.RU
Карта сайта

ГЛАВА 11 - Карина Шаинян Че Гевара Невесты Чиморте isbn: 978-5-904454-54-8 пролог конго, июнь 1965 года


ГЛАВА 11



^ ПРОТИВ ТЕЧЕНИЯ


Монастырь на болотах, ноябрь 2010 года
Юлька вытерла о штаны бумажную пыль и с отвращением оглядела громадный франко-испанский словарь, водруженный на шаткий столик посреди библиотеки. Запах креозота, которым была пропитана деревянная мебель и сундуки, казалось, въелся в волосы и в кожу. Здесь было сумрачно и прохладно, почти холодно; каждое движение отзывалось еле слышным эхом. Юлька старалась шевелиться как можно меньше: уж больно неприятен был этот звук на грани восприятия – будто кто-то невидимый находился рядом, мерил комнату неслышными, неторопливыми шагами, нашептывал на ухо… В течение трех часов она мужественно продиралась сквозь старую запись, одолевая незнакомый язык, корявый почерк, потертости на бумаге, уничтожившие целые фразы, и желание убраться подальше от этих шорохов и шелеста. Но история аристократки из Санта-Круса семнадцатого века, которая услышала зов Чиморте во время поездки к родственникам, увлекла Юльку. Кое-как одолев текст, она схватилась за следующую пачку бумаги – и тут ей пришлось сдаться: запись оказалась на латыни.
После разговора с Таней первым порывом Юльки было сегодня же уйти из монастыря. Она уже успела подойти к воротам, когда ее накрыло: сердце вдруг забилось как сумасшедшее; легкие судорожно хватали воздух, но все будто впустую – Юлька задыхалась, пот застилал глаза. Панический приступ был такой силы, что она не могла даже шевельнуться – хотя тело требовало бежать, скрыться, запрятаться в самый дальний угол и укрыться с головой толстым одеялом… Хрипя, она осела на плиты двора и свернулась в комок, тихо постанывая от ужаса. Так ее и нашли монахини – и, причитая, отвели назад.
Еще день Юлька сопротивлялась. Она изо всех сил уговаривала себя, что приступ – следствие болезни, что она просто еще слишком слаба для нового путешествия через сельву. Ей пришлось пролежать весь день, то и дело задремывая и проваливаясь в багрово-черную, пронизанную жадным взглядом тьму, чтобы признаться: она боится святого Чиморте, кем бы он ни был на самом деле, существует ли он или только выдуман одуревшими от болотных испарений монашками… Чиморте и его приятелей, серых демонов с замечательным чувством юмора, которые смеются, когда обгладывают пальцы своих жертв… Боится, что мегатерий лично придет за ней, принадлежащей ему женщиной, чтобы вернуть на место. И не просто боится – сама мысль о том, что это может случиться, наполняет ее парализующей, сводящей с ума паникой…
После этого она засела в библиотеке. Библиотеки она тоже боялась, холодок в позвоночнике и постоянное напряжение не проходили, как она ни уговаривала себя, что это всего лишь особенности акустики. Но надо же было что-то делать? Двигала Юлькой привычка считать, что безвыходных ситуаций не бывает и детская вера в то, что ответы на любые вопросы можно найти в книжках (ну или в Интернете). Погуглить она не могла; воображаемый запрос «как отделаться от святого Чиморте» доставил ей несколько минут мрачного веселья – и только. Но монастырская библиотека была забита книгами и рукописями, в которых наверняка можно найти нужную информацию. Помечтав с часок о возможности подключаться к сети напрямую, через мозг, как в романах киберпанков, Юлька по уши зарылась во вполне материальную, пахучую и слегка отсыревшую бумагу.
Намек на то, что на древнего зверобога есть управа, она нашла почти сразу. Больше того, из старой индейской легенды о Звере, белом человеке и хитреце-броненосце следовало, что святой Чиморте уже несколько сотен лет как связан и пленен. Юлька на мгновение представила, что было бы, если б он вырвался на свободу, и почувствовала, как волосы шевелятся на затылке. Она догадывалась, что легенда – это отзвук каких-то реальных событий, преломление живой истории в сумрачном восприятии индейцев. Но что на самом деле произошло на этих болотах во времена конкистадоров – Юлька пока не знала. Она перечла уже тонну старой бумаги – ответа не было… И вот эта запись на латыни. Сверху дата – римскими цифрами. Юлька была уверена, что ответ у нее в руках, но расшифровать его не могла.
Она огляделась. В темных углах шелестели невидимые страницы, тени клубились под высоким потолком, и казалось, что библиотека – живое существо, древнее, мудрое и равнодушное, утратившее чувства под грузом накопленных знаний… Воровато пригнувшись, Юлька сложила рукопись и сунула ее в карман.
Раздался дикий визг, и Юлька с воплем выскочила из-за стола. Она обернулась на звук, готовая драться, бежать, упасть и умереть на месте от открывшегося взгляду кошмара… но увидела всего лишь Таню, стоящую на пороге.
– Давно пора смазать, – сказала она, недовольно оглядев дверь. – Скрипит, как капибара в объятиях питона.
Юлька с истерическим смешком рухнула на стул.
– Я чуть не описалась, – призналась она.
– Извините, не хотела вас пугать, – небрежно ответила Таня и задумчиво перебрала несколько листков. Рукав рясы скользнул вниз, открывая браслет. Если бы не только что пережитый ужас, Юлька бы рассмеялась от радости – так ловко и естественно выглядело украшение на тонком красновато-коричневом запястье. Она внимательно вгляделась в лицо монахини. Оно, как обычно, походило на лик статуи, вырезанной несколькими точными движениями из красного песчаника, такого же, из которого были построены стены монастыря. Но теперь что-то изменилось. Юлька присмотрелась повнимательнее. Она боялась обмануть себя, выдать желаемое за действительное, но была почти уверена, что из глаз Тани исчезла ее вечная яростная тоска… Вопрос – куда, подумала вдруг Юлька, и по ее спине снова пробежал холодок.
– Нравится? – спросила она, кивнув на браслет.
Таня улыбнулась.
– Видите – ношу, – ответила она. – Ищете что-то конкретное? – Таня отложила рукопись и с любопытством взглянула на Юльку.
Та замялась. И снова думаешь, можешь ли доверять этой индейской женщине?
– Ищу, как отсюда выбраться, – сказала Юлька.
Таня тихо рассмеялась.
– Очень просто. Стоит святому Чиморте порвать цепи, сковавшие его, – и мы все отсюда выберемся… Вот только цепи крепки, и выпустить его некому. У меня вот не вышло… – по лицу монахини пробежала тень. – А у вас Броненосец, – неожиданно сказала она, и рука Юльки непроизвольно метнулась к груди. – Хитрец-броненосец, проклятый бродяга, который обманывает богов ради развлечения и ради развлечения помогает им…
Юлька опустила руку. Хитрец-бродяга – это явно не про фигурку. А она уже успела испугаться, что у нее снова начнут вымогать предмет. Таня не заметила ее смятения – она продолжала говорить, невидяще глядя в сгущающиеся тени:
– Но этого мало, нужен еще человек. А святой Эрнесто погиб, и замены ему нет… – она горестно покачала головой. – Никому не по силам встать на его место.
Усилием воли Юлька прогнала видение: Сергей у мольберта, рисующий Че Гевару в окружении выступающих из полумрака конских морд. Кольнула сердце печаль – и прошла, притаилась на глубине души, оставив лишь слабую надежду: вот выберусь…
– Не понимаю, – проговорила она. – Ведь если Чиморте освободится… – ее передернуло. – Как это поможет сестрам?
– Ну, мы же здесь для того, чтобы удерживать его своей любовью, верно? Лаской и молитвой к богу белых не давать черной душе Зверя вырваться из башни. Ой, вам забыли сказать. – Таня хихикнула. – А как он освободится – так и наше служение станет не нужно, верно?
– Не понимаю, – повторила Юлька. – Тогда почему вы просто не уйдете?
– Ну мы же любим его, – пожала плечами Таня. – И вы полюбите.
Юлька покачала головой. Монахини держат Чиморте, а Чиморте держит монахинь… «Вниз по кроличьей норе», – пробормотала она себе под нос, но Таня услышала.
– Здесь вам не Англия, – сочувственно сказала она. – Проснуться не получится. Лучше придумайте, чем займетесь в ближайшие годы.
Юлька незаметно ощупала рукопись на латыни, спрятанную в карман. Оглядела еще не разобранные сундуки. Если здесь нашелся словарь испанского – может, найдется и латинский?
– Для начала раздам всем сестрам по серьгам, – сказала она с притворным легкомыслием. – Ну или по браслетам, кулонам или что там им еще подойдет.
– Как мило, – холодно сказала Таня. Она с подозрением посмотрела на Юльку, но вид у девушки был совершенно невинный. – И матери Мириам?
– В первую очередь – матери Мириам. Жалкая замена Обезьянке, но хоть что-то, – усмехнулась Юлька.
– Очень мило, – повторила Таня и вышла.
Юлька смотрела ей вслед, сосредоточенно хмурясь. Она надеялась, что ее дар никуда не делся, и была почти уверена в том, что сестры не откажутся носить ее украшения – все-таки в монастыре слишком мало радостей, чтобы отказываться. Материалов в мастерской полно, времени – к сожалению, тоже… и если она способна была действовать по описанию и фотографии, то с живыми людьми уж как-нибудь справится. «Мозги вскипят, – пробормотала Юлька, – ну да ладно, выдержу». Она не могла внятно объяснить, зачем ей надо исподтишка осчастливить весь монастырь; из сочувствия к сестрам – да, но не совсем поэтому и даже совсем не поэтому… Какой-то выход чудился в этом Юльке, какая-то возможность спасения.
Оставалось только выяснить, как сочетаются ощущение счастья и любовь к чудовищному Зверю из болот.
Чако Бореаль, Боливия, ноябрь 2010 года
Уход из Ятаки напоминал сдержанное, хорошо организованное бегство. Авторитет шамана сдерживал индейцев, не позволяя им разделаться с подозрительным приезжим, но было заметно, что их терпение на исходе. Еще немного – и гнев в адрес художника обратится и на Ильича. Тогда сеньору Чакруна припомнят все: и папу-коммуниста, и жизнь в «большом городе» Камири, и ритуалы аяваски для американских туристов. В конце концов, он не единственный шаман на всю Боливию; найдется другой, который возьмет Ятаки под защиту и обеспечит связь с духами. Только Макс чувствовал себя более-менее в безопасности: Сергей подозревал, что индейцы считают старого зверолова кем-то вроде блаженного. Но и на него уже бросали косые взгляды.
Им позволили похоронить отца Хайме и Бу под «деревом для разговоров», тем самым, на которое забирались аборигены в тех редких случаях, когда им было необходимо сделать звонок по единственному на всю деревню мобильному телефону. Макс, запинаясь и путаясь, с помощью подсказок Сергея, прочел «Отче наш». Старик то и дело сглатывал слезы, и Сергей догадывался, что он оплакивает сейчас совсем другого человека, умершего много лет назад. Когда могилу начали засыпать землей, несколько индейцев разразились горестными криками. Сергей отстраненно подумал, что отец Хайме обрадовался бы, если б мог их услышать: старый падре утверждал, что «эти упертые язычники» до сих пор не зарезали его только из вежливости. Почти полвека он был уверен, что проповедует в пустоту; однако индейцы по-своему любили падре – жаль только, что он об этом так и не узнал… Оставаться в Ятаки больше было незачем.
Собирались недолго. Сергей как попало побросал в толком не разобранный рюкзак краски и несколько влажных футболок; Макс и вовсе явился из Камири с небольшим рюкзачком, больше подходящим для коротких прогулок по городу. Удивил шаман: в Ятаки он приехал с пустыми руками, однако теперь на его плечах висел увесистый рюкзак, покрытый пятнами плесени. Шаман морщился и тревожно косился на лямки, из которых лезли подгнившие нити: видно было, что рюкзак долго хранился в каком-то сыром углу на всякий случай, который в нормальной жизни никогда бы не наступил.
Они, не сговариваясь, вышли на тропу, ведущую к монастырю. Кажется, путь выбирал шаман; Сергей бездумно следовал за остальными, не обращая внимания, куда идет. Его чувства будто заморозили: то ли потрясение, вызванное боем, то ли откат после наркотической жабьей слизи… а скорее всего, и то и другое. Даже мысль о том, что было бы, если во рту или на губах нашлась хоть крошечная ранка и яд попал в кровь, не вызвала у художника и тени эмоций. Он автоматически переставлял ноги, пока Макс не потянул его за рукав.
– Не уверен, что они все-таки не решат нас догнать, – сказал он извиняющимся тоном. – Лучше бы нам уйти подальше.
Они свернули с основной тропы в еле заметный проход между кустарниками. Теперь вел Макс, ориентируясь по каким-то только ему ведомым признакам. На этой тропе не видно было человечьих следов – ее проложили животные, ходящие на водопой. Еще с километр Сергей механически переставлял ноги, то и дело спотыкаясь и обдирая плечами влажный кустарник. Он не замечал все более встревоженных взглядов Ильича и Макса. В конце концов шаман остановился и пихнул художника в грудь раскрытой ладонью. Сергей покачнулся, едва не рухнув на спину, и отступил на шаг. Удивленно посмотрел на шамана.
– Я тебя зачем из Ятаки вытаскивал? – резко спросил Ильич. Художник моргнул.
– Я готов делать все, что надо, – сказал он. – Только скажите что.
– Друг мой, это ты должен сказать нам, что делать, – ответил Макс.
– Но лучше уж молчи, – перебил его шаман. – Мы рассчитывали на помощь мужчины и воина, но ошиблись. Тебя первая же драка превратила в кусок унылого помета. Бедный мальчик так расстроился и испугался…
Волна гнева захлестнула Сергея, смывая апатию. Он сжал кулаки и шагнул на шамана, готовый бить по этой равнодушной круглой роже – за падре, за Бу, за себя… за то, что его втянули в эту историю.
– Эй, эй, – испуганно проговорил Макс. Ильич ухмыльнулся и подпрыгнул, по-боксерски подняв кулаки.
– Ну, давай, – сказал он и легко ткнул Сергея в челюсть.
Тот замахнулся, собираясь сокрушить плоскую переносицу, стереть гнусную ухмылку с лица, – но шаман неожиданно ловко ушел под руку. Сергей почувствовал, как какая-то неодолимая сила увлекает его вперед и вниз, и рухнул на землю. Он сразу же вскочил, дико озираясь, готовый размазать Ильича в кашу, – но не увидел шамана. Перед ним стоял один лишь Макс Морено; старик тихо смеялся в усы. Сергей отлепил от лица мокрый коричневый лист и выматерился.
– Очнулся? – спросил из-за спины Ильич. Сергей резко повернулся, и шаман испуганно отскочил обратно за дерево. – Ну хватит, хватит. Вижу, что очнулся.
– Магия! – наставительно произнес Макс.
Сергей еще раз выругался и принялся счищать с ладоней налипшую грязь.
– А как же аяваска? – спросил он.
– На вас не напасешься, – ответил Ильич.
Сергей мрачно хохотнул. Как ни странно, злость и нелепая драка с шаманом действительно привели его в чувство. Он снова мог воспринимать окружающую реальность и даже интересоваться ей. Художник огляделся, пытаясь понять, куда они забрели.
На обочине тропы краснели мохнатые листья бегоний, а стволы деревьев обвивали хрупкие на вид, но смертоносные побеги лиан. Сергей присмотрелся – спирали стеблей завивались влево. Хмыкнул, припомнив слова Ильича: сельва помечает нехорошие, странные места, и лианы, которые всегда растут слева направо, вдруг поворачивают в другую сторону…
Пахнущий прелью и грибами воздух был неподвижен и настолько насыщен влагой, что дно оврага почти расплывалось, дрожало, подернутое дымкой. У испарений был странный голубоватый отсвет; на глазах у Сергея туман сгущался, становился плотнее, будто какой-то загадочный неощутимый ветер стягивал его в одну точку… скорее, линзу. Сергей уже видел ее: круг голубоватого, переливающегося света, вертикально зависший поперек оврага. Художник прикоснулся к плечу Ильича, привлекая его внимание, кивнул вниз.
– Что это?
Шаман вгляделся в линзу, пожал плечами:
– Могу только догадываться…
– Посмотрим поближе?
– Чего там смотреть, – проворчал Макс, но Ильич перебил его.
– Надо спуститься, – сказал он. – Возможно, это именно то, что мы ищем…
Они оглядели крутой склон оврага, поросший кустарником. Кое-где виднелись рыжие глинистые проплешины, блестящие от пропитавшей их воды. Спускаться было рискованно – в лучшем случае они бы съехали вниз, обдираясь о торчавшие сучья; в худшем – полетели бы кувырком… недалеко, но сломать шею хватило бы. Сергей уже хотел найти обход, но Макс остановил его. Задрав голову, он начал высматривать что-то в кронах. Вскоре старик нашел то, что искал: из темно-зеленой массы свисал стебель лианы толщиной в кулак.
– Дотянешься? – тихо спросил Макс. Сергей подпрыгнул, хватая стебель. Сверху посыпался растительный мусор, раздался возмущенный писк какого-то зверька, но лиана держалась крепко. Стебель был покрыт серой шершавой корой; он надежно лег в руку, и Сергей вопросительно взглянул на Макса.
– Что, кино про Тарзана не видел? – ухмыльнулся старик. – Отходи от края и поджимай ноги. Только держись покрепче и отпустить вовремя не забудь.
От короткого полета сердце зашлось восторгом; Сергей хотел уже издать дикий вопль, но вовремя сдержался, вспомнив про светящуюся линзу: неизвестно было, что или кто скрывается за ней. Он думал, что придется прыгать с высоты, однако лиана вытянулась под его весом, и художник приземлился на дно оврага, пропахав коленями две борозды в палой листве. Он отпустил стебель – тот упруго взвился вверх, качнулся назад и тут же оказался в руках Макса. Вскоре старик уже был рядом. Покосился на Сергея, буркнул: «из штанов не выпрыгни», – и медленно пошел к линзе. Художник оглянулся – Ильич уже спустился; его плоское круглое лицо было совершенно невозмутимо, и Сергей почувствовал укол детской зависти.
По дну оврага тек мелкий ручей, почти полностью скрытый опавшими листьями, – Сергей заметил его, только когда под ногами захлюпала вода. Линза висела поперек лощины, почти касаясь краями ее склонов, – непроницаемый, необъяснимый круг света. Сергей оглянулся на своих спутников. В узких глазах Ильича отражался дрожащий свет линзы, но на лице не было и тени эмоций. Макс хмурился; очевидно, что старик с удовольствием бы убрался подальше отсюда.
– Я иногда видел такие штуки издали, – сказал он Сергею, отвечая на немой вопрос. – Ближе к монастырю они встречаются довольно часто. Обычно – голубые, но бывают еще красные, желтые… я видел отблески за деревьями, но никогда не подходил. Ну их. Мало ли непонятного встречается в сельве. Особенно – в этой сельве… – он взглянул на шамана, будто ожидая объяснений.
– Хосе Увера, – проговорил Ильич, не спуская глаз с линзы. – Пришелец из прошлого. Так вот как это выглядит…
– Не верю, – громко сказал Сергей.
Переливы света завораживали и пугали его, и это злило художника. Он сбросил рюкзак прямо на мокрую землю, подобрал обломок ветки и зашагал вперед, втайне надеясь, что его остановят. Но Макс и Ильич молчали. Чувствуя спиной их взгляды, Сергей подошел к линзе вплотную. Он ожидал чего-то – жара, холода, движения воздуха, – но не почувствовал ничего, кроме слабого запаха озона и тихого, на грани восприятия потрескивания, да и те скорее всего лишь почудились ему из-за электрической, переливчатой голубизны. «Вот сейчас и узнаем», – подумал Сергей и покосился на ветку, пропитанную влагой. Если это что-то вроде шаровой молнии – то сейчас его путешествие закончится. Сергей зачем-то сощурился, услышал, как громко втянул в себя воздух Макс, и ткнул палкой в круг света.
– Не взорвалось, – прокомментировал Ильич секунду спустя. Макс шумно выпустил воздух и закашлялся.
– Экспериментатор, – проворчал он.
Сергей отбросил ветку. Только теперь он обнаружил, что его мелко трясет, а глаза заливает потом. «Мог бы просто сунуть пальцы в розетку, не выезжая из Москвы», – подумал он. Его всегда раздражали герои фильмов, лезущие на рожон, – и вот он сам уподобился им… и, неожиданно понял он, ему это понравилось. Хоть какое-то действие – вместо реакции на действия других. Кажется, последний месяц, а то и два он только и делал, что реагировал…
– Можно что-нибудь бросить туда и посмотреть, что выйдет, – сказал Сергей и, не дожидаясь ответа, присел над рюкзаком. – Так, это мне пригодится… и это… Вот, пожалуй, – он вытащил книгу в зеленой обложке, на которой был нарисован условный, но узнаваемый силуэт тираннозавра. – Все равно, чувствую, читать будет некогда, только лишнюю тяжесть таскать.
Макс сглотнул, и его кадык прошелся вверх-вниз, натягивая сухую морщинистую кожу.
– Что за книга? – тихо спросил он.
– Так, фантастика, еще советская, – махнул рукой Сергей и осторожно приблизился к линзе, неосознанно прикрываясь книгой. – Вы бы отошли, что ли…
– Может, не…
Макс не успел договорить: Сергей тихо сказал «оп!», бросил книгу прямо в пятно переливающегося голубоватого света и торопливо отскочил назад, едва не сбив старика с ног. Линза беззвучно поглотила томик, лишь прошла по муаровой поверхности легкая рябь. Сергей выждал с полминуты. Ступая аккуратно, будто низкая поросль бегоний была минным полем, почти вжимаясь в крутые склоны оврага, он обошел линзу и присвистнул.
– Что там?! – выкрикнул Макс дребезжащим фальцетом.
– А ничего, – откликнулся Сергей. – Ничего там нет.
Он обошел линзу кругом и наконец увидел лицо старика.
– Что с вами? Вы как будто привидение увидели…
– Может, и увидел. Что за книга? – снова спросил Макс. Ильич слегка нахмурился; у шамана был такой вид, будто он решает сложную задачу. По физике, мысленно добавил
Сергей.
– «Охотники за динозаврами» Шалимова, – удивленно ответил он. – А что? Она была вам нужна? Жалко, конечно, книга старая, да и подарок… один зоолог из Питера специально по букинистическим лавкам искал. Я в детстве эти рассказы очень любил. Да что с вами такое? Я зря ее туда закинул?
Макс покачал головой.
– Кажется, не зря, – медленно проговорил он. – Ты даже не представляешь, насколько не зря. Я почти пятьдесят лет думал, что это опечатка, – добавил он с нервным смешком.
– О чем вы?
– Какой там был год издания?
– Ну вы спросили! Не помню. Конец восьмидесятых – начало девяностых.
– Девяносто первый, – сказал Макс и провел рукой по глазам. – Книга издана в девяносто первом, и я считал, что это опечатка – перевернутая шестерка.
Ильич взглянул на недоумевающего художника и расхохотался. Макс свирепо взглянул на шамана, махнул рукой и тоже улыбнулся – печально и растерянно.
– Друг мой, вы только что обеспечили мою экспедицию в Конго. И все, что из этого последовало…
– Не понимаю, – напряженно проговорил Сергей.
– Сейчас поймете, – Макс покосился на линзу, – только давайте уйдем подальше отсюда. Рядом с этой штуковиной может быть опасно.
Они прошагали еще несколько километров до того, как стало темнеть. Лагерь разбили под невысокой скалой-останцем – было приятно ощущать, что хоты бы с одной стороны их прикрывает надежная каменная стена. С темнотой пришла и прохлада, и Сергей успел подумать, что ночевать в промозглой сырости, даже ничем не укрывшись, будет очень неприятно, но тут, к его удивлению, Ильич извлек из рюкзака три древних тонких спальника. Макс уже разводил костер.
– Умеешь лазать по деревьям? – спросил он через плечо. Сергей с кривой ухмылкой кивнул: последняя его попытка залезть на дерево закончилась падением во двор борделя в Камири. – Вон там, – Макс ткнул за скалу, – растут наши матрасы.
Обогнув останец, Сергей обнаружил несколько древовидных папоротников: прямые мохнатые стволы и шапка длинных листьев наверху – зеленых и упругих сверху, но с оборкой мертвых, обвисших – понизу. Они неприятно напомнили художнику дреды Бу, порыжевшие от крови. Сергей тряхнул головой, отгоняя воспоминания, и ухватился за ствол ближайшего дерева. Лазать по папоротнику оказалось легко. Вскоре художник вернулся к костру с огромной охапкой сухих листьев и – обнаружил, что Макс обдирает небольшую змею.
– Анаконда, – сказал он обомлевшему Сергею. – Совсем еще детеныш. Ты же ехал к нам за экзотикой? Я стараюсь, мог бы и спасибо сказать.
– Синьор Морено шутит, – негромко объяснил Ильич. – У нас всего три банки тушенки, и я не уверен, что она еще не протухла – запасы я делал несколько лет назад, когда собирался исследовать окрестности монастыря. Спальники почти целы – и то радость, могли и съесть…
Сергей сердито пожал плечами и снял с огня закипевший котелок. Уточнять, кто именно мог закусить синтепоном, не хотелось. Во второй посудине уже плавали в ожидании змеиного мяса какие-то листья; на всякий случай Сергей не стал к ним присматриваться.
– Калебаса рядом со спальниками, – сказал Макс.
– Ну уж нет, – буркнул Сергей, зарылся в свой рюкзак и выудил несколько чайных пакетиков. – Запивать змею мате – это уже перебор.
– Я приметил здесь рядом куст дикой коки, – вмешался шаман. Его лицо по-прежнему было неподвижно, но в глазах прыгали веселые искорки.
– Не заснем, – отрезал Сергей и бросил пакетики прямо в котелок. Макс шумно вздохнул и принялся рубить змеиную тушку на куски.
– Может, вы пока расскажете нам про книгу, Макс? – спросил Ильич. Старик шумно вздохнул, сунул нож Сергею и закурил.
– «Охотники за динозаврами», – сказал он. – Вы знаете, Ильич, я сам когда-то был охотником за динозаврами…
Суп съели – анаконда оказалась неожиданно вкусной; чай выпит; а старик все говорил. Отблески костра прыгали по лицу, отбрасывая причудливые тени; Макс то и дело принимался размахивать руками, и его лицо искажалось болью. Сергей закурил новую сигарету – слушать старика было тяжело; воспоминания о Конго не из приятных. «Мои предки много чего повидали в Африке», – всплыли в памяти слова Юльки. Теперь Сергей понимал, что она имела в виду…
– Итак, – сказал Ильич Чакруна, выслушав рассказ Макса. – Две тысячи десятый год. Вы бросаете книгу «Охотники за динозаврами», и она исчезает. Будь это любой другой предмет – это было бы странным курьезом, и только… Но. В шестьдесят четвертом году некто Макс Морено, зверолов, – Макс насмешливо поклонился, – проезжая через здешние места, находит книгу. Вот эту самую. Возможность того, что книги просто случайно похожи, мы не рассматриваем?
– Случайно! – ядовито воскликнул Макс и скорчил рожу.
– Хорошо, книга та самая. Значит, она переместилась во времени…
– И в пространстве, – добавил Макс. – Я ее подобрал километрах в двадцати к западу отсюда…
– Значит, это линзоподобное образование позволяет… Ну надо же! – Ильич широко ухмыльнулся и хлопнул себя по колену так, что над шортами поднялось облачко пыли. – А ведь я слышал легенды о светящихся дверях в другие миры, и все искал в них метафорический смысл… и ведь находил.
– Ты слушал, что было дальше? – заволновался Макс. – Я же только из-за этой книжки потащился в Конго, так бы мне и в голову не пришло. То есть из-за тебя, – он повернулся к Сергею, – я попал в лагерь повстанцев, познакомился с Марией, обзавелся в итоге внучкой и прислал ей Броненосца… а она втянула в это дело тебя.
– Я подозревал, что сам нахожу приключения на свою задницу, – ответил Сергей. – Но не ожидал, что делаю это так замысловато.
Макс фыркнул, но Ильич без тени усмешки покачал головой.
– Да, цепь событий запустил ты, – сказал он. – Теперь понятно, почему все нити сходились на тебе. Ты запустил цепь событий, Дитер принес жертву, и понеслось… а что до странностей со временем – так в Нижнем Мире его нет. С точки зрения богов и духов, совершенно все равно, что произошло раньше, а что – потом…
Ильич задумался, обхватив голову руками. Сергей потрясенно молчал. До сих пор он был уверен, что его тащит за шкирку неумолимое стечение обстоятельств, а теперь оказалось, что причиной этому был он сам. Один небрежный жест – и задвигались, заскрипели детали ткацкого станка, древнего, как эти болота, как сама вселенная… Художник прислушался к себе и с удивлением понял, что ему это нравится. Растерянность, не оставлявшая его со дня приезда в Боливию, исчезла. Ее сменили жажда действия и уверенность, что в нужный момент он сможет принять правильное решение. В конце концов, ему же с самого начала твердили, что он – именно тот человек, который может освободить Чиморте и контролировать его. Теперь Сергей в это верил.
Он поднял глаза и обнаружил, что Ильич Чакруна смотрит на него с надеждой и страхом. Он кивнул шаману, перевел взгляд на старика.
– Ну и дела. У тебя прямо лицо поменялось, – удивленно сказал Макс. – Что будем делать?
– Завтра же отправимся в монастырь, – ответил Сергей. Он чувствовал, как его несет, и не собирался останавливаться. – Пора заглянуть в берлогу Чиморте. 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.