.RU
Карта сайта

Хочется верить, что вопросы, поставленные в данной книге, рано или поздно будут решены на благо Российской Авиации - 15


мы выискивали хоть малейший дымок; он первый замечал дым и никогда не
ошибался.
Бортрадист, Николай Николаевич Винцевич, отвечал за связь и энергетику,
был разговорчив, бдителен, любил компанию и не очень любил закрывать за
выпрыгнувшей группой дверь, что входило в его обязанности; за него это
частенько делал я.
Полетав с полгода на пассажирских рейсах, мы сработались, поближе
узнали друг друга, стали чувствовать плечо товарища, и получился славный
экипаж. Федорович давал мне летать вволю, понаблюдал, сделал должные выводы
и потом доверял самостоятельную выброску группы. Я оценил доверие и старался
изо всех сил, тем более, что ни до, ни после я столь интересной,
захватывающей работы не встречал.
Настало лето, и нас выставили на точку в Богучаны, придав в экипаж
авиатехника Колю Мешкова, на котором лежала ответственность за подготовку
матчасти. Надо отдать должное профессионализму техника: жалоб на машину у
нас не было.
Машин было две: 1709 и 1711. "Одиннадцатая" была чуть "дубовата" в
управлении, но зато имела кислородное оборудование. А вот "ноль девятая"
была легка как ласточка, и выполнять на ней полет было одно удовольствие;
причем, выше трех тысяч мы не летали, и кислород нам был без надобности.
Это на стареньком Ли-2 старейший воздушный волк Сахаров со своим
экипажем карабкался к вершинам грозовых облаков, обстреливая их йодистым
серебром и пытаясь вызвать искусственный дождь, -- вот им кислород бы не
помешал. Но как-то они и так летали, экспериментируя в районе работ
параллельно с нами. Как известно, лесной пожар по-настоящему тушит только
хороший дождь, поэтому работа экипажа Сахарова достойна самого искреннего
уважения. На допотопном самолете, способном решать любые транспортные задачи
на малых высотах, но захлебывающемся выше 5000 метров, они таки лезли вверх,
скреблись по метру в секунду, рискуя свалиться от малейшего броска (и
сваливались, бывало), добирались до грозового очага по самому краешку
клубящегося облака и палили по нему из ракетниц, снаряженных химическим
зельем. Дождь когда получался, когда нет; мы посмеивались над упорными
попытками Сахарова, а сами с уважением поглядывали на своих закованных в
доспехи рыцарей-парашютистов, которые, прыгая с неба в огонь, старались
уничтожить чудовище в его берлоге.
- Дым! -- своим громовым голосом Валера прерывает мою задумчивость.
- Где? Где?
- Справа, градусов пятнадцать -- во-он в той ложбинке, видите? Видите?
Смотрим. Сняли очки, надели очки... нет, не видать. - Дима, точно дым,
первый раз, что ли. Давай подвернем, -- настаивает Валера.
- Ну, давай.
Подвернули. Через пять минут, и правда, в ложбинке -- еле заметный
синий дымок на фоне зеленого леса.
- Ну, кормилец! Ну, глазастый!
Валера горд. Вот же наградил человека господь зрением. Если у нас,
пилотов, скажем, "единица", то у него, точно, "два". Очков он не носит,
яркого света не боится. И правда, кормилец.
Пожарных интересуют прежде всего маленькие, едва заметные дымки.
Во-первых, свежий пожар легче потушить, меньше вреда лесу, а во-вторых, им
платят за прыжки, а на большом пожаре часто приходится сидеть долго, биться
с огнем малыми силами, выкладываясь до последнего и с нетерпением ожидая,
когда же вертолет наконец привезет десант на подмогу. Парашютист -- должен
прыгать!
Зато если молния ударила в пень и он горит один, либо рядом занялась
трава, -- для пятерых мужиков, вооруженных средствами борьбы, работы на пару
часов. Удавили гада -- и пару дней рыбачь себе, окарауливай пожарище да
выруби, вывали бензопилой гектар мелколесья, чтоб сел вертолет. Это законно
и неубыточно для лесного хозяйства; другое дело, если выгорит тот гектар...
а сколько сил и средств затратишь -- и снова надо пилить лес и делать
площадку с настилом.
Мы любили тушить такие пожары: видно, как оперативно, в самом зародыше,
нашим общим старанием и умением подавляется зло.
Но вот тот, вчерашний пожар, зажженный на наших глазах злой молнией, к
обеду разросся уже до сорока гектаров. Хорошо, вертолет сумел подбросить
туда группу "диверсантов", и они, оценив местные особенности, пустили от
речушки встречный пал. Это тоже искусство: определить, когда пожар наберет
такую силу, что начнет подсасывать в себя окружающий воздух и пересилит
ветер, и ветер повернет к пожару. Тогда от берега, аккуратно, с мерами
предосторожности, чтоб огонь не перепрыгнул через речку, поджигается сухая
трава. Два огненных вала идут навстречу друг другу, пожирая все на своем
пути, и издыхают от голода, встретившись в последнем объятии. А людям
остается только уберечь кромку и, собрав все силы, затушить ее.
Бывают и страшные пожары, неукротимые и подавляющие слепой силой
стихии, в несколько сот и даже тысяч гектаров. Упущенные людьми, вышедшие
из-под контроля, подкармливаемые торфяными и моховыми болотами снизу,
раздуваемые горячими штормовыми ветрами сверху, они представляют собой
ревущий огненный ад, несущийся со скоростью курьерского поезда. Подлетать к
ним, особенно на малой высоте, опасно, потому что страшные восходящие потоки
засасывают все вокруг в радиусе сотен метров; они могут швырнуть самолет в
пламя, свалить на крыло, перевернуть на спину, могут дымом ослепить экипаж и
привести к столкновению с препятствиями. Жутко видеть, как спичками
вспыхивают и за секунду сгорают в немыслимом жару вековые деревья, воздев к
небу в немой мольбе за мгновение перед гибелью обугленные сучья, как пламя
поднимается на десятки метров вверх, захватывая горящие ветки и швыряя
миллионы искр в подсушенные близким огнем, ждущие своей очереди деревья,
кусты и травы.
Здесь человек бессилен. Только природа, только такая же стихия, обрушив
на пожар миллионы тонн воды, способна его потушить.
- Снижаемся до пятидесяти метров, осмотр, левый вираж!
Опытному Диме достаточно пары виражей, чтобы оценить обстановку. Горит
кустарник у реки: видимо, кто-то не уберег костер. Что за люди... такая
сушь...
Площадь возгорания невелика, ветра нет, огонь неторопливо расползается,
оставляя в центре черное пятно гари. Здесь хватит работы одной группе. Но
рельеф сложный. И подходящей площадки поблизости нет. - Набираем 800!
Сегодня моя очередь бросать. Сегодня я кручу виражи; Федорович
поглядывает.
- Режим номинал!
Валера передвигает рычаги вперед, обороты возрастают, и я перевожу в
набор. Дима задает курс, и пока я набираю высоту, несколько раз его меняет:
ищет площадку. Болото, поляна, мелколесье -- все подойдет, но чтоб не дальше
десяти километров.
Мы все активно участвуем в поиске. - Дима, вот вроде прогалина!
- Дима, а вот это болотце!
- Дима, Дима! Поляна справа!
Дима скачет с борта на борт, выглядывает в окошко радиста. Поляна его
устраивает, и мы заходим на нее против ветра. Ветер у нас прогностический, у
земли его и вовсе нет... к счастью, а то бы раздуло. Пока прикидываем
приблизительно.
В грузовом отсеке гудит сирена. Первая группа быстро снаряжается.
Надеты скафандры, шлемы, парашюты, застегнуты краги, зацеплены вытяжные фалы
за трос, еще и еще раз проверены резинки на ранцах; груз пододвинут поближе
к двери. Рыцари леса спокойно сидят вдоль борта. Все подготовлено, улажено,
проверено как всегда. Не первый и не сотый раз.
Дима вышел к ним, показал поляну; кивают головами. Старший группы встал
у двери, в руках у него рулон легкой креповой бумаги оранжевого цвета. Дверь
открыта.
Я держу боевой курс. Летнаб считает секунды. Сирена: приготовиться.
Потом два коротких гудка: сброс! Лента летит за борт, и я тут же закладываю
вираж.
Яркая оранжевая лента змеится в воздухе, опускаясь примерно со
скоростью парашютиста. Мы сопровождаем ее взглядами, ждем приземления. Вот
повисла на деревьях. Дима тут же определяет относ, вводит поправку и дает
боевой курс. Точку сброса ленты он засек, точку приземления тоже; линия
относа ленты дает боевой курс; расстояние дает упреждение... Дима мастер
своего дела.
Я держу боевой курс. От моего умения зависит, куда понесет ветер
парашюты. Со старшим группы договорено: "Вон на тот кедр, если можно,
пожалуйста". -- "Хорошо, на тот кедр"...
Сирена. Старший опускает забрало. Два гудка -- человек спокойно шагает
в пустоту. Фала сдергивает чехол, за спиной у пожарного раскрывается
стабилизирующий парашют. Видно, как человек ложится на воздух, как пару
секунд стабильно падает, потом плавно руки к груди -- и в стороны!
Вспыхивает купол парашюта. Я кладу машину в вираж, и мы следим, как мастер
делает настоящее дело.
Парашют висит на кедре. Через пару минут пищит зуммер вызова, и по
миниатюрной рации старший докладывает, что все в порядке, грунт твердый, но
лучше приземляться от кедра западнее, метров двести, там ровнее, он встретит
и подстрахует.
Готовятся прыгать еще двое. Муж и жена Корсаковы. Да, женщина!
Парашютист-пожарный. Я знаю женщин-летчиц, знаю парашютисток-спортсменов...
но в огонь...
Вот такие люди. Они уже давно прыгают вместе и вместе воюют с огнем. И
глядя на эту женщину, я чувствую какой-то комплекс неполноценности. Я --
пилот, мужчина, должен сделать так, чтобы перед женщиной не было стыдно, что
я остаюсь здесь, наверху, в безопасности, а она -- там, в огне. Я держу
скорость 180 и боевой курс.
Сирена: пошли. Снова вираж: видно, как они рядышком, парой, работая
клевантами, приземляются на указанное место. Зуммер: "Все в порядке, давайте
груз".
Для них это -- как дышать.
Снижаюсь до 150 метров. Захожу против ветра на кедр. Парашют виден
отлично, а за ним на горизонте излом склона -- вот и створ; по двум
ориентирам легко выйти точно на поляну. Точно держу высоту; справа склон
холма, поглядываю и опасаюсь: на нем двадцатиметровые лиственницы, не
зацепить бы в развороте.
Самолет несется над вершинами; внизу все слилось в одно зеленое
волнующееся море, по которому скользит тень нашего самолета, переваливая с
холма на холм. Вот открывается поляна. Чуть доворачиваю, куда машут руками
три фигурки. Скорость... курс...сирена -- пошли тюки с грузом. Режим номинал
-- и в набор, на второй заход. Пока мы заходим второй раз, парашюты
отцеплены, тюки оттащены к краю. Драные, дырявые грузовые парашюты
раскрываются один за другим на высоте ниже ста метров, и в воздухе груз
находится считанные секунды.
Теперь взрывчатка. Длинные целлофановые колбасы аммонита уложены в
мешки и лежат в одном конце грузового отсека, а средства взрыва --
детонаторы, шнуры -- в мешочке висят в другом конце. Аммонит сбрасывается с
двадцати метров, прямо ногами в дверь; взрыватели сбрасываются отдельно,
подальше.
Иногда, "по просьбе трудящихся", взрывчатка подается прямо к кромке
низового пожара -- кофе в постель! За минуту из мешка выкатывается рулон
"колбасы", за ним другой, третий, подсоединяются детонаторы -- взрыв! И
черная траншея отсекает огонь, который вот-вот перепрыгнул бы на горючую
сухую траву.
Земля доложила, что груз принят, цел, ждут выброски остальных членов
группы. Снова набор высоты, 800 метров, боевой курс, сирена -- группа ушла.
Если в самолете была всего одна группа, то после выброски дверь за нею
закрывает член экипажа. Он надевает подвесную страховочную систему и цепляет
ее карабином за трос, чтобы случайно не выпасть. Коля этого делать не любит,
а я люблю: я прыгал сам, и мне приятно сознавать это, когда я гляжу сверху
вниз в проем двери и вижу, как уменьшается на глазах фигурка последнего
выпрыгнувшего парашютиста, как поток треплет рукава и упруго трясет
напряженно расставленные руки, и слышу шум раздираемого воздуха за бортом.
Экипажу на лесопатруле тоже полагаются парашюты; они лежат, сваленные
грудой в углу грузового отсека, так, на всякий случай.
Пока группа собирается на марш-бросок к пожару, еще раз снижаюсь и
прохожу над поляной на малой высоте в направлении пожара, чтобы ребята
засекли азимут по компасу: продираться-то лесом, так чтоб не сбились с пути.
Вот теперь все. Набираем высоту и уходим на маршрут. А группа, взвалив
на плечи все необходимое, пробивается через тайгу навстречу огню. Сперва по
компасу, а потом по дыму и треску огня, выходят к цели, на ходу оценивают
обстановку и вступают в бой. Здесь нужен профессионализм. Главное ведь не в
парашютном прыжке -- это только способ. Главное -- уничтожить огонь и спасти
лес, и тут они -- мастера.
Вот так: спуск-подъем, спуск-подъем -- мы тратили около часа на сброс
группы. Пилотировал один; второй только наблюдал. Там второму человеку
делать просто нечего: мягко держаться за штурвал -- только мешать
пилотировать, а ведь там нужна особая свобода и тонкость движений. А
наблюдать, как мелькает перед носом зеленая полоса несущегося под тебя леса,
-- не хватит нервов.
И мы постепенно пришли к выводу: один сбросил группу -- весь в мыле,
идет отдыхать в кузов, там для него всегда свободная лавка. Следующую группу
сбрасывает другой. В этой горячей, нестандартной работе, где нет ничего
повторяющегося, кроме самого порядка операций (да и то, бывало, что и
последовательность менялась в зависимости от обстановки и условий задачи),
-- приходит понимание: если делаешь серьезное, ответственное дело, надо
человеку доверять. Тем более, что это был в какой-то степени эксперимент, и
нам пришлось самостоятельно прилаживать технологию работы к реалиям дела.
Я на всю жизнь благодарен Олегу Крылову за это доверие. Когда тебе
доверяют, за спиной вырастают крылья, и работа обретает какой-то другой,
более высокий философский смысл: Я спасаю Лес! Я спасаю Землю!
Нервное напряжение, конечно, очень велико. Виражи на малой высоте,
вблизи склонов, среди высоченных деревьев, в дыму, постоянная смена высоты и
скорости, строгое выдерживание боевого курса, частая работа рычагами газа --
все это требует отдачи всех сил. Самолет все-таки тяжелый, и, сбросив
группу, падаешь на свою лавку и засыпаешь, не слыша, как напарник кружит
машину в тех же виражах, и не реагируя на изменение давления в ушах...
привычное дело.
Доставалось бедному Валере. В руках рычаги газа -- и целый день:
взлетный, номинальный, наддув 800, наддув 600, малый газ, взлетный, наддув
750, номинал, взлетный, малый газ... После посадки он выползал и садился на
зеленую траву рядом со стоянкой, сам зеленый: его мутило... А Коля -- тот
ничего, другой раз и за штурвал садился... втихаря давали -- и летал!
2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.