.RU
Карта сайта

НАЧАЛО ОКИНАВСКОЙ ЛЕГЕНДЫ: БОЕЦ С БЫКАМИ САКУГАВА - Алексей Александрович Маслов Путь воина. Секреты боевых искусств Японии

^ НАЧАЛО ОКИНАВСКОЙ ЛЕГЕНДЫ: БОЕЦ С БЫКАМИ САКУГАВА
История донесла до нас точные даты жизни одного из первых известных нам окинавских мастеров боевых искусств – Сакугавы. Он родился в Сюри 5 марта 1733 г., а умер 17 августа 1815 г. в возрасте 82 лет. В 17 лет он начал своё обучение у буддийского монаха Такахары Пэйсина (по одной из версий, тот прибыл из Китая), жившего в деревушке Аката. Речь, правда, не шла об обучении боевым искусствам – молодой Сакугава пытался овладеть искусством буддийской медитации и некоторыми дыхательными упражнениями.
В возрасте 23 лет ему удалось стать первым и, как свидетельствует история, единственным учеником китайского мастера Гуань Шанфу. Но вот учитель Гуань возвращается на родину, в Китай, где в 1790 г. умирает, а Сакугава остаётся один и решает после смерти мастера начать собственное преподавание.
Поскольку Гуань Шанфу был выходцем из уезда Путянь провинции Фуцзянь, т. е. из той местности, где расположен Южный Шаолиньский монастырь, то можно предположить, каким стилем занимался Сакугава. Хотя единого южного стиля в Китае никогда не существовало, тем не менее во всех южных школах существует немало общих черт – сравнительно высокие стойки, большое количество прямых ударов кулаком (на севере Китая в классическом шаолиньском стиле чаще используются прямые удары ладонью). В южных стилях темп выполнения приёмов в основном рваный, удары ногами редки и выполняются в нижнюю и среднюю часть тела, в основном направлены в пах. Немало и ударов различными частями кисти, например тыльной стороной согнутого запястья («шея аиста»), второй фалангой указательного или среднего пальца («глаз феникса», «глаз дракона»), кончиками согнутых и сомкнутых пальцев («когти орла»), растопыренными пальцами («лапа тигра»), нижней частью ребра ладони («челюсть быка») и многим другим. Таковы ранние окинавские школы боевых искусств.
Вероятно, от первоначальной техники Гуань Шанфу до нас дошло лишь одно древнейшее ката. Сегодня в стиле Сётокан каратэ оно известно под названием Канку-дай, а его древнее название – Кусанку. Дело в том, что по-японски имя Гуань Шанфу произносилось как Ко Сёкун, откуда, возможно, по созвучию и произошло название Кусанку – «глядеть в пустоту» или «взирать на небо». Справедливости ради заметим, что это не более чем одна, ничем не подтверждённая (правда, и не опровергнутая) версия – ведь каждое ката имеет по крайней мере не менее десяти версий своего происхождения, и практически все они указывают на Китай.
Итак, скорее всего Сакугаве была передана одна из небольших китайских школ, относимых к южному шаолиньскому направлению. Овладел он не только кулачным искусством, но и комплексом боя с шестом, именуемым «шест Сакугавы» – сакугава-но-бо .
Сакугава берёт к себе трёх учеников. Первым последователем становится его дальний родственник и сосед Окуда. Легенды гласят, что он якобы мог убить быка одним ударом, за что его и прозвали «железная рука». Справедливости ради заметим, что сражения с быками являлись частью многих культовых окинавских праздников, и силачи, выходившие на бой с быками, были не редкостью. Традиция поединков с животными исторически зафиксирована на Окинаве уже во времена царствования правителя Сё Ко. Нередко на бой с быками выходил и сам Сакугава.
Вторым учеником Сакугавы стал некий Макабэ, прозванный «человек-птица» за столь лёгкие передвижения и уклоны от ударов, что, казалось, он порхает над землёй. Скорее всего и Окуда, и Макабэ пришли к Сакугаве уже сложившимися бойцами, хотя без знания какого-то конкретного стиля. А вот наследником школы Сакугавы становится его третий ученик Мацумото, который хотя и не имел никаких славных прозвищ и не был известен громкими подвигами, но всё время проводил в занятиях базовыми упражнениями тодэ. Искусству боя с шестом Сакугава обучал отдельно и передал его некоему Цзиновану Дояти, который и создал свой комплекс, названный на китайский манер цзинован-но-гунь – «шест Цзинована».
Можно ли повести историю окинава-тэ от школы Сакугавы? Нет, история этой школы заканчивается уже на первом поколении его учеников. Между ними и последующими поколениями мастеров окинавских боевых искусств лежит пропасть в несколько десятков лет.
Параллельно со школой Сакугавы формируется другая школа, оставившая более заметный след в истории боевых искусств Окинавы. Её руководителем становится Мацумура Сокон (его имя также могло читаться как Сёкон, Сосюн, Соби или Мунэхидэ). Он и считается основателем одной из трёх крупнейших окинавских школ боевых искусств Сюри-тэ. Точной даты его рождения история не сохранила: называют то 1792 г., то 1805 г., то 1809 г.
Мацумура с детства мечтал заниматься боевыми искусствами, благо в его родной деревне Сюри проживало немало китайских мастеров. Но обстоятельства не позволяли ему полностью отдаться любимому делу – он был слишком занят работой по хозяйству, так как семья Мацумуры содержала немало скота и владела несколькими гектарами полей. Правда, его отец Мацумура Софоку – один из местных клановых лидеров – сам знал основы тодэ и даже кое-что передал своему сыну. Ходили слухи, что Софоку обучался то ли у самого Сакугавы, то ли у одного из его учеников, но точно это не известно.
Старший Мацумура не хотел, чтобы сын, на которого он возлагал столько надежд, посвящал слишком много времени занятиям тодэ. Хотя, как оказалось позже, и из этого можно извлечь пользу.
В 18 лет Мацумура Сокон женится на молодой красавице Ёнаминэ Тирю, дочери весьма уважаемого и зажиточного гражданина Окинавы. Ёнаминэ считался великолепным знатоком тодэ и обучался у китайского мастера.
Мацумура был отнюдь не первым из тех, кто понял, что истинная традиция боевых искусств находится всё же в Китае, а не на Окинаве. «Паломников», отправлявшихся за секретами ушу в Поднебесную империю, в то время было немало; правда, большинство из них возвращались ни с чем либо обучались весьма поверхностно. Но факт остаётся фактом – окинавцы направляли свои стопы не в Японию за самурайским мастерством, а припадали к источнику китайской боевой традиции.
Прежде всего Мацумура, зная многие неудачные попытки своих предшественников в путешествиях по Китаю, берёт рекомендательное письмо от Ёнаминэ, в котором тот называет имя своего учителя Ван Цзялиня и даже имена тех, у кого обучался сам его наставник. В 1830 г. Мацумура отплывает в Китай, где селится в уезде Путянь. Обучение в Китае резко меняет само отношение Мацумуры к боевым искусствам. Он видит, что за всем этим стоит целая система воспитания человека. На Окинаве, где школы тодэ не являлись столь мощными и уже не несли в себе ту глубину мистической традиции, которая была присуща им в Китае, вся многогранность боевых искусств не была видна. Примечательно, что до того времени ни одна из окинавских школ не имела названия, т. е. не обозначала себя как вполне самостоятельную общность.
Через несколько лет после возвращения на родину Мацумура объявляет о создании школы, которую называет «Сёрин-рю Гококу-ан-тодэ» – «Танское искусство Шаолиньского монастыря». Кстати, произносил он это название на китайский манер (здесь оно дано в японском звучании) и, не желая лицемерить, объяснял, что преподаёт именно китайское боевое искусство. Кстати, сегодня существует одно из современных направлений каратэ, носящее такое же название, но генетически школа Мацумуры и одноимённый стиль каратэ никак не связаны.
Именно Мацумура впервые выносит в название своей школы иероглифы Сёрин (Шаолинь ), тем самым явственно связывая себя со священным китайским первоисточником.
Правда, столь сложное и к тому же традиционно китайское название не прижилось, и лишь члены школы Мацумуры использовали его. Местные же жители называли школу Мацумуры значительно проще – Сюри-тэ, что значит «стиль (рука) из деревни Сюри». Под этим названием вошли в историю и школы нескольких последующих поколений его учеников. От Сюри-тэ и берёт своё начало ниточка, которая через сто лет приведёт к каратэ.
Из Китая Мацумура привозит несколько комплексов (таолу ), на основе которых и строит своё обучение. В первоначальной версии его стиля таких комплексов было пять, один из них выполнялся в паре и по китайской традиции включал в себя несколько сотен разнообразных элементов. Но окинавцам такая структура показалась сложной. Дело в том, что на Окинаве испокон веков существовали свои боевые ритуальные танцы. Они могли длиться целый час, но базировались всё же на повторении десятка достаточно простых элементов; кроме того в танце не требовались ни особая сила удара, ни скорость.
Китайская система многочисленных и сложных комплексов с многогранной активной медитацией в чистом виде на Окинаве не прижилась. И Мацумура, понимая это, идёт на нарушение той традиции, которой сам обучался, – постепенно уменьшает количество комплексов, в конце концов сведя их к одному, названному им Пассай (или в другом произношении Бассай), что означает «штурмовать крепость». Комплекс с точно таким же названием (кит. «чусай») до сих пор существует в одном из северных шаолиньских направлений, которое вместе с переселенцами пришло в провинцию Фуцзянь. Правда, со временем он заметно изменился, но тем не менее мы и сегодня можем встретить в нём движения, сходные с приёмами ката Бассай.
Пользуясь колоссальной популярностью на острове, Мацумура открывает первую общедоступную школу тодэ, куда набирает местных жителей. Обратим внимание: школа существовала абсолютно открыто; в противоположность распространённому мнению занятия боевыми искусствами в те времена не преследовались и школы никто не закрывал. Поэтому многочисленные рассказы о том, как окинавские мастера занимались по ночам, скрываясь от неких преследователей, малоправдоподобны.
Мацумура воспитал целую плеяду учеников, которые и сумели создать характерный облик окинава-тэ. Среди его последователей мы, в частности, встречаем Итосу Анко (1832 – 1916 гг.) и Азато Анко (1827 – 1906 гг.) – будущих учителей Фунакоси Гитина, Ябу Кэнцу (1866 – 1937 гг.) – отменного силача, валившего ударом кулака стену дома.
Школа Мацумуры была по тем временам велика: в ней обучалось в разные периоды несколько десятков учеников, в том числе и дети весьма уважаемых граждан Окинавы.
Создание Мацумурой школы Сюри-тэ словно прорвало плотину в сознании лидеров десятков мелких групп боевых искусств. Полноценными школами назвать их было трудно – нередко они прекращали действовать уже во втором поколении учеников, названий не имели, хотя многие горделиво причисляли себя к Сюри-тэ, ссылаясь на то, что они тоже живут в Сюри.
Тем временем недалеко от Сюри, в деревне Томари (сегодня они слились в один город), возник стиль Томари-тэ, у истоков которой стоял Мацумура Коруку (в другом чтении – Косаку) (1829 – 1898 гг.). В то время она представляла собой одну из десятков мелких групп, занимающихся китайским боевым искусством.
Обратим внимание – я здесь говорю не о разных стилях, а именно о разных школах, т. е. о группах, руководимых разными мастерами и имеющих различное происхождение. А вот стиль у них мог быть один и тот же. Правда, в данном случае стиль как таковой ещё не сложился – не было стабильного набора ката, характерных методов тренировки, чётко систематизированной техники. Например, Сюри-тэ и Томари-тэ на раннем этапе были столь похожи, что, пожалуй, никто, кроме их патриархов, не мог отличить технику одной школы от другой. Кстати, Мацумура Сокон и Мацумора Коруку были дружны, и Коруку (стиль Томари-тэ) считал Сокона (стиль Сюри-тэ) своим названым старшим братом.
Первые школы жили достаточно мирно, ибо никакой конкуренции друг другу не составляли. Всё различие между ними заключалось в том, что они находились в разных районах. Корнями они уходили практически в один и тот же региональный китайский стиль, а по некоторым версиям, основатели Сюри-тэ и Томари-тэ в Китае учились даже в одной школе.
^ ОКИНАВСКИЕ ШКОЛЫ
К концу ХIХ в. становится ясно, что на Окинаве начинает формироваться вполне самостоятельная система боевых искусств. До создания крупных школ тот весьма аморфный конгломерат, который назывался «тодэ» или «окинава-тэ», был копией южных, в особенности фуцзяньских, стилей ушу, в свою очередь возникших из северокитайских стилей. Предполагают, что существовали и какие-то чисто окинавские черты, например работа с манрики-гусари (цепь) или кама (серп), но и это достаточно спорно: упражнения с серпами и цепью в Южном Китае были известны по крайней мере с ХVI в., а остатки древних боевых серпов найдены на раскопках Южного Шаолиньского монастыря.
Но вот наступает иной этап – переход от слепого копирования ушу к относительной самостоятельности. Почему относительной? Дело в том, что техника южного ушу навсегда закрепилась сначала в окинавских стилях, а затем проявилась в каратэ.
В специальной литературе ошибочно принято выделять три школы, сформировавшиеся к концу XIX в.: Сюри-тэ, Томари-тэ, Наха-тэ. В реальности дело обстояло намного сложнее. Не существовало, да и не могло – по логике народной культуры – существовать трёх чётко оформившихся школ. В частности, практически все жители Сюри, которые хоть немного были знакомы с боевыми искусствами, гордо заявляли, что они «занимаются Сюри-тэ». В их искренности трудно было усомниться, так как они действительно жили в посёлке Сюри, а следовательно, занимались «стилем из Сюри». А на самом деле под этим названием фигурировал по крайней мере десяток школ и просто временных групп.
В большинстве западных книг, посвящённых каратэ, мы встречаем такую версию: Сюри-тэ и Томари-тэ произошли от северных китайских стилей, Наха-тэ – от южных, поэтому в Сюри-тэ можно наблюдать сравнительно высокие стойки, а в Наха-тэ – позиции низкие, что якобы присуще и соответствующим направлениям китайского ушу. Безусловно, версия стройная и изящная, ибо очень просто объясняет разницу двух ветвей тодэ на Окинаве, а следовательно, и появление различий между такими стилями, как Сётокан (пошедший от Сюри-тэ) и Годзю-рю (пошедший от Наха-тэ). Такова известная китайская традиция разделения всех стилей ушу, да и едва ли не всех явлений китайской культуры, на «южные» и «северные», в то время как коренных технических различий между южными и северными стилями ушу практически не существует.
Точно так же не существовало и заметных технических различий между многочисленными окинавскими «тэ». Но как ещё объяснить отличие своей школы от школы соседа, который обучался у того же мастера, что и ты сам? Поэтому рождались чисто формальные объяснения отличий одной школы от другой. Они коренились в психологической потребности к обособлению, которая присуща любой школе ушу, религиозной секте или другой подобной организации.
И версия о трёх центральных школах окинавских боевых искусств хотя и связана каким-то образом с реалиями тогдашней ситуации, тем не менее всё же далека от действительности.
Постепенно за счёт слияния двух, а то и трёх школ возникают новые направления. Так сложилось направление Сёрин-рю, которое включало в себя Томари-тэ и Сюри-тэ и в дальнейшем во многом повлияло на формирование такого стиля каратэ, как Сётокан. Оно, кстати, сохранилось на Окинаве и по сей день, хотя заметно изменилось. Это название возникло в последней четверти ХIХ в. и таило в себе одну хитрость. В дословном переводе оно означает «сосновый лес» – именно таким образом название записывалось иероглифами. Но вот на слух его можно было перевести и как японское название знаменитого Шаолиньского монастыря («Шаолиньсы» по-японски звучит как «Сёриндзи»). Нередко оно и записывалось именно так – «шаолиньская школа», хотя даже косвенного отношения к китайскому Шаолиню не имело. Однако легендарная слава делала своё дело – кому же не хочется возвести свой духовный род к прославленным монахам-бойцам? Когда не без влияния Фунакоси из терминологии каратэ начали вымарывать всё «китайское», то в единственном официальном написании Сёрин-рю стали использоваться иероглифы «сосна» и «лес», а не «маленький (молодой)» и «лес», как записывалось название Шаолиня. Да и сами мастера Сёрин-рю всегда считали «правильным» названием именно «сосновый лес».

Синэн Санда (сер. XIX в.) из Сюри, основатель стиля боя с оружием Ямани-рю. Долгое время учился в Китае, а затем создал свою школу на основе боя с длинным шестом (бодзюиу). Некоторые ката с шестам вошли затем в стиль Сёрин-рю мастера Накадзато Сюгоро и стиль Бугэйкай мастера Хига Сэйтоку
Объединение школ Сюри-тэ и Томари-тэ происходит при жизни двух знаменитых мастеров-однофамильцев: Мацуморы Коруку (1829 – 1898 гг., стиль Томари-тэ) и Мацумуры Сокона (1809? – 1896 гг. или 1901 г., стиль Сюри-тэ). Заметных различий между Томари-тэ и Сюри-тэ не было. Вспомним, что зачинатели этих направлений обучались в одних и тех же китайских уездах, школы развивались рядом друг с другом, использовали почти одинаковые ката для тренировки. В начале XX в. многие бойцы, в частности знаменитый Нагаминэ Сосин, параллельно обучались Томари-тэ и Сюри-тэ, стирая грани между ними.
Итак, школы боевых искусств на Окинаве постепенно становились местной традицией.
Традиционные тренировки на Окинаве, наверное, весьма удивили бы современных поклонников каратэ. Во многом они повторяли методы тренировки в ушу, где существует три классические составляющие каждого стиля: отработка комплексов и их боевого применения (юнфа ), поединки в полный контакт (саньда или саньшоу ) и особые методы подготовки (гунфа ).
Именно гунфа, а не отработка комплексов считаются до сих пор основой основ тренировки в ушу. В противоположность этому на Окинаве основой тренировки стало считаться выполнение ката, поскольку при переходе боевого искусства из Китая в Японию многие методы гунфа оказались утраченными.
В основном это немногим отличается от преподавания в современном каратэ. Но существовало и большое отличие – в старом окинава-тэ не поощрялись тренировочные поединки или свободные спарринги (дзю -кумитэ ). Мастера объясняли, что основной принцип боевого искусства – «убить одним ударом» (икэн-но-сацу ). Это означало, что боец с первого же – и при этом единственного – удара должен поразить своего противника, а точнее – убить его.
Поэтому наставники многих школ окинава-тэ не преподавали технику свободного поединка. Частично её заменял подробный разбор боевого применения ката – бункай . Он соответствовал некоему идеальному варианту боя и был построен по схеме «блок-удар» или «блок-удар-удар», а затем шёл переход к следующей комбинации, обычно сопровождаемый разворотом в другую сторону. Тем самым боец как бы обозначал, что с одним противником покончено и он переходит к бою со следующим. Окинава-тэ, исходя из схемы базовых ката, было нацелено на бой с несколькими противниками. Эта традиционная схема до сих пор сохранилась в ката современного каратэ.
Главным методом окинавской тренировки была отработка ударов на макиваре – «свёрнутой соломе». Первоначально она представляла собой обычный сноп рисовой соломы, плотно перевязанный верёвкой. Именно такие примитивные макивары использовались ещё в ХVIII в. Однако в эпоху расцвета окинава-тэ, наступившую столетие спустя, был разработан иной тип мишени, который по-прежнему именовался макиварой; её мы можем встретить в залах каратэ сегодня.
В землю вкапывалась, обкладывалась камнями, замазывалась глиной и таким образом укреплялась обычная доска, которая утончалась к верхнему концу и благодаря этому могла хорошо пружинить. Затем к ней привязывали несколько слоёв всё той же рисовой соломы. В течение долгих тренировок боец сбивал их слой за слоем, макивара становилась всё жёстче и жёстче, пока боец не начинал бить просто по голой доске.
Для отработки знаменитых окинавских ударов использовалась и масса других приспособлений, например несколько связанных вместе бамбуковых палок (такэ-маки ). На такэ-маки набивали предплечья для «блоков, что ломают руку», и удары рёбрами ладоней (сюто ).
Нередко для тренировок использовались самые обычные предметы, которые окинавцам и японцам знакомы с детства. Это, в частности, высокие сандалии гэта, низ которых изготавливался из крепкого дерева, а верх – из кожаных полосок. Если каждодневные гэта были сравнительно удобны, то ритуальные сандалии делались из очень тяжёлого дерева и были столь высоки, что не привыкший к ним человек вряд ли сумел бы пройти пару шагов и устоять на ногах. И вот в таких гэта окинавцы, а позже и японские каратисты отрабатывали удары ногами и передвижения (таи-сабаки ). В тяжёлых гэта быстро уставали ноги; кроме того, надо было следить, чтобы неудобные сандалии не слетели с ноги. К тому же следовало суметь удержать равновесие на опорной ноге. И всё же опытные бойцы были способны не только выполнять базовые удары, но и бить ногами в прыжке, не снимая гэта, и приземляться в абсолютно устойчивую позицию.
Для развития силы использовали традиционные китайские каменные гантели тяси (кит .«суоцзы»), которые обычно представляли собой просто прямоугольный обработанный камень с продетой в него рукоятью. Вес их колебался от 5 до 50 кг. С ними прыгали, отрабатывали удары, бегали по горным тропинкам и в густом лесу.
Тренировка в парах в окинава-тэ в основном сводилась к отработке заданных комбинаций, воспроизводящих короткие отрезки из ранее изученных ката. Долгое время такой тип тренировки в боевых искусствах без поединков сохранялся и в каратэ; основным и самым активным его сторонником был сам «отец каратэ» Фунакоси Гитин.
Особым образом овладевали довольно сложным умением контролировать удар (оно называется «кэн-но-хику»), что является важнейшим принципом современного каратэ. Дело в том, что издревле во время отработки техники окинавские мастера требовали наносить удары изо всей силы, «дабы в ударе был виден дух бойца». Партнёр должен был уметь защититься от такой мощной атаки, и если он оказывался ранен, то вина целиком ложилась на него самого. Связки ударов практически не отрабатывались (это появилось значительно позже), поэтому окинавские бойцы, а вслед за ними и первые японские каратисты были нацелены на один смертельный удар.
Но постепенно ситуация меняется. В конце ХIХ в. искусство окинава-тэ начинают активно преподавать в средних школах, открываются общедоступные клубы, а традиция закрытых школ уходит в прошлое. Да можно ли от основной части населения – в том числе от школьников – требовать тщательного следования суровым древним заповедям бойцов?! Конечно, традиционные школы с жёсткой подготовкой сохранялись (например, школа Хигаонны Наха-тэ, откуда позже вышел стиль Годзю-рю), но они становились скорее исключением, чем правилом. И, естественно, в той ситуации, когда окинава-тэ получило широкое распространение, потребовалось разработать систему контроля удара, дабы избежать увечий на тренировках.
С той поры принцип «кэн-но-хику» предусматривал, чтобы удар наносился в полную силу, но был остановлен за доли сантиметра от тела противника. Это должно быть не имитацией удара или просто безобидным «уколом», но реальной мощной атакой, причём обмануть строгих окинавских мастеров было невозможно.
Чтобы научить своих последователей контролировать удар, мастера использовали много способов. Например, помещали доску для разбивания (тамэсивари) прямо перед остриём меча. Боец должен был расколоть доску, не поранив руку о меч. В другой раз учеников заставляли часами наносить удары, целясь в нос партнёру. Уставали руки, ослабевало внимание, но до партнёра нельзя было дотронуться. Если это всё же происходило, партнёр имел право изо всей силы нанести удар по голове обидчика.
Однако поединки на старой Окинаве всё же существовали, причём были весьма жёсткими. Окинава довольно точно копировала традиции Китая в области боевых искусств. Так же как в китайских деревнях, на Окинаве в моду входят бои на неограждённой площадке. Правда, потом многие патриархи каратэ – выходцы с Окинавы, дабы не вводить в своих школах поединки, утверждали, что никаких боёв на острове не было. В реальности же такие бои проходили достаточно регулярно, и сегодня на Окинаве можно точно указать то место, где окинавцы обычно сходились в поединках по весьма условным правилам, – это гористый уголок Удэ-какэси. Предания рассказывают, что иногда подобные бои заканчивались гибелью участников, а тяжёлые травмы и переломы случались сплошь и рядом. Такие бои превратились в чисто праздничное зрелище – своего рода «потешное представление». В этих поединках в молодости успел принять участие даже мастер школы Сюри-тэ, учитель основателя каратэ Фунакоси Гитина – Итосу Анко. Считаясь в те времена сильнейшим представителем Сюри-тэ, Итосу сошёлся в бою с лучшим мастером школы Наха-тэ – Томоёзэ, в будущем основавшим славную династию отличных бойцов. Поединок продлился всего несколько мгновений: Томоёзэ успел нанести лишь один удар кулаком, но Итосу тотчас перебил ему руку мощным блоком ребром ладони.
^ ХИГАОННА – ВЕЛИКИЙ ПАЛОМНИК С ОКИНАВЫ
Паломничество в Китай окинавских последователей боевых искусств становится не просто традицией, но необходимостью, ибо мастером на Окинаве мог считаться лишь тот, кто «почерпнул из источника» – обучался ушу в Поднебесной империи. Пожалуй, дольше всех пробыл в Китае один из лучших окинавских мастеров, человек-легенда Хигаонна Канрио (его имя также произносилось как Хигасиона или Хидзаона).
Он родился в Наха между 1840 – 1845 гг., а по некоторым источникам – в 1853 г. Деревушка Наха, расположенная неподалёку от моря, издавна славилась своими отменными моряками и удачливыми рыбаками; все её жители были так или иначе связаны с морем. И молодой Хигаонна с детства овладевает профессией моряка. Семья его была далеко не самой бедной, и когда Хигаонна достигает совершеннолетия, отец выделяет ему часть своих средств, дабы тот открыл собственное дело. Хигаонна решает заняться торговлей китайским чаем, благо фуцзяньский чай славился не только на Окинаве, но и в Японии. Он быстро сходится с китайскими производителями чая и вскоре становится одним из основных поставщиков на Окинаву знаменитого фуцзяньского чая «улунча».

^ Хигаонна Канрио
Торговля шла довольно удачно, но тут Хигаонну стали преследовать неприятности – на морских путях объявились безжалостные пираты «вако». Среди них были и японцы, выходцы с Окинавы, встречались и малайцы, но, конечно же, больше всего было китайцев. Корабль Хигаонны несколько раз становился жертвой таких пиратов. Однажды он был ограблен настолько, что потерял практически весь товар и оказался полностью разорён; самого Хигаонну при одном из нападений так сильно избили, что его здоровье резко ухудшилось.
Трудно сказать, нападения ли пиратов или советы знакомых подвигли Хигаонну заняться китайским ушу, но так или иначе, он поселяется в провинции Фуцзянь и все оставшиеся деньги тратит на обучение боевым искусствам. По утверждениям последователя его школы Миядзато Эити, это произошло, когда Хигаонне было 23 – 24 года. Рекомендательное письмо ему дал некий окинавец Удунь Йосимира, китаец по происхождению. Занятия ушу полностью изменяют его мировоззрение. И некогда немного суетливый, как и положено всякому восточному торговцу, Хигаонна становится спокойным и уверенным в своих силах человеком, услужливым и вежливым со всеми людьми. Сначала Хигаонна обучался у мастера Вай Шэньцзана (иногда его имя пишется как Ван Синцзан; Фунакоси в своей книге «Каратэ-до Кёхан» утверждает, что он был военным атташе и имел ещё нескольких последователей с Окинавы: Симабуку, Хига, Сэнаха, Гути, Нагахамэ, Аранаки и Куваэ.), чуть позже у некоего Лю, предположительно изучая стиль «люцзяцюань» – «стиль семьи Лю». Он родился среди тайных обществ провинции Гуандун, а чуть позже пришёл в Фуцзянь. «Люцзяцюань» отличался большим количеством ударов руками; атаки выполнялись так, что боец всё время находился боком к противнику. Много было мощных ударов предплечьями наотмашь, что требовало включения в удар всего корпуса и немалой физической силы. Для развития особого типа «внутреннего усилия» в этом стиле была разработана сложная система дыхательных упражнений, в том числе и сонорных, когда на выдохе издаётся возглас определённой тональности.
Почти десять лет обучался Хигаонна в провинции Фуцзянь, а затем отправился в странствия по Китаю. Хигаонна оказался посвящён в ряд секретных тренировочных методик и стал носителем «истинной традиции» нескольких закрытых китайских школ. Китайцы признали его «за своего», а в провинции Фуцзянь он даже получил особое «мастерское» имя – «Тона с островов Рюкю». Но знаком высшего признания стало то, что в фуцзяньской школе Хигаонна становится старшим инструктором, фактически первым помощником мастера, которому было доверено самостоятельно проводить тренировки и посвящения учеников, – случай редчайший за всю тысячелетнюю историю существования ушу.
На берег родной Окинавы Хигаонна вновь вступил в возрасте 35 лет. Ещё с детства он выделялся высоким ростом и мощным телосложением, а посвящение в боевые искусства сделало его уже при жизни героем многих историй и забавных анекдотов, которые пересказывали местные жители.
Хигаонна решил навсегда расстаться с торговлей и посвятить всё своё время преподаванию тодэ. Примечательно, что в Китае существовал важный принцип, являющийся частью «боевой морали» (кит . «удэ», яп .«боку»), – «Торговцам не преподавай». Хотя в Японии такого принципа строго не придерживались, но Хигаонна психологически превратился в полноценного «китайца».
Открыв свою первую школу, он ввёл в ней такую строгую, воистину китайскую дисциплину, что добрая половина учеников тут же покинула его. Хигаонна отнёсся к этому более чем спокойно, придерживаясь опять же китайского принципа: «Лишь у строгого учителя – хороший ученик».
Кстати, он был одним из немногих окинавских инструкторов, кто имел официальное, хотя и неписаное, разрешение от китайского мастера на открытие своей самостоятельной школы. Большинство окинавских мастеров после посещения Китая таких разрешений не получили, и потому они считались нарушителями правил «хорошего тона» в боевых искусствах. А вот в направлении Хигаонны долгое время сохранялись практически все принципы закрытой китайской традиции ушу, в том числе много медитативных и дыхательных упражнений, сложные методы тренировки и хитроумные способы направления «внутренней энергии» в удар. Отголоски этих закрытых методов мы сегодня можем встретить в тех стилях каратэ, которые вышли из школы Хигаонны, – Годзю-рю и Уэти-рю.
Школа Хигаонны не имела никакого названия; сам он об этом мало заботился, поскольку большинство китайских школ также никак не назывались. Местные жители именовали её Наха-тэ – «стиль из деревни Наха», где и жил Хигаонна. Несколько позже, уже после смерти мастера, школа обрела второе, параллельное название – Сёрэй-рю («Школа Просветлённого духа»).
В Китае Хигаонна изучал комплекс упражнений, который позднее станет «визитной карточкой» целого ряда стилей каратэ, особенно в области управления сознанием и внутренней энергией «ки». Знаменитое ката Сантин встречается не только в направлении Наха-тэ, но и в стилях Годзю-рю и Уэти-рю. Это. В Китае этот комплекс назывался «сань тин» – «три шага вперёд», или «три атаки», так как выполнялся по схеме «три шага вперёд – разворот – три шага назад». Происходил он из школ ушу уезда Путянь, и в трансформированном виде его можно встретить в этих местах и по сей день.
Суть комплекса состоит в резком чередовании абсолютного расслабления и абсолютного напряжения. Соответственно в Сантин используются два типа дыхания – обычное, или расслабленное (дзюсоку ), и напряжённое (тайсоку ), причём как выдох, так и вдох выполняются при полном мышечном и духовном напряжении. Спустя столетие эти типы дыхания и принципы можно встретить во многих стилях каратэ – Годзю-рю, Кёкусинкай. Так на Окинаве постепенно закладывался фундамент каратэ.
Несложно заметить, что по своему характеру школа Хигаонны, названная Наха-тэ, была чисто «китайской». В сущности сам Хигаонна и не утверждал, что создал собственный стиль, он лишь преподавал компиляцию из фуцзяньских школ китайского ушу. Но параллельно с этим на Окинаве существовали школы, мастера которых уже могли позволить себе оторваться от китайской боевой традиции.
^ НАРУШИТЕЛЬ ТРАДИЦИЙ ИТОСУ АНКО: НОВАЯ ЭПОХА ОКИНАВА-ТЭ
Другое направление окинавских боевых искусств связано с именем знаменитого мастера Итосу Анко (Ясуцунэ) (1832 – 1916 гг.). Правда, различия в направлениях здесь были не столько технические, сколько чисто психологические: если Хигаонна рассматривал боевые искусства как закрытую систему воспитания духа и в этом жёстко придерживался китайской традиции, то Итосу символизировал собой «открытое» направление, стараясь сделать из окинава-тэ общедоступный метод воспитания молодёжи, чего ему в сущности и удалось добиться.
Итосу Анко родился в Сюри, тогда ещё маленькой деревушке, в 1832 г. Как он попал в обучение к знаменитому Мацумуре Сокону, который также жил в Сюри, неизвестно. Одни говорят, что это случилось, когда ему было восемь лет, другие – двенадцать, третьи – шестнадцать. Тем не менее все согласны в том, что после многих лет неотступного следования за Мацумурой Итосу Анко становится официальным и общепризнанным патриархом школы Сюри-тэ.
Пожалуй, не было среди старшего поколения окинавских бойцов человека более уважаемого и овеянного легендами, чем Итосу. В отличие от многих других мастеров, привыкших жить скромно и в уединении, он, кажется, не был лишён здоровых амбиций. Именно с него начинает развиваться направление, в которое входили школы, не подпитывавшиеся напрямую китайским ушу, а лишь в очередной раз «переписывавшие» его.

^ Акаминэ Эйсукэ. Бой с трезубцами-саи считается древнейшим окинавским искусством
Среди односельчан Итосу выделялся огромным ростом и могучей силой. Его предплечья сравнивали со «стволом молодой сосны», а грудную клетку уподобляли «огромной круглой бочке». Когда Итосу исполнилось 25 лет, он мог перенести на своих плечах рыбацкую лодку, если в результате отлива она оказывалась на суше. В ярмарочные дни он потешал публику тем, что, взвалив на спину мельничный жёрнов, прыгал в глубокую яму, а затем преспокойно выпрыгивал из неё.
С годами Итосу становился всё скромнее и мягче. Рассказывают, что до глубокой старости – а Итосу ушёл из жизни в 84 года – его глаза сохраняли выражение почти детской наивности, доброты и радости жизни. Никто в общем-то и не помнил, чтобы он побил кого-нибудь. Напротив, все истории, рассказывавшиеся о нём, свидетельствуют о том, как он умел предотвращать бой. Итосу, вероятно, просто любил людей независимо от того, был ли человек мудрецом, необразованным простолюдином или даже бандитом.
...Однажды Итосу весь день провёл в делах в Наха и немного притомился – было жарко. Перед тем как возвращаться домой в Сюри, он решил зайти в один из небольших ресторанчиков, которых в портовом городке Наха было немало, выпить чаю, а может быть, и пропустить стаканчик вина. Итосу, спокойный и погружённый в раздумья, открыл дверь таверны. Но тут на него неожиданно обрушился мощный удар, нацеленный в живот, – кто-то, вероятно, решил поживиться содержимым его кошелька.
Итосу даже не стал блокировать удар, он просто напряг мышцы живота – и нападающий вскрикнул от боли, будто рука наткнулась на камень. Итосу, не глядя на противника, захватил его руку и потащил за собой. Вырваться из такой железной хватки было невозможно – незадачливый бандит рисковал вывихнуть себе запястье. А Итосу, по-прежнему задумчивый и какой-то отрешённый, прошёл между столиками, сел за свободный и лишь после этого, спокойно посмотрев на своего «собеседника», с мягкой улыбкой сказал: «Честно говоря, я не знаю, что Вы собирались делать. Но тем не менее надеюсь, это не помешает нам вместе выпить?».
Итосу не раз поражал людей своими поступками. От человека, наделённого такой силой и, как многие догадывались, боевым мастерством, все ожидали каких-то «подвигов», поединков или в крайнем случае рассказов о собственных боевых похождениях. Но Итосу был как бы противоположен этому местному «идеалу».
В те времена на Окинаве многие увлекались работой с подручными видами оружия (кобудо ), больше надеясь на силу оружия, чем на собственные кулаки. Упражнения с парными саи (короткими трезубцами), нунтяку (двойным цепом), бо (шестом) практиковались повсеместно. Итосу кобудо хотя и знал, но не любил и никакого оружия не признавал. На разные лады, например, пересказывалась история о том, как однажды на Итосу вечером напали бандиты. Зная, что он непобедим в кулачном бою, они вооружились палками и трезубцами. Каково же было их удивление, когда за пару минут гигант просто обезоружил их, закинув саи и шесты далеко в лес. После чего он с обычной спокойной улыбкой обвёл их взглядом и заметил: «Не расстраивайтесь. Будем считать, что сегодня вам просто попалось плохое оружие».
У Итосу было несколько сотен учеников, которым он преподавал в разные периоды своей жизни. Его школа в противоположность многим другим широко открывала свои двери каждому. А после того как Итосу стал профессором (т. е. официальным преподавателем) тодэ в центральном колледже Окинавы, практически каждый, кто посещал его занятия, мог считать себя учеником этого мастера. Лучшими учениками Итосу были, безусловно, Ябу Кэнцу (Норимити) и Тибана Тёсин.

Патриарх стиля Ямани-рю Синэн Масами (1898-1976) в молодости служил полицейским на Окинаве, затем обучался бою с саи на Тайване. Его диагональный удар палкой был столь стремителен, что никто не мог даже заметить его
Ближайшим другом Итосу был преподаватель тодэ Азато Анко (Ясудзато) (1827 – 1906 гг.). Он же являлся и вторым учителем Фунакоси Гитина. Хотя Азато не обладал на Окинаве столь большим авторитетом, как великий Итосу, подготовка в боевых искусствах у Азато была более фундаментальной. Его воспитание как бойца абсолютным образом отвечало требованиям именно японской, а не окинавской традиции – Азато не только считался мастером Сюри-тэ, но и отменно владел практически всеми самурайскими искусствами: боем с мечом (кэндо), стрельбой из лука (кюдо) и дзёба-дзюцу (искусство боя на коне).
Итосу бывал в китайских школах ушу. Там считалось «хорошим тоном» не обнажать собственное мастерство, не пропагандировать боевое искусство. Особая культурная стилистика предписывала не вести массовых тренировок, и подавляющему большинству последователей китайского ушу не приходило в голову, например, заговорить о «повсеместном преподавании ушу», о его изучении, скажем, в средних школах. Окинавцы, воспитывавшиеся у китайцев или фактически занимавшиеся китайским ушу – например, патриарх направления Наха-тэ Хигаонна Канрио, его ученик, будущий создатель стиля Годзю-рю Мияги Тёдзюн, создатель стиля Уэти-рю Уэти Камбун, – стремились поддерживать китайскую традицию закрытых школ. А вот Сюри-тэ (кстати, своими корнями также уходившее на юг Китая), признанным патриархом которого становится Итосу, наоборот, стремилось к «светскому», открытому преподаванию.
Ощущение мистерии, тайны, тончайшей духовности, которая передаётся лишь при интимно-личностном общении, в школе Итосу уже исчезает.
Итосу сегодня считается живым воплощением традиции боевых искусств. И всё же большего «нарушителя» этой традиции, чем Итосу, пожалуй, не было. Это проявилось в двух вещах: введении массового обучения тодэ и создании собственных комплексов-ката. Последнее вообще считалось неслыханной дерзостью. Ведь ката – это реальное воплощение духа мудрости древних мастеров. Как мы уже видели, до того времени все ката приходили на Окинаву из Китая. Считалось, что, выполняя ката, человек не столько отрабатывает технику боя, сколько входит в «след и тень» древних первомудрецов. Ката понимались чисто мистически – как канал соприкосновения с эзотерической сутью мастерства.
А вот Итосу воспринимал их уже по-другому. Он считал, что ката должны стать обычными комплексами для отработки базовой техники, а ореол «тайности» многих приёмов лишь вредит этому. И создал на основе основных связок Канку и Бассай пять собственных ката, называя их Пинан («Умиротворение и спокойствие»). Сегодня трудно сказать, чем руководствовался Итосу, давая такое название. С одной стороны, «пин ань» – это династийный китайский лозунг, с другой стороны – название одной из самых славных эпох в культуре Японии (яп. «Хэйан», VIII – ХII вв.). Позже Фунакоси изменил китайское произношение «пинан» на японское «хэйан», «японизировав» таким образом ката. Именно под названием Хэйан эти пять ката стали базовыми комплексами ряда стилей современного каратэ, в частности Сётокан, основателем которого и считается Фунакоси.
Главной целью жизни Итосу стало массовое распространение окинава-тэ, поэтому пять ката Пинан он рассматривал как пять первых шагов или пять последовательных этапов в изучении молодым поколением кулачного искусства.
Итосу неоднократно обращался к японским властям с прошениями о том, чтобы признать тодэ официальным видом физического воспитания. Его поддерживали весьма состоятельные люди острова, члены аристократических семей. Итосу пользовался большим авторитетом в Департаменте физической культуры Окинавы и был единственным признанным мастером боевых искусств, вхожим в коридоры власти. Фактически он и стал тем центром, вокруг которого начал складываться круг людей, ратующих за светское, открытое преподавание боевых искусств и даже за введение окинава-тэ в программу средних учебных заведений. И вот наконец в 1902 г. в результате немалых усилий преподавание окинава-тэ было включено в учебную программу Центрального колледжа, а затем и Педагогического училища префектуры Окинава. А в 1906 г. состоялись первые показательные выступления, которые были активно поддержаны местными властями. Нетрудно понять, что тодэ демонстрировалось именно перед японцами, которые по-прежнему воспринимались как иностранцы, и перед местными чиновниками, которые могли дать «зелёный свет» официальному признанию тодэ. Показательные выступления готовились давно и имели чёткую практическую направленность. По сути это была реклама. Примечательно, что представителям ни одной другой школы тодэ, скажем Наха-тэ, не приходило в голову демонстрировать на публике своё искусство, которое считалось закрытым и тайным.
Так или иначе, акция удалась, и демонстрация окинава-тэ понравилась многим. Представителями местной японской администрации был составлен отчёт на имя самого министра образования Огавы Синтаро, который согласился с тем, чтобы ввести окинава-тэ в программу преподавания средних школ и некоторых высших учебных заведений Окинавы. Примечательно, что в этом документе подчёркивалась отнюдь не боевая ценность окинава-тэ, но именно его воспитательное значение, ибо такие боевые искусства «прививают нормы правильного поведения, учат уважать старших и учителей, делают здоровым тело». На тех показательных выступлениях никто не демонстрировал поединки, а в основном показывали ката, что и создало впечатление об окинава-тэ как о системе физического воспитания. Вряд ли кто-то из инспекторов того времени предполагал, что всего лишь через три десятилетия каратэ заявит о себе как самый мощный вид боевых искусств и превзойдёт по популярности и кэндо, и дзюдо.
Нельзя сказать, что окинава-тэ после официального признания стало более популярным. Теперь некоторые наставники боевых искусств могли пойти на государственную службу, что, например, сделал сам Итосу. Но была и другая сторона легализации окинава-тэ: между школами развернулась острая борьба за право официального преподавания в учебных заведениях. Оно давало выход на администрацию и возможность поездки в Японию для демонстрации своего мастерства.
И вот в 1916 г., переломном для окинава-тэ, первая группа окинавских бойцов была приглашена с показательными выступлениями в Японию, в Киото. Принимающей организацией стал Бутокудэн – Дворец воинской морали. В состав делегации вошёл и Фунакоси Гитин. Японцы оценили выступления очень высоко (как обычно, демонстрировались лишь ката), однако какого-то заметного отклика не было. Лишь наивные окинавцы (провинция есть провинция) могли полагать, что их тут же попросят остаться в Японии для преподавания.
Когда начались поездки окинавских бойцов в Японию, сейчас сказать сложно. Сохранились упоминания о том, что в 1886 г. там побывал сам великий Азато Анко и одержал громкие победы над японскими бойцами, в том числе над Сакудзиро Ёкоямой, инструктором дзюдоистского Кодокана. Вполне вероятно, что эта легенда возникла среди окинавских мастеров в противовес утверждениям Фунакоси о его лидерстве в проповеди окинава-тэ в Японии. Но в любом случае поездки окинавских бойцов в Японию на рубеже ХIХ – ХХ вв. были не такой уж редкостью.
До нас дошли лишь имена наиболее удачливых, расчётливых, умевших понять конъюнктуру Японии той эпохи – эпохи неотрадиционализма, когда душа японца стремилась к старым ценностям, облечённым в новые формы.
Наступало время великого исхода мастеров с Окинавы: в 1922 г. в Токио приезжает Фунакоси Гитин, в 1928 г. в Киото – Мияги Тёдзюн, в 1930 г. открывает свой зал в Осаке Мабуни Кэнва, за ними следуют десятки других. С одной стороны, это было частью продуманной политики окинавских властей, пытавшихся через популяризацию окинава-тэ привлечь к себе внимание; с другой – инициативой ряда наиболее амбициозных бойцов. Мастера окинава-тэ пошли на штурм бастиона традиционных японских нравов.

2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.