.RU
Карта сайта

* * * - Жун Цзян Волчий тотем Цзян Жун Волчий тотем Посвящается Джей к читателю


* * *


По прежнему не двигаясь, старик Билиг лежал в снежном логове. Прищурясь, он не сводил глаз с дзеренов, пасущихся на склоне, и приближающихся к ним волков. Билиг тихо сказал Чень Чжэню:
– Потерпи ещё немного. Чтобы стать настоящим охотником, надо сначала научится терпению.
Находясь рядом со стариком, Чень Чжэнь всегда чувствовал себя спокойнее. Он стёр с ресниц иней, кивнул старику и стал подробно осматривать склон горы. Чень Чжэнь увидел, что волки пока всё же не решаются предпринять какие либо действия…
Чень Чжэнь почувствовал, как Билиг тихонько толкнул его рукой и опять указал на гору. Чень Чжэнь поспешно навёл бинокль на заснеженный склон, антилопы по прежнему пощипывали траву. Вдруг он увидел, как один волк вышел из линии окружения и побежал к западному подножию горы. Это навело его на размышление, Чень Чжэнь тихо спросил старика:
– Неужели волки не собираются нападать? Выходит, мы зря мёрзли здесь полдня?
Старик ответил:
– Стае жалко упускать такой редкий случай. Вожак увидел, что антилоп слишком много, и послал этого волка за подкреплением. Такой случай бывает раз в пять шесть лет, похоже, что у них аппетит не слабый и они действительно собираются устроить настоящий бой. Я не зря взял тебя сегодня с собой. Ты потерпи ещё, и случай поохотиться представится…
Так и получилось, иначе просто не могло быть, ведь в степи хозяином чувствуют себя и человек и волк.

2


Шаньюй (глава государства гуннов) родил двух дочерей, очень красивых, все в государстве их боготворили. Правитель сказал: «У меня есть дочери, им пора выйти замуж, это надо сделать согласно воле Неба. Поэтому на севере государства, где никто не живёт, надо построить высокую башню, поместить дочерей туда. Попросить Небо само сделать выбор… Через год, появился один волк, который и днём и ночью дежурил там и выл, так как снизу башни было пустое пространство, дочери никогда не выходили оттуда. Младшая дочь сказала: «Мой отец поместил меня сюда, желает, чтобы всё случилось по воле Неба, но вот пришёл волк, наверное это необычный зверь, возможно посланник Неба. Так пусть будет согласно его воле».
Её старшая сестра в испуге ответила: «Ведь это же дикое животное, не надо позорить родителей». Младшая сестра не послушалась, стала женой волка и родила сына. Впоследствии они образовали государство. Поэтому когда их потомки поют песни, их голоса похожи на волчий вой.

«История гуннов»


…Появилось ещё семь волков. Они бесшумно присоединились к кольцу окружения. Чень Чжэнь прикрыл рот и нос мешочком из овечьей шкуры и тихо спросил:
– Билиг, наверное, в этот раз волки хотят устроить облаву?
Нужно подождать ещё совсем немного, вожак ждёт удобного случая. Волки готовятся к облаве более тщательно, чем охотники. Ты пока хорошенько подумай, почему вожак так поступает? – Билиг подвигал густыми седыми бровями и усами, чтобы скинуть иней. Под шапкой из лисьего меха, закрывающей лоб и опускающейся на плечи, виднелись только глаза старика, поблёскивавшие тёмно янтарным светом, – тихонько ответил старик.
Чень Чжэнь и Билиг лежали в снежном логове уже полдня. Всё это время они наблюдали за антилопами, пасшимися на противоположном склоне горы. Дзеренов было около тысячи голов. Несколько антилоп с длинными чёрными рогами постоянно жевали траву, при этом успевали время от времени поднимать голову и озираться по сторонам, нюхая воздух. Остальные просто раскапывали снег и поедали траву.
В этой местности находилось два запасных зимних пастбища. В радиусе тридцати ли они были самыми большими. Трава здесь росла высокая, густая и сочная, а благодаря сильным ветрам её практически не заносило снегом.
Старик прошептал:
– Посмотри внимательно, и тогда поймёшь, что эти пастбища очень удачно расположены: они насквозь продуваются северо западным ветром, поэтому снег там не задерживается. Когда мне было восемь лет, в степи Элунь разразилась большая снежная буря. Подобное случается раз в несколько сотен лет. Толстый слой снега скрыл почти все юрты. К счастью, большая часть людей и скота, ведомые несколькими стариками, на шаг опередили эту беду. Они собрали всех лошадей и коров и погнали их впереди себя, чтобы протоптать дорогу. Люди шли три дня и три ночи, по колено утопая в снегу, перегоняя овец и перевозя телеги. Лишь спустя время они смогли добраться до этих пастбищ. Здесь толщина снега была всего два чи12, местами из под снега даже проглядывала трава. Полуголодные и замёрзшие коровы, овцы и лошади, увидев траву, бешено заголосили и рванули к ней. Люди бросились на заснеженную землю, заплакали и стали молиться Тэнгри, кланяясь так низко, что их лица оказались все в снегу. Здесь овцы и лошади могли, раскапывая снег, пощипывать траву, даже коровам, которые не умеют это делать, было чем питаться. Если бы не эти пастбища, то люди и скот степи Элунь все бы погибли. После этого им больше стали не страшны снежные бури. С тех пор, стоит только разбушеваться стихии, все перемещаются сюда и здесь пережидают её. – Старик тяжело вздохнул: – А это ведь Тэнгри пожаловал людям и скоту степи Элунь пастбища и этим спас им жизнь. Раньше пастухи каждый год ходили на вершину соседней горы, чтобы поклониться Тэнгри и горным духам. Но за эти два года, с тех пор как начались беспорядки13, ни один не осмелился туда пойти, хотя в глубине души люди всё ещё в это верят. Эта гора святая, но пастухи степи Элунь независимо от погоды не смеют приходить на это пастбище. Чтобы сохранить его, им приходится нелегко. Волки тоже всегда стараются оберегать эту гору. Лет пять шесть тому назад так случилось, что они загрызли здесь несколько антилоп, как будто, подобно людям, приносили жертвы горным духам и Тэнгри. Эта святая гора не только спасает людей, но и волков тоже. Они более сведущи, чем люди. Пока люди со скотом только собираются, волки уже тут как тут. Днём они скрываются на вершине горы среди камней и снега. А как только опускается ночь, волки, разгребая снег, приходят полакомиться замёрзшими коровами и антилопами. Волку только дай поесть, и он не причинит хлопот.
Несколько пушистых белых облаков тихо плыли по воздуху. Старик поднял голову, чтобы посмотреть на голубого Тэнгри, глаза его были набожны. Чень Чжэнь подумал, что только на христианских иконах можно увидеть чистый взгляд.
В этом году снег на этом пастбище выпал рано. Нижняя часть стебельков ещё не успела пожелтеть, но уже была покрыта снегом. Спасаясь от снегопадов и голода, антилопы из соседней северной страны вынуждены были пересекать границу, чтобы попасть сюда. Это место казалось благодатным оазисом, оно пленяло ароматом своей зелёной травы, и животные больше не хотели менять пастбище.
Только вожак степных волков и старик Билиг предвидели, что стадо дзеренов будет здесь пастись.
Это стадо нельзя было назвать большим. Находясь в первый год в степи Элунь, Чень Чжэнь время от времени встречал стада, насчитывающие до десяти тысяч голов. По рассказам местных руководителей,в шестидесятые годы, в самые трудные для страны времена, солдаты из нескольких северных военных округов на армейских машинах приезжали в степь и расстреливали целые стада антилоп, чтобы пополнить запас мяса для пайков. В результате дзеренов перегнали за пределы границы. В эти годы военная обстановка на границе14 была напряжённой, но масштабный отлов и убийство дзеренов всё же остановили. В широкой степи Элунь снова можно было наблюдать пасущихся антилоп. Иногда Чень Чжэню попадались такие огромные стада, что казалось – это песчаная буря, застилающая небо и землю.
Дзерены степи Элунь совершенно не слушались человека без ружья. Однажды Чень Чжэнь ворвался на лошади в самую гущу стада и попытался, воспользовавшись беспорядком, вытащить одну антилопу, чтобы попробовать мяса, но дзерены сразу бросились врассыпную. Чень Чжэнь тогда не знал, что они являются самыми быстрыми из степных копытных животных, даже самые резвые охотничьи собаки и волки не могут их догнать. Чень Чжэнь, стегая лошадь, врывался в стадо ещё несколько раз, но не смог ухватить даже клок шерсти. Антилопы продолжали носиться, как ветер, они бегали вокруг него на расстоянии нескольких десятков метров, затем опять собирались перед ним и потом снова продолжали двигаться. Как только Чень Чжэнь останавливался, антилопы тоже застывали на месте.
Пусть это стадо для хозяйственных руководителей считалось лишь средним по величине, но для нескольких десятков волков, далёких от соображений парт актива, оно было очень большим. Все говорят, что алчность хищников не знает границ, Чень Чжэню хотелось знать, насколько велик аппетит и жадность волков и какие они охотники.
Волки очень внимательно и терпеливо относились к выпавшему на их долю случаю поохотиться, их движения были лёгкими и неторопливыми. Стоило лишь появиться дзеренам, которые, высоко подняв головы, начинали обозревать окрестности, волки сразу прятались в зарослях и сидели не шелохнувшись. Даже пар от их дыхания и тот становился почти незаметным.
Дзерены продолжали активно щипать траву, два человека тихо ждали. Вдруг старик произнёс:
– Антилопы всё же большие вредители степи, быстро перемещаются, едят много. Ты только посмотри, сколько они уничтожают отличной травы. Этот участок пастбища бригада скотоводов старательно охраняла, но прошло всего лишь несколько дней, и почти половина травы уже исчезла. Если ещё придёт несколько больших стад, её вообще не останется. В этом году снега много, не дай бог разразится стихия. И если этот участок не сохранить, то людям и скоту, случись что, и не выжить. К счастью, есть волки. За короткое время, в этом я уверен, они кого загрызут, кого прогонят, – ни одной антилопы здесь не останется.
Чень Чжэнь недоуменно посмотрел на старика:
– Неужели вы не будете убивать волков?
– Буду, но много убивать нельзя. Если волков истребить, то степь не сможет нормально жить. А если степь погибнет, то разве люди и скот смогут в ней жить? Вам, китайцам, никогда не понять этого, – ответил старик.
– Почему же? Я уже сейчас немного начинаю понимать.
Чень Чжэнь внутренне чувствовал непонятное волнение, он как будто смутно видел призрак волчьего тотема. За два года до того, как покинуть Пекин, он собрал и прочитал много книг о степи и степных народах. Он уже тогда знал, что они поклоняются тотему волка, но только сейчас как будто начал понимать, почему волка, которого больше всего ненавидят китайцы и другие народы, ведущие оседлый образ жизни, кочевники считают родовым животным и тотемом рода.
– Вы, пекинские студенты, уже больше года живёте в плохо утеплённой монгольской юрте. В этот раз мы раздобудем побольше антилоп, отвезём их на закупочный пункт, там обменяем на кошму, вам четверым будет немного теплее зимой, – с мягкой улыбкой произнёс старик.
– Это хорошо, а то в нашей юрте стены действительно очень тонкие, даже чернила в чернильнице замерзают так, что она трескается, – пробормотал Чень Чжэнь.
– Посмотри, вот эти волки сейчас преподнесут нам подарок, – засмеялся старик.
В степи Элунь замороженное мясо и шкуру с большой антилопы можно было продать за двадцать юаней, это составляло почти половину зарплаты пастуха. Шкура дзеренов являлась сырьём, из которого делали высококачественные кожаные подкладки. По рассказам приёмщиков на закупочных пунктах, одежду лётчикам шили именно из кожи дзеренов. Но китайским лётчикам ничего не доставалось. Ежегодно кожа дзеренов из степей Внутренней Монголии целиком шла на экспорт – в СССР, Восточную Европу – в обмен на стальной прокат, автомобили и оружие; мясо дзеренов, которое всегда считалось высококачественным сырьём для мясных консервов, тоже полностью отправлялось за границу. Впоследствии излишки стали оставлять в стране. Однако на продуктовых прилавках хошунов15 это был долгожданный, но редкий товар. К тому же он выдавался только по талонам.
Зимой этого года большое количество дзеренов перекочевало из за границы, к огромной радости начальников пастбищ коммуны и уезда. Работники закупочных пунктов освобождали склады и готовились к приёму товара. Руководители, охотники и скотоводы, как рыбаки во время разлива рек, готовились к напряжённой работе. Охотники и погонщики быстрее всех вскочили на лошадей, прихватив с собой собак и ружья, и поскакали загонять дзеренов. А Чень Чжэнь целый день не отходил от своего стада и был без ружья. К тому же пастухам полагалось всего четыре лошади, у загонщиков их было не меньше восьми, причём все специально подготовленные. А представителям молодой интеллигенции только и оставалось, хлопая глазами, наблюдать за процессом охоты. Чень Чжэнь два дня назад заходил в юрту опытного охотника Ланьмучжабу, тогда дзерены только несколько дней как пришли, а он уже застрелил одиннадцать больших особей. Случалось, что одним выстрелом Ланьмучжабу убивал сразу двух антилоп. За несколько дней охоты загонщики могли заработать почти столько, сколько в обычное время за три месяца. Охотник довольно сообщил Чень Чжэню, что уже обеспечил себя на год вперёд вином и табаком, а если поработает ещё несколько дней, то купит себе полупроводниковый радиоприемник «Красный сигнал». Новый будет оставлять дома, а старый – брать с собой на работу в передвижную юрту. У Ланьмучжабу Чень Чжэнь впервые попробовал свежеприготовленное мясо дзерена и почувствовал, что это и есть настоящий дикий вкус степи. На теле дзеренов нет ни кусочка непригодного мяса, по своему вкусу оно не уступает мясу косули или телятине.
С того времени как антилопы ворвались в степь Элунь, молодая интеллигенция из производственной бригады вмиг почувствовала себя гражданами уже не второго, а третьего сорта. По прошествии двух лет они уже могли самостоятельно пасти коров и овец, но в охоте всё ещё оставались полными профанами. В районах Внутренней Монголии у степных кочевников охота занимала самое важное место. Предки монголов охотились в лесах провинции Хэйлунцзян, а позднее потихонечку перекочевали в монгольскую степь и начали заниматься ещё и скотоводством. Однако охота была в каждой семье основным источником доходов. Среди скотоводов степи Элунь загонщики всегда были в почёте, ведь опытный охотник во многом зависит от загонщика. Среди молодых людей мало кто мог работать загонщиком, но даже те, кому выпадала такая честь, считались всего лишь учениками, до хорошего загонщика им ещё далеко. Поэтому, когда наступило время большой охоты, уже считающие себя новыми скотоводами молодые пекинские интеллигенты обнаружили, что абсолютно ни к чему не приспособлены – из того, что необходимо для выживания в степи.
Чень Чжэнь наелся мяса антилопы, принял в подарок от брата Ланьмучжабу ногу дзерена и, тая в сердце гнев, побежал к Билигу в юрту.
Хотя представители молодой интеллигенции уже переехали в отдельную юрту, Чень Чжэнь по прежнему часто заходил к старику. Юрта Билига была широкая, красивая, уютная и тёплая. На стенах там везде висели монгольские и тибетские ковры с религиозным орнаментом, а на полу лежал ковер с изображением белого оленя. Стоящие на низком квадратном столике серебряные чашки, медное блюдо и алюминиевый чайник были натёрты до блеска. Здесь, в глуши, бешеная волна «культурной революции» с лозунгами хунвейбинов16 ещё не успела смести настенные и напольные ковры старика.
Все четверо молодых интеллигентов, включая Чень Чжэня, жили в одной юрте. Все они являлись студентами одного пекинского вуза. Трое среди них были детьми «приспешников капиталистической группировки "банда четырёх"» или «реакционных авторитетов в науке». Из за схожей судьбы, общих взглядов, полной неприязни к радикально настроенным против интеллигенции хунвейбинам они в начале зимы 1967 года, составив друг другу компанию, попрощались с шумным Пекином и отправились в степь искать тихой и спокойной жизни, живя между собой в мире и согласии.
Юрта старика Билига была словно палатка вождя степного племени, там о Чень Чжэне заботились, и он получал много внимания и чувствовал себя в безопасности.
На протяжении последних двух лет все родственники старика считали его членом своей семьи. А два больших полных чемодана книг, которые Чень Чжэнь привёз из Пекина, особенно отечественные и зарубежные издания по истории Монголии, помогли сделать отношения между семьёй старика и их китайским «сыном» ещё более близкими. Билиг славился своим гостеприимством. У него было несколько друзей, которые умели хорошо петь и рассказывать. Они знали немало монгольских преданий и историю своей страны. Когда старик увидел книги Чень Чжэня, особенно с иллюстрациями и картами, он сразу заинтересовался китайскими, русскими, персидскими и другими писателями и историками, рассказывавшими о Монголии. Немного владея китайским, старик посвящал всё свободное время тому, чтобы учить Чень Чжэня монгольскому языку. Он хотел как можно быстрее передать монгольские легенды, которые знал, Чень Чжэню, а со своей стороны узнать, что написано о его стране в книгах. Прошло меньше двух лет, и монгольско китайский диалог между стариком и молодым уже перестал быть препятствием для вольного общения.
Но Чень Чжэнь всё же не смел пересказывать старику содержание книг тех китайских и западных авторов, которые враждебно относились к монголам. Приехав в степь, он не мог снова декламировать и петь «Мань цзян хун»17, не смел читать «Сяо тань»18 и «Кэ инь»19. Ему очень хотелось глубже исследовать исторические предпосылки вражды между народами, ведущими оседлый образ жизни, и кочевниками, а также выяснить причины когда то случившегося в истории человечества страшного раскола.
Чень Чжэнь вовсе не хотел покидать юрту старика Билига. Но в степи Элунь, богатой прекрасными пастбищами, становилось всё больше скота. Некоторые стада достигали более трёх тысяч голов и, разбредаясь по пастбищу, часто выходили из под контроля пастухов. Стада пришлось делить, и Чень Чжэнь вынужден был покинуть юрту Билига и вместе с остальными товарищами поселиться в отдельной юрте. Они выбрали место неподалёку от двух лагерей, откуда хорошо были слышны голоса овец и собак, это было важно, особенно если рано уходить на работу и поздно возвращаться. После переезда Чень Чжэнь по прежнему любил заходить к Билигу, чтобы продолжить прежние разговоры. Но в этот раз главной темой стали антилопы и волки.
Чень Чжэнь откинул занавес из толстой кошмы, на которой нитками из верблюжьей шерсти были вышиты узоры в виде добрых пожеланий, и сел на ковёр выпить чаю с молоком.
– Не завидуй, что люди убили так много антилоп, завтра я возьму тебя с собой, и мы привезём целую телегу дзеренов. За эти дни я обошёл гору несколько раз и знаю, где их можно раздобыть. Как раз у тебя будет возможность познакомиться с волчьей стаей. Разве ты не мечтаешь отблагодарить волков? Вы, китайцы, трусоваты, как овечки, щиплющие траву, а мы, монголы, – волки, которые едят мясо. Ты должен иметь хотя бы немного храбрости волка, – сказал старик.
На следующий день, на рассвете, Чень Чжэнь вместе со стариком добрались до юго западного склона горы и притаились в засаде. Старик не взял с собой ни собаки, ни ружья, а только бинокль. Чень Чжэнь и раньше ходил со стариком охотиться на лис, но чтобы идти на охоту вот так, с голыми руками – это было впервые. Он несколько раз спрашивал старика, чем они будут бить антилоп – не биноклем же? Старик смеялся, но не отвечал. Он всегда любил, когда его ученик испытывал недоверие. Таким образом он пытался научить его стремлению к самостоятельному познанию мира.
Когда Чень Чжэнь увидел в бинокль, как волки потихоньку окружают антилоп, только тогда он понял, в чём состоит способ охоты Билига. Он обрадовался, а старик лукаво усмехнулся. Чень Чжэнь почувствовал, что он сейчас очень похож на старика рыболова из пословицы «Когда кулик и устрица дерутся – выигрывает третий», но только Чень Чжэнь очень маленький старик рыболов, а настоящий большой – это Билиг. Самый мудрый и смелый старый охотник степи Элунь взял его сюда с собой, чтобы Чень Чжэнь вернулся с добычей.
На пастбище в глухих горах воздух был безветренным, сухим и холодным. Ноги Чень Чжэня почти закоченели, живот тоже постепенно замерзал. Чень Чжэнь мечтал о том, как было бы хорошо постелить вниз волчью шкуру. Вдруг у него зародилось сомнение, и он шёпотом спросил:
– Все говорят, что подстилка из волчьей шкуры самая тёплая. Местные охотники и скотоводы убили немало волков, но почему же тогда в их домах нигде нет таких подстилок? Даже загонщики ночью никогда не используют волчью шкуру. Только в доме Даоэрцзи я видел такую подстилку, а ещё его отец наматывает поверх штанов из овечьей шерсти куски шкур, чтобы было теплее. Он говорил ещё, что это хорошо помогает при ревматизме ног. Билиг, старая Эцзи тоже ведь страдает ревматизмом ног, почему же ты не сделаешь ей такие шкурки?
– Семья Даоэрцзи – северо восточные монголы, они всегда обрабатывали землю, а также они держат несколько овец и коров. Там много китайцев, и у них привычки стали как у китайцев. Семьи, которые пришли оттуда, давно уже забыли богов монголов, забыли свои корни. Когда они умрут, то их положат в деревянный гроб и опустят в могилу, а не скормят волкам, как это принято у монголов. Поэтому эти люди смеют пользоваться подстилками и одеждой из волчьей шкуры. В степи считается, что именно волчья кожа и волчья шерсть самая толстая и теплая. Даже две уложенные друг на друга овечьи не сравнятся с одной волчьей. Тэнгри тоже покровительствует волкам, он и дал им самую тёплую шкуру. Но степные люди никогда не делали из неё подстилок, монголы уважают волка. Не уважающий волка монгол – не настоящий. Монгол в степи, даже если будет замерзать, всё равно не ляжет на волчью шкуру, а те, кто позволяет себе это, топчут монгольских богов. Как их дух может вознестись к Тэнгри? Подумай хорошенько, почему Тэнгри оберегает волков? – сказал старик.
– Вы хотите сказать, что волк является духом степи, так? – спросил Чень Чжэнь.
Старик улыбнулся одними глазами и сказал:
– Верно, Тэнгри – это отец, степь – это мать. Живые существа, которых убивают волки, причиняют степи вред, как же может Тэнгри не оберегать волков?
Стая опять немного передвинулась. Люди поспешно направили бинокли на поднявших головы волков. Но хищники снова быстро опустили головы и перестали двигаться. Чень Чжэнь пытался рассмотреть, что делают волки в высокой траве, но тщетно.
Старик передал Чень Чжэню бинокль, позволив ему наблюдать за обстановкой. Сейчас бинокль был разобран и, по сути, представлял собой две отдельных подзорных трубы. Это был военный бинокль советского образца, старик нашёл его ещё двадцать лет назад на поле, где проходило сражение между советскими и японскими войсками20. С древних времён это был южный путь с северо востока Китая в монгольскую степь. В разные эпохи тут сражались разные народы, здесь же земледельцы подвергались внезапным набегам кочевников. Во время Второй мировой войны через эту местность проходили советско монгольские войска на северо восток, и до наших дней в степи ещё сохранились колеи, проделанные танками, а также останки нескольких советских и японских танков и бронемашин. У старых скотоводов в тех местах почти у всех были японские или советские штыки, чайники, железные лопаты, каски, бинокли и другие использующиеся на войне предметы. Например, Гасымай привязывала бычка длинной железной цепью, которая осталась от советского грузовика. Среди всех этих предметов только бинокли высоко ценились скотоводами. Они стали самой важной вещью в степи Элунь.
Скотоводы степи Элунь, когда использовали бинокли, всегда любили разбирать их на два отдельных окуляра. Один – занимает меньше места, его удобнее носить с собой. Пастухи особенно бережно относились к вещам, которые сами не умели производить. Зрение у жителей монгольской степи очень хорошее, но всё таки не может сравниться с волчьим. Билиг сказал, что когда в степи появились бинокли, то добыча охотников увеличилась, а потерявшихся лошадей стало проще находить. Но, по его же словам, зрение волков по сравнению с прошлым намного обострилось и, если наблюдать в бинокль за волком, находящимся на очень значительном расстоянии, иногда можно увидеть, что зверь не сводит глаз с объектива.
После того как Чень Чжэнь прожил в юрте старика, тот подарил ему вторую половину бинокля. Это вызвало зависть у сына Билига Бату, так как тот пользовался дешёвым китайским. Хотя этот советский бинокль был старым и его корпус уже очень сильно потёрся, тем не менее кратность увеличения была очень высокой. Чень Чжэнь не мог оторваться от него, он всегда бережно заворачивал прибор в красную шёлковую тряпочку и брал с собой, только когда помогал пастухам искать коров или загонщикам – лошадей, а ещё когда ходил с Билигом на охоту.
Чень Чжэнь, глядя в окуляр, выискивал место для охоты. За это время он всё же немного стал охотником, и в его сердце наконец пробудился охотничий инстинкт. Предки всех народов занимались охотой, и долгое время она играла огромную роль в их жизни, помогая им выживать. Когда Чень Чжэнь уезжал из Пекина, он думал, что, приехав в степь, сразу же приспособится к условиям, в которых жили предки. Он считал, что инстинкт охотника пробудился у него слишком поздно, и Чень Чжэнь сожалел, что является потомков земледельцев. Ему даже казалось, что много веков назад люди, кормившиеся растительной пищей, уже тогда утратили охотничий инстинкт и стали пугливыми, словно антилопы. А это привело к тому, что они стали объектами охоты более сильных племён.
Волки пока ещё не подавали признаков того, что собираются действовать. Чень Чжэнь потерял терпение.
– Волки сегодня начнут атаковать или нет? Они будут дожидаться темноты, чтобы начать действовать? – спросил юноша.
– Если идёшь воевать, а терпения не имеешь, откуда тогда взяться успеху? Удача в Поднебесной улыбается только терпеливым людям и зверям. Многочисленный и сильный враг тоже может потерять бдительность. Если взрослая лошадь задремала, то даже маленький волчонок может её загрызть. Не имеющий выдержки – это не волк, не охотник, ему никогда не добиться успеха. Вот ты сначала наберись ка терпения и полежи хорошенько на земле, – тихо ответил старик.
Чень Чжэнь понял, что старик слегка рассердился, и не смел больше спрашивать. Он навёл бинокль на одного волка. Чень Чжэнь давно наблюдал за ним: зверь уже долгое время лежал как убитый и всё ещё не шевелится.
– Мы лежим здесь уже очень долго, – мягко сказал старик. – Подумай, чего ещё ждут волки?
Чень Чжэнь отрицательно покачал головой. Билиг ответил за него:
– Волки ждут, пока антилопы наедятся и заснут.
– Волки на самом деле такие умные? Они даже понимают, что надо подождать, пока антилопы объедятся и им будет трудно двигаться, и только тогда стоит начать нападение? – удивлённо спросил Чень Чжэнь.
– Вы, китайцы, совсем не понимаете волков. Они намного умнее, чем люди. Посмотри, вон тот большой волк может в одиночку схватить одного большого дзерена? – задал вопрос Билиг.
Немного поразмыслив, Чень Чжэнь ответил:
– Нужно три волка: двое будут загонять, а один находится в засаде и, когда появится возможность, схватить добычу. Но в одиночку это сделать невозможно.
Старик отрицательно покачал головой:
– Хочешь верь, хочешь не верь, но один здоровый волк может схватить дзерена.
Чень Чжэнь, снова удивлённо посмотрев на старика, спросил:
– Но каким образом? Я в самом деле не могу понять.
– У волка есть свои хитрости. Днём он держит на примете одну овцу, не сводит с неё глаз, но не трогает. Когда стемнеет, антилопа ищет место с подветренной стороны, где побольше травы, и устраивается на ночлег. В этот момент волк тоже её не беспокоит, потому что антилопа спит очень чутко. Малейший звук – и антилопа вскочит и убежит, и тогда он её не догонит. Целый вечер волк бездействует, он ждёт до тех пор, пока не рассветёт. Антилопа всю ночь не испражняется, и к утру её мочевой пузырь раздувается. В это время волк и набрасывается на неё. Антилопа пытается убежать, но мочевой пузырь у неё лопается, задние ноги сводит судорогой, и она уже не способна двигаться. Старые опытные волки знают, в какой момент можно схватить дзерена. Только очень аккуратная антилопа, которой не жалко оторваться от тёплого места, встанет посреди ночи, чтобы наполовину освободить мочевой пузырь, и тогда ей уже не страшна погоня. Охотники степи Элунь часто встают пораньше и идут отнимать у волков добычу. Они расказывали, что, вспоров дзерену живот, видели, что внутри сплошная моча.
– О Небо, я бы никогда до такого не додумался! Волки действительно умны! Но монгольские охотники ещё умнее! – тихонько засмеялся Чень Чжэнь.
– Монгольсике охотники – ученики волков, могут ли они быть глупыми? – приглушённо захохотал старик.
Большинство дзеренов наконец подняли голову. Их животы, похожие на барабаны, ещё больше раздулись. Некоторые объелись до такой степени, что уже не могли стоять прямо. Старик внимательно посмотрел в бинокль и сказал:
– Антилопы так наелись, что не могут двигаться, посмотри, волки сейчас начнут действовать.
Чень Чжэнь напрягся. Хищники уже начали бесшумно сжимать серповидное кольцо окружения: с трёх сторон от антилоп были волки, а с четвёртой – горный хребет. Чень Чжэнь предполагал, что, возможно, часть их уже находилась по другую сторону хребта. Потому что, когда начнётся генеральное наступление, волки погонят дзеренов через хребет, а те, что сидят в засаде, спокойно встретят утомившихся антилоп, схватят их и загрызут. Чень Чжэнь когда то слышал от пастухов о таком способе охоты.
– Билиг, а сколько волков находится с той стороны хребта? Ведь если их мало, то они не смогут окружить столько дзеренов, – поинтересовался он.
Старик странно усмехнулся и ответил:
– С той стороны хребта нет волков, вожак не посылал туда гонцов.
Чень Чжэнь недоверчиво спросил:
– Тогда как же они собираются охотиться?
– На той стороне хребта находится известная занесённая снегом большая впадина, а склон, наискосок от него, – наветренный. Как только начинается метель, снег здесь не задерживается, его относит в сторону за хребет. Таким образом с той стороны горы образуется большая снежная впадина, с подветренной стороны глубина снега с краю в половину человеческого роста, а внутри, в самом глубоком месте, может даже исчезнуть флагшток. Волки, окружив с трёх сторон антилоп, погонят их через хребет, и те попадут в это углубление. Вот такой расклад.
У Чень Чжэня потемнело в глазах, как будто он упал в большую тёмную снежную бездну. Он подумал, что, если бы даже углубился в древнее военное искусство китайцев, определённо не смог бы разгадать столь изощрённого замысла. Чень Чжэнь как будто стал понимать, каким образом генерал Сюй Да из династии Мин, который внутри Китая провёл множество боёв и одержал сотни побед, как только вступил в степь, то сразу же потерял почти всю свою армию. Во времена династии Мин был ещё один военачальник – Цю Фу. Он со стотысячным войском вступил в монгольскую степь, дошёл до реки Кэлулунь, что во внешней Монголии, но с небольшим отрядом был отрезан от главных сил. Все эти воины погибли в сражении, дух армии был подорван, и остатки китайского войска были полностью разгромлены монгольскими всадниками…
– Что касается ведения сражений, волки умнее людей. Охотиться, устраивать облавы, воевать – всему этому мы, монголы, научились у волков. У вас, китайцев, нет волчьих стай, поэтому вы не умеете воевать. Всегда выводить всю многотысячную армию на открыток пространство нельзя. Победа или поражение в войне всецело зависят от того, волк или антилопа… – сказал старик.
Вдруг хищники начали общее наступление. Два больших волка, которые находились на самой западной точке, под началом вожака молниеносно прорвались к ближайшему от стада выступающему невысокому горному перевалу. Оказалось, что это был последний пробел в окружающем с трёх сторон антилоп кольце, и когда волки заняли эту часть, то кольцо полностью сформировалось. Этот бросок был как сигнал. Притаившиеся волки вдруг поднялись из густой травы и с трёх сторон бросились на дзеренов. Чень Чжэнь раньше никогда не видел такого ужасного нападения. Люди на войне, когда идут в атаку, все в один голос неистово кричат «Вперёд!» и «Ура!»; собаки – бешено лают и рычат, чтобы подкрепить свой авторитет и запугать врага. Но это скорее показная храбрость или самоуверенность. А волки нападают в полной тишине, без единого звука.
Волки со свистом мчались по высокой траве, прямо на стадо дзеренов.
Объевшиеся до такой степени, что были не в состоянии бежать, дзерены испугано таращились на волков. Скорость была их главным оружием, которого сейчас они лишились. Дзерены стали похожи на груды мяса, покрытого шерстью. Чень Чжэнь подумал, что сейчас антилопы наверняка напуганы намного сильнее, чем он, когда впервые столкнулся со стаей, и у большинства дух уже летит к Тэнгри. Многие дзерены стояли на прежних местах и дрожали, некоторые неожиданно упали на передние ноги, растерянно высунув языки и мелко тряся короткими хвостиками.
Чень Чжэнь пришёл к выводу, что волки действительно умны, терпеливы, организованны и дисциплинированны. Они так долго подавляли в себе чувство голода и жажду и терпеливо ждали случая, который выпадает раз в несколько лет.
В его мозгу промелькнула мысль: «А ведь великий Чингисхан, а также цюньжуаны, гунны, сяньбийцы, тюрки, монголы, чжурчжэни в большинстве своём были неграмотные, но смогли раздробить территорию великого Китая, который являлся родиной известного во всём мире полководца Сунь цзы, написавшего книгу «Военный закон Сунь цзы». И после этого произошла смена династий. Оказывается, у них были замечательные наставники, которые наглядно показали, как проводить боевые операции». Чень Чжэнь пришёл к выводу, что эти несколько часов наблюдения за волками дают намного больше, чем несколько лет чтения Сунь цзы или Клаузевица21. Он с детства увлекался историей и всё время хотел отгадать одну из самых больших загадок мировой истории: каким образом маленькое кочевое племя смогло покорить народы Азии, дойти до Европы и создать великую империю с огромной территорией? Откуда же всё таки взялся у них воинский талант? Чень Чжэнь часто спрашивал об этом Билига. Хотя старик и не мог похвастаться хорошим образованием, тем не менее после бесед с ним Чень Чжэнь многое понял и проникся уважением к хозяевам степи и степному народу, поклонявшемуся волчьему тотему. 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.