.RU
Карта сайта

Предлагаемая читателю книга "Литература эпохи Возрождения. Идея универсального человека" представляет собой курс лекций, прочитанный выдающимся советским - 29

часть Италии и другие европейские земли. Испанские конкистадоры захватили в
Америке ряд богатых владений. Испания становится огромной колониальной державой.
Но у испанского могущества было очень шаткое основание. Ведя агрессивную внешнюю
политику, Карл V (1500-1558, время правления 1516-1556) во внутренней политике
являлся решительным сторонником абсолютизма. Когда в 1520 г. кастильские города
подняли восстание, король с помощью аристократии и немецких ландскнехтов сурово
подавил его. В то же время в стране не была проведена настоящая политическая
централизация. Повсеместно еще давали о себе знать традиционные средневековые
обычаи и законы.
Сравнивая испанский абсолютизм с абсолютизмом в других европейских странах,
{[именной указатель]} К. Маркс писал: "...в других больших государствах Европы
абсолютная монархия выступает как цивилизующий центр, как объединяющее начало
общества... Напротив, в Испании аристократия приходила в упадок, сохраняя свои
худшие привилегии, а города утрачивали свою средневековую власть, не приобретая
значения, присущего современным городам"[Маркс К.. Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.
10. С. 431-432.] .
Испания казалась грозным и несокрушимым колоссом, но это был колосс на глиняных
ногах. Последующее развитие событий доказало это с полной очевидностью.
Проводя свою политику в интересах феодальных магнатов, испанский абсолютизм не
был способен создать условия, которые благоприятствовали бы успешному
экономическому развитию страны. Правда, из колоний метрополия выкачивала
сказочные богатства. Но эти богатства становились достоянием лишь немногих
представителей господствующих сословий, вовсе не заинтересованных в развитии
торговли и промышленности. Сравнительно кратковременным оказался расцвет
испанских городов. Невыносимо тяжелым было положение крестьянства. В
царствование Филиппа II (1556-1598) положение Испании стало прямо-таки
катастрофическим. При нем Испания стала главным оплотом европейской феодальной и
католической реакции. Однако войны, которые вел король в интересах дворянства,
непосильным бременем ложились на плечи страны. И были они далеко не всегда
удачными. Филиппу II не удалось одолеть восставших против испанского гнета
нидерландцев. Жестокое поражение потерпела Испания в войне против Англии. В 1588
г. едва спаслась от полной гибели "Непобедимая армада". Реакционной испанской
монархии еще удавалось одерживать отдельные победы, но она не способна была
искоренить все то новое, что поднималось к жизни в различных частях Европы.
Отпадение Северных Нидерландов в 1581 г. свидетельствовало об этом с особой
ясностью. Внутренняя политика испанского абсолютизма была столь же реакционной,
сколь и бесплодной. Своими действиями правительство только ухудшало и без того
тяжелое экономическое положение страны. Да и что могло дать стране, например,
жестокое преследование морисков (крещеных мавров), по болыцей части искусных
ремесленников и торговцев? Подобно неизлечимому недугу расползалась по стране
нищета. Особенно уродливым и зловещим на фоне народной нищеты выглядело
богатство церкви и кучки высокомерных грандов. Финансовое положение страны было
настолько безнадежным, что Филиппу II пришлось дважды объявлять государственное
банкротство. При преемниках его Испания падала все ниже и ниже, пока, наконец,
не превратилась в одно из захолустных государств Европы.
Огромную и мрачную роль в жизни Испании играла католическая церковь. Ее
могущество подготовлялось на протяжении ряда веков. Освобождение Испании от
мавританского владычества велось под религиозными лозунгами, это поднимало
авторитет церкви в глазах широких кругов, усиливало ее влияние. Не пренебрегая
земными благами, она становилась все более богатой и сильной. Естественно, что
церковь стала верным союзником испанского абсолютизма. На службу ему она
поставила "святейшую" инквизицию, которая появилась в Испании в 1477 г. для
наблюдения за морисками. Инквизиция была вездесуща и беспощадна, стремясь
пресечь и искоренить любое проявление вольномыслия. В XVI в. в Европе не было
другой страны, где бы так часто пылали костры инквизиции. Таков был
неутешительный итог испанских великодержавных порядков.
Первые ростки испанского Возрождения возникли еще в XV в. (сонеты поэта-
петраркиста маркиза де Сантильяны и др.). Но развиваться ему пришлось в условиях
весьма специфических - в стране, где на каждом шагу можно было встретить
пережитки средних веков, где города не получили современного значения, а
дворянство, приходя в упадок, не утратило своих привилегий и где, наконец,
церкви все еще принадлежала страшная власть над умами людей.
В этих условиях испанский гуманизм был лишен той резкой антиклерикальной
тенденции, которая столь характерна для гуманизма итальянского, французского или
немецкого. В испанской поэзии и драматургии XVI в. широко разрабатывались
религиозные темы. В мистические тона были окрашены многие произведения тогдашней
испанской словесности. Религиозным порывом охвачены творения крупнейших
испанских живописцев XVI в. - Луиса Моралеса и Эль Греко.
Все это, однако, вовсе не означало, что испанская культура эпохи Возрождения
была покорной служанкой богословия. И в Испании встречались ученые и мыслители,
осмеливавшиеся выступать против схоластики, отстаивать права человеческого
разума и ратовать за глубокое изучение природы. Это были преимущественно
естествоиспытатели и врачи, по роду своей деятельности близкие к человеку и его
земным потребностям. Врачом был знаменитый физиолог и философ Мигель Сервет,
успешно изучавший вопросы кровообращения. В 1553 г. он был по настоянию Кальвина
сожжен в Женеве на костре. Врачом был также Хуан Уарте, выдающийся философ,
тяготевший к материалистическим воззрениям. Его "Исследование способностей к
наукам" (1575) приобрело широкую известность. В конце XVIII в. великий
просветитель Германии Лессинг перевел его на немецкий язык. Зато инквизиция
нашла трактат испанского гуманиста еретическим. В 1583 г. он был внесен в список
запрещенных книг. К первой половине XVI в. относится деятельность философа-
гуманиста Хуана Луиса Вивеса, друга {[именной указатель]} Эразма Роттердамского.
Но, конечно, католическая Испания была страной, мало подходящей для расцвета
гуманистической философии. Зато испанская литература, не столь стесненная
церковной догмой, достигла в эпоху Возрождения поистине замечательного расцвета.
Превращение Испании из небольшого средневекового государства, поглощенного
борьбой с маврами, в мировую державу с очень сложными международными интересами,
неизбежно расширяло жизненный кругозор испанских писателей. Появились новые темы,
связанные, в частности, с жизнью далеких Индий (Америки). Огромное внимание
уделялось человеку, его чувствам и страстям, его нравственным возможностям.
Высоко ценились героический порыв и рыцарское благородство, т.е. добродетели,
унаследованные еще от времен реконкисты. Зато мир буржуазного стяжательства,
основанный на корысти и эгоизме, не вызывал особых симпатий. В связи с этим
следует заметить, что в испанской литературе эпохи Возрождения собственно
буржуазный элемент выражен гораздо слабее, чем в литературе ряда других
европейских стран с более интенсивным буржуазным развитием. Буржуазный
индивидуализм не пустил глубоких корней на испанской почве. Гуманистические
идеалы подчас облекались здесь в традиционные формы. Что-то от средних веков
было в морализаторской тенденции, присущей многим произведениям тогдашней
испанской литературы. Между тем скрывался за этой тенденцией не столько
средневековый проповедник, сколько гуманист, верящий в нравственные силы
человека и желающий видеть его по-человечески прекрасным.
Не ускользали от писателей и темные стороны испанской жизни, порожденные
уродливым развитием страны: трагические социальные противоречия, раздиравшие
Испанию, массовая нищета и обусловленный ею рост преступности, бродяжничества и
т.п. И хотя о плутоватых бродягах и всех тех, кого обстоятельства выбили из
спокойной жизненной колеи, авторы имели обыкновение писать с усмешкой, но в
усмешке этой таилась едкая горечь, а у многих внешне комических ситуаций была, в
сущности, трагическая подоплека.
Но ведь нечто трагическое было и в судьбе самого испанского гуманизма, на
который все время падали багровые отблески костров инквизиции. В Испании не было
и не могло быть своего {[именной указатель]} Боккаччо не только потому, что там
свирепствовала инквизиция, но и потому, что его бурный сенсуализм был внутренне
чужд испанским гуманистам, тяготевшим к более строгим нравственным концепциям.
Католический ригоризм нередко теснил гуманистическое жизнелюбие и даже брал над
ним верх. Это в значительной мере определяло тот внутренний драматизм, который
присущ испанской культуре XVI в. Но величие испанской литературы эпохи
Возрождения в том, что она не только не отшатнулась от гуманизма, но и обрела
глубочайшее человеческое содержание. Испанские писатели проявили замечательную
духовную энергию. Достаточно только вспомнить о {[именной указатель]} Сервантесе,
чтобы понять это.
Первым выдающимся литературным памятником испанского Возрождения мы вправе
считать "Комедию" или "Трагикомедию о Калисто и Мелибее" (рубеж XV и XVI вв.),
более известную под названием "Селестина". В изданий 1499 г. она содержала 16
актов, в изданиях 1502 г. к ним прибавлено еще 5, а также пролог. Ясно, что
"Селестина" не рассчитана на театральное представление - это драма для чтения,
или драматическая повесть. Есть основание полагать, что автором этой анонимной
книги является Фернандо де Poxac, о котором мы знаем лишь то, что он был ученым-
юристом и одно время замещал городского алькальда в Талавере. Инквизиция
относилась к нему с недоверием, так как Poxac был евреем, хотя и обращенным в
христианство.
"Селестина" создавалась в то время, когда Испания вступала в эпоху Возрождения.
За несколько лет до первого издания трагикомедии зародился светский испанский
театр. Новые веяния захватывали изобразительное искусство. Возрастал интерес к
античной культуре и к культуре итальянского гуманизма. И в "Селестине" очень
ясно чувствуются гуманистические веяния. Она перекликается с комедиями {[именной
указатель]} Плавта и {[именной указатель]} Теренция, весьма популярными в эпоху
Возрождения. Речь персонажей, даже простых слуг, пересыпана античными именами,
изобилует ссылками на древних философов и поэтов и цитатами из произведений.
Ученый автор "Селестины" охотно обращается также к трактатам Петрарки. Можно не
сомневаться в том, что итальянские ренессансные новеллы, с их острой обрисовкой
характеров крутыми сюжетными поворотами и широкой разработкой любовной темы,
оказали определенное воздействие на "Селестину". При всем том "Селестина" не
может быть названа произведением эпигонским. Она выросла на испанской почве и,
несмотря на иноземные имена теснейшим образом связана с испанской жизнью раннего
Возрождения.
Это талантливая книга о земных радостях и горестях о любовной страсти,
овладевающей всем существом человека и бросающая вызов средневековым обычаям и
представлениям. Героями повести являются молодой небогатый дворянин Калисто и
прекрасная Мелибея, девушка из богатой и знатной семьи. Достаточно было Калисто
повстречать Мелибею и услышать ее голос, как он потерял душевный покой. Мелибея
стала для него воплощением всех земных совершенств, превратилась в божество,
достойное восторженного поклонения. Рискуя быть обвиненным в ереси, Калисто
заявляет своему слуге: "Божеством я ее считаю, как в божество в нее верую и не
признаю другого владыки в небе, хотя она и живет среди нас". Благодаря
вмешательству старой опытной сводни Селестины Калисто удалось одержать верх над
целомудрием Мелибеи. Вскоре, однако, радость превратилась в горе. Трагические
события начались с гибели Селестины и двух слуг Калисто. Их погубила корысть. В
благодарность за услуги Калисто вручил Селестине золотую цепь. Слуги Калисто,
помогавшие Селестине, потребовали от нее свою долю. Алчная старуха не пожелала
удолетворить требований. Тогда они убили Селестину, за что и были казнены на
городской площади. Эта трагическая история не могла не бросить тень на судьбу
молодых любовников. Вскоре события приобрели еще более мрачный колорит.
Сорвавшись с высокой стены, окружавшей сад Мелибеи, погиб Калисто. Узнав о
смерти возлюбленного, Мелибея бросается с высокой башни. Родители горько
оплакивают гибель дочери.
Нельзя не заметить,что "Трагикомедия о Калисто и Мелибее" содержит определенную
дидактическую тенденцию. Обращаясь к читателям в стихотворном введении, автор
призывает их не подражать "преступникам младым", свою повесть называет он
"зеркалом губительных страстей", ратует за добронравие и с опаской говорит о
стрелах Купидона. В скорбном монологе Плеберио, оплакивающего безвременную
кончину дочери (действие 21), уже прямо звучат аскетические мотивы, заставляющие
вспомнить меланхолические сентенции средневековых отшельников. Но и на этом
автор не останавливается. Он как бы намекает на то, что в соединении Калисто и
Мелибеи роковую роль сыграла нечистая сила. С этой целью он заставляет Селестину
которая оказывается не только сводней, но и колдуньей, заклинать духов
преисподней.
Трудно сказать, что во всем этом соответствует взглядам самого автора, а что
может являться вынужденной уступкой традиционной морали и официальному
благочестию. Внутренняя логика повести не дает оснований для того, чтобы любовь
Калисто и Мелибеи сводить к козням нечистой силы. Предсмерный монолог Мелибеи
говорит о большом и ярком человеческом чувстве. Обращаясь к богу, Мелибея
называет свою любовь всесильной. Она просит отца похоронить ее вместе с погибшем
кабальеро, почтить их "единым погребальным обрядом". В смерти надеется она вновь
обрести то, что утрачено ею в жизни. Нет, это не дьявольское наваждение! Это
любовь, столь же могучая, как любовь Ромео и Джульетты!
И трагические события, наполняющие повесть, всецело обусловлены вполне земными,
реальными причинами. Падение Калисто явилось, конечно, прискорбной случайностью.
Но любовь Калисто и Мелибеи все равно должна была привести к катастрофе. Косная
феодальная мораль разбила счастье молодых людей. А они были вполне достойны
этого счастья, ибо на их стороне была правда человеческих чувств.
Ничего сверхъестественного нет также в гибели Селестины и ее сообщников. Но
здесь мы переходим ко второму, "низкому", социальному плану трагикомедии. С
2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.