.RU
Карта сайта

Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время - 22

его.
Ему вспоминался дед. А перед дедом он был виновен, и чувство раскаяния
одолевало его. Коле шел седьмой год. Жили они тогда в Боровинке. Как-то
вечером дед не отпустил Колю на улицу: темнело и мороз ударил. Коля,
разобидевшись, расстриг у него на шубе петли. Утром дед стал собираться во
двор, а Коля наблюдал из соседней комнаты в щелочку. Дед надел шубу, взялся
за верхнюю петлю и хотел застегнуть ее, но петля соскользнула с пуговицы.
Дед взялся за вторую петлю... Затем, уже судорожно тряся рукой, он прошелся
по оставшимся петлям и горько заплакал.
И вот теперь, ровно через десять лет, прокручивая в памяти этот случай,
Глаз сказал: "Дедушка, прости меня".
...Утром его перевели в третий карцер. На взросляке кто-то отличился, и
его заперли в пятый. Пусть, как и Глаз, померзнет. Но только десять суток.
Взрослякам давали в два раза больше.
7
Глаза подняли в камеру к ментам. Войдя, он сразу заметил, что
коренастого мента нет. Вместо него -- новичок.
-- А где коренастый?
-- На этап забрали.
-- В КПЗ?
-- Нет, в зону. Он осужденный был.
-- А у вас что, и следственные и осужденные сидят вместе?
-- Да, вместе. Отдельных камер не дают. Тюрьма и так переполнена,--
отвечали бывшие менты.
"Что ж, раз нет коренастого, я вам устрою веселую жизнь. Отдельные
камеры вам подавай. Боитесь в общих сидеть..."
Из всех ментов Глазу нравился только Санька. Его сейчас забирали на
этап, в зону. В ментовскую. В Союзе было несколько зон, в которых сидели
бывшие работники МВД. Их в общие зоны не отправляли -- боялись расправы над
ними.
Санька был солдат из Казахстана. Но русский. Ему было всего
девятнадцать лет. Он сбежал из армии. Месяц покуролесил по Союзу, а потом
приехал домой, и его забрали. За самовольное оставление части ему дали два
года общего режима. Санька был отчаянный балагур, весельчак и юморист.
-- Что в армии, что в тюрьме,-- говорил он,-- один хрен. В армии бы мне
служить три года, а в зоне -- два. Я раньше домой приеду, чем те, с кем меня
в армию забирали. Аля-улю!
Служил он в войсках МВД здесь, в Тюмени. Охранял зону общего режима.
Двойку. Потому и попросился в ментовскую камеру.
На другой день на Санькино место посадили малолетку Колю Концова. Это
был обиженка. В камере над ним издевались. Он был с Севера, и земляков у
него было мало. Попал за воровство. Дали ему полтора года. Коля Концов был
тихий, забитый парень с косыми глазами, похожий на дурачка. Дураком он не
был, просто был недоразвитый. Медленно соображал, говорил тоже медленно и
тихо, рот держал открытым, обнажая кривые широкие зубы. Глаз сразу дал ему
кличку -- Конец.
Теперь Конец шестерил Глазу. Менты не вмешивались. Их это даже
забавляло. Если Конец медлил, Глаз ставил ему кырочки, тромбоны, бил в
грудянку. Конец терпеливо сносил. "Этот,-- думал Глаз,-- на зоне будет
Амебой. И даже хуже. Что сделаешь, такой уродился".
-- Конец,-- сказал как-то Глаз,-- оторви-ка от своей простыни полоску.
Да сбоку, там, где рубец. Конец оторвал.
-- А теперь привяжи к крышке параши.
Тот привязал.
-- И сядь на туалет.
В трехэтажном корпусе разломали печки, на их месте сделали туалеты и
подвели канализацию. Но туалеты пока не работали.
Конец стоял, глядя на Глаза ясными, голубыми с поволокой глазами.
-- Кому говорят, сядь!
Конец сел.
-- Вот так и сиди. Кто захочет в парашу, ты дергай за веревочку, крышка
и откроется. Понял?
-- Понял,-- нехотя выдавил Конец.
Менты, кто со смехом, кто с раздражением, смотрели на Глаза, но
молчали. Забавно им это было.
-- Итак, Конец, я хочу в туалет.
Глаз подошел к параше. Конец потянул за отодранный рубец, и крышка
откинулась. Оправившись, Глаз отошел, а Конец встал и закрыл крышку. Двое
ментов тоже оправились, воспользовавшись рационализацией. Они балдели.
В камере сидел один мент. В милиции уже несколько лет не работал. Попал
за аварию. В ментовскую камеру попросился сам: очко-то не железное, вдруг
кто-нибудь его узнает. Это был спокойный, задумчивый мужчина лет тридцати с
небольшим. Он был всех старше. Славой его кликали.
-- Глаз, что ты издеваешься над пацаном? -- вступился он за Конца.-- А
вы,-- он обратился к ментам,-- потакаете. Конец! -- повысил он голос.--
Отвяжи тряпку и встань. В тебе что, достоинства нет?
Конец отвязал и сел на шконку.
-- Слава,-- сказал Глаз,-- о каком достоинстве ты говоришь? Ему что
парашу открывать, что...
-- Раз он такой, зачем над ним издеваться?
-- Сидеть скучно. А тут хоть посмеемся.
Вечером Глаз с Концом играли в шашки. "Достоинство, говоришь! --
возмущался Глаз.-- Я покажу сейчас вам достоинство".
-- Конец, слушай внимательно,--тихо, чтоб не слышали менты, заговорил
он,--мы с тобой разыграем комедию. В окне торчит разбитое стекло. Вынь
осколок небольшой и начинай его дробить. Пусть менты заметят. Они спросят,
зачем долбишь, ты скажи, только тихо вроде, чтоб я не слышал,-- мол, Глаз
приказал. Спросят, для чего, ты еще тише скажи, что я приказал тебе мелкое
стекло набросать им в глаза. Если не сделаю, он меня изобьет. Бросать не
будешь. Мы их просто попугаем. Усек?
-- Усек.-- Лицо Конца расплылось в улыбке.
-- Сейчас закончим партию -- и ты начинай.
Конец долбил осколок коцем на полу. Когда стекло захрустело, менты
заперешептывались. Один мент, Толя Вороненко, подошел к Концу, пошептался с
ним, открыл парашу и выбросил в нее истолченное стекло.
"Нештяк, в натуре, очко-то жим-жим. Ладно, на сегодня хватит, а завтра
еще чего-нибудь придумаем".
На другой день Конец взял ложку и стал ее затачивать о шконку. Менты
переглянулись, и Вороненко сказал:
-- Конец, иди-ка сюда.
Конец стал перед ним.
-- Для чего ты точишь ложку? -- спросил он тихо.
Конец молчал.
-- Говори, не бойся.
-- Глаз сказал, чтоб я заточил ложку, а ночью, когда будете спать, чтоб
я вам кому-нибудь глотку перехватил. Говорит, порежет меня, если не выполню.
Вороненко отобрал у Конца ложку.
Через день Глаз сказал Концу:
-- Ты поиграй в шашки с Вороненко. И скажи ему по секрету, что я хочу
замочить одного из них. Отоварю кого-нибудь спящего по тыкве табуреткой и
начну молотить дальше. Скажи: кого Глаз хочет замочить, он еще не надумал.
Кто больше опротивеет, мол.
Конец передал это Вороненко, тот -- ментам.
В камере сидел земляк Глаза Юра Пальцев, однофамилец начальника
заводоуковской милиции. Пальцев тоже работал в медвытрезвителе, но
медбратом, или, как называют в армии, тюрьме и зоне, коновалом. Он у одного
работяги из Падуна вытащил десять рублей. За Пальцевым наблюдали давно.
Начальник уголовного розыска Бородин приехал к нему домой и с порога сказал:
"Ты зачем у Данильченко вытащил десять рублей?" Пальцев растерялся. Бородин
заметил это. "Не вытаскивал я никаких десять рублей". Бородин сел на табурет
возле стола. Оглядел кухню. Потом поднял клеенку на столе -- туда обычно
кладут деньги -- и вытащил десятирублевку. "Вот куда ты спрятал. Ах сукин ты
сын, позоришь органы".-- "Это не те деньги. Не те. Это жена положила".-- "Не
те? Нет те! Данильченко сказал, что у десятки уголок был оторван. Вот
видишь?" -- "А я говорю вам--не те!" И Пальцев завел Бородина в комнату и
вытащил из-за электросчетчика скомканную десятку. "Вот она!" "Ну и дурак,--
резюмировал Глаз, выслушав рассказ Пальцева.-- Зачем ты ему десятку показал?
Сказал бы, нет, не брал -- и все".
Пальцев был деревенский. Переживал сильно. Он и так был худой, а на
тюремных харчах дошел вовсе. Болела его душа -- жена дома осталась. Она и
так-то, признавался он Глазу, ему изменяла. Не девушкой он взял ее. Пальцев
показывал фотографию жены -- симпатичная, смуглая, с длинными волосами.
Заводоуковские менты, когда он сидел в КПЗ, несколько раз устраивали ему
личные свидания. А за это она отдавалась ментам. С удовольствием.
Перед отбоем Глаз подсел к Пальцеву. Глазу нравились его тельняшка и
солдатские галифе.
-- Давай, Юра, сменяемся брюками. Я тебе хэбэ, а ты мне галифе. В зоне
тебе все равно в них не ходить. А в моих разрешат. Юра согласился.
-- Тельняшку в зону тоже не пропустят,-- врал Глаз,-- а я по тюрьме
буду хилять, тебя вспоминать. Варежки тебе дам новые, шерстяные.
Пальцеву было жаль тельняшку. Но жизнь-то дороже. "Вдруг Глаз осерчает
и сонного табуретом начнет молотить?" -- думал он.
Глаз надел галифе, тельняшку и важно прошелся по камере, выпячивая
грудь. "В этой форме я приеду в КПЗ и на допросе скажу Бородину: вот
посадили Пальцева, а ему в тюрьме несладко живется, видишь -- я снял с него
одежду. Жалко ему станет Пальцева или нет?"
Ночью Глаз проснулся от шепота. Вороненко, свесившись со второго яруса,
тормошил Пальцева. Пальцев проснулся и закурил. У Глаза сон как рукой сняло.
Пальцев покурил, заплевал окурок, заложил руки за голову и остался
лежать с открытыми глазами.
"Уж не караулят ли они меня, чтобы я кого не замочил?"
Часа через два -- а как долго ночью тянется время! -- Пальцев, встав со
шконки, разбудил очередного мента.
Теперь ночное дежурство принял Володя Плотников. Он работал
надзирателем на однерке, что находилась через забор от тюрьмы. Посадили его
за скупку ворованных вещей. Соседи-малолетки обокрали квартиру и принесли
ему посуду. Он купил. А потом они попались и раскололись. Его заграбастали.
Он был членом партии, единственный из всех сокамерников. Ему было лет
тридцать. Он тоже скучал по жене, которую любил.
"Конечно, я могу сейчас встать, закурить. Подойти к табуретке, постоять
возле нее. Посмотреть на волчок. Подойти к двери. Послушать, не шаркает ли
по коридору дежурный. Плотников в этот момент будет за мной пристально
наблюдать. Только я подниму табуретку -- он заорет и разбудит всю камеру.
Вот будет потеха. Меня, конечно, сразу в карцер. А потом к ним не поднимут.
Ну-ка это все на хер. Они такие же зеки. Зачем их пугать?"
В камеру дня через два посадили здоровенного татарина. Татарин назвал
себя Николаем и сразу захватил верхушку в камере. Он обращался со всеми
запросто, будто всех знал давно, а тюрьма была для него дом родной. Татарин
был темнило. Трудно было понять, за что его посадили и как он попал в
ментовскую камеру. Он был высокий, психованный, целыми днями ходил по
камере. Размахивал длинными ручищами, когда что-нибудь объяснял, и держал
себя выше всех, зная наперед, что никто и ни в чем ему возразить не сможет.
Глаз больше других с ним разговаривал. Постепенно татарин стал
рассказывать о себе.
Давно, лет десять назад, он работал в милиции. Потом от него ушла жена,
и он стал пить. Допился до белой горячки. Чуть не убил человека. Но все
обошлось -- его подлечили. Потом опять стал пить и что-то украл. Его
посадили. Дали срок. Так он попал в пермскую ментовскую зону общего режима.
Освободился. Немного погулял и попал вторично. Теперь его направили в
иркутскую зону усиленного режима.
-- Хоть зоны и называются ментовскими,-- рассказывал татарин,-- но в
них и половины ментов нет. В них направляют зеков из других, обыкновенных
зон, ну, козлов всяких, а на этих зонах старого не вспоминают. Не важно, кем
ты был. Хоть министром внутренних дел. Тебя за это не обидят.
В начале шестидесятых годов, рассказывал татарин, в иркутскую спецзону
пригнали по этапу бывшего полковника. На воле он работал начальником
управления внутренних дел. Ему должны были вот-вот присвоить комиссара, но
он влип на взятке. На крупной, конечно. Его раскрутили. Дали восемь лет. В
зоне полковник ни с кем не кентовался. Жил особняком. Все молчал. И через
год сошел с ума. Еды ему не хватало. Он лизал чашки, собирал с пола корки
хлеба, а когда ему особенно жрать хотелось, он залезал в помойную яму и там
выискивал крохи. Он как был молчуном, так и остался, только все говорил себе
под нос: "Ту-ту". Из помойной ямы так и слышалось "ту-ту".
-- Так что,-- закончил свой рассказ татарин,-- вы, мелкие сошки, не
расстраивайтесь и не переживайте, что вас посадили. И не таких людей садят.
Отсидите -- умнее будете. Полковник десятками тысяч ворочал, а вы у пьяных
копейки забирали. На зоне научитесь, как надо по-крупному делать деньги. В
следующий раз, когда я с вами опять встречусь в тюрьме или зоне, я думаю, вы
уже попадете не за копейки. А будете, как полковник Ту-Ту.
Менты молчали. Они теперь не боялись Глаза. Перестали дежурить. Сейчас
они побаивались татарина и ему не перечили. А с Глазом были на равных. Глаз
рассказывал ментам свои похождения, а они с ним делились своим горем. По
воле они тосковали сильно. А Глаз, слушая мента-рецидивиста, набирался
опыта.
-- Парни! -- объявил однажды Глаз.--Я сотворю сейчас хохму. Сегодня
заступил новый дубак, он меня плохо знает.
Он оторвал от одеяла кромку и сплел веревку. Один конец привязал к
кровати, а другой накинул себе на шею: сел на пол и подтянул веревку, а чтоб
надзиратель не узнал его, надел шапку, сдвинув ее на глаза.
-- Ну, стучите.-- И Глаз откинул в стороны руки.
Менты забарабанили в дверь.
-- Чаго там? -- открыл дубак кормушку.
Перебивая друг друга, менты закричали
-- Удавился, удавился у нас один!..
Надзиратель посмотрел через отверстие кормушки в камеру и увидел зека,
сидящего возле кровати. С середины кровати к шее спускалась туго натянутая
веревка. Язык у зека вылез наполовину, на глаза съехала шапка, а ноги и руки
были раскинуты по сторонам. Зная, что камера ментовская, дубак, бросив
кормушку открытой, понесся к телефону. Не прошло и двух минут, как застучали
кованые сапоги и распахнулась дверь. В камеру вбежал дежурный помощник
начальника тюрьмы лейтенант Зубов. Он был без шапки и в одном кителе.
Галстук от быстрого бега повис на плече.
-- Петров, это ты, что ли, задавился?--спросил Зубов, тяжело вздохнув и
снимая галстук с плеча.
-- Я,-- ответил Глаз, убирая с лица шапку.
-- Ну и как на том свете?
-- Скучно, как в тюрьме.
Глазу горело пять суток, но лейтенант был добряк.
-- Не шути больше так, Петров,--кинул он на прощанье.
На днях осудили Плотникова и за скупку ворованных вещей дали полтора
года общего режима. Он с защитником написал кассационную жалобу и теперь
ждал результата. Глаз утешал Володю:
-- Тебе светил бы срок, если бы они доказали, что ты эту чертову посуду
купил, зная, что она ворованная. А ты ни на следствии, ни на суде не сказал,
2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.