погода? — задал вопрос Виктор.
— Для многих психических расстройств, в частности — маниакально-депрессивного психоза, некоторых форм шизофрении, эпилепсии, свойственна сезонность, — подтвердил Владислав Сергеевич. — При переходе от зимы к лету и от лета к зиме меняется настрой мозговых центров и функций, они адаптируются к окружающей среде: природной и социальной. Когда на системы ложатся большие нагрузки, тогда и возникают обострения.
Интересен другой факт. Заложенную в маньяках программу можно корректировать. Грубо говоря, потенциальным убийцам, насильникам, людоедам жизненно необходимо реализовывать себя в сферах и профессиях, так или иначе связанных с опасностью или присутствием смерти. Им нужно работать в моргах, могильщиками на кладбищах, на мясобойнях, судмедэкспертами, даже на обслуживании атомных реакторов… И человек сразу начинает чувствовать себя комфортно, потому что открывается клапан сброса агрессивной энергетики. Разрушительный заряд потенциального преступника реализуется с другим, положительным зарядом. У него налаживается личная жизнь, он чувствует свою социальную адаптированность, то есть по всем параметрам становится нормальным человеком. В противном случае — запускается смертоносная программа.
— Маньяком может быть женщина? — спросил Виктор.
— Вряд ли. Мировая практика знает только два случая, когда серийными убийцами стали женщины. Но и они развивались с детства как транссексуалы. У этих «дам» был мужской мозг, — объяснил Владислав Сергеевич. — Уверен, в ваших краях орудует мужчина. Что еще? Своих жертв выбирает не спонтанно, а заранее, основательно готовится. По натуре флегматик. Спокоен, расчетлив, педантичен, скрупулезен во всем. Обладает сильной выдержкой, хладнокровен. Представьте, сколько нужно времени, чтобы подготовить «испанского ослика»! А то, что он сотворил с бывшим милиционером! Очень похоже на китайскую пытку «линчи».
— «Линчи»? — переспросил Виктор.
— Да, оно означало «медленное разрезание». Об этой казни стало известно из Древнего Китая. Суд заранее определял, сколько «резаний» должен получить преступник, то есть сколько кусков его тела должен отрезать палач. Применялись «36 резаний», «72 резания» и «120 резаний». Количество «резаний» могло быть и очень большим, известны случаи, когда за особо тяжкие преступления полагалось «3000 резаний». В этом случае палачи обтягивали тело жертвы мелкоячеистой сеткой. Сетку стягивали потуже, и помощник палача щипцами захватывал небольшой кусочек плоти, который выступал в ячейке, и вытягивал его. После этого палач отхватывал этот кусок ножом.
Виктор почувствовал, что у него начинают сдавать нервы, что еще немного — и он попросту убежит из этой мрачной квартиры.
— А посадить женщину на кол! — как ни в чем не бывало продолжал разглагольствовать профессор. — Кстати, тут он сымпровизировал — истории неизвестны случаи, когда подвешивание комбинировалось с сажанием на кол. Это явный «перебор», проявление собственной фантазии Живодера.
— Он сжег ей волосы, чтобы она побыстрее… ну, опустилась, — мрачно проговорил Виктор. — Мог бы просто обрезать, а нет, поджег.
— Она не опустилась, — возразил профессор. — Если бы волосы не держали женщину, она просто упала бы вниз, поранившись об этот кол. Понимаете, для того, чтобы жертва держалась, кол должен быть глубоко внутри. Поэтому в старину его вводили преступнику, когда он находился в лежачем положении, и забивали колотушкой. И уже потом кол поднимали. То есть у этого клоуна было мало шансов, чтобы его фокус удался. Разве что он обнимал жертву, самолично насаживая…
Профессор замолк.
— Впрочем, хватит этих мерзких подробностей.
— А откуда вы сами знаете столько про казни? — тихо спросил Виктор.
Владислав Сергеевич изобразил на лице кривую усмешку:
— Я бы не был профессором, если бы не ковырялся в этом мусоре. Хотя то, что сейчас сидит перед вами, заслуживает лишь брезгливости. Иван наверняка вам рассказал, что я сам чуть не стал Эдвардом Гейно[Эдвард Гейн в 1950-х годах после смерти матери стал грабителем могил и жестоким убийцей. После ареста в его доме были найдены абажуры, кресла и корзины для бумаг из человеческой кожи, пояса из сосков, костюм из человеческой кожи. Приговоренный к пожизненному заключению в 1968 году, Гейн скончался в 1984-м от рака.]
Виктор неопределенно кивнул. Он не знал, кто такой Эдвард Гейн, да в общем-то и не хотел знать.
— Ладно, я отвлекся. Ищите причину, Виктор, — промолвил профессор. — Маньяк Ершов убивал женщин, чтобы поближе рассмотреть их половые органы. Чикатило вырывал у людей половые органы, потому что имел проблемы с потенцией. Сливко вешал мальчиков и снимал зверства на видео. У каждого маньяка есть свой фетиш, если можно так выразиться.
— Что может остановить убийцу? — без особой надежды в голосе спросил Виктор.
— Сложно ответить однозначно, — медленно проговорил профессор. — Если опять же обратиться к практике, то подмосковный маньяк Головкин, насиловавший и убивавший детей, прервал серию преступлений, когда купил автомобиль. Через полгода, когда «игрушка» надоела, он снова стал заманивать в подвал детей. Юрий Цюман, по прозвищу Черноколготочник, убивавший девушек, прекратил охоту, когда познакомился с официанткой в кафе. По сути, женщина взяла на себя роль сексотерапевта, сама об этом не подозревая. Через два года, когда она бросила Цюмана, он стал снова нападать на женщин.
Виктор протянул профессору папку с документами.
— Я оставлю это у вас? Если что, там есть мой телефон.
— Признайтесь, вы все-таки сожалеете о потраченном времени? — с грустной улыбкой сказал профессор. — Ведь я рассказал вам прописные истины, не более.
— Нет, что вы! — поспешно сказал Виктор. От него не ускользнуло, что профессор чем-то озабочен, он словно хотел что-то сказать, но каждый раз передумывал.
— Это вы простите, что я нарушил ваш покой, — сказал Виктор.
— Покой, — задумчиво повторил Владислав Сергеевич, словно дегустируя слово. Он глубоко вздохнул, сцепив пальцы в замок, и тихо спросил:
— Если мне не изменяет память, у вас в Каменске работает один сотрудник… по-моему, он даже какой-то начальник. Его зовут Сергей.
Виктор задумался. Из всех начальников по имени Сергей он знал только Малышева, о чем и сказал профессору.
— Точно, Малышев, — напряженно проговорил Владислав Сергеевич.
Воцарилась пауза. Виктор не знал, что нужно профессору, старик же, казалось, не решался продолжать разговор, потом все-таки спросил:
— Он еще работает у вас?
— Пропал без вести три года назад. Где-то спустя месяц после того, как прекратились убийства.
Владислав Сергеевич вздрогнул и даже как-то приподнялся в кресле.
— Как вы полагаете, его исчезновение связано с убийцей? — сипло спросил он у Виктора.
— Дело приостановлено, но мы рассматривали все версии, — отозвался милиционер. — А что?
— Он приезжал ко мне. Когда произошли первые убийства.
Виктор ровным счетом ничего не понимал. Значит, Малышев уже успел познакомиться с профессором? Но почему он ничего не сказал?!
Скрипя коляской, Владислав Сергеевич подъехал к окну и резким движением сорвал занавеску. Некоторое время он смотрел в вечернее небо.
— Как все глупо, — прошептал старик.
Когда Виктор вышел из комнаты, Тамара Егоровна клевала носом, изредка вздрагивая и машинально предлагая давно остывший чай. Иван вежливо отказывался.
— Мне надо ехать, Ваня, — сказал Виктор. — Ты мне очень помог, спасибо.
— О чем разговор? — Иван поднялся. — Пойдем попрощаемся.
Однако проститься с профессором им не удалось. Как только они вошли в комнату, их взору снова предстало съежившееся существо, пытающееся разгрызть скорлупу грецкого ореха.
— Вы от Алинки? У нее скоро самолет, — брюзжал старик. Прекратив бесплодные попытки справиться с орехом, он развернул коляску. — Вы поедете ее встречать? Она не одна, с ней Виталик и Гоша! Вы опоздаете! Вы уже опоздали, суки, пидормотины, почему вы стоите как столбы?!!
Он катился к ним, изменившись до неузнавания — воплощение сумасшествия, с развевающимися седыми волосами и горящими глазами. Милиционеры проворно выскочили из квартиры, слыша, как из комнаты доносился безумный хохот.
«Интересно, почему профессор спросил про Малышева?» — вертелась у Виктора мысль.
* * *
Я проснулся глубокой ночью из-за желания облегчить мочевой пузырь и долго не мог понять, где нахожусь. Сильно болела грудь, особенно левый сосок, спину тоже всю саднило. На губах и подбородке запеклась кровь, плечи исцарапаны. Осторожно, стараясь не разбудить Леру, я слез с кровати и на цыпочках вышел из комнаты.
После туалета я зашел в ванную. В отражении зеркала на меня пялилось изможденное существо с окровавленным подбородком. Я посмотрел на грудь и ужаснулся — сосок был изгрызен, вся левая сторона груди была покрыта засохшей кровью. Боже, я помнил, что Лера покусывала меня, но боли в тот момент я совершенно не чувствовал. Сейчас она пришла, и я, включив теплую воду, стал промывать царапины.
Когда кровь была смыта, я взял с полочки бинты и пластырь и кое-как заклеил ранку. Параллельно я думал о том, что наконец-то потерял девственность. Странно, но особого кайфа от этого я не испытывал, тем более что почти весь половой акт прошел словно в каком-то тумане. Меня волновало только одно — осталась ли довольна Лера? Лера, Лера…
— Кто ты, девочка? — шепотом произнес я, глядя в свое отражение. — Кто ты и откуда?
Вернувшись в комнату, я наступил во что-то мокрое и не сразу понял, что это разлитое вино. Блин, я же на полу мобильник оставил!
Пошарив, я поднял телефон с пола, вытащил аккумулятор и положил его на подоконник. Надеюсь, не испортится.
Под утро мне приснился отец. Я уже не помню, когда в последний раз видел его во сне, хотя первый месяц после его исчезновения это происходило чуть ли не каждую ночь.
Он стоял в коридоре, в полном обмундировании, в своей парадной белой рубашке, фуражке, и звал меня. На его бледном лице застыла холодная улыбка, но я не боялся его. Как был, в трусах, я вышел за ним на улицу, и мы куда-то пошли. Сон казался мне таким реальным, что я буквально чувствовал холодный ветер, лохмативший мне волосы, как в мои ступни впиваются мелкие камешки, как где-то сонно тявкнула дремлющая собака. Мы спустились в какой-то овраг, перешли через шаткий мостик на другую сторону и оказались на небольшой лужайке. Отец шел молча, не оборачиваясь, и я едва поспевал за ним.
— Что ты помнишь? — неожиданно заговорил он.
Я хотел спросить, что он имеет в виду, но язык не повиновался мне, он разбух, как влажная губка, заполнив весь рот.
— ЧТО ТЫ ПОМНИШЬ?? — громче спросил отец, и мне стало страшно. Я огляделся по сторонам, понимая, что когда-то был здесь. Даже несмотря на то, что сейчас было темно, как в погребе. Мы снова оказались в каком-то овраге. Под ногами стало влажно, жидкая грязь с хлюпаньем чавкала под моими ногами. Впереди я увидел какой-то невысокий предмет, что-то вроде конуры… или колодца? Отец подошел прямо к нему и повернулся ко мне лицом. Серебристый лунный свет упал на его костлявое лицо, кожу которого буквально разрывали скулы. — Узнаешь? — прошептал отец, показывая мне на колодец. Я смотрел и видел, что вместо руки у отца какая-то грязная лапа с обломанными когтями, как у больного стервятника, с них ошметками свисает гниющее мясо.
Я закричал, не слыша собственного голоса. Словно загипнотизированный, я подошел к колодцу и наклонился вниз. Там, внизу, еще темнее, чернота просто угольная, но вот я увидел какое-то движение, словно что-то блеснуло.
«Папа», — сказал я, но это только внутри, но на самом деле из моей глотки вырвалось какое-то шипение.
— Что… ты… помнишь… — прохрюкал отец и неожиданно толкнул меня. Перед глазами все померкло, и в следующее мгновенье я оказался внизу, на самом дне колодца. Странно, но я ничего не сломал и даже не ударился при падении. Наверху слышался смех отца.
Внезапно все вокруг начало светлеть, и я увидел источник света. Шарик, желтый стеклянный шарик. Он лежал в самом центре колодца, яростно пылая, как сотня факелов, и при этом источая запах смерти.
«Что ты помнишь?» — снова прошелестело где-то наверху, я коснулся шарика пальцами и отдернул руку назад — он был холоднее льда.
Утром Лера смущенно попросила у меня прощения за царапины, оставленные ее коготками. Она хотела взглянуть на разорванный сосок, но я сказал, что все в порядке.
Я собрал мобильный телефон, но он работал с перебоями, самопроизвольно включаясь и выключаясь.
— Когда поедем? — спросила Лера. Я допил кофе и пожал плечами:
— Хоть сейчас. Только… — я замялся.
— Что?
— Мне нужно заехать в одно место, это все равно по дороге. Не возражаешь?
— Нет, — улыбнулась Лера. — Кстати, я вчера разговаривала с Костей. Он сказал, чтобы в «Долину Гномов» мы ехали сами и готовились к их приезду. Он с ребятами будет чуть позже.
— Ты знаешь дорогу?
— Да, мы ведь с ним недавно там были, когда отвозили продукты.
В церковь мы приехали после обеда.
— Я скоро, — сказал я. Помедлив, спросил:
— Не хочешь со мной?
— Я атеистка, — проговорила Лера, начиная обрабатывать пилочкой ногти. — Не обижайся, но мне там делать нечего. Иди, я подожду.
Я пожал плечами и вышел из машины. В этот день было особенно жарко, я буквально ощущал раскаленный асфальт сквозь подошвы туфель. Купив свечки в церковной лавке, я направился к храму. У входа на этот раз околачивался только один человек, юродивый Тема. Невзирая на пекло, на нем был драный ватник, зато из-под обтрепанных штанов торчали чумазые босые ноги, густо усеянные незаживающими болячками. Мне стало не по себе, и я хотел как можно скорее прошмыгнуть внутрь.
— Эта неделя будет самая жаркая, парень, — хрипло сказал Тема мне вслед.
— Гм… да уж, — ответил я.
— Точно говорю. Лучше не высовываться на улицу, будет не просто жара, будет печка, — радостно сообщил моей спине полоумный. — Градусов тридцать, а то и больше.
Но я уже не слушал его, закрывая за собой массивную дверь храма. Внутри было абсолютно пусто, за исключением сухонькой бабульки, дремавшей у окна. Как всегда, я быстро расставил три свечи, перекрестился и поспешил обратно.
Неожиданно путь мне перегородил этот сумасшедший оборванец.
— Покаялся? — с усмешкой поинтересовался он, и я опешил.
— Чего надо? — спросил я, прилагая немало усилий, чтобы мой голос звучал грозно.
— Ты не исповедался, — покачал головой Тема. Было что-то обвиняющее в его позе. Он переступил грязными ногами и вдруг шепнул, подмигнув:
— Расплата ведь не за горами, парень. Так ведь?
Я почувствовал, как волосы мои намокают от пота. Краем глаза я видел, что за нами из машины с интересом наблюдает Лера. Что еще надо этому придурку?! Я выгреб из кармана смятые десятки.
— На вот, исповедуйся сколько влезет.
Однако, к моему удивлению, юродивый не притронулся к купюрам:
— Я не беру деньги у мертвых. Подумай о расплате, парень.
Тогда я не выдержал и грубо толкнул его. Ойкнув, Тема не удержался и упал со ступенек. Я сел в машину и, стараясь не смотреть на нищего, завел мотор.
Разворачиваясь, я все же не удержался и взглянул. Он сидел на ступеньках, потирая ушибленное при падении плечо, но на лице его не было злости или обиды. Оно выражало сожаление, даже грусть. Неожиданно Лера высунулась из окна и помахала ему рукой. Реакция Темы поразила нас обоих — не сводя перепуганных глаз с Леры, он начал пятиться назад, размахивая перед собой руками, будто отгоняя нечистую силу. На лице умалишенного застыло выражение всепоглощающего ужаса, будто он и вправду увидел чертей. Он что-то закричал, судорожно перекрестился, но мы уже потеряли его из виду.
Впрочем, поведение нищего идиота не испортило мне настроение, особенно когда я почувствовал, что на мой разгоряченный лоб легла прохладная ладонь Леры.
— Остынь, самовар, — улыбаясь, произнесла она, и мы оба засмеялись. Ведь впереди — поездка в «Долину Гномов», шашлыки, купание в озере, костер, гитара, салюты и еще море развлечений!
— Не хочешь конфетку? — спросила Лера, доставая прозрачный леденец. Я отрицательно покачал головой.
— Как хочешь, — сказала она, закидывая в рот конфету.
(Я не беру деньги у мертвых…)
Я вел «Ниву», оживленно болтая с Лерой, не подозревая, что в церкви был последний раз в жизни.
Часть 2
«…В древнем Сиаме преступника помещали в сплетенный из лиан балахон и кололи его острыми предметами, после этого быстро разрубали его тело на две части, верхнюю половину тут же укладывали на раскаленную медную решетку — эта операция останавливала кровь и продлевала жизнь получеловека…»
Из архивов «Казни и пытки в истории человечества»
«Не улыбайся парню, с которым столкнулась в дверях подъезда, возможно, ты станешь первой женщиной в его жизни, которая вообще обратила на него внимание, он сделает из этого свои выводы и построит на этом свои фантазии, под которые захочет подогнать реальный мир и реальную тебя».
Дружеский совет девушкам
С момента получения заказа прошло два дня, но результатов было негусто. По правде говоря, их не было вовсе, и если Гарик не показывал вида, что дело застопорилось, то Роман постепенно впадал в уныние.
Он переворошил все притоны, какие только могли найтись в крае, объездил все «малины», встречался с авторитетами, но те лишь пожимали плечами — они сами были не прочь прижать к ногтю этого отморозка, но знали о нем столько же, сколько любой обыватель, черпающий информацию из газет и телевидения.
Архивы в психиатрической клинике тоже ничего не дали. Все опасные идиоты находились под надежными замками, а те, кому удавалось оказаться на свободе (что случалось крайне редко), раз двадцать были перепроверены милицией и поставлены на специальный учет.
Гарик чувствовал, что время уходит. Медленно, неумолимо уходит, и они явно не успевали. Он попробовал «пробить» необходимую информацию через бывшее УВД, в котором когда-то работал, но к этому времени большинство тех, с кем он служил в те годы, уже уволились. Он хотел поговорить с Боковым, но в дежурной сказали, что тот в отпуске. Как назло, на выходе Гарик нарвался на Васильича (старого пня все никак не спровадят на пенсию), и Едрен-батон, не стесняясь, во всеуслышанье послал его по матушке.
Приходилось обходиться тем, что было общеизвестно, а этого было крайне мало. Он пробовал разговорить Лилю, но та, как назло, снова превратилась в испуганную улитку, которая прячется в панцирь. Правда, Владимир вспоминал, что пару дней подряд его дочь твердила какую-то дату, и он даже где-то записал ее, но потом потерял листок, а Лиля замолчала.
Гарик выругался сквозь зубы. Алкаш чертов.
Он проверил версию причастности к убийству Левина Кирилла, но тут все было чисто. У Гарика было отличное чутье, и то, что этот мальчишка не при делах, он понял сразу, только взглянув на фотографию. Нанизать на кол человека этот дохляк явно не способен.
Тем не менее Гарик по своим каналам досконально изучил биографию этого несостоявшегося Ромео, прошерстив также его семью. В итоге он пришел к выводу, что Кирилл либо сам стал жертвой маньяка, либо по пьяни расшиб голову и лежит где-то в овраге.
На «живца» ловить маньяка бесполезно, на это нет времени, к тому же Гарик слабо верил, что Живодер клюнет на это. Судя по всему, у этого извращенца невероятно развито предчувствие опасности.
В том, что маньяк где-то рядом, он не сомневался, у него тоже была хорошо развита интуиция, но ее одной сейчас не хватало. Эх, жаль, с Тинеевым ничего не вышло, Гарик очень рассчитывал на профессора. По его убеждению, при поимке маньяка мнение опытного судебного психиатра являлось чуть ли не фундаментом, основой поисковых мероприятий. Ну, нет так нет.
В обед у него намечалась встреча с Романом, целью которой было определение дальнейшего плана действий. Гарик видел, что тот почти пал духом и всецело полагается только на него. Нужно будет встряхнуть этого дуболома, Владимир предлагает хорошие деньги, и он залезет к дьяволу в спальню, чтобы заполучить их.
Когда он приехал в кафе, Роман был не один. Он оживленно разговаривал с каким-то бородатым коротышкой, оба смеялись и отчаянно жестикулировали, и Гарик подумал, что эта «стрелка» не была запланирована. На всякий случай он решил подождать и подошел к столику Романа только тогда, когда коротышка отчалил.
Роман рассказал Гарику о проделанной работе, тот слушал, понимая, что они постепенно двигаются к тупику.
— Вот, в общих чертах. А у тебя что? — спросил Роман. Гарик махнул рукой.
— Пиво будешь? — Роман знаком подозвал официанта, и тот, понятливо кивнув головой, умчался выполнять заказ.
— Кто это был с тобой? — поинтересовался Гарик.
— Гришка Васин, мы с ним давнишние друганы, — ухмыльнулся Роман.
— Чего хотел?
— Ничего, — пожал плечами Роман и отхлебнул из запотевшей кружки. — Я случайно его здесь увидел. Он контору похоронную держит.
— Ясно, — сказал Гарик, моментально потеряв интерес к теме, как вдруг Роман произнес:
— Прикинь, он хохму одну рассказал. Типа, один хмырь заказ сделал в обход конторы, ну, чтобы начальство не узнало, чтоб подешевле вышло.
— Ну и что?
— А то, что четыре гроба зараз, и «стрелку» забили где-то посреди трассы, в глуши. Шифровались так, что даже в конторе не появлялись, заказ через банк оплатили.
Гарик вздрогнул.
— Четыре гроба? — медленно переспросил он. Внутри что-то заныло, как больной зуб. — Когда был сделан заказ?
— Я откуда знаю? — удивился Роман, допивая пиво. — Мне оно на хрен не нужно.
— «На хрен не нужно», — передразнил его Гарик, разозлившись на друга. — Думать когда начнешь, Рома?
— В смысле? — не понял Роман.
Гарик вздохнул, призывая все свое самообладание, чтобы не наорать на медленно соображающего напарника:
— Тебе сообщают, что кто-то заказал четыре гроба и назначил место доставки где-то посреди шоссе. Так? И заказчик пожелал остаться неизвестным? Правильно я тебя понял?
— Ну да, — неуверенно проговорил Роман.
— И тебя ничто не насторожило? В городе произошло два убийства! Куда твой Гришка отправился?! Давай звони ему, пусть возвращается!
— Зачем? Да и номера его у меня нет, — сказал Роман, чувствуя, что совершил какой-то промах. И тут всегда сдержанный Гарик разразился матом, что было уж совсем немыслимо.
— Гарик, да ты не парься, — стал оправдываться Роман. — Щас сгоняем к нему, я знаю, где его контора находится.
Они быстро вышли из кафе, и официанта, который принес пиво, ждал пустой стол.
2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.