.RU
Карта сайта

СТОЯНКА ХХ - Макс Фрай

^

СТОЯНКА ХХ


Знак — Стрелец.
Градусы — 4°17'09" — 17°08'34".
Названия европейские — Нагаим, Абнахая.
Названия арабские — ан-Нааим — «Страусы».
^ Восходящие звезды — гамма, дельта, эпсилон, дзета, эта, сигма, тау и фи Стрельца.
Магические действия — заговоры на злобу и ненависть.
— Одевайся, «демон», — говорю я Варе. — Попробую не обмануть твоих ожиданий.
И ведь вру, все вру. Причем не по малому счету (по малому я как раз честен, как никогда), а по большому. Но если я сейчас скажу ей: «Не о том сейчас думать надо», — это ведь будет феерическое, нечеловеческое, фантастическое почти свинство. Честность честностью, но нельзя так с людьми поступать, тем более — с девушками, тем более — с ученицами, влюбленными в своих непутевых наставников, которые и сами, честно говоря, давно уж потеряли голову на одном из поворотов, теперь уж не отыщешь.
Да и не стану я искать. Очень надо.
Без головы мне сладко и славно даже; дурак я был, когда принялся вдруг мастерить из мухи слона, из указующего перста высосал проблему, сотворил призрачную угрозу из собственного ребра. Прекрасно все, действительно прекрасно, дары судьбы следует принимать со смирением и благодарностью; я это очень хорошо понимаю теперь, когда на горизонте замаячила настоящая, нешуточная проблема.
«Изгнали», надо же! Никогда ни о чем подобном не слышал. Да и как, собственно, можно «изгнать» накха, которого, строго говоря, нет в чужом «здесь-и-сейчас»? Чай не бес в свинью заточенный. Мы роем свои норы во времени, сидим, затаившись в чужом прошлом, встреченные раз в жизни, виденные мельком, забытые... Впрочем, какое там — «забытые»?! — вовсе незамеченные, неосязаемые, неовеществленные, только кончик длинного змеиного языка высовываем вперед, в будущее: сливки снимать...
«Изгнали», значит. Невероятно, необъяснимо, дикость какая-то. Да, я помню, конечно, что Индия у нас — страна чудес и священных коров, и вообще восток дело тонкое, договорились, товарищ Сухов, спасибо за подсказку. Вы тысячу раз правы, тонкое, да, как писк комариного младенца, тоньше не бывает, но — хоть убейте — немыслимо, немыслимо, немыслимо!
Если думать об этом долго, очень долго, можно, наверное, понять, что именно случилось с Варей и как оно случилось. Понять и в тот же миг сойти с ума, съехать с катушек, окончательно и бесповоротно, в точности как старший брат моего школьного приятеля. Тот был моряком дальнего плавания, кажется помполитом или еще какой шишкой в судовой иерархии. Обычный такой мужик, окружающим он казался немного занудливым, зато положительным и надежным — до тех пор, пока во время продолжительного рейса не стал вдруг ходить по ночам на палубу, разглядывать незнакомые созвездия Южного полушария, силясь представить себе бесконечность Вселенной. И однажды ночью поднял на уши весь экипаж страшным, протяжным криком. Орал, пока ему не сделали укол, и потом снова орал всякий раз, когда действие медикаментов подходило к концу. Добился, надо думать, своего, понял кое-что про бесконечность и обрел последний, вероятно, приют в комнате с войлочными стенами, ибо есть вещи, которые куда легче смиренно принять на веру, не вдаваясь в подробности, чем вообразить умозрительно.
...«изгнали», значит, ну-ну... Бред собачий.
* * *
В машине я обнимаю Вареньку, прижимаюсь к ней всем телом в надежде вернуться на малую свою землю. В моем жесте куда больше отчаяния, чем нежности, и, кажется, остро не хватает подлинной страсти. Не о ней, о себе я сейчас забочусь. Я не такое чудовище, как может показаться, просто мне действительно очень нужно отвлечься от размышлений, найти иное занятие.
«Иное занятие» — ужасно звучит, да. Мне бы сейчас не думу думать, мне бы — господи, да все что угодно, хоть девушку обнимать, хоть в кресле дантиста сидеть, хоть с парашютом прыгать, лишь бы по замкнутому кругу больше не бродить, бессмысленной белкой в колесе не скакать, карусельной лошадкой не вертеться. Мне бы шаг в сторону сделать как-то, всего один аккуратный шажок— неужели я прошу слишком много?
Ужели, ужели.
Варя льнет ко мне, но прячет лицо. Тычется носом в шею, мягкими губами касается мочки уха.
— Ты не о том сейчас думаешь, — шепчет. — Тебя не я занимаю, а то, что произошло у меня с индийской старухой... Прости, я бы рада ничего не замечать, мне же было бы лучше, но ты для меня — как на ладони. Сам виноват, научил. Ты хороший учитель.
— Учитель из меня — хуже не придумаешь, — говорю. — Сельских ребятишек ботанике учить и то не справлюсь. Просто ты у нас молодец. Учишься, несмотря ни на что... Прости, Варенька, ты права, я почти ничего не чувствую сейчас и почти не понимаю, что делаю. Но ты уж потерпи, пожалуйста. Побудь чем-то вроде плюшевого мишки. Я скоро оклемаюсь, очень скоро, честное слово. Я шустрый.
— Ладно, — неожиданно смеется она. — Мишка так мишка, мне не жалко. Я даже гэдээровской железной дорогой побыть могу, если надо. Если это как-то поможет. Ту-ту-у-у-у-у-у, чух-чух-чух-чух...
Такая хорошая, хоть плачь.
Несколько минут тепла и покоя, дюжина медленных вдохов, дюжина медленных выдохов, две дюжины пауз между ними, и я, кажется, вполне готов жить дальше. А если и не жить, то, по крайней мере, завести мотор — вот что надо было сделать сразу же. Пока я с ума схожу, машинка греется, глядишь, пришли бы в чувство одновременно и покатили бы дружно куда-нибудь, то ли домой, то ли действительно в загородный пансионат «Вербы», которым я Вареньку стращал. Вряд ли туда сейчас заселиться можно, но долгая дорога и смутная, сладкая цель привлекают меня чрезвычайно.
— Я погадаю, — вдруг говорит Варя. — Ни тебе, ни себе, ни нам даже. Просто вот спрошу: «мама, что это было?» А то сидим, головами глупыми думаем, вместо того чтобы у Бессознательного проконсультироваться... Непрофессионально как-то.
— Умничка, — говорю. — Погадай, пожалуйста. А я покурю в ожидании приговора.
— Ну уж, «приговора»...
Она тасует карты, наконец достает одну наугад, усмехается краешком рта:
— Можно было это предвидеть. Принц Хаоса, во всей своей красе.
На картинке и правда не рисунок, бардак какой-то. Разбитое вдребезги желто-зеленое изображение: крупная антропоморфная фигура управляет обломками колесницы, три совсем мелких человечка влекут эти обломки, каждый — в своем каком-то направлении. Но общее впечатление скорее жизнерадостное, чем тягостное. И то хлеб.
— А разве есть такая масть: «хаос»? — удивляюсь запоздало.
— Масти нет. А Принц Хаоса, тем не менее, есть. Принц Мечей исправно несет эту службу. Жалоб и нареканий со стороны клиентов до сих пор не возникало, он отлично справляется. Можем расслабиться: ситуация в любом случае вне нашего контроля. Она скорее прекрасна, чем ужасна, но с ума свести может, вполне. Это, впрочем, и без гадания было ясно. По-хорошему, нам обоим нужен бы мудрый наставник, надсмотрщик даже, жесткий, хладнокровный, но милосердный, — такой совет дает эта карта. Но у меня есть только выбитый из колеи ты, а у тебя, как я понимаю, и вовсе никого? Или все-таки?..
— Надо, что ли, Михаэлю позвонить, — вздыхаю. — Не думаю, правда, что он сталкивался с чем-то подобным. Знал бы, рассказал бы мне непременно, а он — ни сном ни духом... Но иных вариантов все равно нет. Разве вот у Юрки спросить? Если кто-то может быть в курсе, в чем я, честно говоря, крепко сомневаюсь, то только он. Непростой он парень. Ох, не простой... И сам по себе — вполне Принц Хаоса. Железный Роджер за такого персонажа дорого дал бы: вполне в его вкусе, но с иными, экзотическими прибамбасами.
— Юрка — это Чингизид из «Двери в стене»? — оживилась Варя. — Ну, такой... с раскосыми и жадными очами, иго татаро-монгольское?
— Вообще-то, Юрка наполовину кореец, наполовину казах. Диковинная смесь, да... Но если ты назовешь его Чингизидом, да еще и Блока процитируешь, он будет счастлив.
— Учту, — кивает. — Люблю делать правильные комплименты малознакомым людям. Чувствую себя в этот миг единоличной владычицей связки ключей от всех сердец на земле.
— Еще бы!
* * *
По дороге мы все больше молчим; каждый сражается с собственными демонами. Не знаю, как дела у Вари, а мои соперники к моменту прибытия на улицу Изумрудную побеждают с разгромным счетом. 7:2, скажем, или даже 94:11. Но я учусь понемногу уворачиваться и отбиваться, даже пару успешных контратак уже провел, и до конца матча еще есть время — все время моей жизни, собственно говоря.
А подъезжая к повороту во двор, я цепенею. Хорошо хоть, притормозить успел. То ли Варенька — лучшая из гадалок на этой земле, то ли снова сработал эффект хорового думанья на заданную тему, но Принц Хаоса явился к нам собственной персоной. На обочине стоит Юркина «тойота», которую опознать проще простого: номер 007, на радость всем любителям Джеймса Бонда. А рядом с нею топчется закутанный в элитную овчину владелец. Ухмыляется, только что не облизывается. В гробу я видел такие совпадения.
— Это что, действительно твой Чингизид? — Варя ошеломленно моргает, вертит головой, щиплет себя украдкой, явно в надежде проснуться.
— Ну да, — вздыхаю. — Чему ты удивляешься? Сама же его и напророчила.
— Я просто диагностировала хаос, — вздыхает. — Господи, как же все... перекручено.
Совершенно с нею согласен.
Проезжаю чуть вперед, останавливаюсь, выхожу из машины. Юрка не дает себе труда сделать вид, что удивлен такому совпадению. Ну и правильно, в общем. Зачем зря кривляться?
— Неужели меня караулишь? — спрашиваю.
— Караулю, как видишь. Тебя или любое другое живое существо с мобильным телефоном. Я свой где-то забыл или просто потерял, это еще разбираться надо... И вот, заглох по дороге в очередные гости. Похоже, со сцеплением какая-то фигня. Дай телефон, я в «РОСНО» позвоню, у меня там специальная страховка. «Помощь на дороге» называется.
— Пошли ко мне кофе пить, — предлагаю. — Оттуда и позвонишь. Все равно твоя помощь раньше чем через час сюда не доберется.
— По моим наблюдениям, хорошо, если через два часа приедут... А ты где-то рядом живешь?
— «Рядом» — слабо сказано. Прямо здесь. В этой вот пятиэтажке. Иди к первому подъезду, а я машину где-нибудь во дворе пристрою и — к твоим услугам.
— Повезло мне, — Юрка плотоядно улыбается, потирает лапы в кожаных перчатках. — А ведь мог бы тихо-мирно замерзнуть на обочине!
Ага, «повезло». Теперь это у нас так называется. Я и сам лицемер изрядный, если очень припечет, но...
Ненавижу.
* * *
— Ну что, будем продолжать делать вид, будто ты совершенно случайно застрял в сломанном автомобиле, без телефона, в сотне метров от моего дома? — спрашиваю, водружая на огонь самую большую джезву. — Или сразу откроем карты? Телефон, впрочем, в твоем распоряжении. Звони куда хочешь, хоть в РОСНО, хоть в английскую разведку, хоть святой Агнессе...
— Почему именно святой Агнессе?
— Не знаю. Мелодия такая у Стинга есть: «Горящий поезд и святая Агнесса». Просто музыка, без слов. Очень хорошая... А чем сломанный автомобиль хуже горящего поезда?
— Ничем, — кивает. И тут же принимается названивать в страховое агентство. Неужели правда совершенно случайно тут застрял, без задней мысли?
Дыбосы волом.
Варя глядит на нас обоих с неподдельным изумлением, но вопросов не задает, помалкивает пока. Здороваясь, протянула Юрке руку, которую тот почти машинально поднес к губам; потом подозрительно разглядывала поцелованное место, словно бы ожидала, что там непременно проступит некий таинственный каббалистический знак.
Не дождалась.
— Какой у тебя телефон? — тем временем деловито спрашивает Юрка. — Мастер сюда будет звонить, когда подъедет... Ага, сто восемьдесят один... Девушка, милая, записывайте, пожалуйста!
Девушка на другом конце провода пишет цифры, а я кладу в кофе кардамон, щедрой рукой отмеряю имбирь, добавляю крошку муската, корицу на кончике ножа. Выдержав должную паузу, снимаю джезву с огня, надеваю на правую руку кухонную варежку-прихватку, методично хлопаю по донышку, выстукивая мне самому незнакомый ритм.
— А это зачем? — хором спрашивают мои гости.
— Так надо, — пожимаю плечами. — Говорят, бедуины так делают. Зачем — не знаю. Меня друг научил, из тех, чьи слова просто принимают на веру. Зато могу рассказать, что будет. Сначала пенка побелеет, потом исчезнет вовсе. Тогда можно разливать по чашкам. Осадка, кстати, точно не будет. Может, ради этого все делается?
— Ты мне так кофе не готовил, — ревниво отмечает Варя.
— Потому что лентяй, а тут видишь как долго стучать приходится? К тому же я все время забываю этот рецепт. Сейчас вот вдруг вспомнил... Юрий Канатыч, ты, часом, не хочешь покаяться, пока я в тамтам стучу?
— «Покаяться»?! — изумленно переспрашивает он. — Если уж на то пошло, это ты должен каяться. Или вы оба. Объясните на милость, что такое чудовищное происходит в вашем космосе, что моей машине пришлось поломаться на этой улице? Я-то хотел с вами поболтать, да, но моя болтовня вполне могла ждать до субботы.
— Ладно, — соглашаюсь, — ежели так, будем считать, что это наших рук дело. Проще поверить тебе на слово, чем применять пытку... Видите, какой кайф?
Показываю им джезву. На поверхности сейчас белопенные облака да мелкие шоколадно-коричневые пятна, изысканная декоративная живопись. Жаль, недолговечная — как, впрочем, почти всякая кулинарная красота.
— Расскажи ему свою историю, Варенька, — прошу, наливая ей остатки «Бейлиза» — не в рюмку, в коньячный бокал. Чего мелочиться? Все равно ведь выпьет, сколько ни дай.
Она адресует мне вопросительный взгляд. Смотрит почти с упреком. Дескать, ты бы еще на стул меня поставил, стишок новогодний гостю читать.
— Глупо получится, если я стану пересказывать все с твоих слов — учитывая, что сам ничего пока не понимаю...
— Ладно, — вздыхает.
И тихим, бесцветным голосом, зато очень подробно рассказывает о том, как жила жизнью молодой женщины по имени Лия, которая приехала в Москву специально ради возможности как следует пострадать от воистину роковой любви, зато потом одумалась и воспользовалась первой же возможностью унести ноги. Как от души наслаждалась длительной индийской командировкой, как подружилась случайно с тамошней ведьмой, которая каким-то удивительным образом почуяла неладное и однажды обратилась — не к своей подружке, а именно к ней, к Варе. Сказала: «Уходи», посоветовала «отрастить собственную судьбу», — пришлось послушаться.
— Интересно, — мечтательно мурлычет Юрка, — а что бы она стала делать, если бы вы не поддались на уговоры? Готов спорить, ничего не смогла бы. Ну вот что, что можно сделать с накхом, которого надежно охраняют время и Знак?! Не поймите меня неправильно, Варя, я вас не упрекаю. Я бы и сам на вашем месте сперва унес ноги, а уж потом призадумался... Нет, сейчас все же вряд ли, но когда был новичком, точно сбежал бы. Небось так перепугался бы, что забросил бы практику к чертям собачьим — на какое-то время или даже навсегда. Но теперь-то я умираю от любопытства. Мне бы эту девочку, что ли, найти, с ведьмой индийской потягаться... Она ведь не сразу уедет из Москвы, эта ваша Лия? Не сегодня?
— Через неделю примерно, — говорит Варя. — Она ведь вроде как в командировке тут, ей дела заканчивать надо перед отъездом...
— Где она ночует? — спрашивает Юрка. Глаза его сияют, как у голодного хищника, почуявшего добычу, уже разминающего лапы перед погоней, исход которой заранее ему ясен. — Впрочем, где ночует, это как раз не очень интересно. Интересно, где она будет завтра поутру кофе пить. Или обедать. Или, скажем, ужинать.
— Она живет в гостинице «Космос», — Варя морщит лоб, честно вспоминает. — Завтракать будет там же, в ресторане, потом поедет на работу, это в районе Мясницкой, но адрес я, пожалуй, не вспомню... Обедать не станет вовсе, освободится поздно, после девяти, и поедет ужинать в «Желтое море». Одна, если я ничего не путаю.
— Ага, значит, с утра — в «Космосе», после девяти — на Большой Полянке, ясно... И как у нее будет настроение? Надеюсь, не самое радужное?
— Ну так, серединка на половинку, — неуверенно говорит Варя. — Поплачет еще не раз, но в остальное время — бодрячком... Но почему вы?.. Ой!
Вот именно, что «ой». Я и сам, честно говоря, в ужасе от Юркиных планов. Его затея представляется мне почти апокалиптической. Хотя... Любопытно, конечно, кто бы спорил.
— А разве так можно? — наконец спрашивает Варя. — Чтобы два накха одну и ту же судьбу обгладывали?
— «Обгладывали»! — ржет. — Ну и терминология у вас!.. Твоя работа, Макс, или она сама слова подбирает?
— Варвара, — говорю строго, — существо более чем самостоятельное. Что-что, а уж мой словарный запас ей точно ни к чему.
— Оно и видно... — Юрка подмигивает Варе: — Нет проблем. Все можно, лишь бы не одновременно... А что, по-вашему, мы им потом татуировки на лбу рисуем: «Осторожно, обглодано»?! Откуда мне знать, кто пользовался этой судьбой до меня? Очень может быть, что мы ежедневно друг за дружкой чужие блюдца вылизываем...
— От такого, — вздыхает Варя, — и свихнуться недолго.
— Свихнуться вообще недолго, — соглашаюсь. — Дурное дело нехитрое... Кстати, мне никто никогда не рассказывал ничего подобного. Ни Михаэль, ни этот вот «великий просветленный». Так что я тоже впервые слышу...
— Ну так и мне никто не рассказывал, — Юрка пожимает плечами. — А своя голова на что? Это ведь совершенно очевидно: нет ни у кого на лбу клейма-печати. Нипочем не угадаешь, попадал человек на глаза кому-то из наших или нет. Вероятность невелика, конечно, — здесь, в Москве. Но даже здесь все возможно... Ну вот, мне стало интересно, и я решил проверить. У меня было много учеников, я в этом смысле везучий, ты же знаешь. Все время приходится кого-нибудь по городу выгуливать, показывать ниши охотничьи угодья. Нет ничего проще: как только мой подшефный благополучно пришел в себя, можно тут же последовать по его стопам/
— И что? — спрашиваю.
— Да ничего особенного. Никакой разницы, сам проверь, если хочешь. Мы же не тушенку чужую жрем, которая может вдруг взять да и закончиться...
Ну и денек сегодня, однако. Сколько еще сводов небесных обрушится мне на голову прежде, чем судьба позволит почистить зубы и мирно лечь спать?
— Теперь, — оптимистически заключает Юрка, — мне это пригодится. Обязательно надо выяснить, что собиралась делать старуха. А то повадятся изгонять нашего брата, на поток дело поставят... Экзорцистов в любую эпоху много, а нас, бедных беззащитных демонов, мало. Но кто предупрежден — вооружен.
До меня наконец доходит, что он решил не просто развлечься, а совершить ни много ни мало подвиг. Рискует своей шкурой во имя общего дела, так сказать. По крайней мере, именно так себе все представляет... Интересно, почему мне самому в голову не пришло отправиться на разведку? Впрочем, если и пришло бы, что с того? Совершенно очевидно, я бы пальцем не пошевелил. Не из робости даже, просто — зачем? Так называемое «общее дело» интересует меня, признаться, меньше всего на свете. Хорошо, что кроме меня в Москве живут и другие накхи, мне приятно связывающее нас чувство братства, и, что греха таить, некоторые коллеги пользуются моей нежнейшей симпатией. Но все это как-то не очень важно для меня — приятная, но необязательная составляющая призрачной моей жизни... Я-то все стараюсь (пускай не слишком успешно) увеличить и без того огромную дистанцию, отделяющую меня от прочих человеческих существ, привыкнуть к тотальному, словно бы посмертному уже одиночеству, оберегая которое я вон даже роман с такой прекрасной Варенькой чуть было не прошляпил, под откос не пустил... Впрочем, это как раз до сих пор не факт. Вполне может быть, что и прошляпил, и пустил... Там поглядим.
Юрка, понятно, в курсе моих душевных метаний. Сидит, ухмыляется снисходительно. Да и Варя, похоже, все понимает. Собственно, и они оба для меня как на ладони. Юрка сейчас горит желанием спасти «своих» и героическим задором; Варя жалеет девочку Лию, чьи шансы прожить жизнь во всей полноте стремительно тают. Они оба озабочены будущим, причем скорее чужим, чем собственным, я же — лишь текущим моментом, нашим общим, одним на троих, здесь-и-сейчас, потому что не верю в будущее, как юный, сельский пионер в лешего да банника: так боюсь, что изо всех сил стараюсь не верить.
Мы — отличная компания, что да, то да; прийти к согласию не сможем ни при каких обстоятельствах, но и ссориться не станем: не так мы глупы, чтобы расходовать попусту силу, время и слова. Вот и сидим, молчим, пьем кофе. О чем тут говорить? И так все ясно.,
Юрка, что с ним ни делай, станет завтра выслеживать Лию. Если та, паче чаяния, будет в хорошем настроении, проводит ее до гостиницы, снова встретит утром, найдет, словом, способ не упускать ее из виду, дождется минуты слабости, — когда речь идет о девушке с только что разбитым сердцем, это не самая трудная задача. А значит, и с индийской ведьмой Мататарой наш герой познакомится рано или поздно, так или иначе, все вызнает, дайте только срок.
Варя очень хочет сейчас попросить: «Пожалуйста, оставьте эту девочку в покое. Она славная, пусть живет, пусть наслаждается — если уж меня совесть замучила, то и вы не лезьте». Но промолчит, конечно. Сама понимает: она в наших делах — совсем желторотый новичок, никто ее слушать не станет. Варе от этого грустно, но, слава богу, не настолько, чтобы одеться и уйти, хлопнув дверью. Только это и важно сейчас для меня — по большому счету. А по малому — что ж, по малому мне будет чрезвычайно интересно выслушать Юркин отчет. Словно бы в наказание за способность оставаться равнодушным к чужим делам природа сотворила меня любопытной обезьяной.
Звонит телефон; работник страховой компании обещает быть возле Юркиного авто через десять минут. Тот бурно радуется: «Смотри-ка, и часу не прошло!» — одевается, записывает на клочке бумаги мой телефонный номер.
— Я позвоню, — говорит. — Надеюсь, завтра же. Ну, в крайнем случае послезавтра. За вами, в конце концов, право первой информационной ночи, по справедливости. А если я не позвоню... — кладет на стол визитку. — Здесь все мои координаты. Домашний телефон, рабочий, мобильник — впрочем, его-то я, вероятно, посеял, придется новый пожинать... Еще e-mail, который вам, впрочем, на фиг не нужен. И вот мой домашний адрес, — пишет мелко, но разборчиво на белой картонке. — Макс, если я все-таки не позвоню до послезавтрашнего вечера, пожалуйста, постарайся меня найти. Мало ли что... Обещаешь?
— Ладно, — говорю. — Если не позвонишь — что ж, постараюсь.
— На самом деле, — лучезарно улыбается Юрка, — я уверен, что все будет хорошо. Или даже вовсе прекрасно. Это так, на всякий случай... Спасибо за обещание, за кофе, за новости. А вам, Варя, особенное спасибо. Надо же, как вы влипли — во всех смыслах, не только в экзорцистке вашей дело, ну да сами небось разберетесь... И не серчайте на меня. Я на самом деле хороший. Просто...
— Просто Принц Хаоса, — насмешливо подсказывает она.
Он явно польщен. Я сам пижон изрядный, но Юрке в этом смысле в подметки не гожусь. Впрочем, я ему в подметки по всем параметрам не слишком подхожу. Он по природе своей, от рождения Культурный Герой, а я, в лучшем случае, лирический.
* * *
— И ведь действительно хороший, — вздыхает Варя, когда за Юркой закрывается дверь. — Выпендривается, но хороший. И ты хороший — настолько, что я тебя почти ненавижу за это... И все остальные, кого я вчера в кафе видела, все славные, один другого лучше... Да и я, собственно, вполне ничего, правда?
— «Ничего», — это слабо сказано, — соглашаюсь почти машинально.
— А занимаемся мы все, по правде говоря, дрянным делом, — неожиданно заключает Варя. — Совсем, совсем дрянным. Я сначала не понимала: пока несколько действительно прекрасных судеб не испробуешь, не поймешь, но вы-то все опытные... Как вам-то не тошно? Нельзя так жестоко наказывать человека за минуту слабости. Подумаешь — ноет. С кем не бывает? Я вон тоже иногда ною, ну и что с того?
Ну вот, здрасьте, опять двадцать пять...
— Я уже говорил тебе: если мы что-то и отнимаем, этого никто не замечает. Люди не умеют ценить интенсивность переживаний. Отнимай, не отнимай, все одно это сокровище останется пылиться в дальнем углу — не сундука даже, выгребной ямы.
— Да, — вздыхает Варя. — Наверное, так. Но вот знаешь, я бы ни за что не променяла даже этот свой текущий мандраж на возможность просто думать: «Что-то у нас не так».
— А разве у нас что-то не так? — спрашиваю осторожно.
— У нас все не так, — сурово говорит она. — Но если ты не обнимешь меня немедленно, я и правда тебя возненавижу. Нельзя же вот так из живого человека жилы тянуть.
Она права. А уж из двух живых людей жилы тянуть — и вовсе зверство.
2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.