.RU

Сергей Алексеев Сокровища Валькирии Книга 1 - 20

20


Варберг приехал весёлый, деятельный, без тени прошлого испуга, и с ним вместе ожило всё население шведского особняка. На десять часов утра было назначено совещание с присутствием Ивана Сергеевича; всё развивалось бы в духе оздоровления и бодрости, если б сержант на посту за забором не доложил, что ночью неподалёку от его будки откуда-то взялся автомобиль — белая «Волга» последней модели с ключами в замке зажигания.
Вся охрана немедленно высыпала на улицу, а к Ивану Сергеевичу в номер ворвался швед-переводчик и сообщил, что нужно немедленно эвакуироваться из здания: опасались, что в «Волге» находится заряд огромной мощности.
— Там нет никакого заряда, — храня спокойствие, сказал ему Иван Сергеевич. — Это моя машина.
Не торопясь он спустился вниз, миновал двор и подошёл к машине. Шведская охрана пряталась за углом забора, двое из них пытались перекрыть улицу, и только постовой сержант, проявляя настоящее геройство, оставался на своём посту, и белое его лицо поблёскивало за стеклом будки, как глазированный пряник.
Сапёров уже вызвали…
Иван Сергеевич открыл дверцу, сел за руль и запустил двигатель. Документы оказались в шкафу для перчаток, и судя по печатям, по километражу на спидометре, «Волгу» пригнали из Перми. Иван Сергеевич сделал круг по близлежащим улицам, и когда возвращался к особняку, ворота во двор были уже распахнуты. Он въехал и остановился в сторонке от шведских автомобилей и только здесь, на заднем сиденье, затянутом в заводской целлофан, заметил три уже завядших ромашки…
К автомобилю между тем подбежал сам Варберг:
— Господин Афанасьев! Вы могли бы не хлопотать, мы предоставим в ваше распоряжение любую машину!
— Я не надеюсь на вашу охрану, — заявил Иван Сергеевич. — Да и привык пользоваться в этом смысле услугами своих людей.
— О да! Мне доложили о вчерашнем инциденте! Телохранитель в нашей фирме больше не служит.
«Бедный! — пожалел Иван Сергеевич. — Ни за что пострадал парень…» Он забрал ромашки с сиденья и поставил их в своём номере в вазу с водой. Когда Августа доставила завтрак, она мгновенно оценила решение Ивана Сергеевича, заботливо потрогала опущенные вниз головки цветов и принесла небольшую упаковку каких-то таблеток, одну бросила в вазу. Когда она исчезла из номера, Иван Сергеевич полюбопытствовал, что это за лекарство. Не очень-то зная английский, он кое-как прочёл: средство для продлевания жизни цветов…
На утреннем совещании Варберг сообщил, что получено дополнительное финансирование фирмы в связи со сложной обстановкой в России и часть средств в виде гуманитарной помощи будет направлена для поддержания жизни местного населения в регионе, для чего в городе Красновишерске и районных центрах будут организованы пункты бесплатного питания для малоимущих, а также раздачи носильных вещей. Иван Сергеевич про себя чертыхнулся, однако поблагодарил за заботу о соотечественниках. Из разговора он понял, что молчаливый швед успел побывать в Стокгольме и Риме, а Варберг заявил, что шведская сторона готова обсудить и принять любой перспективный план развития и деятельности «Валькирии», предложенный Иваном Сергеевичем, и требуется лишь его согласие возглавить фирму.
— Я согласен, — сказал он просто.
А оказалось всё не просто, ибо после документальных формальностей Августа отвела Ивана Сергеевича в зал приёмов и оставила одного. Скоро туда вошли Варберг и молчаливый швед, обряженные в чёрные мантии и шапочки. Доктор Варберг торжественно объявил, что господин Афанасьев избран почётным академиком Шведской и Римской Академий наук, а также почётным членом Географического общества. Шведы торжественно внесли такую же мантию и шапочку, обрядили и Ивана Сергеевича, вручили ему красивую грамоту со множеством подписей знаменитых академиков и железный крест. Потом навалили кучу разных подарков, в том числе якобы от короля Швеции, во что Иван Сергеевич не очень-то поверил, обласкали речами и повели к столу, накрытому в фойе. Всё население особняка было выстроено как на параде. Помпезное представление закончилось совместным обедом, после которого служащие шведского представительства, соучредители фирмы в сопровождении охраны выехали на природу — на берег Вишеры, где будто бы по заявке русского руководителя «Валькирии» жарили «традиционное» национальное блюдо — шашлык из баранины. И никто не хотел верить, что шашлык — блюдо грузинское и что от жареного у Ивана Сергеевича побаливает печёнка.
На следующий день Иван Сергеевич получил долгожданный вертолёт «Ми-2» — небольшую пассажирскую машину — и наконец вылетел в горы. Как бы он ни пытался откреститься от спутников, как бы ни ссылался на конфиденциальность переговоров с Мамонтом, если его удастся разыскать, Варберг настоял взять с собой шведа-переводчика, который был теперь определён на должность референта, и Августу — личного секретаря. Иван Сергеевич не знал, кого больше опасаться: а следить за двоими было сложно, тем более, что референт оставался «тёмной лошадкой», тогда как с Августой ему казалось проще — известно хоть, на кого и как она работает. Одним словом, никакой обещанной свободы действий Иван Сергеевич не получил, напротив, теперь его пытались использовать вместо «паровоза», который бы вывез шведов на прямой контакт с Мамонтом. Это стало ясно сразу же после утверждения Афанасьева на должности руководителя тем же вечером, когда после выезда на природу благородная публика играла в теннис на корте, устроенном на заднем дворе особняка. Пока Варберг с молчаливым гоняли мяч, референт приставал к Ивану Сергеевичу с расспросами о Мамонте. И по тому, как он ставил эти вопросы и что хотел на них получить, Иван Сергеевич понял наконец, чем же занимается переводчик в «Валькирии» на самом деле. Это был профессиональный разведчик и, видимо, возглавлял Службу. При Савельеве она была целиком подчинена руководителю фирмы с российской стороны; Савельев сам либо через помощников набирал кадры и управлял ими, а швед-переводчик лишь присматривал за ним. Сейчас же они осознали, какого масштаба совершили оплошность, и старались взять под контроль всю деятельность Службы, не подпуская к ней Ивана Сергеевича.
При всём своём неудовольствии сложившееся положение дел следовало принимать как данность, как воздух: нет же смысла обижаться, что он не такой приятный, как бы хотелось, не такой тёплый или холодный. Поэтому Иван Сергеевич продумывал примерное развитие событий, если удастся отыскать Мамонта в горах, и в случае крайней необходимости изобретал способы, как можно нейтрализовать и своего референта, и личного секретаря.
Пилоту он указал первую точку, куда должен был заехать Мамонт. Естественно, референт немедленно поинтересовался, почему именно сюда, с какой целью, по каким соображениям Мамонт окажется здесь. Выдавать принцип «перекрёстков Путей» Иван Сергеевич не собирался и потому сослался на некие собственные предположения Русинова начать поиск отсюда. Через час полёта пилот подозвал знаком Ивана Сергеевича и указал вниз. Предгорья Уральского хребта серели залысинами вырубок и переплетением лесовозных дорог. И лишь реки по долинам поблёскивали вечно, свежо и живо. Сверху это место было непримечательным, разве что на берегу речушки, среди залысины, поросшей малинником, стояли большая пасека и изба, а рядом оказался удобный для посадки пятачок.
Пилот посадил машину, выключил двигатели и сообщил, что, по всей вероятности, они приземлились на какую-то взлётно-посадочную полосу: на выровненной земле виднелись следы странных, похожих на велосипедные, колёс. На пасеке и в избе никого не оказалось. Оставалось сидеть и ждать, когда появится хозяин. Для пилота такие командировки были развлечением — он тут же собрал спиннинг и отправился на речку, предупредив, чтобы ему дали знать сигнальной ракетой. Кроме своей зарплаты, он получал хорошую надбавку в кронах от фирмы и был доволен судьбой, готовый совершать посадки хоть на крышу дома.
Часа через два в небе появился дельтаплан и стал кружить над пасекой — сначала высоко, затем ниже, пока с его борта не послышался крутой забористый мат. Иван Сергеевич догадался, что пилот требует освободить полосу, и запустил в небо ракету. Ещё минут пятнадцать оранжевая птица вертелась над головами, оглашая окрестности человеческим возмущённым голосом, затем взяла курс на запад и пропала за лесом. Пилот же не появлялся, и Иван Сергеевич отправил на розыски референта. И тому пришлось идти. Когда они остались вдвоём с Августой — сидели на крыльце и пили из большой бутыли кока-колу, — она вдруг потянулась, как кошка, и с тоской проговорила:
— Остаться бы здесь навсегда! И жить… Здесь место чудесное. От земли исходит благодать… Кажется, сто лет бы прожила тут!
«Ещё бы! — хмыкнул про себя Иван Сергеевич. — А ведь чувствует! Можно вместо кристалла использовать…»
Даже зная координаты «перекрёстка», без инструментальной привязки либо без кристалла КХ-45 отыскать его было невозможно.
— А ещё что тебе кажется? — спросил он осторожно.
— Ещё бы я здесь родила двоих мальчиков! — засмеялась она. — Двух богатырей! Одного бы назвала Ваня, а другого — Юзеф.
«Очень тонкий намёк, — оценил он. — Только ты в таком благодатном месте через несколько месяцев взвоешь и убежишь в свою Варшаву. Или Париж!»
— Мечтать не вредно, — заметил он. — Только у тебя не мальчики, а два хозяина.
Ему очень хотелось уколоть её, отомстить за то, что она провела его, старого чекиста, каковым он считал себя. Эта поселившаяся в нём неприязнь разрасталась пропорционально её нежности. Он опасался, что скоро может и возненавидеть свою личную секретаршу.
А между тем пропал и референт. Иван Сергеевич начинал беспокоиться — швед к Уралу не приучен, хотя и опытный человек, мог где-нибудь навернуться с обрыва. Он выстрелил из ракетницы ещё раз и, глядя на Августу, с не присущей ему мстительностью, тем более в отношении женщины, подумал: «Минут через пятнадцать тебя пошлю! Погуляй в туфельках по благодатному месту!» Однако пришлось идти самому, да ещё руку подавать секретарше, чтобы не опрокинулась на камнях. Они дошли до баньки на самом берегу, и тут Иван Сергеевич увидел странную картину: референт карабкался на берег и волок за собой пилота. Тот едва держался на ногах и матерился как последний забулдыга.
Иван Сергеевич спустился и помог втащить пилота на берег. Тот, вусмерть пьяный, едва признавал окружающих.
— А пошли вы все! — заорал он, кружась. — Мать вашу… Шведы, не шведы… Мне хоть вашего екарного короля! Всех — к такой-то матери!
Он развалился на солнышке возле бани и идти никуда не хотел.
— Ты где так наелся, брат? — миролюбиво спросил Иван Сергеевич.
— А ты кто такой? — уставился он на руководителя фирмы. — Лысый, как… Вот с тобой бы я пить не стал!
Переводчик волновался от плохо скрываемого гнева и разочарования. Конечно, отрываться в этот день от земли нечего было и думать. Значит, придётся ночевать здесь, пока пилот не проспится, — а это никак не входило в планы. Для него не было странным, что можно напиться среди гор и тайги: в тесной Швеции народ был повсюду. Он никак не мог смириться с мыслью и осознать, как можно вообще выпивать на службе, тем более пилоту? Обслуживающему персоналу? Похоже, этот факт потряс его не меньше, чем взрыв снаряда.
«Это, брат, Россия!» — думал Иван Сергеевич и терялся в догадках, кто мог в такой короткий срок накачать пилота до отказа и умышленно вывести из строя?
Надо было готовиться к следующим неожиданностям — пилота спаивали не зря!
И эти неожиданности не заставили себя ждать. Через час на дороге появился бородатый разгневанный старик с толстой палкой в руке. Незваные гости виновато стояли на крыльце.
— Эх! Вашу растак-перетак! — сквозь зубы выдавил он. — Если бы не женщина, я бы вам сказал, курвы вы эдакие! На хрена мою полосу заняли? Кто такие?!
Иван Сергеевич выступил вперёд и попытался найти дипломатический подход. Но никакие уговоры, никакие уступки не действовали. Старик попытался приземлиться на дорогу — заканчивалось горючее! — и потерпел серьёзную аварию. Сам остался жив чудом, вылетев из своего самолётика, когда тот кувыркался по старому лесоповалу. Он тут же выгнал со двора «Патроль-нисан», велел всем сесть в машину и повёз на место аварии. Зрелище было печальное: от дельтаплана осталась причудливая конструкция из гнутых трубок, перевитая клочьями оранжевого крыла. Он уже не подлежал восстановлению, и старик поставил вопрос ребром:
— Пока не доставите мне новый дельтаплан… ты, — указал на Августу, — останешься у меня в заложницах! И никаких претензий не принимаю!
Перепуганная стариком Августа бросилась к Ивану Сергеевичу:
— Я не могу остаться! О нет! Здесь ужасно! «Ага! Сразу стало ужасно! — восторжествовал тот. — Ничего, я тебя специально оставлю! Посидишь сутки, комаров покормишь, чтоб Россия тебе мёдом не казалась…»
— Мы приносим глубокие извинения, — встрял референт, выдавая свой шведский акцент. — И немедленно возместим убытки, о да! Вы можете не сомневаться!
— Ах, вы ещё и не наши?! — возмутился старик. — Ну, с вас я сдеру! Три шкуры спущу! У вас денег много! За моральный ущерб! С риском для жизни!..
— Заплатим! — поклялся референт. — Только не оставляйте у себя женщину! Разве можно женщине оставаться у вас?!
— Мне что, тебя оставить? Не-ет! Ты удерёшь, вон какой шустрый! — Старик погрозил. — Знаю! Меня хрен проведёте! Женщина никуда не побежит, и вы её скорее выкупите!
Спорить с ним было бесполезно. Ко всему прочему, неизвестно, сколько там было на реке таких гонористых и ещё подвыпивших. Мог возникнуть серьёзный скандал. Референт уже всеми силами старался погасить конфликт — с первого дня настраивать против себя население не входило ни в какие расчёты. Вдвоём с Иваном Сергеевичем кое-как уговорили Августу остаться на пасеке ровно на сутки. Личная секретарша плакала и грозилась уехать из России. Потом референт отвёл её в сторону, долго убеждал — похоже, заставлял шпионить за стариком — и уговорил-таки: от службы Августа отказаться не могла.
Эта неприятность испортила все планы Ивана Сергеевича. Он думал расспросить хозяина пасеки о Мамонте и теперь не знал, как подступиться. Старик требовал, чтобы они летели за дельтапланом немедленно, однако, когда увидел невменяемого пилота, махнул рукой — люди, посчитал он, приехали дурные, непутёвые, бесполезные. Пилота перенесли в вертолёт и больше не отходили от него. Старик позволил Августе находиться пока среди своих и оставил у себя лишь её сумочку. Референт сел за вертолётную радиостанцию, но поскольку не знал ни позывных, ни частот, бесполезно вращал ручку настройки.
Спустя пару часов, когда старик вроде бы успокоился, Иван Сергеевич отправился на пасеку.
— Ты уж нас прости, дед, — простецки начал он. — Оплошали…
— Дед… — Он зыркнул из-под мохнатых бровей. — Сам ты дед!
— Простите, — исправился Иван Сергеевич — старик не терпел панибратства. — Как вас хоть зовут-то?
— Пётр Григорьевич Солдатов, — отчеканил старик.
— Ну а меня — Иван Сергеевич Афанасьев, — он выждал паузу — старик перебирал в пустом улье рамки — готовился посадить рой. — Я ведь по делу к тебе, Пётр Григорьевич.
Тот не удостоил его даже взглядом.
— Друга своего ищу, Александра Алексеевича Русинова… Не заезжал к вам? Высокий, с бородой, на «уазике»?
Старик принёс дымарь, зажёг берестинки, бросил на дно и стал подкладывать щепочки.
— Не знаю… Летом тут вашего брата много и ходит и ездит. Не знаю. Каждого не запомнишь.
— Да он не каждый, — заметил Иван Сергеевич. — Интересный мужик, образованный, рыбалку любит. Его раз увидишь — надолго запомнишь.
— Рыбаков вон на каждой речке, пьют да гуляют…
— Это точно! — засмеялся Иван Сергеевич. — Наш пилот часа на два отошёл — и спиннинг потерял…
— Сталина на вас нет, вот что! — отрезал старик. — Избаловался народ. Одни водку жрут, другие панствуют, летают — хозяева, мать вашу! На чужую полосу сели — довольные!..
— Тут я с тобой согласен, — подыграл Иван Сергеевич и поправился: — С вами, простите… Так не появлялся тут мой дружок?
— Говорю же — не знаю! — стал сердиться старик. — Может, и заезжал… Я без внимания… А что, потерялся он, что ли?
— Потерялся, — соврал Иван Сергеевич. — Уехал — ни слуху ни духу.
— У нас много народу теряется, — раздувая дымарь, проговорил старик. — Теряется, гибнет… А сейчас моду взяли — с ума сходят.
— Как это — с ума сходят?
— Да так и сходят… Дураками делаются! Один в прошлом году сначала потерялся, потом сдурел, — спокойно рассказывал он. — Говорят, недавно поймали, в Москву отправили. Шерстью оброс — зверь зверем. Всю милицию искусал, когда ловили. А нынче, слыхать, ещё один трехнулся, так тоже поймали.
Старик понёс улей в леваду — Иван Сергеевич поплёлся за ним. Установив на колышек новую колодку, он спустился в тёмный зев омшаника и вынес роёвню. Иван Сергеевич решил зайти с другой стороны:
— Пётр Григорьевич, а где тут у вас Кошгара?
— Кошгара?.. — Он подумал и развязал марлю на роёвне. — Это где-то там, за Уралом.
— А я слыхал, в вашем районе есть. То ли гора так называется, то ли место.
Мамонт должен был разыскать её. И если она существует в природе — обязательно побывать там. Но, спрашивая о Кошгаре, Иван Сергеевич опасался, как бы это не стало достоянием чужих ушей. Августа-то останется и начнёт выспрашивать, о чём разговор был, а старик ляпнет… Поэтому он попытался завуалировать свой вопрос:
— Значит, за Уралом. Спасибо, слетаем за Урал. Нам на вертолёте-то недолго махнуть.
Старик достал из роёвни ветвь с большим клубком окоченевших и едва шевелящихся пчёл, стряхнул их в улей и накрыл положком.
— Так ты друга своего ищешь или Кошгару? — вдруг поймал его старик.
— То и другое, — нашёлся Иван Сергеевич. — Думаю, вдруг пойдёт её искать?
Видимо, чтобы отвязаться от него, старик сдёрнул крышку с улья и стал сгонять пчёл дымарём. Иван Сергеевич, прикрывая лысую голову руками, отступил.
К заходу солнца пилот ещё был не в состоянии управлять, хотя уже приходил в себя и, изредка поднимая голову, обводил всех диковатым, удивлённым взглядом. В сумерках к вертолёту пришёл старик.
— Вы как хотите, мне спать пора. Женщину вашу я в дом забираю!
Августа вцепилась в Ивана Сергеевича:
— Ваня, спаси меня!
— Нужно идти, — сказал ой, — Да тебе там и удобнее будет, чем в вертолёте.
— Не хочу! — зашептала она в ухо. — Хочу остаться с тобой.
— Не бойся, не трону, — заверил старик. — Но по-другому не могу. Вы ночью взлетите, и я с носом останусь. Вас ведь, иностранцев, хрен найдёшь! Вы все на одно лицо.
Иван Сергеевич проводил Августу в избу старика, поцеловал на прощание и подался к вертолёту. Он предчувствовал, что эта ночь просто так не пройдёт. Кому-то было выгодно оставить вертолёт на пасеке до утра, и самые разные соображения путались у Ивана Сергеевича в голове, потому что невозможно было установить логику поведения злоумышленников. То ли это резвятся не предупреждённые шефом люди Савельева, то ли кто-то готовится захватить вертолёт, то ли уж, в самом деле, попался такой пилот, который помнит дисциплину до первой рюмки.
Теряясь в догадках, Иван Сергеевич чувствовал двойственность своего положения. С одной стороны, ему хотелось, чтобы ночью произошло такое, от чего шведы вообще побоятся соваться в горы даже на вертолётах, и одновременно он опасался всевозможных приключений. Следовало срочно искать Мамонта. Иначе невозможно выработать концепцию существования фирмы «Валькирия» и её действий в летний сезон. А вдвоём бы они придумали, как руководить и как искать сокровища…
Спать с референтом они решили по очереди, чтобы на всякий случай охранять вертолёт. По старшинству Иван Сергеевич взял себе время до двух ночи — всё равно сразу не уснёшь, а шведу оставил сладкие предутренние часы. В вертолёте так пахло перегаром, что референт открыл дверь и форточку, но не уснул, потому что в кабину набилась прорва комарья. Иван же Сергеевич с пистолетом в кармане бродил по взлётной полосе и слушал аплодисменты шведа, шлёпающего насекомых. К двенадцати он задраил все отверстия в вертолёте и, кажется, уснул: в конце концов, перегар был для него более естественным явлением.
В половине второго ночи из вертолёта выбрался пилот. Он ничего не понимал, кроме одного слова — воды! Пришлось проводить его к речке. Несчастный напился, прилегши на камни, искупал голову и посвежел.
— Ты где, брат, надрался-то? — спросил Иван Сергеевич.
— На берегу, — виновато признался пилот. — Ничего не понимаю… Как это я? Мне теперь труба!..
— С кем пил-то, помнишь?
— Помню… Как во сне! — Он сделал страшные глаза. — Два мужика с удочками сидели… Мне сразу не по себе стало. У них лица зеленоватые…
— Алкоголики, значит! — усмехнулся Иван Сергеевич.
— В том-то и дело — не алкоголики, — его поколачивал озноб — то ли с похмелья, то ли от страха. — Я спросил: откуда, мужики?.. Только не думайте, что я — того… Они говорят: с Квазара. Я говорю: это что, деревня такая? А они: нет, планета, такая же, как Земля. Думал, пошутили… Один наливает в стакан из фляжки и подаёт. На, говорит, землянин, выпей нашей… Что со мной произошло? Я же почти не пью! А на полётах, так!.. Тут взял и одним махом! А водка или что там… такая приятная, вкусная!.. Они тут же и растаяли. Я же — в умат! С одного стакана!
— Ты больше никому не рассказывай, — попросил Иван Сергеевич.
— Почему? — изумился он. — Тогда выйдет — рядовая пьянка! А тут…
— Тебя как психа упекут! Ну кто тебе поверит.
— Конечно, не поверят… Перегар как от водки или от «Ройяла». Отлетал. Мне шведов ни за что не простят. Как самого лучшего иностранцам дали, а я…
Он уже не стал ему рассказывать про убытки, которые понесут шведы в связи с аварией дельтаплана: чего доброго, свихнётся окончательно и утром машину поднять не сможет. Иван Сергеевич успокоил его, как мог, пообещал замолвить слово перед командиром эскадрильи и отправил спать.
До конца смены оставалось минут десять, и он уже прогуливался возле вертолёта, когда увидел в небе большую оранжевую звезду. Испуская туманный след в виде шлейфа, она вдруг стала расти на глазах и стремительно приближаться к вертолёту. Иван Сергеевич прижался к дюралевому боку и замер. Неопознанный летающий объект в форме усечённого эллипса промчался, казалось, над лопастями машины и резко взвинтил в небо…
Он тоже решил никому об этом не рассказывать.
А в остальном ночь прошла спокойно, и на заре пилот прогрел двигатели и взмыл над землёй. Референт сел с ним рядом, в кресло бортмеханика, надел наушники и стал вести переговоры на русском языке. Затем пилот перенастроил ему радиостанцию, и в эфир полетела шведская речь…
На аэродроме их уже ждали обеспокоенные охранники и Варберг.
Не смущаясь Ивана Сергеевича, шведы заговорили по-своему, причём обсуждали что-то бурно и, кажется, даже заспорили. Ивану Сергеевичу надоело гадать: он понимал лишь одно знакомое, часто повторяемое слово «рашен».
— Ну вот что, господа! — рявкнул он. — Прошу соблюдать этикет!
Шведы наперебой стали объяснять, что это у них от волнения и что они говорят о возникшей проблеме.
Дельтаплан раздобыли в Перми — перекупили у какого-то предпринимателя, послали за ним вертолёт — теперь уже другой, с новым пилотом. Кроме того, в качестве компенсации морального ущерба решили преподнести старику альпинистский костюм, горные лыжи, ящик с набором импортных продуктов, приготовленных к раздаче бедствующему населению, и сто крон деньгами. Иван Сергеевич тщательно осмотрел подарки и пришёл к выводу, что всё, пожалуй, кроме крон, подобрано так, чтобы вызвать неудовольствие старика. Ясно, что он никогда не наденет этого яркого, как огородное пугало, костюма, что тяжёлые пластмассовые лыжи ему не утащить, да и вряд ли станет есть безвкусную, вымороженную тушёнку, варёные сосиски в банках, повидло в брикетах, джемы, пить тоник и жевать резинку. У практичного человека, живущего в природной среде, ненужные и бесполезные вещи обычно вызывают раздражение. Но шведам вся эта яркая, мирового качества продукция в блестящей упаковке казалась верхом эстетики, технологии, а значит, и цивилизованности. Иван Сергеевич не стал их переубеждать и подарки одобрил.
Первую ночь в шведском особняке он ложился в постель без обязательного стакана тёплого молока и потому, наверное, долго не мог уснуть, и долго не просыпался, потому что Августа впервые не принесла ему чашку кофе.
Утром они снова взяли курс на северо-восток, туда, где был один из крупнейших «перекрёстков Путей» на Урале и куда неудержимо вела и тянула древняя память самых разных людей. Августа сидела в заложниках с пользой для дела: ей удалось вытянуть у старика, что Мамонт, по всей вероятности, сошёл с ума и какую-либо информацию о нём может знать участковый в посёлке Гадья. Иван Сергеевич не поверил ушам своим — если врач-психиатр здесь становится сумасшедшим, значит, что-то не так! Он мог с какой-нибудь целью сыграть болезнь, притвориться блаженным, но чтобы у Мамонта «крыша поехала» — такого не могло быть!
— Ты скучал обо мне? — прижавшись к Ивану Сергеевичу, спросила Августа.
— Да, — признался он.
Старик придирчиво осмотрел дельтаплан, который ему собрали на взлётной полосе, пощупал ткань крыла, поскрёб ногтем воздушный винт — всё ему не нравилось. Зато был почти в восторге от альпинистского костюма и лыж. Лыжи он решил зимой приспособить к дельтаплану, а в костюме ходить в баню, потому что когда возвращаешься в избу распаренный, то по дороге продувает и начинается насморк. А в этом костюме можно застегнуться на замки, зашнуроваться так, что и носа не видать! Продукты он сразу решил отдать «пришельцам» в горах, потому что сидят там давно и уже поистощали.
Иван Сергеевич поймал себя на мысли, что немного начинает ревновать Августу к старику. Тот, похоже, в молодости был не промах и даже сейчас посматривает на заложницу озорно и лукаво.
— Иностраночки, они — м-м-м! — и бодренько встряхнулся. — Эх, раньше не знавал!.. Мне бы лет тридцать скинуть!
Потом принёс к вертолёту две банки мёду. Одну, литровую, отдал Августе.
— Это тебе от меня! Кушай на здоровье! А эту, — он подал трёхлитровую банку Ивану Сергеевичу, — не тебе. Передай от меня гостинец участковому в Гадье. Вы ведь туда полетите? Только скажи, мёд вербный, пусть съедают сразу, не хранят. Я, скажи, ещё пошлю с оказией.
Вертолёт взлетел и пока выписывал круг, ложась на курс, Иван Сергеевич смотрел вниз. И пока ещё только чуял — ох, не простое тут место! Старик запустил двигатель дельтаплана и теперь обкатывал его, кружа по взлётной полосе…
К счастью, участковый в Гадье оказался на месте. Он сидел в своём кабинете при сельсовете — большой, представительный, и только милицейская форма на нём, линялая и поношенная, смазывала впечатление. Гостей он встретил приветливо, хотя несколько официально, даме предложил кресло, мужчинам стулья и велел кому-то в коридоре принести чаю и никого не впускать. Иван Сергеевич вручил ему подарок от старика, которому участковый очень обрадовался.
— А вот мы сейчас и начнём его съедать! — весело сказал он. — Вербный мёд — штука сладкая и полезная. Только вот хранить нельзя!.. Да, «Валькирия» в прошлом году у нас работала, только начальник был другой, кажется, Савельев фамилия.
— Савельев, — подтвердил Иван Сергеевич и представил своих спутников. Референт смотрел на участкового и что-то смекал.
— В прошлом году ведь человек у них потерялся, — вспомнил и загрустил участковый. — Долго искали… А нашли нынче… Как сказал врач, сознание восстановлению не подлежит, пропал человек. В Москву увезли.
Референт, видимо, об этом уже знал и не потрудился даже выразить удивление. Зато Иван Сергеевич воскликнул:
— Гляди ты! Надо же! А что с ним стряслось?
— Кто знает? — вздохнул участковый. — Может, заблудился или, может, зверь напугал. Всяко бывает. А может, что необычное увидел. У нас в горах вон «летающие тарелки» видят, «снежных человеков»… Много ли надо, чтобы сойти с ума? Вон нынче ещё один с ума сошёл.
Иван Сергеевич ждал этого и потому удивился ещё больше:
— Что вы говорите?
— Да вот, факт, как говорят, налицо! Да ещё вооружённый!
— Поймали? — с замиранием сердца спросил Иван Сергеевич.
— Как же не поймали? Поймали…
— А этот на какой почве?
Участковый пожал богатырскими плечами:
— Ведь ни у кого не спросишь, а сам не скажет… Кричит, я — Мамонт!.. Видимо, представляет себя ископаемым животным.
— Тоже в Москву отправили?
— Нет, не отправили, — также просто развёл руками участковый. — Этот сбежал! Его ведь запоры не держат. Настоящий мамонт. Простенок умудрился в камере выворотить. Лес — в обхват толщины, на шкантах собран — трактором не возьмёшь. Этот чем-то расшатал и утёк.
«Это тебе — Мамонт! — с гордостью подумал Иван Сергеевич. — Нашёл кого под замок сажать!»
И тут же его озарила другая мысль. Мамонт, почуяв, что из него делают «паровоз», нашёл блестящую идею — прикинуться сумасшедшим! А кому нужен невменяемый? Куда он может завести?.. А сам продолжает спокойно работать в горах.
«Умница ты, умница! — умилился Иван Сергеевич, поглядывая на шведа. — Плохи ваши дела, господа. Мамонт может и не такой номер выкинуть!»
— Ничего, снова поймаем, — пообещал участковый. — Куда он денется?.. Вы работайте, не бойтесь. Оружие мы отняли, так что он теперь не опасный. Если какая-то помощь нужна — обращайтесь. Я ведь здешние места хорошо знаю.
Мёд и в самом деле был сладкий и имел топкий, какой-то весенний вкус. Участковый подливал чай, щедро накладывал мёд в блюдца, и это несколько не вязалось с его внутренней собранностью и волей. Сильный человек не просто не умеет прислуживать, но и угощать, ибо привык сам принимать и услуги, и угощения.
— А могли бы растолковать, где находится Кошгара? — спросил Иван Сергеевич.
— Смотря какая нужна. Одна — за Уралом…
— Нам нужна другая, в вашем районе.
— Карта есть? — деловито спросил он. Референт с готовностью выложил ему на стол карту. Участковый поставил точку карандашом.
— Отсюда на вертолёте около часа лёту, — сообщил он. — Недалеко есть приличная площадка для посадки, увидите… Я бы вас проводил, да сейчас не могу.
— Ничего, мы сами! — обрадовался Иван Сергеевич. Участковый помялся, что тоже для него было неестественно.
— Только вы одни в горы не ходите… В пашей глухомани тут считается это место… ну, проклятым, что ли. Там ведь лет тридцать назад была подземная ракетная установка. Сейчас уж можно говорить…
— Утечка радиоактивности? — спросил референт.
— Нет! Это так, в народе болтают, — отмахнулся участковый. — Но всё равно там что-то нечисто.
— Да уж говорите прямо! — подсобил ему Иван Сергеевич. — Мы всё поймём.
— Государственных секретов теперь нет, так можно и прямо, — согласился тот. — Когда ещё строили, говорят, подметили это дело. Люди поработают под землёй и делаются сами не свои, какая-то нервная болезнь. А когда началось боевое дежурство у ракетчиков, тут и пошло. Однажды вся смена целиком заболела…
— В чём она проявлялась, болезнь-то? — перебил Иван Сергеевич.
— У всех по-разному, — опять замялся участковый. — Даже объяснить трудно. Сначала вроде весёлые, а потом подавленные. И кто служить не хочет, кто буйный становится и в лес бежит. И всем начинает чудиться: кому заговор, кому — шпионы… Худое место, что говорить… Ну, потом ракеты убрали, а установку взорвали.
Иван Сергеевич посмотрел на свою шпионку, пьющую чай из блюдца, и покряхтел:
— Надо бы проверить… Мало ли что говорят…
— Один вот нынче проверил, — заметил участковый. — Теперь думает, что он мамонт.
«Врёшь! — подумал Иван Сергеевич. — Под чаёк нам байки травишь! Но всё равно слушать занятно и для дела полезно».
У референта от напряжения побелели скулы, и он дважды потянулся ложечкой мимо блюдца с мёдом.
После чаепития участковый отправился провожать гостей к вертолёту, и по дороге референт сначала пристроился к нему с каким-то пустяковым разговорчиком, затем приотстал, а потом и вовсе оба застряли где-то, так что Ивану Сергеевичу с Августой пришлось битый час слоняться по площадке. Пилотировал вертолёт на сей раз сам командир эскадрильи, да ещё взял с собой бортмеханика. Они не покидали машины и терпеливо ожидали пассажиров. Наконец референт с участковым подошли к вертолёту с обратной стороны, и Иван Сергеевич понял, что сейчас только состоялась вербовка милиционера в агенты. И видимо, успешная, потому что оба были довольны.
Времени на обследование подземелий Кошгары не оставалось, однако Иван Сергеевич решил посмотреть на неё хотя бы с воздуха. Если Мамонта сюда потянуло, если он здесь «сошёл с ума», значит, было от чего… Пилот сделал круг над горой с каменными осыпями и останками, но ничего особенного Иван Сергеевич не заметил: таких гор вдоль Уральского хребта десятки. Разве что с юго-западной стороны в отвесной стене зиял чёрный провал, с высоты напоминающий вход в замок, да ещё широкий развал камней, видимо, выброшенных взрывом. Иван Сергеевич попросил знаком пилота пролететь прямо над Кошгарой. Тот развернул машину и повёл её курсом на вершину. Августа неожиданно вцепилась в руку и закричала:
— Мне страшно! Ваня!.. Я боюсь!
«Ну вот ещё, — хмыкну я про себя Иван Сергеевич. — Тебя напугаешь как раз…»
И услышал, как в вертолёте что-то забряцало. Будто молотком по фюзеляжу. Однако пилоты сидели спокойно; может, просто не обратили внимания на стук, а может, не слыхали — на ушах-то шлемофоны…
— Что-то застучало! — крикнул Иван Сергеевич, сдвинув наушник у пилота. Тот покрутил головой, переговорил с бортмехаником по СПУ. Референт тоже крутил головой и прислушивался. Но стук прекратился. Вертолёт сделал ещё один разворот и лёг на обратный курс. Иван Сергеевич прильнул к иллюминатору. На уступе полумесяцем поднимался молодой сосновый бор, очень напоминавший взлетевший в гору и ухоженный сад или парк. И ничего особенного! Мирная, какая-то аккуратная гора…
Под полом вновь загрохотал молоток. На сей раз, похоже, услышал и бортмеханик. Лениво выбрался из кресла, достал отвёртку и, поковырявшись в хвостовой части салона, снял панель с пола. Заглянул, что-то пощупал рукой и снова закрутил шурупы.
— Что там? — спросил Иван Сергеевич.
— Да техник, раззява, — отмахнулся бортмеханик, показывая гаечный ключ. — Опять забыл…
Шведы не теряли времени даром, обустраивались на Урале, заводили сеть доносчиков и шпионов. Лучшего, чем участковый уполномоченный, вряд ли подыскать: независим, всегда может появиться в любом месте, если надо задержать нужного человека или, напротив, скрыть, спрятать от глаз. Вербовка собственного агента значила лишь то, что Ивану Сергеевичу не доверяют. Похоже, шведы решили сами поискать Мамонта, проверить его информацию.
Лучший способ для Ивана Сергеевича был сейчас не замечать никаких действий шведов — пусть сами потрудятся, поломают зубы. Это даже полезно, может, поймут, что Уральский хребет — штука крепчайшая, непредсказуемая и стихийная, похлеще Бермудского треугольника.
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.