.RU
Карта сайта

73a91005-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 - 3

Глава 3

Но что же случилось с Леонидсом Мануэлем Молигрубером? Исчез ли он, как внезапно исчезает свет, когда щелкают выключателем? Или как огонек задутой спички? Нет, совсем не так!
Когда Молигрубер лежал на больничной койке и чувствовал себя готовым умереть, его очень расстроил священник. Он думал о том, насколько поведение священника не соответствует его сану. Он видел, как заливалось краской его лицо, когда тот ничего не мог сказать из-за давившей его злости. Наконец, глядя на священника снизу вверх, Молигрубер прекрасно мог увидеть, что тот вот-вот бросится на него и начнет душить – вот почему старик поспешил сесть на кровати.
Для этого ему потребовалось затратить весь остаток собственных сил, и он сделал настолько глубокий вдох, насколько позволяло ему его состояние. Тут же он ощутил страшную боль, пронзившую грудь. Его сердце заработало как мотор автомобиля с педалью «газа», вдавленной до самого пола, в то время как сцепление было отключено. Его сердце забилось и остановилось.
Старик ощутил приступ мгновенной паники. «Что произойдет сейчас? Каков будет конец? Сейчас мою жизнь задует как огонь свечи». Точь-в-точь как огонь тех свечей, которые он сам любил задувать дома в детстве. В том единственном доме, который он знал сиротой. Паника была ужасной. Огонь обжег каждый его нерв. Он ощущал, что его выворачивает наизнанку. Так, должно быть, должен чувствовать себя кролик – если, конечно, мертвый кролик может что-либо чувствовать, – когда, с него снимают шкурку перед тем, как бросить в жаровню.
Вдруг произошло сильнейшее землетрясение, или, по крайней' мере, Молигруберу показалось, что оно произошло, и все закружилось перед его глазами. Казалось, что весь мир соткан из ослепительных частиц, которые носились вокруг. Затем ему почудилось, что кто-то ухватил его и пропустил сквозь мясорубку или каток для белья. Ощущение было слишком ужасным, чтобы пытаться передать его словами.
Все вокруг потемнело. Стены палаты или «нечто иное», казалось, сомкнулись вокруг него. Ему казалось, что он затиснут в середину липкой, склизкой резиновой трубки и пытается выбраться оттуда на волю.
Все стало еще темнее, еще чернее. Казалось, он попал в узкую, длинную и бесконечно черную трубу. Но наконец где-то вдалеке появился свет. Но был ли это свет? Он казался каким-то красным, переходящим в оранжевый и напоминал по цвету флуоресцирующий жилет, который Молигрубер надевал, убирая улицы. Лихорадочно Молигрубер стал протискиваться из трубы навстречу свободе – вперед, дюйм за дюймом. Он попытался вдохнуть, но обнаружил, что не может сделать этого. Он прислушался к своему сердцу, но не услышал сердцебиения. В ушах стоял постоянный шум – словно дул сильный ветер. Затем, когда ему казалось, что он остановился, какая-то сила сама по себе постепенно стала выталкивать его из трубы. Наконец он достиг конца трубы и застрял там на некоторое время. Затем раздался мощный хлопок, и он вылетел из трубы, словно горошина из детского воздушного пистолета. Он стал вращаться, пытаясь увидеть, что творится вокруг. Но там ничего не было. Не было ни красного, ни оранжевого света, не было даже темноты. Не было НИЧЕГО!
Испугавшись этого странного состояния, он начал двигать руками, пытаясь нащупать хоть что-то, но ему ничего не попалось. Казалось, что у него просто не было рук. Снова его охватила паника, он попытался оттолкнуться ногами и стал отчаянно размахивать ими. Но снова-таки ноги ни к чему не прикасались. Он их не чувствовал, так, словно их не было вообще. Тогда он попытался ощупать руками собственное тело, но насколько он мог понять, у него не было ни рук, ни пальцев, ни самого тела. Он просто «был», вот и все. Ему на ум пришел отрывок когда-то услышанного разговора. Там речь шла о бесплотном духе, лишенном формы, лишенном очертаний, но существующем как-то и где-то. Казалось, что он куда-то стремительно уносится, но в то же время он оставался совершенно неподвижен. Он ощутил странное давление, а затем ему показалось, что он попал в смолу – горячую смолу.
Где-то на краю памяти возникла картина: он, совсем еще маленький мальчик, наблюдает за тем, как какие-то люди смолят дорогу. Один из мужчин, возможно, сослепу, а возможно, просто желая поразвлечься, перевернул тачку, на которой стоял бочонок со смолой, и облил мальчика с головы до ног. Маленький Молигрубер так и остался стоять, не в силах даже пошевелиться. Такое же чувство возникло у него и сейчас. Он ощутил жар, невыносимый жар, затем похолодел от испуга, а после вновь ощутил жар. Все это сопровождалось чувством движения, которое не было движением вовсе – так как он оставался неподвижным. «Неподвижен, как мертвый», – подумал он.
Время шло, а может и нет? Этого он не знал, так как все время находился здесь, в самом сердценичего.Ничего не было вокруг него, ничего не было у него – ни рук, ни ног, оставалось, наверное, лишь тело, иначе как бы он мог существовать вообще? Но без рук он не был в состоянии ощутить и тело. Он вглядывался в окружающее, напрягая зрение, но не видел ничего. Вокруг него не было даже темно. Это был вовсе не мрак. Это былоничто.И снова какая-то путающая мысль пронеслась в его сознании. Мысль относилась к тем глубочайшим сферам космоса, где существует лишьничто.Он как-то лениво подумал, откуда возникла у него эта мысль, но больше ничего не приходило на ум.
Он существовал один в пустоте. Здесь не было ничего такого, что можно было бы разглядеть, ничего такого, что можно было бы пощупать. Но даже если бы и существовало что-то, что можно было бы пощупать, это не помогло бы ему, так как щупать ему было нечем.
Время тянулось медленно… Тянулось ли оно вообще? У него не было представления о том, как долго он здесь пробыл. Время не имело смысла. Ничто больше не имело смысла. Он был просто «там», где бы это «там» ни находилось. Он болтался в пустоте, словно муха, попавшая в сеть паука, но он не чувствовал себя мухой, так как у мухи хотя бы была паутина, на которой та могла висеть. У него же не было ничего. Старик Молигрубер попался вничто, и этоничтонизвело его до состоянияничего.Его разум, или то, что было у него вместо разума, бешено работал. Он бы упал в обморок, подумал он, но вокруг не было ничего, куда бы можно было упасть в обморок.
Он просто «был» чем-то или даже ничем, окруженным пустотой. Его разум или сознание, или что-то иное, что у него оставалось, пыталось формулировать мысли, пыталось создать что-то из страшной пустоты, окружающей его. Ему явилась мысль: «Я – ничто, существующее посреди ничего».
Внезапно на ум ему взбрела странная мысль – словно спичка, зажженная в безлунную ночь. Как-то раз его попросили сделать дополнительную работу – какой-то мужчина пожелал расчистить свой гараж. Старик Молигрубер отправился туда, осмотрелся вокруг, нашел маленькую тачку и несколько садовых инструментов, после чего он открыл дверь гаража ключом, который дал ему хозяин. Когда дверь распахнулась, Молигрубер увидел, что гараж забит самой причудливой коллекцией барахла, которую он когда-либо видел. Перед ним лежал диван с пружинами, торчащими в разные стороны, кресло с двумя отломанными ножками и тучей моли, копошащейся под обивкой. На стене висела рама, а в раме – велосипедное колесо. Тут же валялись шины – шины для снега и какие-то дырявые шины. Дальше лежали бесполезные ржавые инструменты. Там были и такие вещи, которые могли быть собраны лишь самым бережливым человеком, – керосиновая лампа с треснутым абажуром, венецианские жалюзи, а в дальнем углу стоял деревянный манекен, такие манекены обычно используют портнихи, когда шьют женские платья. Он выгреб все это, отвез на улицу и оставил рядом с мусорным ящиком. Затем он снова возвратился в гараж.
Под старым кухонным столиком находилась облупившаяся ванночка, возбудившая его любопытство. Молигрубер потянул ее на себя, но та не двигалась. Тогда он решил, что вначале должен поднять стол. Он потянул стол на себя, и оттуда выпал средний ящик. В ящике оказалось несколько монет. «Ладно, – подумал Молигрубер, – жалко выбрасывать их, я смогу купить на них бутерброд с сосиской». И он засунул монеты в карман. Продолжая исследовать содержимое ящика, Молигрубер обнаружил конверт, набитый бумажными деньгами различных стран. «Ладно, – подумал он, –ясмогу показать их там, где меняют валюту, авось что-нибудь мне пригодится». И он снова принялся за работу. Подняв опустевший столик, он увидел, что ванна накрыта прогнившим холстом, под которым лежала поломанная табуретка. Он извлек все это наружу, после чего ему удалось подтянуть ванну к центру гаража.
Ванна оказалась набита книгами. Некоторые книги имели очень странный вид. Но Молигруберу некогда было разглядывать их. Он свалил их в одну кучу. На дне оказалось несколько книг в мягких обложках. Несколько из них привлекли его внимание. Рампа. Книги были написаны Рампой. Молигрубер лениво перелистал парочку из них. «Ага, – сказал он про себя, – этот парень, должно быть, большой чудак. Он верит в вечную жизнь. Хм!» Он бросил книжки на кучу и вытащил еще парочку книг того же автора. «Этот парень написал уйму книг», – подумал Молигрубер. Мусорщика настолько поразило само количество, что он стал пересчитывать все книги Рампы. Некоторые книги были безнадежно испорчены, из-за того, что на них перевернулся пузырек с чернилами. Одна книга была в чудесном кожаном переплете. Молигрубер издал вздох сожаления, вертя ее в руках, – чернило въелось глубоко в кожаный переплет. «Какая жалость, – подумал он, – я бы смог выручить несколько баксов только за переплет, будь он цел». Но стоит ли плакать над разбитым корытом? И Молигрубер отшвырнул книгу в кучу к другим.
На самом дне ванночки, в гордом одиночестве, покоилась еще одна книга. Она была защищена от чернил, защищена от грязи, защищена от пыли прочной пластиковой обложкой. Молигрубер нагнулся и снял обложку. На переплете красовалось название «Ты вечен». Что-то заставило его начать перелистывать эту книгу. В ней оказались иллюстрации. Повинуясь какому-то странному чувству, Молигрубер засунул книгу в карман и снова принялся за работу.
Сейчас же, находясь в этом странном состоянии пребывания в пустоте, он вспомнил некоторые фразы из этой книги. Возвращаясь домой в тот вечер, он купил по дороге банку пива и большой кусок сыра. Расположившись поудобнее за столом и задрав ноги повыше, он стал читать «Ты вечен», но некоторые вещи в этой книге показались ему столь фантастичными, что скоро он запустил ее в дальний угол комнаты. Сейчас он горько сожалел о том, что не прочел этой книги, так как она могла бы дать ему ключ к разрешению нынешней дилеммы.
Его мысли носились по кругу, словно пылинки, поднятые смерчем. О чем шла речь в той книге? Что подразумевал автор под этим? А что хотел сказать автор тем? Молигрубер вспомнил с сожалением, как его всегда возмущала мысль о том, что жизнь возможна и после смерти.
Одна из мыслей, прочитанных в книге Рампы (или это было написано в письме, которое он нашел среди мусора?), пришла на ум Молигруберу: «Если ты не веришь в существование вещи, она не сможет существовать». И еще одна: «Если человек с другой планеты прибудет на Землю и если этот человек окажется совершенно неизвестным землянам, возможно, они не смогут даже увидеть его, так как их разум не сможет принять того, что находится слишком далеко от их точки отсчета».
Молигрубер все думал и думал, а затем произнес про себя: «Ладно, я умер. Но я нахожусь где-то, а следовательно, должен существовать. Значит, должно быть что-то после смерти. Жаль, что я не знаю, что это такое». По мере того как он думал, ощущения липкости или смолистости сгущались. Ощущения были такими странными, что он даже подумал о том, что тогда он, наверное, ошибался инечтоможет находиться рядом –

нечто,

чего он не может увидеть,

нечто,

к чему он не может прикоснуться. «Почему все так происходит? – недоумевал он. – Может быть, потому, что я просто не мог допустить мысль о жизни после смерти?»
Затем он снова начал слышать какие-то странные вещи – его приятели со станции говорили о человеке из больницы в Торонто. Все думали, что тот человек умер и покинул свое тело. Молигрубер не мог в точности вспомнить, о чем шла речь, но ему казалось, что этот человек был тяжело болен и когда умер, то покинул тело и увидел какие-то удивительные вещи в ином мире. Затем, к своему неудовольствию, он вновь возвратился в собственное тело, которое реанимировали врачи, и рассказал журналистам все о своих переживаниях. Молигрубер внезапно ощутил приподнятость – он почти что мог различить какие-то формы вокруг себя.
Внезапно бедный Молигрубер протянул руку, чтобы отключить звонок будильника. Будильник звонил точно так же, как и раньше, но только сейчас Молигрубер понял, что не спит. Он вспомнил, что не может чувствовать ни рук, ни ног, а все, что окружало его, было

ничем.

Вокруг было лишь

ничто,

за исключением настойчивого эха, которое могло быть звонком будильника, но не было им. Он даже не знал, что это было. Раздумывая над этим вопросом, он ощутил движение. Да, он несся куда-то с огромной скоростью. Но как и раньше, это не было движением. Он не был достаточно образован, чтобы составить представление об измерениях – третьем измерении, четвертом измерении, но все происходящее с ним подчинялось древним оккультным законам. Итак, он все же двигался. Мы называем это движением, так как очень трудно отобразить происходящее в четвертом измерении средствами трехмерного мира. Потому назовем это «движением».
Молигрубер несся вперед все быстрее и быстрее, как вдруг перед ним возникло «нечто», и, осмотревшись по сторонам, он увидел какие-то расплывчатые тени, словно смотрел на мир сквозь закопченное стекло. Как-то во время солнечного затмения один из его приятелей дал ему закопченное стекло и сказал: «Смотри сквозь это стекло, Моли, и ты увидишь, что происходит вокруг солнца. Но смотри, не вырони его». По мере того, как он глядел, дымка постепенно исчезла со стекла и перед его взором открылась странная картина, вызывавшая в нем страх.
Перед ним находилась странная комната, с рядами столов. Они напоминали столы в операционной, но только каждый их этих столов был занят покойником. Все покойники, как мужского, так и женского пола, были голыми. Все тела имели голубоватый оттенок, свойственный смерти. Он смотрел на комнату с чувством всевозрастающего ужаса и отвращения. Страшные вещи происходили с этими трупами; из различных участков их тел торчали трубки, в которых булькала жидкость. Доносился также звон и шум насосов. Он присмотрелся пристально со смешанным чувством ужаса и изумления и увидел, что из некоторых трупов откачивают кровь, в другие трупы закачивают какую-то жидкость. Когда жидкость насыщала тела, они меняли цвет – утрачивали свой мертвенный голубоватый оттенок и приобретали преувеличенно живые краски.
Молигрубер передвигался все дальше. Сейчас он находился в крохотной комнатке или кабинке, где сидела за столом молодая женщина, гримируя лицо одной из покойниц. Молигрубер был совершенно зачарован процессом. Он видел, как завивались щипцами волосы, подводились карандашом брови, подкрашивались щеки и губы, от чего те становились слишком уж яркими.
Затем он увидел еще одно тело, очевидно, только что попавшее сюда. На закрытых глазах покойника покоились металлические приспособления конической формы. Молигрубер сразу же понял, что они нужны для того, чтобы не дать векам раскрыться. Он также обратил внимание на зловещего вида иглу, продетую сразу сквозь обе десны трупа. Он испытал тошнотворное чувство, когда один из работников морга запустил щипчики в левую ноздрю покойнику и, нащупав там кончик иглы, потянул его и проколол носовую перегородку, после чего натянул нитку, чтобы свести челюсти вместе. Его затошнило, и если бы он мог, то тут же и вырвал.
Продвигаясь дальше, он испытал шок, наткнувшись на тело, которое еще недавно принадлежало ему самому. Он смотрел на это тело, лежащее на столе. Оно было голым, костлявым, истощенным и, безусловно, находилось в плохом состоянии. Он посмотрел с неодобрением на кривые ноги и корявые суставы пальцев. Рядом с телом стоял гроб, а точнее, просто деревянный футляр.
Сила увлекла его вперед, и он, пролетев сквозь короткий коридор, оказался в комнате. Его воля совершенно не влияла на передвижение. В комнате он остановился. Там находились четыре знакомых мусорщика. Они сидели и говорили с хорошо одетым, прилизанным молодым человеком, которого только и занимала мысль о том, сколько денег он сможет заработать на этом.
«Молигрубер работал на Город, – сказал один из его бывших коллег. – У него почти не было денег. У него была машина, но она не стоит больше сотни долларов. Это старый потрепанный драндулет. Он послужил ему достаточно долго, и это все, что у него есть. Эта машина потянет примерно на сотню долларов, и у него дома еще стоит старинный черно-белый телевизор, который потянет на двадцать-тридцать долларов. Что же касается всех остальных его пожитков, то думаю, что все они вместе взятые не стоят больше десятки. Так что, если учесть затраты на похороны, остается совсем немного».
Прилизанный молодой человек сложил губы в трубочку и похлопал себя пальцами у носа. Затем он сказал: «Ладно. Я думаю, что вы все сброситесь на похороны своего коллеги, который умер при столь необычных обстоятельствах. Все мы знаем, что он спас тонущего ребенка и за это поплатился собственной жизнью. Безусловно, кто-нибудь, а может, даже городские власти оплатят похороны». Коллеги обменялись многозначительными взглядами, постучали пальцами по столу, а затем один из них сказал: «Не знаю, но Город не хочет оплачивать похороны и делать из этого прецедент. Нам сказали, что все решает городской совет и что, если речь зайдет о том, чтобы Город оплатил похороны, члены городского совета взовьются на дыбы и начнется скулеж. Нет, не думаю, что Город поможет вообще».
Молодой человек старался скрыть свое нетерпение. В конце концов он был бизнесменом и привык к мертвым телам, гробам и похоронам. Ему нужны были деньги, чтобы заняться делом. Затем он сказал с таким видом, словно мысль только что пришла ему в голову: «А может быть, тут поможет ваш профсоюз?»
Все четверо коллег одновременно, словно по команде отрицательно покачали головами. Затем один из них сказал: «Нет, мы уже обращались в профсоюз по этому поводу. Нам отказали. Старик Молигрубер был простым дворником, и им не удастся сделать большой рекламы из его похорон».
Молодой человек встал с места и перешел в смежную комнату. «Здесь есть различные гробы, – сказал он оттуда, – но самое дешевое погребение будет стоить двести пятьдесят долларов. Учтите, это будут самые дешевые похороны – просто самый простой деревянный ящик и катафалк, чтобы отвезти останки на кладбище. Сможете ли вы собрать двести пятьдесят долларов?»
Мужчины выглядели смущенными. Затем один из них заявил: «Да, мы можем. Мы можем собрать двести пятьдесят долларов, но мы не можем вручить их вам сейчас».
«О, нет, я не ожидаю от вас денег немедленно, – ответил молодой человек. – Вы всего лишь должны подписать эту форму. Здесь говорится, что вы обязуетесь уплатить двести пятьдесят долларов. Иначе мы можем понести убытки, а это вовсе не входит в наши планы».
Четверо коллег снова обменялись взглядами. Наконец один из них сказал: «Ладно, я подпишу бумагу, думаю, что нам удастся раздобыть долларов триста, но ни центом больше».
Молодой человек достал ручку и бумагу и передал их говорившему мусорщику. Тот торопливо расписался и внизу написал свой адрес. Остальные трое сделали то же самое.
Получив гарантийное обязательство, молодой человек заулыбался и произнес: «Мы должны все предусмотреть. У нас очень активный бизнес и нам скорее нужно забрать тело Молигрубера из морга, иначе нас могут оштрафовать».
Мужчины дружно закивали головами, попрощались с молодым человеком и сели в машину. Они были очень подавлены и долгое время молчали. Наконец один из них нарушил тишину. «Нам нужно собрать побыстрее эти деньги, – сказал он. – Я не хочу думать, что старый Моли будет долго оставаться в таком месте». Второй сказал: «Подумать только, бедняга годами мел улицы и следил за своей тачкой получше, чем все остальные. А сейчас он умер из-за того, что спас жизнь ребенку. И никто не хочет тратиться на похороны. Думаю, что хотя бы мы должны проявить уважение к покойнику. Он был вообще-то неплохим парнем. Давайте подумаем, как нам всем собрать деньги. Какие у вас идеи насчет похорон?»
Наступила тишина. Никто из них не задумывался об этом. Наконец один из приятелей сказал: «Ну, я думаю, что мы должны сходить в морг и проследить, чтобы все было путем. А вообще-то нам нужно поговорить с начальником, может он что-нибудь толковое скажет?»
Молигрубер плыл все дальше, глядя на город, который он знал так хорошо. Он напоминал один из тех воздушных шаров, которые иногда привязывают к рекламным автомобилям. Он несся сам по себе, и казалось, что он не может контролировать своего движения. Вначале ему показалось, что он взлетел над крышей погребальной конторы. Он посмотрел вниз и увидел, до чего тусклы улицы, до чего безрадостны дома, стоящие на них, до чего нуждались они в покраске. Он видел старые автомобили, стоящие вдоль обочин дорог, а затем ощутил острую боль, когда, пролетая над своей старой сторожкой, увидел там незнакомца. Незнакомец был одет в желтый пластиковый шлем и флюоресцирующий красный жилет, принадлежавший, очевидно, когда-то самому Молигруберу. Он смотрел вниз, на мужчину, вяло помахивающего метлой и часто наклоняющегося, чтобы подобрать мусор с помощью двух дощечек и сбросить его в тачку. Тачка также выглядела замызганной. «Когда-то я лучше следил за ней», – подумал Молигрубер. Он продолжал лететь, критически рассматривая сор, валяющийся на улицах. Он посмотрел на новостройку и увидел, как высохшая земля из котлованов взлетает вверх и разносится сильными ветрами по всему городу.
Что-то на Мусорной Станции привлекло его внимание. Он чувствовал, как парит над городом и в то же время следует за мусоровозом. Затем он подлетел к станции и нырнул сквозь крышу. Там он обнаружил все тех же четырех приятелей, беседующих с начальником. «Мы не можем позволить ему оставаться там, – сказал один из них. – Страшно подумать, что из-за того, что у него не было денег, мы не можем похоронить его как положено. И никто не собирается и пальцем пошевелить». Начальник ответил: «Почему бы нам всем не сброситься? Сегодня же день получки. Если мы попросим каждого работника сдать на похороны по десятке, то можно будет устроить приличное погребение, даже с цветами. Я знал Молигрубера с молодости. У него никогда ничего не было за душой. Иногда мне казалось, что он немного не в себе, но он всегда справлялся со своей работой. Может быть, просто делал ее чуточку медленнее, чем остальные. Да, это хорошая мысль – сброситься всем по десятке».
Один из мусорщиков спросил: «Ну а сколько вы сами дадите?»
Начальник выпятил губы, наморщил лоб, а затем начал рыться в кармане. Оттуда он достал старый потрепанный бумажник и, заглянув вовнутрь, произнес: «Ага. Здесь только двадцать баксов. Больше у меня ничего нет. Я остаюсь без копейки до получки. Даю двадцать баксов».
Один из мусорщиков осмотрелся и нашел подходящую коробку – большую картонную коробку. Он сделал прорезь в крышке и заявил: «Это будет нашей копилкой. Мы поставим ее перед кассой во время выдачи получки и напишем обращение. Я схожу к клеркам и попрошу, чтобы они написали записку до того, как начнут выдавать зарплату».
Вскоре на станцию стали являться уборщики. Они снимали свои тачки с грузовиков и расставляли по местам вместе с метлами и лопатами, чтобы забрать их на следующий день. Затем они не спеша побрели к кассе, спокойно переговариваясь друг с другом. «Что это такое?» – спросил один из них.
«Это на похороны нашего покойного коллеги Молигрубера. На его похороны не хватает денег. Почему бы, ребята, вам не сброситься хотя бы по десятке? Он работал с вами и долгое время был одним из членов совета».
Толпа зашумела немного, заволновалась. Но вот пришло время получить деньги первому из очереди. Когда он взял свой конверт с получкой, все взгляды были прикованы к нему. Он быстро засунул конверт в карман, но затем, под пристальными взглядами толпы, медленно вытащил его наружу, осторожно разорвал с одной стороны, а затем медленно-медленно извлек оттуда десятидолларовую купюру. Он повертел ее в пальцах, посмотрел на нее с одной стороны… с другой стороны, а затем с тяжелым вздохом быстро засунул ее в прорезь коробки, развернулся и ушел. Другие, получив деньги, тоже бросали по десять долларов в коробку под пристальными взглядами своих коллег. Наконец выдача зарплаты закончилась. Все дали по десять долларов на похороны Молигрубера, кроме одного человека. Он сказал: «О, нет. Я не знал этого парня. Я работаю здесь первую неделю. Не понимаю, почему я должен сдавать деньги на похороны человека, которого не видел ни разу в жизни?» С этими словами он надвинул фуражку на самые уши, зашагал к своему старенькому автомобилю и укатил под рев и треск мотора.
Начальник подошел к четверым активистам и сказал: «Почему бы вам не сходить к нашему высшему начальству? Может быть, они сами отстегнут немного? По крайне мере вам нечего терять – ведь они не смогут уволить вас!» Итак, четверо мусорщиков отправились в контору к высшему начальству. Они смущенно переминались с ноги на ногу перед столом одного из менеджеров, объясняя, что их привело сюда. Выслушав мусорщиков, менеджер вытащил из бумажника десятидолларовую бумажку, сложил ее вдвое и бросил в прорезь коробки. Его коллеги сделали то же самое. Каждый бросил по десять долларов – ни больше, ни меньше. После этого четверо активистов спустились к своему шефу. И тот сказал: «А сейчас мы пойдем к бухгалтеру и дадим ему коробку. Пусть сосчитает деньги сам. Тогда нас никто ни в чем дурном не сможет заподозрить».

2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.