.RU
Карта сайта

Характеристики результата толкования и критерий его оценки - П. В. Алексий нач кафедры гражданского процесса

Глава 16


^ Характеристики результата толкования и критерий его оценки


По данному вопросу в российской юридической литературе су­ществуют самые разнообразные мнения. Прежде всего следует от­метить, что

результат толкования

наделяется различными характери­стиками. Одни авторы считают такой характеристикой ясность и определенность, другие — правильность, третьи — истинность. В общем можно сказать, что все эти характеристики должны быть присущи результату толкования.
Что касается

ясности результата толкования,

то такая харак­теристика носит субъективный характер. Ясность основана на убежденности того или иного конкретного интерпретатора в том, что он ясно усвоил содержание нормы права. Это, пожалуй, уже вторичная субъективная характеристика толкования, вытекающая из его истинности и правильности. Утверждается, что критерием ясности толкования является закон [9, 196—197]. Но сам закон вряд ли может быть критерием ясности интерпретации. Если встать на точку зрения, что толкованию подвергаются только не­ясные законы, то отсюда следует, что критерием ясности может быть неясность.
Толкование должно быть определенным. Но толкование — это уяснение общей и абстрактной нормы. Результат его по сравнению с нормой должен быть более определенным и конкретным. Менее определенное положение также вряд ли может быть критерием оп­ределенности более определенного положения. Критерием опреде­ленности при толковании выступают конкретные факты и ситуа­ции, к которым применяется норма права. Если результат толкова­ния фиксируется в положениях достаточно детальных и точных, не вызывающих сомнения в применении толкуемой нормы именно к данным обстоятельствам, то его можно считать достаточно опреде­ленным для данного случая.
Что касается

истинности результата толкования,

то такая ха­рактеристика применима к результату толкования, выраженному в суждениях, в том числе и к суждениям квалификации. К нормам характеристика «истины — лжи» не относится. Однако что касается интерпретационных норм, то они, будучи нормами о нормах, могут быть преобразованы в суждения о содержании норм права, а суж­дения же обладают логической значимостью (истины — лжи). В большинстве случаев интерпретационные нормы внешне выражены в форме описательных, а не нормативных предложений, поэтому не


273



Глава 16. Характеристики результата толкования и критерий его оценки
возникает необходимости в их преобразовании для того, чтобы рас­сматривать их с позиции истинности.
Критерий правильности или истинности результата толкования одни авторы видят в правосознании [125, 160], другие — в поли­тике государства [31, 10], третьи — в самом толкуемом законе S [112, 444], четвертые — в полном и точном соответствии суждений интерпретатора выраженной в правовой норме государственной воле [188, 141]. Правосознание и политика, на наш взгляд, не мо­гут служить критерием правильности или истинности результата толкования. Правовые идеи и взгляды, как и политика государства, находят выражение в законах. В этом случае критерием правильно­сти, следовательно, можно рассматривать сам толкуемый закон.
Если же вопрос касается правовых идей и направлений полити­ки, которые не нашли отражения в законе, то аргументы политики и правосознания будут служить не критерием правильности толко­вания закона, а критерием «приспособления» закона к изменив­шимся идеям правосознания и политики, что нежелательно, если рассматривать в качестве ценности правовой жизни стабильность и определенность законов. Аргументы политики и правосознания должны использоваться лишь тогда, когда результаты толкования неоднозначны. В таких случаях положения правосознания и поли­тики выступают в качестве решающих в пользу одного из двух или многих результатов толкования. Критерии политики и правосозна­ния могут выступать также в качестве оценки как нормы права, так и результатов ее толкования с точки зрения соответствия или несо­ответствия их определенной политике и сложившимся идеям пра­восознания.
Что касается воли закона или государственной воли, в нем вы­раженной (как критерия правильности уяснения его содержания), то к сказанному в этом плане выше следует добавить, что в таком случае результат толкования выступает в качестве своего собст­венного критерия. Ведь чтобы закон мог стать критерием резуль­тата толкования, он должен быть понят, уяснен, истолкован. Это должно быть выражено в совокупности высказываний о его со­держании. Но они-то и должны подвергнуться оценке правильно­сти. Критерием правильности толкования, с позиции отмеченных авторов, можно рассматривать содержание закона, но оно как раз и выражено в толковании. Таким образом, в конечном счете со­держание закона выступает в качестве собственного критерия. Это же можно сказать и о государственной воле. Выраженная в зако­не, она выступает в качестве критерия самой себя, зафиксирован­ной в результатах толкования.

^ 274


IV. Результат толкования и его оценка
Глава 16. Характеристики результата толкования и критерий его оценки

275




Объект, результат познания и критерий истинности познания — явления взаимосвязанные, но не совпадающие друг с другом.
Если обратиться к положению о том, что критерием правильно­сти толкования служит полное и точное соответствие суждений ин­терпретатора выраженной в правовой норме государственной воле, то оно вообще не выдерживает никакой критики. Это не критерий правильности толкования, а необходимая его черта. Чтобы резуль­тат толкования был истинным и правильным, суждения, в которых оно фиксируется, должны соответствовать (отражать) содержанию нормы права, государственной воле, в них выраженной. Но как раз для того, чтобы утверждать, что такое соответствие присуще интер­претационным суждениям, и необходимы определенные критерии. Таким образом, объект оценки в данном случае, рассматривается как критерий оценки самого себя.
^ Критерием истинности результата познания является практи­ка. Это положение относится и к тйкой форме познания, как тол­кование права.
Следует иметь в виду, что в философии нет абсолютного един­ства в понимании практики. Некоторые авторы к практике относят и теоретическую деятельность. Однако не оспариваются такие виды практики, которые стоят на грани практической и теоретической деятельности.
Критерием истинности и правильности толкования является конечном счете общечеловеческая практика. Однако в качестве бо­лее конкретных критериев можно рассматривать юридическую практику, практику языкового общения и логическую правильность как опосредствование практики.
^ Юридическая практика включает в себя практику толкования и применения норм права к конкретным обстоятельствам. Она явля­ется деятельностью по организации конкретных общественных от­ношений, их изменению, прекращению и т.п. Наибольшее значе­ние как критерий истинности и правильности результатов толкова­ния имеет государственная практика применения норм права, в кото­рой проявляется нечто об;ще,е в деятельности государственных орга­нов по применению норм права.
Роль критерия может играть лишь та практика, знания о ко­торой доступны для индивидуальных интерпретаторов. Поэтому первостепенное значение имеет практика, нашедшая определен­ное обобщение, результаты которой закреплены в документах, доступных для соответствующих субъектов, использующих юри­дическую практику как критерии правильности и истинности собственного толкования.
Практика как критерий истинности не всегда выступает непо­средственно. Это положение в полной мере относится к юридиче­ской практике. Общегосударственная практика толкования и при­менения законов находит свое выражение прежде всего в докумен­тах высших судебных инстанций (обобщениях, актах нормативного и казуального толкования и т.п.). То, что такая практика ниже­стоящими инстанциями рассматривается как критерий правильности толкования, не требует особых доказательств. Нижестоящие суды всегда сверяют свое понимание законов с общегосударственной практикой толкования.
Однако следует иметь в виду, что практика как критерий истин­ности настолько же абсолютна, насколько и относительна [134, 188]. Положение об относительности практики как критерия истинности целиком относится к юридической практике.
Общегосударственная практика толкования права, будучи отно­сительной как критерий истинности результатов толкования от­дельными субъектами, сама может быть подвергнута оценке с точки зрения правильности, а ее результаты, нашедшие выражение в со­ответствующих документах, могут быть подвергнуты оценке и с точки зрения истинности.
Важное значение при оценке истинности результатов толкова­ния имеет логический критерий (логическая правильность). Это положение не противоречит принципу гносеологии об универсаль­ности практики как критерия истинности, ибо «логическая пра­вильность является специфическим выражением критерия практи­ки» [91, 162]. Практика, миллиарды раз повторяясь, закрепляется в сознании человека фигурами логики. В логических формах опо­средствованно фиксируются предметные связи, с которыми человек имеет дело в практике: «Логические формы и законы, не пустая оболочка, а отражение объективного мира» [91, 198].
Связь знания с практикой зачастую опосредствуется длинной цепью логических заключений. Проверяя знание, человек может не обращаться каждый раз к практике: об истинности или ложности могут свидетельствовать и логические критерии. Специфика логи­ческой правильности как выражения критерия практики состоит в том, что будучи суммой прошлого опыта, в качестве логического критерия она не зависит от единичных актов проверки и в масшта­бе своего применения претендует на безусловное подтверждение или опровержение какого-либо положения [122, 136].
Логическая правильность приобретает особое значение как критерий истинности наших суждений при толковании права, ибо в данном случае речь идет о познании мыслей законодателя, за-

^ 276


IV. Результат толкования и его оценка I I Глава 16. Характеристики результата толкования и критерий его оценки

277





ключенных в языковую форму. При толковании общих и абст­рактных норм права их содержание находит выражение в более конкретных и детальных положениях, которые логически должны вытекать из самих норм права.
В том случае, если рассуждения интерпретатора строго следуют законам и правилам логики, то и результат их может расцениваться в качестве правильного и истинного. Нарушение же этих законов и правил дает полное основание рассматривать интерпретационные нормы как неправильные, а суждения о содержании норм права как неистинные. Для иллюстрации данного положения можно было проанализировать типичные логические ошибки, которые встреча­ются и в^ толковании законов. Наличие логических ошибок при толковании всегда дает основание считать его результат (вывод) неправильным, неистинным. Напротив, соблюдение правил и законов логики подтверждает правильность и / истинность толкования, если исходные положения были истинными. •'
Если обратиться к практике толкования верховных судебных инстанций, то можно увидеть, что довольно часто указанные ин­станции оценивают толкование нижестоящих судов как неправиль­ное (любое неправильное толкование не может рассматриваться и как истинное), поскольку оно «не следует» из закона. Не следует потому, что ход рассуждений при этом противоречил фигурам ло­гики, был логически неправильным. И наоборот, тот или иной ре­зультат толкования (вывод) оценивается как правильный, ибо он «следует» из закона, так как получен на основе соблюдения правил логики. «Если наши предпосылки верны, — отмечал Ф. Энгельс, — и если мы правильно применяем к ним законы мышления, то ре­зультат должен соответствовать действительности» [100, 629].
Таким образом, чтобы результат мышления соответствовал дей­ствительности, кроме правильности мышления, необходима вер­ность, истинность предпосылок. Следовательно, правильность не является универсальным критерием истинности [133, 136]. Хотя она необходима, но недостаточна [77, 115]. Логическая правильность не служит критерием истинности самих, логических посылок, из кото­рых следует вывод. Чтобы решить вопрос об истинности самих по­сылок (доказательств), необходимо обратиться к практике.
В качестве исходных посылок при толковании выступают от­дельные содержательные элементы нормы права (понятия), обозна­чаемые словами или выражениями. Каждое понятие есть обращен­ное, свернутое суждение. Из любого понятия, развернутого в суж­дении, можно делать соответствующие выводы, конкретизировать содержание и объем понятия и пр. [77, 217].
Однако для того чтобы производить в ходе толкования логиче­ские операции с понятием, необходимо прежде всего установить, что тем или иным словом, термином и группой слов в норме права обозначено именно данное понятие, т.е. исходным моментом здесь должно быть установление значения слова, термина или выражения. Критерием правильности выбора значения слов следует считать прежде всего нормы соответствующего языка, в частности нормы смысла (словоупотребления). Общепризнанные нормы словоупот­ребления находят закрепление в различного рода толковых слова­рях. Нормы языка требуют устанавливать значение слов с учетом речевой ситуации (контекста). Однако следует иметь в виду, что нормы языка в конечном счете не что иное, как отражение речевой практики, практики общения соответствующего народа.
Именно практика речевого общения между людьми, протекав­шая в условиях общественно-производственной деятельности, сви­детельствует о реальной возможности взаимопонимания: «Практи­ческая деятельность, коллективная по своей сущности, доказывает идентичность мыслей, возникающих у различных людей при вос­приятии одних и тех же языковых построений» [179, 129]. Нормы языка, следовательно, — не только результат речевой практики, но и человеческой практики в целом, опосредствуемой с помощью языка. «Все естественные человеческие языки представляют собой классификацию человеческого опыта, и содержанием деятельности общения с помощью языка, — отмечает В.Д. Звегинцев, — в ко­нечном счете всегда является опыт». Овладение языком есть овла­дение опытом [55, 28].
Использование норм языка в качестве критерия правильного понимания смысла слов и выражений есть опосредствованное ис­пользование в качестве такого критерия самой человеческой прак­тики. Можно сказать, что значение указаннкх норм как критерия правильности понимания выражений закона аналогично значению законов и правил логики как критерия правильности мышления.
Юридическая практика выработала ряд различного рода правил толкования, в которых находят отражение особенные черты норм права, закономерности существования и функционирования право­вой системы как специфического объекта познания. В такого рода правилах находят преломление требования общенаучных методов познания (диалектического н формально-логического) примени­тельно к познанию содержания норм права.
В конечном счете указанные правила также являются опосред­ствованной формой человеческой практики и служат критерием правильности результата толкования. Например, если в ходе тол-

278



IV. Результат толкования и его оценка
кования нарушено правило, требующее придавать термину то зна­чение, которое установил сам законодатель с помощью легальной дефиниции, то этот факт дает основание оценить результат толко­вания как неправильный. Такое же основание для оценки толко­вания в качестве неправильного дает факт нарушения правила lex spesialis derogat legi generali.
Таким образом, критерием истинности и правильности резуль­тата толкования являются такие опосредованные формы практики, как правила и законы логики, правила языка и правила толкования норм права, выработанные юридической наукой.
В качестве критерия истинности и правильности результатов толкования практика выступает не только в опосредствованных формах, но и непосредственно. В текстах законов содержатся слова, термины и выражения, обозначающие различные понятия, в кото­рых отражаются явления действительности, реальности. В ходе тол­кования осуществляется анализ понятий^ выявляются существен­ные его признаки, определяется и конкретизируется объем поня­тия. Все это находит выражение в конкретизирующих суждениях интерпретатора. Их истинность может быть подтверждена или оп­ровергнута непосредственным выходом в практику.
Особенно ярко это проявляется при толковании оценочных терми­нов. Характер последних (недостаточная определенность) таков, что уяснение их смысла требует обращения к практике, и только непо­средственно практическая деятельность может служить критерием ис­тинности толкования этих терминов. Если, например, интерпретатор пришел к выводу, что тот или иной вид убийства является убийством, совершенным общеопасным способом (п. 2 ст. 105 УК РСФСР), то истинность или ложность его суждений может быть подтверждена или опровергнута непосредственно практикой. Если с точки зрения интер­претатора определенный вид деятельности является источником по­вышенной опасности (ст. 1079 ГК РФ), то критерием истинности его суждений также выступает непосредственно практическая деятель­ность людей.
Таким образом, критерием правильности и истинности результа­тов толкования всегда в конечном счете выступает общественная че­ловеческая практика или непосредственно, или в опосредованных фор­мах. В одних случаях для оценки результата толкования достаточно какой-то одной опосредованной формы практики, в других случаях критерием может выступать их совокупность, в третьих — наряду с опосредованными формами непосредственно сама практическая дея­тельность людей.
2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.