.RU
Карта сайта

Серия «материалы и исследования» - 19

lac (озеро Терми, как зовет Идриси Азовское море, см. выше, прим. 42) du cote de l'Orient, depend de la Comanie”45. Если правильна догадка Банга о

40 Библиот. иностранных писат. о России, под ред. В. Семенова, СПб. 1836, с. 90 и пр. 17.

Большой всемирный настольный атлас Маркса, СПб. 1905, табл. 28.

42 Aboulfeda, Geographie, ed. Reinand, т. II, Paris, 1883, с. 322. Азовское море названо Ибн-Саидом озером Тума и соответствует озеру Терми Идриси (Geographie d'Edrisi, цит. изд. т. II, с. 434), на это указал еще Ф. Брун, Черно- морье. Следы древнего речного пути из Днепра в Азовское море, цит. изд. с. 199-202. О. J. Tuulio (Tallgren) читает озеро Идриси как Tyrambe (Du nouveau sur Idrizi, Studia Orientalia, VI, Helsinki, 1936, c. 29, 163, 195), что, вероятно, правильнее, т.к. это название восходить к Птоломею, к городу Тирамбэ и народу Тирамбаи, живших на берегу Азовского моря (Н. v. Mzik, Osteuropa nach der arabischen Bearbeitung der Geographia des Klaudios Ptolemaios von Muhammad ibn Musa al-Huwarizmi, Wiener Zeitschr. f. d. Kunde des Mergenlandes, Bd. XLIII, 1936, c. 193; cp. Tuulio (Tallgrenn), ц.с. с. 195).

43 T. Kowalski, Karaimische Texte im Dialekt von Troki, Prace Komisji Orientalistycznej Polskiej Akademji Umiejctnosci, N 11, 1929, с. ^ XVII, XXV, LIX, LXV-LXVII.

44 Elkan Nathan Adler, Jewish travellers, Lond. 1930, c. 66.

45 Geographie d'Edrisi, цит. изд. т. II, с. 434; ср. Ф. Брун, Следы древнего речного пути, с. 200.

181


том, что Половцы в перв. пол. XII в. называли Азовское море „домашним”,46 то это также подтверждало бы, что они чувствовали себя хозяевами всего Азовского моря. Однако, Рабби Петахия, лично посетивший эти места в середине XII в., сообщает, что „на расстоянии одного дня (пути) за землей Кедар (Половцев) есть залив между страной Кедар и страной Хазарией”4 . Если под страной Хазар здесь подразумевается не Крым, а область на восток от Азовского моря, то из этого свидетельства вытекало бы, что Хазары жили где-то у самого Азовского моря, отделенные от земли Половцев одним из лиманов восточного побережья (Ейским? Бейсугским?). Доминиканец Юлиан, проезжавший в 1237 г. по этим же местам, ничего не сообщает о Половцах: он, приплыв из Константинополя в город Матрику (Матарка, Керчь), который находился по его словам в стране Зихии, нашел там население по описанию ничем не напоминающее Половцев, а затем степью отправился далее, пока не попал на 13й день пути в страну
Алан. Описание Юлиана оставляет впечатление, что на юго-восточ-
48
ном берегу Азовского моря Половцев не было .
Далее на восток от Азовского моря граница „поля половецкого” шла предкавказскими степями к низовьям Волги и северному побережью Каспийского моря. Из-за полного отсутствия источников нет возможности точнее обозначить пределы половецких кочевий между Азовским и Каспийским морями. Можно лишь утверждать, что Половцы не достигали ни предгорий Кавказа ни устья Волги: предкав- казские степи занимали Аланы и ряд других мелких кавказских народов, а также остатки Хазар, которые, впрочем, были сосредоточены, главным образом, в низовье Волги, где у них был город Саксин.
Плано Карпини пишет: „с юга же к Комании прилегают Аланы, Чиркассы, Хазары...”49, а Ибн-аль-Асир также свидетельствует, что в

46 W. Bang, Beitrage zur Kritik des Codex Cumanicus. II. Uber den komani- schen Namen der Maiotis, Bull. d. 1. Classe des Lettres. Academie R. de Belgique, 1911, N 1, c. 39-40 (о Половцах у Азовского моря упоминается в одном письме визант. писателя перв. полов. XII в. Иоанна Цеца).

47 Е. N. Adler, lewish travellers, с. 65.

48 A. Theiner, Vetera Monumenta Historica Hungariam Sacram, I, 1859, № CCLXXI, 1237 г. Ср. русск. перев. В. Юргевича в Зап. Одесск. Общ. Ист. и Древн. т. V, Од. 1863, с. 999-1000. Схоже с Юлианом пишет и Рубрук, что выше „устья моря Танаидского” (т.е. Керченского пролива) „находится Зи- хия, которая не повинуется Татарам, а к востоку Свевы и Иверы, которые [также] не повинуются Татарам” (пер. Малеина, с. 66-7). Таким образом и по Юлиану и по Рубруку Половцам на юго-вост. побережье Азовского моря не остается места.

49 Полностью это место у Плано Карпини читается так: „с юга же к Комании прилегают Аланы, Чиркассы, Хозары, Греция и Константинополь, также земля Иберов, Кахи, Брутахии, которые слывут иудеями, — они бреют голову, — также земля Цикков, Георгианов и Арменов и земля Турок” (пер.
А. Малеина, с. 50). Из этого перечня не следует считать, что все перечисленные народы были непосредственными соседями Половцев; это место, веро

182


эпоху татарского нашествия у северных кавказских предгорий жило „много народов, в том числа Аланы, Лезгины и [разные] тюркские племена” (не включая в число последних Половцев, о которых Ибн-аль- Асир говорит затем отдельно)50. Аланы были здесь настолько сильны, что Половцы не могли проходить сквозь их землю, чтобы достичь Дарьяльского ущелья: это явствует из рассказа грузинской летописи „Картлис Цховреба” под 1118г. В этом году грузинский царь Давид II принял к себе на службу большое количество Половцев из Причерноморских степей. Половцы, прежде чем придти в Грузию, попросили у Давида обеспечить им возможность пройти сквозь землю предкавказ- ских Алан. Давиду пришлось лично выйти навстречу Половцам, взять заложников и от Половцев, и от Алан и, только после этого, провести Половцев Дарьяльским ущельем в Грузию51. То, что Половцы в пред- кавказских степях жили отдельно от Алан и севернее последних, видно из рассказа Ибн-аль-Асира о нашествии Татар: Татары, придя из Закавказья в землю Алан, смогли одолеть их лишь после того, как Половцы, соединившиеся было с Аланами против Татар, под влиянием татарской дипломатии, оставили Алан: следовательно оба народа не жили здесь вместе; а то обстоятельство, что только разбив Алан, Татары вторглись в землю Половцев, показывает, что Половцы жили севернее Алан 2.
Как уже упоминалось выше, устье Волги не принадлежало Половцам, так как там продолжали жить Хазары, имевшие свой центр в городе Саксине . Однако, Половцы кочевали вблизи этого города и

ятно, надо понимать так, что за действительно соседившими с Половцами Аланами, Черкассами и Хазарами, еще южнее жили Иберы, Кахи, Грузины, Армяне. Последняя группа народов жила уже в Закавказье и поэтому не могла соприкасаться с Половцами, никогда в Закавказье не кочевавшими.

50 В. Тизенгаузен, ц.с. с. 25.

51 Histoire de la Georgie, tr. par. M. Brosset, I partie, S. Pet. 1849, c. 362; cp. русский перевод М. Джанашвили, Известия грузинских летописей и историков о Северном Кавказе и России, в Сборнике материалов для описания местностей и племен Кавказа, вып. 22, Тифлис, 1897, с. 35-36.
В. Тизенгаузен, ц.с. с. 25. В. Ляскоронский, Русскиее походы в степи в удельно-вечевое время, ЖМНП 1907, IV, с. 307-309, не представлявший себе кочевания Половцев в иных местах кроме как между Доном и Днепром, для того, чтобы объяснить их пребывание в предкавказских степях в эпоху татарского нашествии, вынужден был предположить, что здесь были не сами Половцы, а некие „полудикие народы”, которых Половцы поселяли в Предкавказье для обороны своих границ и что „таким образом, Половцы, по-видимому, применяли и у себя те же приемы для охраны своей страны, какие практиковались в то время в пределах южной Руси”. Ляскоронскому так было трудно отрешиться от представления, что Половцы могли кочевать и восточнее Дона, что он предпочел создать столь искусственную теорию об охране половецкой „границы”. Заметим, что создание подобного рода пограничной охраны из кочевых или полукочевых народов принадлежит исключительно оседлым государствам и, насколько мне известно, никогда не практиковалось кочевниками.

После разгрома в X в. Хазарии Святославом, Хазары не исчезли окончательно, но продолжали жить в разных местах некогда обширного своего

183


севернее его, вверх по течению Волги. В Лаврентьевской летописи под 1229 г. находим такое известие: „тогож лета Саксини и Половци възбегоша из низу к Болгаром перед Татары и сторожеве Болгарьскыи прибегоша бьени от Татар близь рекы, ей же имя, Яик” ; мусульманский писатель Ахмед Тусский, писавший в последней четверти XII в., сообщает, что Саксинцы „много терпят от кипчакских орд” .
Таким образом, в своем обзоре пределов „поля половецкого” мы возвращаемся к Туркестану, откуда начали этот обзор. С востока на запад, от среднеазиатских степей до степей придунайских половецкое „поле” простиралось на 3,5^1 тысячи километров; с юга на север, от черноморского побережья до границы лесостепи диапазон половецких кочевий мог достигать 700 километров. Вот почему армянский царевич Гетум был поражен размерами половецкой земли и был прав, считая, что „Комания — одно из величайших государств, существовавших на земле”56.

государства (в Крыму, а если верить Петахии, — то и у восточного побережья Азовского моря, см. предыдущ. стр.), а в низовьях Волги они, по- видимому, даже сохранили свою политическую самостоятельность, с центром в городе Саксине, находившемся на месте прежней столицы Хазарии — Итиле. Поэтому, в XIII в. Хазары даже слыли под именем Саксинцев. Так они названы русской летописью под 1229 г., так они известны и Плано Карпини. Саксин был до монгольского нашествия большим торговым городом настолько укрепленным, что, вопреки мусульманским известиям о взятии его Татарами, Плано Карпини записал легенду об успешной обороне саксинцами своего города от Татар. Не удивительно, что Половцы не владели низовьем Волги: оно находилось в руках сильных еще в XII-XIII вв. Хазар-Саксинцев.
О Хазарах XI-XIII вв. и Саксине, см. гл. обр. F. Westberg, Beitrage zur Klarung orientalischer Quellen uber Osteuropa, гл. 15 „Stadt und Volk Saksin”, Известия Имп. Акад. Наук, т. XI, 1899, ноябрь, с. 288-292 и по-русски К анализу восточных источников о восточной Европе, ЖМНП 1908, март, с. 37-41; J. Marquart, Uber das Volkstum der Komanen, c. 56-7, 102, 146; А. И. Соболевский, Славяно-скифские этюды, XV, Известия по русскому яз. и слов. т. II, кн. 1, JI. 1929, с. 166-7; А. Якубовский, Феодальное общество Средней Азии и его торговля с Восточной Европой, Мат. по ист. Узбек., Таджик, и Туркмен. ССР, ч. I, Л. 1933, с. 29-30; W Barthold, Khazar, Enz. d. Islam, И, с 1003-1005; V. F. Buchner, Saksin, ibid. IV, c. 88-89; V. Minorsky, Hudud al-Alam, London 1937, c. 453.

54 ПСРЛ I, ст. 453. Я уже упоминал (в начале этой главы, Анналы Института им. Н.П. Кондакова, т. IX, с. 71 пр. 2, с. 41 отд. отт.), что под 1140 г. летопись сообщает о том, как Мстислав Владимирович Киевский (1125-1132) загнал Половцев „за Дон и за Волгу, за Гиик” (ПСРЛ II, ст. 303-4) и что упоминание здесь Волги и Яика является скорее поэтическим преувеличением, чем исторической действительностью.

55 F. Westberg, Beitrage zur Klarung orientalischer Quellen uber Osteuropa, c. 288 со ссылкой на Дорна, Melanges Asiatiques, VI, St. Pet. 1873, c. 371-2.

56 Hayton, La flor des estoires de la terre d'Orient, livr. 1, chap. V, в Recueil des historiens des croisades. Documents armeniens, t. II, p. 124.

184


Исследователи, писавшие о Половцах, обычно считали, что „центром” Половцев было северное побережье Азовского моря и низовья Дона. Прежде всего необходимо отказаться от выражения „центр”, которое более подходит в применении к оседлому миру, чем к кочевническому, потому что таких центров у всякой кочевой орды будет два: зимний и летний, в месте ее зимовий и в месте ее летовищ. Но, кроме того, можно утверждать, что Половцы не концентрировались только между Днепром и Доном, и что одновременно существовала не одна, а целый ряд половецких групп с самостоятельными летовищами и зимовищами. Из-за того, что наши сведения о различных группах Половцев очень неравномерны, мы до сих пор находимся в некотором зрительном обмане: большинство источников сообщает нам лишь о приазовской группе (вернее называть ее — донецко-донской), об остальных же у нас неизмеримо меньше сведений, почему эти группы и не выступают также рельефно, как первая. Всего же можно насчитать до пяти таких групп.
Первой и самой древней группой Половцев была среднеазиатская, которая в XI-XIII вв. оставалась на тех же местах, откуда пошло расселение Половцев в Европу. В эту группу входили: одно из древнейших половецких объединений — Емек и Половцы-Канглы, более новое образование XII века. Зимовища и тех и других, как и у среднеазиатских Половцев XI в. были, вероятно, у предгорий Тянь-Шаня и Алтая и у низовьев Сыр-Дарьи, а летовища — намного сотен километров севернее и северо-западнее: у лесостепного пограничья западной Сибири и за Уралом, у низовьев Камы57.
Остальные группы были в прикаспийских и причерноморских степях. Здесь условия кочевания были почти те же, что и в Азии: большая жара и выгорание травы в южных частях степей в летние месяцы вынуждали Половцев откочевывать на это время на север, к границе лесостепи или в предгорья. В зимние месяцы, наоборот, морозы и общие снега на севере вынуждали кочевников держаться южных пределов степей. Об этих перекочевка Половцев сообщают нам современники. Арабский историк Ибн-аль-Асир, описывая Половцев эпохи татарского нашествия, определенно говорит о двух различных областях пастбищ в земле Кипчак: „это земля, обильная пастбищами зимою и летом; есть в ней места прохладные летом со множеством пастбищ и [есть в ней] места теплые зимою [также] со множеством пастбищ, то есть низменных мест на берегу моря”5 . Плано Карпини, который видел Татар в первые годы завоевания ими половецких степей и в тех же условиях кочевания, что и во времена Половцев, пишет: „все они (кочующие Татары) зимою спускаются к морю, а летом по берегу этих самых рек (речь идет о Днепре, Доне, Волге и Яике) поднимаются в горы”59 (оче

57 Об этой группе Половцев см. в IX т. Анналов, с. 73-76 (с. 43-46 отд. отт.).

58 В. Тизенгаузен, ц.с. с. 26.

59 А. Малеин, цит. изд. с. 48. Рубрук (там же, с. 87 и 96) сообщает и о времени этих перекочевок: „с января до августа он сам (Батый) и все другие

185


видно, Карпаты, Приволжские возвышенности, Общий Сырт и Урал). Ан-нувейри, живший в конце XIII и начале XIV в., описывая покорение Татарами Половцев, говорит о них: „это (Кыпчаки) обитатели шатров, которые не живут в домах и не селятся в строениях, но проводят лето в одной земле, а зиму в другой60.
Перейдем к обозрению отдельных половецких групп в каспийско-черноморских степях.
На границе Европы и Азии, вероятно, существовала небольшая, самостоятельная волжско-яицкая группа, занимавшая пространство между хазарским Саксином и Болгарским каганатом, по Волге и Яи- ку, и кочевавшая от низовьев этих рек до Общего Сырта и южного Урала. Как я уже указывал в начале этой главы (Анналы, т. IX, с. 71- 2; с. 41-2 от. отт.), мусульманские писатели, зная преимущественно лишь восточную часть Половецкой земли, этой частью ее и ограничивали свои представления о протяженности всей территории Половцев: Рашид-эд-дин61, например, знал племя Кыпчаков только „между страною Ит-Бараков (под которой подразумевают Волжскую Болгарию)62 и Яиком”, где и находилось „летнее и зимнее кочевье Кыпчаков”. В действительности же это относилось, очевидно, лишь к волжско-яицкой группе, а не ко всем Половцам. В Юань-ши, китайской истории о татарских завоеваниях, а также у Рашид-эд- дина рассказывается о том, как Татары в 1237 г. в приволжских степях разбили половецкого хана Бачмана и как этот хан тщетно пытался спастись от Татар на „морском острове”, т.е., на одном из островов волжской дельты63. Это известие, следовательно, также относится к волжско-яицкой группе Половцев. К Половцам этой же группы относится приводимое выше место русской летописи о кочевании Половцев „по низу”, т.е. по нижнему Поволжью, откуда в 1229 г. они „взбегоша” перед Татарами64, а также и известие XII в. Ахмеда Тусского о набегах „кипчакских орд” на саксинцев65, и, наконец, — воспоминание писателя XIV в. Фадл-Аллах-ал-Омари о

(Татары) поднимаются к холодным странам, а в августе начинают возвращаться”. Время перекочевки на юг не возбуждает сомнения, но трудно поверить, чтобы Татары уже в январе начинали подниматься на север. Ср. П. Ва- денюк, Где нужно искать ту реку, на берегах которой 5 мая 1185 г. был разбит Игорь Святославич Новгородсеверский и которая названа Каялой, Труды VIII Археол. съезда, т. II, с. 56, который считал, что Половцы лишь к маю приходили с побережья Черного моря на летовища у Донца, на высоту устьев Оскола и Тора.

60 В. Тизегаузен, ц.с. с. 540.

61 И. Березин, Первое нашествие Монголов на Россию, ЖМНП 1853, IX, с. 235, пр. 29. Ср. J. Marquart, Uber das Volkstum der Komanen, c. 145, пр. 1.

  1. J. Marquart, ц.с. с. 145, пр. 1 и с. 161.

63 J. Marquart, ц.с. с. 115-116, 145 пр. 1. Ср. И. Березин, Нашествие Батыя на Россию, ЖМНП 1853, IV, с. 92-95 и пр. 46.

64 См. выше.

65 См. выше, с. 165.

186


том, что до Татар летовища „царей Турана” (в которых надо видеть Половцев), были у Уральских гор66.
Степные пространства от низовьев Волги и Яика, вверх по течению этих рек, до широт Укека, Общего Сырта и Южного Урала издревле известны как места пребывания кочевников. Здесь жили и Скифы и Сарматы67, и Печенегии Торки68, это было место ханских кочевий Татар с зимовками в знаменитом Сарае69, и, наконец, здесь жили Калмыки, уже сильно ограниченные русским правительством в диапазоне своего кочевания70.
Третьей группой Половцев была донецко-донская, кочевавшая между Волгою и Днепром, в бассейне Дона и Донца и по левым притокам нижнего Днепра. Это была наиболее сильная группа, с которой больше всего приходилось иметь дело южнорусским княжествам. Она делилась на целый ряд родов, из которых некоторые, как Токсоба, Бурджоглы были не только хорошо известны Русским („Токсобичи”, „Бурчевичи”), но и мусульманским писателям. Среди этих родов был и тот, который Дале знаменитую династию половецких ханов: Шару- каня, Отрока, Кончака, Юрия Кончаковича. Донецко-донская группа лучше других освещена и русскими и мусульманскими источниками, поэтому на ней мы можем остановиться подробнее, чем на остальных половецких группах.
Зимовища этой группы были, как по низовыо Дона и по побережью Азовского моря, так и севернее, по Днепру, у острова Хортицы, в затонах Днепра — „в лузе в Днепреском” по выражению летописи; затем — в бассейне Донца — на среднем Осколе и, наконец, — по

66 Анналы, IX, с. 76 (с. 46 отд. отт.) Маркварт, основываясь на одном китайском источнике, предполагал, что предгорья Урала были „центром” кочевания Кукчука, того кыпчакского хана, который по теории Маркварта, и дал свое имя всем Кыпчакам (ц.с. с. 138). На шаткость и хронологическую неточность этой теории я уже указывал в 1 -й главе (Seminarium Kondakovianum, VII, с. 255-6, с. 11-12 отд. отт.). Не менее спорно утверждение А. Якубовского, Феодальное общество Средней Азии, с. 29, о том, что волжский судоходный путь в XI-XIII вв. находился в руках Половцев. Вероятнее, что он был в руках Саксинцев и Камских Болгар, чем у кочевников.

67 М.И. Ростовцев, Курганные находки Оренбургской области эпохи раннего и позднего эллинизма, Мат. по арх. России, № 37, Пг. 1918, см. особ, карту на стр. 102; его же Skythien und der Bosporus, Bd. I, Berlin, 1931, c. 477-483, 586 и след.

  1. А.З. Валидов, Мешхедская рукопись Ибн-уль-Факиха, Изв. Росс. Акад. Наук, 1924, с. 244-6; V. Miftorsky, Hudud al-Alam, с. 313-314; О.А. Кривцова- Гракова, Погребения поздних кочевников из раскопок в Оренбургском у. летом 1927 г. РАНИОН, Труды Секции Археологии, IV, М. 1928, с. 288-299.

69 О кочевании в XV-XVII вв. Ногайских Татар между Волгою и Яиком, Каспийским побережьем и Камою см. у Г. Перетятковича, Поволжье в XV и XVI веках, М. 1877, с. 128-9, 132-8, 282-3.

70

Г. Перетяткович, Поволжье в XVII и начале XVIII в., Од. 1882 с. 125- 130; Н.Н. Пальмов, Этюды по истории приволжских Калмыков, ч. 1., Астрахань, 1926.

187


среднему течению Дона, на той же широте, что и Оскол: между устьями Калитвы и Хопра.
Свои большие зимние походы в степи в эпоху Мономаха и его сына Мстислава, Русские совершали к низовьям Дона, чтобы здесь сокрушить силу приазовских Половцев. Хотя летопись часто смешивала Дон с Донцом и обе реки называла Доном, тем не менее поход под начальством Димитрия Иворовича, посланного Мономахом 2 декабря 1109 г. „к Дону”, где он захватил до тысячи половецких веж, скорее можно относить к действительному Дону, а не Донцу71; то же надо сказать и о другом походе, 1116 г., под начальством сына Мономаха — Ярополка, который по приказу отца „ходи на Половечьскую землю к реце зовомеи Дон”7 ; тот же Ярополк ходил еще раз „за Дон” в 1120 г. и сюда же посылал своих мужей и Мстислав Владимирович (ум. 1132 г.), о котором летописец говорит, что он „загна Половци за Дон и за Волгу за Гиик (Яик)”74. К низовьям Дона, к берегу Азовского моря, на „конець поля Половецкого” стремился и Игорь Святославич Новгород-Северский, но, выйдя в поход слишком поздно, в мае месяце, когда Половцы уже вышли из мест своих зимовок и шли „от Дона и от моря” на север, Игорь встретился с Половцами почти у самых их летовищ — на p.p. Сальнице и Суюрлии75.
На пребывание Половцев у Азовского моря нам намекает то же Слово о полку Игореве: „се бо Готьскыя красныя девы воспеша на

ПСРЛ I, 284, ср. варианты Ипат. и Хлебн. списков (ПСРЛ II, ст. 260). Обычно исследователи, без особых оснований, считали этот поход совершенным к Донцу (Барсов, Очерки русск. историч. географии, с. 149 и ел., 303 и ел.; М. Грушевский, Ист. Укр.-Руси, II, с. 104). Однако, такое большое количество взятых веж говорит за то, что Русские проникли в расположение главной массы донецко-донской группы Половцев, т.е. в их приазовские зимовища.
7‘ ПСРЛ I, ст. 291, II, ст. 284. Грушевский, Ист. Укр.-Руси, II, с. 107 и Середонин, Историческая география, с. 172-3, и этот поход относили к Донцу. Но то обстоятельство, что Ярополк при этом „приведе с собою Ясы и жену полони собе Ясыню” говорит скорее за то, что поход был не к Донцу, а Дону и Азовскому морю, где поблизости (в Предкавказье, отчасти в сев. Крыму) жили Ясы-Аланы; на Северном же Донце, судя по данным археологии, Аланы в XI в. уже больше не жили (ср. Ю.В. Готье, Кто был обитателем Верхнего Салтова, Изв. ГАИМК, т. V, 1927, с. 84). Города же Шарукань, Сугров, Балин, взятые Ярополком во время этого похода, могли быть на Донце и лежали, очевидно, на пути Ярополка к Дону. Текст летописи позволяет считать, что Ярополк взял себе жену Аланку не из упомянутых городов, а вообще во время этого похода, который был направлен к Дону.

73 ПСРЛ I, ст. 292.

ПСРЛ II, ст. 303-4, 1140 г. Захождение Русских „за Гиик” вызвало справедливое сомнение М. Грушевского, Ист. Укр.-Руси, II, 107. Думаю, что и упоминание Волги — такое же риторическое преувеличение. Ср. выше прим. 54.

75 Барсов, Очерк русск. ист. географии, с. 304; Новицький, Давне Луко- мор’е, с. 43; Ваденюк, Где нужно искать реку..., с. 56.

188


брезе синему морю, звонячи рускым златом: поють время Бусово, ле- леють месть Шароканю...”76. Сопоставление этого места Слова с другими, где упоминается тоже Синее море, привело еще Кун и ка к заключению, что под Синим морем надо понимать Азовское . О жизни Половцев у Азовского моря говорит и другое место Слова: Святослав Киевский „поганого Кобяка из луку моря от железных великых плъков Половецких яко вихръ выторже”78. А мы знаем, что Кобяк был ханом одной из донецко-донских орд; следовательно, под „лукою моря” в данном случае надо подразумевать именно северный берег Азовского моря, а не днепровский лиман, который, как мы видели выше, носил, по-видимому, то же название „луки моря”. Заметим, что как раз у устья Дона, на правом его берегу, несколько севернее г. Ростова находится Кобяково городище со следами поселений XI-XIII вв.79 Очень возможно, что в названии этого городища сохранилась память
о половецком хане Кобяке. Я уже упоминал выше о догадке Банга, что Половцы сами называли Азовское море „домашним”. Как ни неясны сведения о Половцах у Идриси и Ибн-Саида, все же несомненно, что их „Кумания” или „Тумания” находилась у Азовского моря81. Где- то здесь же, вблизи этого моря, надо искать и „Черную” и „Белую” Кумании82.

7<) В. Перетц, Слово о полку Игоревим, с. 112.

77 Куник, О записке готского топарха, Зап. И. Акад. Наук, т. 24, СПб. 1874, с. 141. Ср. А. Васильев, Готы в Крыму, с. 258.

  1. В. Перетц, ц. с. с. 109.

79 А. А. Миллер, Кратк. отчет о работах Северо-Кавказской экспедиции Академии в 1923 г. Изв. Рос. Акад. Ист. Мат. Культ., т. IV, 1925, с. 4-13 и 25; его же Краткий отчет... за 1924 и 25 гг. в Сообщениях ГАИМК, т. I, Л. 1926, с. 105 и след., особ. с. 117-118.

80 См. выше, стр. 163.

81 Geographie d'Edrisi, tr. A. Jaubert, II, с. 400 и 404; Ибн-Саид в извлечениях у Абул-Фиды — Aboulfeda, Geographie, ed. Remand, II, 1, с. 291-2, 322, II, 2, с. 143. Ф. Бруи, Следы древнего речного пути из Днепра в Азовское море, с. 197-202. Ср. выше, с. 162 и прим. 42.

82 О Белой и Черной Кумании говорят Идриси и Эль-Варди. Идриси Черную Куманию (Comania la Noire — в переводе Jaubert) помещает на расстоянии одного дня плавания от Матраки Тмутаракани (т. И, с. 400), а Белую Куманию (Comania la Blanche) тоже где-то у Азовского или Черного моря (т. II, с. 404). Эль-Варди о Кумании говорит как о городе, расположенном на северном берегу Черного моря, причем Белую Куманию отождествляет с Матлукой, т.е. с Матаркой Идриси (Frehn, Ibn-Faszlaus und andere araber Berichte uber die Russen alterer Zeit, SPb, 1823, c. 32-3). J. Lelewel, Geographie du Moyen Age, т. III-IV, Breslau, 1852, c. 198, помещал Белую Куманию по р. Молочной и у Молочного озера, и здесь же, вблизи нее, искал и Черную Куманию; О. Blau, Ueber Volksthum und Sprache der Komanen, ZDMG, XXIX, 1875, c. 560, искал Белую Куманию около нын. Мелитополя, Черную Куманию — в 80 верстах восточнее, около г. Ногайска. С критикой определений Лелевеля и Блау выступил Пл. Бурачков, Опыт исследования о Куманах или Половцах, с. 121-3, 124-30, в свою очередь считавший, что Белая Кумания была в области прежней Белой

189


Севернее зимовища рассматриваемой группы Половцев известны по Днепру, у острова Хортицы. Сюда зимой „на вежа половецькия” ходил в 1190 г. князь Ростислав Рюрикович83, там же три года спустя тот же Ростислав опять захватывает половецкие вежи, которые в обоих случаях находились на правом („русском”) берегу Днепра84. Сюда же, только глубже в степи, на левый берег Днепра, был направлен и знаменитый поход 1103 г. Святополка II и Владимира Мономаха. Ополчения русских спешили застигнуть Половцев еще в их зимовищах, для чего вышли раннею весною, в начале марта. Русские шли берегом Днепра до острова Хортицы, а отсюда четыре дня — степью, пока не встретили Половцев у реки Сутень, где и одержали над ними полную победу. Что здесь находились и вежи Половцев поясняет нам летопись: „взяша бо тогда скоты и овце и коне и вельблуды и веже с добытком и с челядью” 5. Река же Сутень, вероятно, русское искажение турецкого названия реки Молочной — Суть-су86.

Вежи (Саркела), у низовья Дона, а Черная Кумания — на пространстве между р. Самарою, Кальмиусом, Азовским морем и Днепром. Кроме как в арабских источниках, упоминание о Niger и Alba Cumania находим у мадьярского средневекового историка Кезаи, писавшего во второй полов. XIII в. Кезаи, повествуя о переселении Гуннов с Востока в Паннонию, так описывает их путь: „...Bessorum (Bessi — обычное наименование мадьярскими источниками Печенегов) et Comanorum Alborum terras transierunt, deinde Sosdaliam, Rutheniam et Nigrorum Cumanorum terras ingressi, tandem usque Tize flumen salvis rebus, invitis gentibus prefatis pervenerunt”; в другом месте того же труда Кезаи описывает переселение Мадьяр: „Huni sive Hungari denuo ingressi in Pannoniam transierunt per regna Bessorum, Alborum Comanorum et civitatem Куо (Киев) et deinde in fluvia Hung vocato, ubi Castrum fundarere, resederunt” (Simon de Keza, Gesta Hungarorum, Lib. I, cap. 2, MGSS XXIX, c. 527 и 532). Из этих полулегендарных, страдающих анахронизмами сведений, можно лишь заключить, что обе Кумании находились где-то в Причерноморских степях. Мадьярский историк Бела Кошаньи на основании Кезаи так локализует Белую и Черную Куманию: Alba Comania — это земля собственно Половцев, которые, как известно, были светловолосы, почему и их земля могла называться Белой Куманией; под Nigra Comania же надо видеть землю Черных Клобуков Поросья (Kossanyi Bela, Az uzok es komanok tortenetehez a XI-XII sz, Szazadok, 1924, c. 534-7). Однако, сведения Кезаи еще не дают оснований переносить Черную Куманию, помещаемую арабскими источниками близ Матраки, так далеко на северо-запад, тем более, что поросские черноклобукские поселения состояли из Торков, Печенегов и Берендеев, а не Половцев-Куманов (об этом см. Печенеги, Торки и Берендеи на Руси и в Угрии в Seminarium Kondakovianum, VI, 1933).

83 ПСРЛ II, ст. 670-2.

84 ПСРЛ II, ст. 676-8, 1193 г. Вероятно, в этот же район, но не на правый, а на левый берег Днепра, ходили зимою 1187 г., полки Святослава Всеволодовича и Рюрика Ростиславича и захватили вежи Половцев („взяша вежа за Днепром...”). Летопись не сообщает определеннее — где именно находились эти вежи (ПСРЛ II, ст. 659).

85 ПСРЛ I, ст. 279.

86 Пл. Бурачков, Заметки по ист. географии южнорусских степей, с. 662. Барсов, Очерки русск. ист. геогр., с. 149 неправильно представлял себе этот

190


Зимовали Половцы и еще севернее, между Орелью и Самарою (об этом — ниже) и, по-видимому, даже по среднему Осколу, судя по походу к Осколу черниговских и новгород-северских князей зимою 1191 г.87
Наконец, зимовища Половцев были и по среднему Дону, по нашему расчету — несколько южнее г. Воронежа, но не южнее границы бывш. воронежской губернии, т.е. между устьями Калитвы и Хопра. В 1199 г. князь Всеволод Юрьевич Суздальский „ходив по зимовищем (вариант: становищем) их (Половцев)... възле Дон”88.
Вероятно, в соответствии с разными географическими широтами зимовищ у донецко-донской группы были и разные широты для лето- вищ. Главные летовища, протяженностью километров в триста с востока на запад, были между Донцом) и Днепром на широте устьев Торца и Оскола и западнее в пространстве между течениями рек Самары и Орели. Это было исконное место летовищ всех кочевников причерноморских степей от Скифов до Татар, оставивших здесь огромное количество курганов. Исследователь степных древностей Д.И. Эварницкий так характеризует эту местность: „стоит только бегло взглянуть на обширнейшие, необозримые и цветущие долины всех трех рек (Эварницкий включает в свой обзор кроме Самары и Орели еще и р. Конские Воды или Конскую), чтобы сразу понять какое неисчерпаемое богатство все они представляли для человека в доисторические и исторические времена. Обилие воды, рыбы, зверя, птицы, а также вечно зеленой и вечно сочной травы, большого вековечного высокого строевого леса, низкорослых густых и непролазных чащ и всякого рода чагарников, все это такие Божьи дары, которые далеко не везде можно найти в открытых и знойных степях”89. Еще Боплан в XVII в. писал о р. Самаре, что она „со своими окрестностями весьма замечательна не только обилием рыбы, но также медом, воском, дичью и строевым лесом”90. Леса и непроходимые чащи имели для Половцев не меньшее значение, чем остальные блага природы: они служили им защитою от нападений Русских. Самарские леса были последними на пути с севера на юг: за ними расстилалась уже безлесная степь91. По-видимому, эти-то леса и упоминаются летописцами под именем Голубого и Черного92. Если эти леса защищали Половцев с

поход в направлении к Сев. Донцу. Грушевский, Ист. Укр.-Руси II, с. 103 место встречи Русских с Половцами искал „где-то в бассейне Самары”.

87 Анналы, т. IX, с. 82, пр. 78 и с. 83 пр. 84 (стр. 52-53 отд. оттиска).

88 ПСРЛ I, ст. 414-415. Ср. т. VII, с. 106. Подробнее об этом в IX томе Анналов, с. 78-79 (с. 48-9 отд. от.).

89 Д.И. Эварницкий, Раскопки курганов в пределах Екатеринославской губернии, Труды XIII Археол. съезда I, М. 1907, с. 108-9.

90 Боплан, Описание Украины, цит. по Эварницкому, с. 108.

91 Е. Замысловский, Историко-географические известия Герберштейна о Восточной Европе, ЖМНП, 1881, май, с. 60.

92 ПСРЛ II, ст. 540, 1170 г.; ст. 653-4, 1187 г. Большинство исследователей (Арцыбашев, Погодин, Иловайский, Голубовский) считало, что эти леса

191


севера, то зато, когда Русские застигали Половцев севернее этих лесов, то непроходимость их была губительна для самих Половцев. В 1170 г. Половцы были прижаты Русскими к Черному лесу и все были здесь иссечены или взяты в плен: „а самех (Половцев) постигоша у Черного леса и ту притиснувше я к лесу и избиша я, а ины руками изоимаша”. Лесистыми были и берега Тора и берега Донца у устья Оскола.
Обратимся к известиям о летних кочеваниях Половцев в этой области.
В 30-ти верстах южнее устья Оскола, на реках Сальнице и Суюр- лии, которые отождествляются с Сухим Торцом и Тором93, 3-5 мая 1185 г. произошла встреча Половцев с Русскими во время знаменитого похода Игоря Святославича. По объяснению Ваденюка, Половцы в это время подходили к месту своих летних кочевий94. Именно здесь оставался Игорь в течение последующих летних месяцев в плену у Половцев; отсюда, с берегов Тора, он и бежал осенью в Русь95. В этих же местах семьюдесятью годами раньше, 24-27 марта 1111 г. встретились с Половцами русские войска во главе с Святополком II Киевским и Владимиром Мономахом: летопись упоминает ту же р. Сальницу и поток Дегей, в котором видят приток Сальницы — Дегель96. Хотя о вежах при этом в летописи не говорится, но богатый полон, захваченный Русскими, красноречиво указывает на то, что они встретились здесь не только с войском Половцев, но и с их вежами97. Археологи

находились близ р. Самары. Иного мнения держался Бурачков, Заметки по ист. географии южно-русск. степей, с. 674-7, искавший Голубой и Черный лес на правом берегу Днепра, на границе прежних Херсонской и Киевской губерний.

93 Ваденюк, Где нужно искать ту реку... с. 54-57.

94 ПСРЛ II, ст. 639, 1185 г., описание первого сражения Игоря с Половцами: „заутра же пятъку наставшу. во обеднее веремя усретоша полкы Половець- кие. бяхуть бо до них доспеле вежи свое пустили за ся. а сами собравшеся от мала и до велика, стояхуть на оной стороне рекы Сюурлии..; „Половце же про- бегоша веже, и Русь же дошедше вежь. и и ополонишася...” (ст. 640). Половцы в это время шли с юга, с зимовок у Азовского моря и низовьев Дона: „Половци идуть от Дона и от моря” (Слово о полку Игореве, изд. В. Перетца, с. 102). Ср. Ваденюк, Где нужно искать ту реку... с. 56. Аристов, О земле Половецкой, реку Каялу Слова о полку Игореве отождествлял с Кальмиусом. Это принял и Грушевский, Ист. Укр.-Руси, II, с. 212. Но Каяла, очевидно, эпитет, происходящий из русского «каяти» или турецкого «каанлы» — кровавый.

95 ПСРЛ II, ст. 651: „и посла Игорь к Лаврови конюшого своего, река ему перееди на ону сторону Тора с конемь. поводным. бяшеть бо съвещал с Лавром бежати в Русь”. Ср. Ваденюк, ц.с. с. 56.

96 Так считал Арцыбашев и принял Барсов, Очерк русск. ист. географии с. 304.

97 ПСРЛ II, ст. 264-73: „И взяша полона много и скоты и кони и овце и колодников много изоимаша рукама” (ст. 268). Ср. Барсов, ц.с. с. 149-152, 302-304; Грушевский, ц.с. II с. 105; Середонин, ц.с. с. 172-3. Аристов, О земле Половецкой, с. 6-7 почему-то считал, что Русские; хотели застать Половцев в

192


отмечают в этом районе большое окучивание кочевнических курганов — по низовьям Бахмута, Тора (правые притоки Донца), по Сухому и Черному Жеребцу (левые притоки Донца) и по течению самого Донца между устьями этих рек. Это типичные кочевнические курганы (с погребением с конем), из которых археологи еще не могут выделить безусловно половецких98.
Таким же излюбленным местом летовищ кочевников было и междуречье Орели и Самары. О кочевании здесь больших Сил Половцев летом говорит летописная запись 1183г., когда „на месте нарецае- мемь Ерель его же Русь зоветь Угол” было иссечено и взято в плен огромное количество Половцев и их ханов. Это случилось 30 июля. И хотя летописец не говорит ничего о вежах, но из самого летописного рассказа мы можем заключить, что Русские напали на половецкие кочевья, которые они долго разыскивали: „перебродися на ратьную (левобережную) сторону Днепра и 5 дни искаша их (Половцев)”99.
Междуречье Орели и Самары представляло для кочевников столько удобств, что, по-видимому, некоторые орды, быть может те, что на лето уходили еще севернее, проводили здесь и зиму. На это указывает зимний поход 1187 г. Святослава и Рюрика Киевских к Снопороду и Голубому лесу100 и два других похода Русских в эти же места на са

их зимовищах (!) и все кочевание представлял себе наоборот: „обыкновенно кочевые степняки с весны на лето переходили с Донца и Дона на юг (!) в широкие степи на Кальмиус, на Орель (!) к низовьям Дона и к Азовскому морю (но Орель почти на 200 в. севернее Кальмиуса и побережья Азовского моря!), где имели летовища (курсив мой — Д-Р-)> а на зиму опять шли обратно. То же дословно повторил Д. Багалей, История Северской земли до пол. XIV ст. К. 1882, с. 181.

98 А.А. Городцов относил эти курганы к VIII-XIII вв. и считал их „торк- скими или половецкими” (Результаты археологич. исслед. в Изюмск. у. Хар- ковск. губ. в 1901 г., Труды XII Археол. съезда, т. I, 1905, с. 213-15; Материалы археологии, исследований на берегах р. Донца Изюмск. у. Харькове, губ., там же, т. I, с. 228-31, 234-6, 247-8, 261-3, 264 и след.). Д.И. Анучин (О черепах из курганов и могильников Изюмск. у. Харъковск. губ. Из раскопок Городцова летом 1901 г., Труды XII Арх. съезда, т. I, с. 506-514), так определяет тип захороненных здесь кочевников: „высокий рост, брахицефальность, сильное сложение, малая скуластость, значительная узконосость”. Все это вполне согласуется с типом Половцев, известного нам по письменным памятникам, см. I главу настоящей работы, Seminarium Kondakovianum, VII, с. 258-261 (с. 14-17 отд. отт.). О кочевнических курганах в районе среднего Донца см. еще Е.П. Тре- фильев, Курганы с каменными бабами Купянского у. Харьковск. губ., Труды

  1. Арх. с. I, с. 141-4; о. Спесивцев, Находки в Райгороде, там же, с. 153-6.

ПСРЛ II, ст. 630-635, 1183 г.

|°° дсрд jj( ст 653_4; 1187 г. „и тако совокупившеся вси князи Руские поидоша по Днепру, не лзе бо бяшеть инде ити бе бо снег велик и доидоша до Снепорода и ту изъимаша сторожы половецкые и поведаша вежа и стада половецкая у Голубого леса...” Статья эта стоит в летописи явно не на своем месте, т.к. начинается со слов: „Той же зимы Святославъ сославъся с Рюриком сватом своим и сдумаста ити на Половце”, тогда как предыдущие статьи

193


мом разграньи зимы и весны — в феврале-марте, когда Половцы вр>я^, ли успели бы прикочевать сюда с юга. В 1152 г. еще до 1-го марта , но когда „уже бе к весне”, князь Мстислав Изяславич разбил Половцев „на Угле и на Самаре, и полон многъ взял самех прогна а веже их пойма, кони и скоты их зая...”102, а в 1170 г. целая коалиция русских князей, по инициативе того же Мстислава Изяславича, 2 марта выступила из Киева и произвела страшный погром половецких веж на Орели, Снопороду и преследовала Половцев до самого Оскола .
Кроме главных летовищ в области Самары, Орели и среднего Донца у Половцев донецко-донской группы были летовища и много севернее, близ Псела, на среднем и, может быть, верхнем Осколе, в бассейне Быстрой Сосны, по верховьям Дона, по Воронежу, Цне, Вороне и Хопру — докуда позволяли леса и русское и финское сплошное население. Выше мы уже определяли подробнее предел проникновения Половцев на север, предел^служивший вместе с тем и границей их крайних северных летовищ .
Четвертой половецкой группой была лукоморская, кочевавшая на правом берегу Днепра. Это была, видимо, небольшая группа, быть может только обособившаяся часть рода Бурдж-Оглы, одного из сильнейших родов донецко-донской группы Половцев. Лукоморской назы

касаются весенних событий, а последующие — осенних. О р. Сне(о)порода, которую обычно отождествляют то с р. Самарой, то с одним из ее притоков, см. Д. Багалей, История Северской земли, К. 1882, с. 235-6, М. Грушевский, Ист. Укр.-Руси II, с. 195, М.К. Любавский, Историч. география в связи с колонизацией, М. 1909, с. 47.

101 Считаю так потому, что эта летописная заметка включена еще в конец событий 1152 г., который оканчивался тогда 1 марта. Ср. о времени смерти Владимирки Галицкого, случившейся тогда же: Грушевский датирует её самым концом 1152 г. или началом 1153 г. (Ист. Укр.-Руси II, с. 432).

102 ПСРЛ II, ст. 460, 1152 г. Ср. М. Грушевский, Ист. Укр.-Руси II, с. 173.

103 ПСРЛ II, ст. 538-540, 1170 г. Д. Багалей, История Северской земли, с. 235-6, датирует поход 1168 годом и считает, что он совершился между 2 и

  1. мартом. Пл. Бурачков, Заметки по историч. географии южно-русск. степей, с. 674-8, считал, что упоминаемая здесь р. Орель нетождественна с местом „нарецаемемь Ерель юже Русь зоветь Угол”, о котором говорит летопись под 1183 г. (ПСРЛ II, ст. 631-2), но что р. Угол надо искать на правом берегу Днепра; Снопород же Бурачков отождествлял с р. Синюхой, также на правобережье.

104 Об этом см. Анналы, т. IX, с. 77-85 (с. 47-55 отд. отт.). В добавление к собранным мною сведениям о северных пределах кочевания Половцев между Доном и Днепром приведу еще одно, хотя и позднее, но очень любопытное указание Казанского летописца о том, что Половцы кочевали на правом берегу р. Красивой Мечы (правый приток Дона): „Поле же то великое зело велико, конца мало ходячи до дву мор(ю), на восток до Хвалынского, а полудние до Чернаго, на нем же Русти гради и веси и села мнози стояху древле, и мно- зи бяху людие живущи в них, имеюще селение и водварение, и за поле Куликово по Мечю реку, на оной же стране реки тоя тако же мнози Срацыни, Половцы живяху, в вежах своих кочюющи” (ПСРЛ XIX, СПб. 1903, ст. 114).

194


валась она, очевидно, по своим зимовищам у днепровскаго лимана, слывшего, подобно Азовскому морю, под названием Лукоморья. Лукоморские Половцы самими летописцами выделялись как бы в особую группу и даже противопоставлялись левобережным Половцам.
„В лето 6701 (1193) — сообщает киевская летопись — посла Святослав (сидевший тогда в Киеве) к Рюрикови (державшему все киевские пригороды) река ему. се ты снимался с Половци с Лукоморьские. а ныне послемь по Половци по вся. по Бурчевича”. Далее рассказывается, как лукоморские Половцы пришли правым берегом Днепра в Канев на свидание с русскими князьями, а Бурчевичи пришли левым берегом и не захотели переходить на правый, в Канев . Упоминающиеся при этом лукоморских ханов мы встречаем в это же время именно на Правобережье, вблизи киевского пограничья106. Очевидно кочевание лукоморских Половцев простиралось от Черноморского побережья до границ Киевской Руси, т.е. до верховьев Буга и до водораздела Выси и Роси .
Наконец, последней группой Половцев была дунайская, кочевавшая от низовьев Дуная до южных Карпат и русского, галицкого, пограничья .
Таковы пять групп Половцев, которые мы можем наметить на основании наших источников. Не надо думать, что это были совсем изолированные друг от друга группы. При подвижности кочевого мира они легко объединялись для общих целей. Так, хан донецко- донских Половцев умирает где-то на Волге, в Болгарском каганате, отравленный Болгарами вместе с рядом других ханов. Лукоморские, а может быть и донецко-донские Половцы отправляются на помощь дунайским и т.п. Однако, отдельные группы вели и самостоятельную политику, и, не учитывая самостоятельности этих групп, мы многого не поймем и в русско-половецких отношениях XI-XIII вв. и в истории завоевания половецких степей Татарами. Кажущиеся нам сейчас противоречивыми известия мусульманских писателей о различных причинах проникновения Татар в Причерноморье, будут легко объяснены, когда мы будем знать, что эти противоречивые известия просто

105 ПСРЛ II, ст. 675, 1193 г.; М. Грушевский, Ист. Укр.-Руси И, с. 214, 531. В. Новицький, Давне Лукомор'я, с. 45, считавший, что под Лукоморьем надо видеть лишь побережье Черного моря между Днепром и Крымом, не допускал возможности кочевания лукоморских Половцев на правом берегу Днепра и предполагал что в 1193 г. лукоморские Половцы пришли в Канев с левого берега, перейдя на правый берег Днепра еще много ниже Канева.

106 Лукоморские ханы Акуша и Итоглый, за которыми посылали Святослав и Рюрик в 1193 г. упоминаются еще и в 1190 г. (ПСРЛ II, ст. 668 — Тог- лый; ст. 672 — Итогды, Акуш). К ним бежал из Поросья и вместе с ними совершал нападения на Киевскую Русь черноклобукский хан Кунтувдей. Из описаний этих событий летописью, вытекает, что Кунтувдей ушел из Руси к тем Половцам, которые кочевали недалеко от киевского пограничья.

107 Об этом выше, прим. 31.

108 О дунайской группе см. выше, с. 158-160.

195


относятся к различным группам Половцев, ханы которых по разному относились в татарской силе.
В заключение, для полноты обзора „поля половецкого” надо отметить, что как в другие периоды, так и во времена господства в причерноморских и среднеазиатских степях Половцев, последние отнюдь не были единственными обитателями этого огромного пространства. На ряду с господствовавшим в данное время кочевым народом искони жили в степях и другие, как кочевые, так и оседлые народности, находясь в подчиненном состоянии у главенствовавшей орды. Так было при Скифах в VI-IV вв. до Р.Х., так было и при Татарах в XIII-XV вв. по Р.Х. Тоже было и в XI-XIII вв. при Половцах.
Прежде всего, как результат борьбы за степи с другими кочевниками, которых Половцы частью вытеснили, а частью подчинили себе, мы видим в причерноморских степях в первые полвека господства Половцев осколки прежних властителей этих степей — Печенегов, Торков, Берендеев, которые находились в положении зависимых, ограбленных и обнищавших. Так было при Торках с Печенегами на Волге и Яике , тоже произошло и с самими Половцами при Татарах . Части Печенегов, Торков и Берендеев, оставшейся под властью Половцев, удалось после восстания 1116 г. уйти из степей на Русь111, остальная же, очевидно, постепенно ассимилировалась. Кроме этих, вскоре исчезнувших турецких кочевников, жило в половецком поле” и более постоянное кочевое население — Аланы11 ; вероятно, оставались в степях (главным образом в приволжских и крымских) кочевни- ки-Хазары; наконец, кочевниками стала и во все время господства Половцев жила с ними вместе часть прежнего русского населения степей, — известные „бродники”.
Кроме этого подвижного кочевого населения, жило в „половецком поле” и оседлое население. Это были прежде всего Русские, вернее — потомки тех восточных Славян, которые в короткий период роздыха от нашествий кочевников — между уходом Гуннов и Авар и до прихода Печенегов, в VII-IX вв. колонизировали степи до самого черноморского берега113. Не прекращался приток Русских и в XI-XII

  1. А.З. Валидов, Мешхедская рукопись Ибн-ул-Факиха, Известия Росс. Акад. Наук, 1924, с. 246 и пр. 1.

Печальную судьбу Половцев под властью Татар красноречиво описывают Плано Карпини, Рубрук, ал-Омари и ряд других мусульманских источников.
Д.А. Расовский, Печенеги, Торки и Берендеи на Руси и в Угрии, Seminarium Kondakovianum VI, 1933, с. 13.
Ю. Кулаковский, Где находилась вичинская епархия константинопольского патриархата? Византийский Временник, IV, 1897, с. 325-6; его же, Аланы по сведениям классич. и визант. историков, отд. отт. из Чтений в Общ. Нестора-летописца, т. XIII, 1899, с. 60-61.

  1. ' И. Срезневский, Русское население степей и южного поморья в XI- XIV вв. Изв. II отд. Имп. Акад. Наук, т. VIII, 1859; М. Грушевский, Ист. Укр.- Руси, I, 171, 195, 231, 295-6, II, 503 и след. L. Niederle, Slovanske starozitnosti

  1. IV: Puvod a potatky Slovanu vychodnich. V Praze, 1925, c. 132-139.

196


вв., гл. обр. в Дунайскую область, а кроме того всегда жило в степях огромное количество русских пленных, приводимых Половцами после их набегов на Русь. Часть этих пленных продавалась в причерноморских портах, часть же навсегда оставалась при вежах, в качестве рабов. В Придунайской области, кроме Русских, жили также Болгары и Валахи, удержавшиеся на своих местах и при Половцах. На другой периферии половецкого поля, в Крыму и у берегов Азовского моря, жили Армяне, Караимы и Аланы1 4, а на лесостепной границе между Доном и Волгой — Буртасы и, может быть, часть Мордвы.
Существование оседлых поселений в зоне кочевников — явление обычное в истории. Мы наблюдаем его также в Туркестане при Сельджуках и Караханидах, где под властью Турок оставалось на прежних местах старое иранское население; тоже, по-видимому, было в Камской Болгарии, где кочевники-Болгары жили среди оседлых аборигенов края — Финнов; известны, наконец, многочисленные поселения Русских, Алан и других народностей в Причерноморских степях под властью Татар.
Опубликовано 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.