.RU
Карта сайта

Апокрифы древних христиан - 12


религиозный конфликт, кажется вероятным, поскольку Иисус происходил из
области, находившейся под управлением Ирода. Еще более вероятным
представляется, что об участии Ирода в осуждении Иисуса говорилось уже в
ранней иудео-христианской традиции. Его отец - царь Ирод вызвал острую
ненависть многих слоев иудейского общества своей проримской политикой,
жестокими преследованиями всех недовольных. Ненависть к Ироду разделяли и
первые христиане; ее отражением явилось новозаветное предание о том, что
Ирод приказал перебить всех младенцев мужского пола, узнав, что в Вифлееме
родился будущий царь иудейский. Его сын также обрисован в Новом завете
черными красками: Ирод Антипа приказал бросить в темницу Иоанна Крестителя
{10}, но из страха перед народом не решался казнить его. Тогда на пиру дочь
его жены (и сестры) Иродиады попросила у Ирода голову Иоанна - и тетрарх
приказал казнить его (Мф. 14.3-11). Таким образом, виновность Ирода,
казнившего Иоанна Предтечу, в гибели Иисуса должна была казаться первым
христианам очевидной; рассказ об Ироде в Евангелии от Петра, с нашей точки
зрения, отражает достаточно рано возникшую традицию.
В описании мучений, которым подвергли Иисуса после осуждения, имеются
отдельные детали, которые расходятся с новозаветными рассказами, хотя в
целом автор апокрифа следует общей с ними линии повествования. Расхождение
заключается в том, например, что в Евангелии от Петра Иисуса сажают на
судейское место и обращаются к нему со словами: "Суди праведно, царь
Израильский"; в новозаветных евангелиях Иисуса приветствуют как царя
иудейского, но о том, что Иисуса посадили на судейское место, не указано (у
Иоанна также употребляется слово βήμα - судейское место, но на него садится
Пилат, а не Иисус. - 19.13). Деталь эта важна для нас, потому что ее
упоминает Юстин в своей "Апологии" (1.35). Фразеология Юстина близка к
фразеологии апокрифа: по-видимому, он знал и почитал Евангелие от Петра.
В новозаветных евангелиях над Иисусом глумятся воины, в то время как у
Петра это делают неопределенные "они", под которыми, судя по контексту,
подразумеваются и иудеи-враги Иисуса, и римские воины. Стилистика евангелия
такова, что автор не разделяет иудеев и римлян: только из их действий можно
определить, о ком, собственно, идет речь - приказали не перебивать голеней
разбойнику, естественно, начальники римской стражи, напоили Иисуса уксусом с
желчью также стражники; "они", которые беспокоились, не наступил ли день
субботний, "они", побежавшие к Пилату, - иудеи.
В то же время при этом обобщенном образе "они - враги" в Евангелии от
Петра ясно видно противопоставление народа и верхушки иудеев - старейшины,
жрецы, книжники, фарисеи выведены как главные противники Иисуса. Иногда они
названы общим термином "иудеи", однако из контекста явствует, что "иудеи" -
это не весь народ (он обозначен греческим словом
λαός), а собирательное
название для иудейских врагов Иисуса (см., например: 12.50). После смерти
Иисуса народ начинает роптать и бить себя в грудь, уверовав в праведность
казненного. Старейшины, книжники и фарисеи просят Пилата дать охрану для
могилы, чтобы ученики не украли тела, и народ не поверил бы, что он воскрес
(8.28.29). Наконец, убедившись, что Иисус действительно воскрес, они умоляют
Пилата приказать воинам молчать об увиденном (11.48). Такое
противопоставление народа иудейским старейшинам вписывается в контекст
отрывка - ведь народ не принимал участия в осуждении Иисуса; его известность
среди народа подчеркнута и тем, что после его погребения из Иерусалима и
окрестностей к запечатанной гробнице стекается толпа. Нельзя сказать, что
такая трактовка целиком принадлежит автору Евангелия от Петра: и в Евангелии
от Матфея иудейские старейшины просят Пилата: "Итак, прикажи охранять гроб
до третьего дня, чтобы ученики Его, пришедши ночью, не украли Его и не
сказали народу: "воскрес из мертвых"; и будет последний обман хуже первого"
(27.64). Здесь, как и в Евангелии Петра, приводится версия, которая
распространялась ортодоксальными иудеями, о том, что ученики украли тело
Иисуса {11}. В скрытой форме присутствует и страх перед народом, который
может поверить в воскресение Иисуса: "последний обман" (т. е. обман народа)
хуже первого (т. е. кражи тела); хотя в данном случае опасение
старейшин не вполне вяжется с активным требованием казни Иисуса
именно со стороны иудейского народа ("И отвечая, весь народ сказал: кровь
Его на нас и на детях наших". - Мф. 27.25). Но в Евангелии от
Матфея нет столь ярко выраженного вторичного заявления старейшин,
которые, уже будучи свидетелями воскресения, все-таки предпочитают обмануть
народ и совершить "величайший грех", но не быть побитыми камнями народом,
который (подразумевается) сочтет их главными виновниками содеянного.
В Евангелии от Луки также говорится о горе и раскаянии народа. Там
рассказывается, что за Иисусом, когда его вели на казнь, шло "великое
множество народа и женщин, которые плакали и рыдали о Нем" (23.27). После же
казни, согласно этому евангелию, весь народ "возвращался, бия себя в грудь"
(23.48). В одном из ранних латинских переводов Евангелия от Луки в рассказе
о раскаянии народа есть слова о грядущем возмездии Иерусалиму {12}, что
соответствует описанию Евангелия от Петра. Описание раскаяния народа со
словами: "О, горе Иерусалиму" - знал (возможно, именно по Евангелию от Петра
или по более развернутой версии Евангелия от Луки) Татиан, поскольку
аналогичный рассказ приведен в его Диатессароне.
Такое противопоставление народа и жречества могло восходить к
иудео-христианам и даже к более ранним иудейским сектантским группам,
например кумранитам, которые резко отрицательно относились к иудейским
первосвященникам и к самому Иерусалимскому храму {13}. В этой связи следует
сказать, что точка зрения, высказывавшаяся в научной литературе {14} об
антииудейской тенденции Евангелия от Петра, представляется необоснованной:
обвинение ненавистного Ирода и иудейской верхушки, а не всего народа скорее
отражает острые споры внутри иудаизма, чем противопоставление иудеев и
христиан.
Специфической особенностью Евангелия от Петра представляется описание
жизни и воскресения Иисуса. Иисус на кресте не испытывает страданий;
единственная произнесенная им фраза - "Сила моя, сила, ты оставила меня!".
После этого восклицания он "вознесся" (умер). В новозаветных евангелиях
последние слова Иисуса передаются по-разному: в Евангелии от Луки он
говорит: "Отче! В руки Твои передаю дух Мой" (23.46), в Евангелии от Иоанна
Иисус после разговора с учеником, которому поручал мать свою, говорит:
"Жажду" (евангелист прибавляет: "да сбудется Писание") - и затем произносит
последнее слово: "Совершилось" (19.28-30). Евангелии от Марка и от Матфея
приводят по-арамейски цитату из ветхозаветного псалма, которую и произнес
Иисус перед смертью: "Боже мой, Боже мой, для чего Ты меня оставил?" (Мф.
27.46; Мк. 15.34),- драматический эпизод, который восходит, по всей
вероятности, к древнейшей арамейской традиции о казни Иисуса. Фрагмент
Евангелия от Петра дает своеобразную перефразировку, восходящую к ранней
традиции, отраженной у Марка и Матфея; автор Евангелия от Петра заменил Бога
"силой", что явилось, как и совсем иные редакции последних слов Иисуса у
Луки и Иоанна, следствием сакрализации его образа.
Итак, согласно Евангелию от Петра, пока некая сила находилась у Иисуса,
он не испытывал страданий, но, как только она его оставила, он умер. Это
восклицание не имеет того горького смысла, какой могло иметь обращение к
оставившему его (т. е. как бы забывшему о нем) Богу: божественная сила
покидает тело, и он перестает жить земной жизнью. Понятие о божественной
силе существовало в гностических учениях (см., например, Апокриф Иоанна, где
говорится о силе незримого духа, которую он дает зонам). Однако вряд ли на
этом основании "силу" Евангелия от Петра следует отождествлять с
гностическим понятием. Климент Александрийский писал о силе, вошедшей в
Христа при крещении (Excerpta ex Thedot. Opera. 61), что соответствовало
учению иудео-христиан о том, что дух вошел в проповедника Иисуса при
крещении. В "Деяниях апостолов" Петр говорит, что Бог помазал Иисуса "духом
святым и силою" (10.38). Не исключено, что слова о силе вложены в уста Петра
автором "Деяний апостолов" неслучайно, такая проповедь связывалась в
христианской традиции (может быть, уже записанной) именно с его именем.
Текст фрагмента также не дает оснований говорить о прямом влиянии
докетов, которые, по словам Серапиона, почитали это евангелие, хотя и не они
писали его. Докеты, как и ряд гностических авторов, считали пребывание
Иисуса на земле кажущимся (в гностическом Евангелии Истины о Христе сказано,
что он пришел в "подобии тела"); но отсутствие страданий означало не
кажущееся телесное существование, а лишь присутствие в теле божественной
силы, которая от этих страданий избавляла. Реальность тела подчеркнута в
Евангелии от Петра хотя бы тем, что, когда его сняли с креста и положили на
землю, земля содрогнулась. Характерно также, что и к умершему Иисусу автор
продолжает применять слово "Господь" ("И тогда вытащили гвозди из рук
Господа и положили его на землю". - 6.21).
Совсем фантастично в Евангелии от Петра выглядит описание воскресения
Иисуса. В новозаветных евангелиях сам момент воскресения совершается втайне:
ученики видят пустую могилу, ангелов (ангела), возвещающих о воскресении, а
затем им является уже воскресший Иисус. У Петра описаны все детали
воскресения, и происходит оно на глазах многих свидетелей: сначала небеса
раскрылись, и оттуда спустились два ангела (мужа), которые вошли в гробницу
и вывели оттуда третьего, но не в прежнем, человеческом, а в фантастическом
облике (голова его была "выше неба"). За ними шествует крест, причем с
креста раздается ответ на вопрос, прозвучавший с неба: "Проповедовал ли Ты
усопшим?" Описание воскресения не имеет параллелей в других известных нам
евангелиях (не исключено, что какой-либо подобный рассказ входил и в другие
не дошедшие до нас апокрифы). Но сама идея воскресения тела в преображенном
виде не была чужда христианским группам. В Апокалипсисе Иоанна, наиболее
близком к иудео-христианству произведении Нового завета, Христос также имеет
фантастический облик. Он предстает в виде агнца "как бы закланного, имеющего
семь рогов и семь очей" (5.6), которые символизировали семь духов божиих, т.
е. воскресший Христос мог являться уже в любом виде, который не столько
раскрывал, сколько намекал на истинную, непостижимую сущность его. В
гностическом Евангелии от Филиппа телесное воскресение трактуется особым
образом: "Ни плоть, ни кровь не могут наследовать царства божия". Согласно
этому речению, плоть Иисуса - Логос, а его кровь - Дух святой (23).
Все описание воскресения Иисуса близко к апокалиптической литературе.
Живой крест в этом рассказе - не просто фантастическая деталь. Крест
сопровождает Иисуса на небо и в Апокалипсисе Петра, приобретая тем самым
смысл сакрального символа {15}. Позорное орудие казни, столь часто
употреблявшееся в реальной действительности, тоже преображается, становится
"древом" жизни вечной {16}.
В самом конце фрагмента начинается рассказ о явлении воскресшего Иисуса
его ученикам (или только одному Петру). Явление на Тибериадском море (озере)
описано в ЕвангеЛии от Иоанна (21.1), но там оно не первое. У Луки подробно
описывается явление Иисуса ученикам по дороге в селение Эммаус (24.13-15;
ср.: Мк. 16.12), но, когда эти ученики вернулись и рассказали остальным, те
в свою очередь сказали, что "Господь истинно воскрес и явился Симону"
(24.34). Создается впечатление, что в этом случае в Евангелии от Луки, как и
в описании суда над Иисусом, произошло объединение традиции, восходящей к
самому раннему из синоптических евангелий (от Марка), и традиции, которая
использовалась в Евангелии от Петра.
Итак, анализ содержания дошедшего фрагмента Евангелия от Петра
указывает на то, что в основе его лежала древняя христианская традиция,
использованная и в Новом завете; однако можно говорить и о существовании
особой традиции, которая была связана именно с апостолом Петром и которая в
канонических писаниях отражена только в отдельных упоминаниях. Автор
Евангелия от Петра мог быть знаком с новозаветными писаниями, но мог
пользоваться и какими-то другими источниками, какими пользовался и автор
неизвестного евангелия, дошедшего во фрагментах на папирусе (см. выше).
Однако эта древняя традиция была переработана в Евангелии от Петра в
определенных вероучительных целях.
Если не пытаться разбивать дошедший до нас отрывок на составные части и
не выяснять, какая фраза отражает какую традицию, то он производит
впечатление цельного рассказа, развивающего две основные темы - тему
манифестации чуда, манифестации божественности Христа, и тему вины тех, кто
отдал его на мучения и не признал его, невзирая на эту манифестацию. В
сохранившемся тексте нет темы спасения и искупления, столь важных в других
христианских книгах; нет здесь и ссылок на пророчества, которые исполняются
в судьбе Иисуса; единственная ветхозаветная ссылка, и то не вполне точная,
относится к предписанию иудейского закона, который должны соблюдать иудеи.
Божественность
Иисуса раскрывается через чудеса и знамения, а не через осуществление
пророчеств, что принципиально отличает Евангелие от Петра - при всем
сходстве использованных фактических деталей - от произведений Нового завета.
Так, в Евангелии от Марка после слов о том, что Иисуса распяли между
разбойниками, дано пояснение: "и сбылось слово Писания: "и к злодеям
причтен"" (15.28); в Евангелии от Иоанна и деление одежд Иисуса по жребию, и
слова его "жажду" связаны с исполнением Писания (19.24,29). А в "Деяниях
апостолов" Петр, говоря об Иисусе, подчеркивает, что "о нем все пророки
свидетельствуют, что всякий верующий в него получит прощение грехов именем
Его" (10.43). "Подлинность" чудес в Евангелии от Петра подчеркивается и тем,
что повествование ведется от первого лица, что не свойственно авторам
канонических евангелий {17}. Характерно, что на всем протяжении
сохранившегося текста автор нигде не употребляет имя Иисуса, но только
"Господь", и даже мертвое тело - это тело "Господа"; тем самым текст
сакрализуется, читающие и слушающие этот текст должны были осознавать, что,
каким бы мукам и унижениям ни подвергли Иисуса, он все время - Господь; и
противопоставление описания издевательств толпы и стражников настойчиво
повторяемому слову "Господь" создает ощущение напряженности и грядущего
возмездия. Этой же цели служит и то, что первый день недели - день
воскресения - назван "днем господним", как его стали впоследствии называть
христиане - еще до рассказа о воскресении. Поверивший в Иисуса злодей
называет его спасителем людей, хотя акт спасения - искупительная смерть
Христа - еще не произошел {18}. Но истинно верующие познали это своей верой,
в то время как виновники его смерти не желают верить, даже когда само
воскресение происходит на их глазах.
Это противопоставление подводит нас ко второй теме, тесно переплетенной
с первой, - теме вины. Может быть, отказ от ссылок на Писание определен не
только нежеланием связывать христианское учение с иудейским, как полагают
те, кто видят в отрывке антииудейскую направленность, но прежде всего
стремлением выдвинуть на первый план идею вины и наказания. "Довершили грехи
свои" - вот главный лейтмотив описания действий, направленных против Иисуса.
Проблема вины фактически не стояла перед первыми сторонниками христианского
учения. Для них его смерть и воскресение были знаком искупления и спасения:
они ждали второго пришествия, установления царства божиего на земле и
уничтожения не столько его личных врагов, сколько вообще всех носителей зла;
как сказано в Апокалипсисе Иоанна, возмездие получат все те, кто не
раскаялся в поклонении идолам, "в убийствах своих, ни в чародействах своих,
ни в блудодеянии своем, ни в воровстве своем" (9.20-21). Но затем, после
разрушения Иерусалимского храма в результате разгрома I иудейского восстания
и в еще большей степени после подавления II иудейского восстания (131 -134
гг.) под предводительством Бар-Кохбы, которые возбуждали надежды на скорый
конец света, встал вопрос о причинах этих бедствий, о вине и возмездии.
Отзвуки гибели Иерусалима имеются в Евангелии от Луки, в котором, как уже
указывалось, использована традиция, общая с Евангелием от Петра: во время
крестного пути Иисус говорит плачущим женщинам: "Дщери Иерусалимские! Не
плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших, ибо приходят дни, в
которые скажут: "блаженны неплодные и утробы неродившие, и сосцы
непитавшие!"" (23. 28-29). Но у Луки нет столь ярко подчеркнутой вины и
возмездия за эту вину, как в рассматриваемом апокрифе. Вина иудейских
старейшин особенно страшна, потому что они были свидетелями воскресения,
поняли, что они отправили на смерть мессию, но из трусости пошли на обман,
уговорив Пилата ничего не рассказывать о воскресении.
Остроту постановки вопроса о вине можно связать не только со
стремлением дать религиозное объяснение бедствиям, обрушившимся на Иудею, но
и с позицией палестинских христиан в период обоих антиримских восстаний.
Согласно христианской традиции, эбиониты, по-видимому, сначала примкнули к
первому восстанию, но затем отошли от него и переселились за Иордан. Не
исключено и участие христиан в восстании Бар-Кохбы, но они не могли признать
Бар-Кохбу мессией; сотрудничество их с повстанцами вряд ли могло
продолжаться долго {19}.
После трагического исхода II иудейского восстания, когда на месте
Иерусалима была основана римская колония Элия Капиталина, а император Адриан
(117-138 гг.) запретил иудеям исполнять свои обряды по всей империи,
отмежевание от иудейства стало для христиан проблемой их выживания.
Возможно, именно после разгрома восстания Бар-Кохбы в Первом послании к
Фессалоникийцам появилась фраза, содержащая резкое осуждение иудеев,
"которые убили и Господа Иисуса и Его пророков, и нас изгнали, и Богу не
угождают, и всем человекам противятся" (2.15). Эта фраза не вяжется с общим
контекстом тех посланий Павла, которые считаются подлинными; хотя Павел
выступал против соблюдения требования Закона, он призывал верующих быть
истинными иудеями, т. е. иудеями по духу, как об этом прямо сказано в
Послании к Римлянам: "Но тот иудей, кто внутренне таков, и то обрезание,
которое в сердце, по духу, а не по букве..." (2.28-29). Проклятия в адрес
иудеев из Первого послания к Фессалоникийцам, по-видимому, не были известны
Маркиону, обрабатывавшему послания Павла и занимавшему резко антииудейскую
позицию. В дальнейшем это резко отрицательное отношение к иудеям вообще
стало свойственно большинству произведений раннехристианской литературы.
Так, Иероним, комментируя библейские пророчества, связывал многие из них с
разгромом восстания Бар-Кохбы (в одном из комментариев Иерусалим был назван
"кровавым городом" и "городом неправедности") {20}. Однако Евангелие от
Петра от этих высказываний отличает осуждение лишь верхушки иудеев - Ирода
Антипы, жрецов, книжников, старейшин. Они объединены вместе с римскими
воинами в одну группу виновников распятия.
В этой связи встает вопрос: в какой среде и когда могло быть создано
Евангелие от Петра? Автор дошедшего до нас рассказа не был иудеем: на это
указывают слова о том, что "закон предписывает им" (т. е. иудеям), а также
его стремление доказать сверхъестественность Иисуса не ссылками на
пророчества, а рассказами о чудесах, явленных перед свидетелями. В то же
время, как мы старались показать всем предшествующим разбором текста, в нем
прослеживается древняя традиция, во многом общая с традицией, лежащей в
основе канонических евангелий, а также иудео-христианских писаний. Поэтому
представляется наиболее вероятным, что дошедший до нас отрывок был частью
переработанного иудео-христианского евангелия {21}, возможно так же
называвшегося Евангелием от Петра, - естественно, что имя апостола,
призванного проповедовать среди иудеев, должно было освятить именно
иудео-христианскую версию проповеди, смерти и воскресения Иисуса. Этот
первый вариант евангелия, по всей вероятности, имел в виду Феодорит.
Евангелие от Петра было достаточно хорошо известно христианским
писателям II в. Его знал Юстин: описывая издевательства над Иисусом, он
говорит о том, что Иисуса посадили на судейское место (бему), причем
фразеологически этот отрывок перекликается с соответствующим отрывком из
Евангелия от Петра (Apologia. I. 35). Юстин не ссылается на евангелие, но
говорит о "воспоминаниях апостолов", такое название больше всего подходит к
Евангелию от Петра, поскольку оно написано от первого лица.
Можно думать, что традицию, восходящую к Евангелию от Петра, знал
яростный критик христианства Цельс. Согласно Оригену, полемизировавшему с
ним, у Цельса было сказано, что, по словам христиан, "иудеи, казнив Иисуса и
напоив его желчью (курсив наш. - Сост.), навлекли на себя гнев божий" {22}.
Такая трактовка отсутствует в канонических евангелиях, только у Матфея
говорится, что Иисусу дали выпить уксус, смешанный с желчью (27.34), в
остальных трех евангелиях Иисусу дают уксус (Ин. 19.29; Лк. 23.16; Мк.
15.30. Ср.: Мф. 27.48, где речь также идет только об уксусе). У Петра желчь
поставлена на первое место: именно дав Иисусу желчь с уксусом, "они"
довершили свои грехи (слово "желчь" по-гречески обозначает и отраву). Таким
образом, версия Петра была столь популярна среди христиан, что попала и в
сочинение их противника. Все эти косвенные данные позволяют думать, что
первоначальный вариант евангелия был создан примерно в одно время с
каноническими евангелиями (возможно, Лука пользовался этим текстом), после
гибели Иерусалима в 70 г. среди иудео-христиан Малой Азии, где пользовались
этим евангелием вплоть до рубежа II-III вв., или в соседней Сирии.
Особенности этого евангелия, столь остро ставившего проблему вины и
возмездия, позволили переработать его уже после 134 г. (конец восстания
Бар-Кохбы), когда для христиан империи вопрос о разрыве с иудаизмом стал
вопросом не только вероучения, но и самосохранения. Сакрализация и
спиритуализация образа Иисуса, характерная для апокрифа, отсутствие
страданий на кресте, воскресение в фантастическом облике могли привлечь к
нему внимание докетов, которые толковали его в духе своего учения (а может
быть, не только толковали, но и перерабатывали при переписке). На мысль о
возможной переработке наводит и реакция Серапиона. Характерно, что Серапион,
осуждая это евангелие, писал о прибавлении некоторых заповедей. Впоследствии
Евангелие от Петра было признано подложным. В числе подложных его называет
Евсевий (НЕ. III. 25).
Евангелие от Петра представляет интерес для историков христианства,
потому что оно было создано в тот период, когда, по словам А. Гарнака,
евангельский материал находился еще в неоформленном виде, канона не
существовало и материал этот свободно переделывался {23}. Сами споры вокруг
направленности этого евангелия, которые вели ученые нового времени, говорят
о том, что перед нами не теологический трактат, а произведение, отражавшее
христианское учение в его противоречивом развитии и становлении, с одной
стороны, сохранявшее наиболее почитаемую древнюю традицию об Иисусе, а с
другой - отвечавшее потребности верующих того времени, когда оно
создавалось, - потребности в чуде, в справедливом возмездии виновникам
гибели Иисуса, потребности убедить неверующих язычников манифестацией
божественной природы их спасителя с помощью рассказов не менее
фантастических, чем те, которые содержались в многочисленных произведениях
литературы I-II вв., посвященных чудесным знамениям, предсказателям,
колдунам, таинственным превращениям и т. п. Интересно это евангелие и тем,
что в нем отразились такие детали ранней традиции, на которые в Новом завете
содержатся только беглые указания (как, например, участие Ирода в суде над
Иисусом). Евангелие от Петра как бы находится между иудео-христианской и
новозаветной традицией, с одной стороны, и гностическими учениями (о которых
речь пойдет дальше) - с другой. Может быть, именно поэтому оно не было
признано церковью: образ не испытывавшего страданий Христа ассоциировался с
осужденным гностическим учением, прямое противопоставление иудейского народа
жречеству и старейшинам связывало его с также осужденными
иудео-христианскими писаниями, а фантастические детали расходились с
описанными в признанных священными книгах. Но, как показывает находка в
Ахмиме, евангелие это (во всяком случае отрывки из него) продолжало
переписываться и почитаться среди отдельных групп восточных христиан {24}.
Евангелие от Петра {1}
1.1. ...Из иудеев же никто не умыл рук, ни Ирод, ни кто-либо из судей
Его {2}. И когда никто не захотел омыться, поднялся Пилат. 2. Тогда
Ирод-царь приказывает взять Господа, говоря им: "Что я приказал вам сделать
с Ним, сделайте" {3}.
2. 3. Был там Иосиф, друг Пилата и Господа {4}, и, видя, что они
намереваются распять Его, пошел к Пилату и попросил тело Господа для
погребения. 4. И Пилат послал к Ироду просить о теле. 5. Ирод же сказал:
"Брат Пилат {5}, даже если никто и не попросил бы, мы бы погребли Его, так
как суббота настает {6}, ибо написано в Законе: солнце не должно заходить
над умерщвленным {7}" - и передал Его толпе перед первым днем праздника
опресноков.
3.6. И они, взяв Его, гнали и бежали, толкая Его, и говорили: "Гоним
Сына Божия, получив власть над Ним". 7. И облачили Его в порфиру и посадили
Его на судейское место, говоря: "Суди праведно, царь Израиля" {8}. 8. И
кто-то из них, принеся терновый венец, возложил его на голову Господа. 9. А
одни, стоящие (рядом) плевали Ему в глаза, другие били Его по щекам, иные
тыкали в Него тростниковой палкой, а некоторые бичевали Его, приговаривая:
"Вот какой почестью почтим мы Сына Божия".
4.10. И привели двух злодеев и распяли Господа между ними в середине:
Он же молчал, как будто не испытывал никакой боли. 11. И когда они подняли
крест, они написали (на нем): "Это царь Израильский". 12. И, положив одежды
Его перед Ним, делили их и бросали жребий между собой {9}. 13. Но один из
злодеев упрекал их, говоря: "Мы из-за зла, которое совершили, так страдаем,
Он же, явившийся Спасителем людей, что дурного Он сделал вам?" 14. И,
вознегодовавши на него, приказали не перебивать ему голеней, чтобы он умер в
мучениях.
5.15. Был уже полдень, и мрак окутал всю Иудею. И они стали
беспокоиться и бояться, не село ли солнце, а Он еще был жив. Ибо предписано
им {10}, чтобы солнце не заходило над умерщвленным. 16. Тогда кто-то из них
сказал: "Напоите Его желчью с уксусом", и, смешав, напоили. 17. И исполнили
все и довершили грехи над головами своими. 18. Многие же ходили со
светильниками и, полагая, что ночь наступила, отправились на покой. 19. И
Господь возопил: "Сила моя, сила, ты оставила меня!" И, сказав это, он
вознесся {11}. 20. И в тот же самый час разорвалась завеса в храме
Иерусалима надвое.
6.21. И тогда вытащили гвозди из рук Господа {12} и положили Его на
землю. И земля вся сотряслась, и начался великий страх. 22. Тогда солнце
засветило, и стало ясно, что час еще девятый {13}. 23. Обрадовались иудеи и
отдали Иосифу тело Его, чтобы он похоронил тело, ибо видел, сколько благого
содеял (Он). 24. Взял же он Господа, обмыл и обернул пеленой {14} и отнес в
свою собственную гробницу {15}, называемую садом Иосифа {16}.
7.25. Тогда иудеи, и старейшины, и жрецы, поняв, какое зло они сами
себе причинили, начали бить себя в грудь и говорить: "Увы, грехи наши!
грядет суд и конец Иерусалима". 26. Я же с товарищами моими печалился, и,
сокрушенные духом, мы спрятались, ибо нас разыскивали как злодеев и тех, кто
хотел сжечь храм {17}. 27. Из-за этого всего мы постились и сидели, горюя и
плача ночь и день до субботы.
8.28. Собравшиеся книжники, и фарисеи, и старейшины услышали, что народ
весь ропщет и бьет себя в грудь, говоря: "Если при смерти Его такие великие
знамения явились, то видите, сколь Он праведен". 29. Испугались они и пошли
к Пилату, прося его и говоря: 30. "Дай нам воинов, чтобы мы могли сторожить
Его могилу три дня, чтобы Его ученики не пришли и не украли бы Его и народ
не решил, что Он восстал из мертвых и не сделал бы нам зла". 31. Пилат же
дал им Петрония-центуриона, чтобы охранять гробницу. И с ними пошли
старейшины и книжники к гробнице. 32. И, прикатив большой камень, вместе с
центурионом и воинами привалили к входу в гробницу. 33. И, запечатав семью
печатями, расположили палатку и стали стеречь.
9.34. Рано же утром, когда начался субботний рассвет, пришла толпа из
Иерусалима и его округи, чтобы посмотреть гробницу опечатанную. 35. И в ту
же ночь, когда рассветал день Господнен {18},- сторожили же воины по двое
каждую стражу - громкий голос раздался в небе. 36. И увидели, как небеса
раскрылись и двух мужей, сошедших оттуда, излучавших сияние и приблизившихся
к гробнице. 37. Камень же тот, что был привален к двери, отвалившись сам
собой, отодвинулся, и гробница открылась, и оба юноши вошли.
10.38. И когда воины увидели это, они разбудили центуриона и старейшин,
ибо и они находились там, охраняя (гробницу). 39. И когда они рассказывали,
что видели, снова увидели выходящих из гробницы трех человек, двоих,
поддерживающих одного, и крест, следующий за ними. 40. И головы двоих
достигали неба, а у Того, кого вели за руку, голова была выше неба. 41. И
они услышали голос с небес: "Возвестил ли Ты усопшим?" 42. И был ответ с
креста: "Да" {19}.
11.43. А те обсуждали друг с другом, чтобы пойти и сообщить Пилату. 44.
И пока они раздумывали, снова разверзлись небеса, и некий человек сошел и
вошел в гробницу. 45. Увидавшие это вместе с центурионом поспешили к Пилату
{20}, оставив гробницу, которую охраняли, и возвестили обо всем, что видели,
в сильном замешательстве и волнении, говоря: "Истинно, Сын был Божий". 46.
Отвечая же, Пилат сказал: "Я чист от крови Сына Божия, вы же так решили".
47. Тогда все просили его приказать центуриону и воинам никому не
рассказывать о виденном. 48. Ибо лучше, говорили они, нам быть виноватыми в
величайшем грехе перед Богом, но не попасть в руки народу иудейскому и не
быть побитыми камнями. 49. И приказал тогда Пилат центуриону и воинам ничего
не рассказывать.
12.50. Рано утром дня Господня Мария Магдалина, ученица Господа,
опасаясь иудеев {21}, охваченных гневом, не свершила у гробницы Господа
(того), что обычно свершают женщины над близкими умершими. 51. Взяв с собой
подруг, пошла к гробнице, куда был положен. 52. И боялись они, как бы не
увидели их иудеи, и говорили: "Если и не могли мы в тот день, когда был
распят, рыдать и стенать, то теперь у гробницы Его сделаем это. 53. Кто же
откатит для нас камень, закрывающий вход в гробницу, чтобы, войдя, мы сели
около Него и совершили положенное? {22} 54. Ибо камень был велик, и мы
боимся, как бы кто-нибудь не увидел нас. И если мы не сможем, положим у
входа, что принесли в память Его, будем плакать и бить себя в грудь вплоть
до нашего дома".
13.55. И они пошли, и увидели гробницу открытой, и, подойдя, склонились
туда, и увидели там некоего юношу, сидящего посреди гробницы, прекрасного и
одетого в сияющие одежды, который сказал им: 56. Кого ищете? Не Того ли, Кто
был распят? Восстал Он и ушел. Если же не верите, наклонитесь и посмотрите
на место, где Он лежал, Его нет там. Ибо восстал и ушел, откуда был послан.
57. Тогда женщины, объятые ужасом, убежали.
14.58. Был же последний день праздника опресноков, и многие
расходились, возвращаясь по домам своим, так как праздник кончался. 59. Мы
же, двенадцать {23} учеников Господа, плакали и горевали, и каждый,
удрученный совершившимся, пошел в дом свой. 60. Я же, Симон Петр, и Андрей,
брат мой, взяв сети, отправились к морю. И был с нами Левий, сын Алфеев
{24}, которого Господь... {25}
Комментарии
Евангелие от Петра
1 Название дано издателями на основании последней фразы сохранившегося
отрывка - "Я же Симон Петр...". Деление на главы и стихи условно, оно
сделано учеными нового времени (Robinson J A., James М. К. The Gospel
according to Peter and Revelation of Peter L., 1892; Harnack A. var.
Bruchsstucke des Evangeliens und Apocalyps des Petrus. Leipzig, 1893).
2 В предшествующей фразе речь шла, по всей вероятности, о том, что
Пилат умыл руки (ср.: "Пилат, видя, что ничто не помогает, но смятение
увеличивается, взял воды и умыл руки пред народом, и сказал: невиновен я в
крови Праведника Сего; смотрите вы". - Мф. 27.24) В отличие от новозаветных
евангелий суд происходит не перед народом, а в претории - доме римского
провинциального наместника, в данном случае Пилата, или во дворце Ирода.
3 Ирод Антипа, правитель Галилеи, упоминается в числе судей в "Деяниях
апостолов": "Ибо поистине собрались в городе сем (т е. Иерусалиме) на
Святого Сына Твоего Иисуса, помазанного Тобою, Ирод и Понтий Пилат с
язычниками и народом Израильским..." (4.27 Ср.. Лк. 23. 6-11)
4 Иосиф из Ариматеи, который просил выдать ему тело Иисуса, упоминается
в новозаветных евангелиях (Мф. 27.57, Мк. 15.43; Лк. 23.50; Ин. 19.38) Там
он назван членом синедриона (судебного органа иудеев), не участвовавшим,
однако, в суде над Иисусом; но о дружбе его с Пилатом в новозаветных
евангелиях ничего не говорится (у Марка сказано, что Иосиф "осмелился"
прийти к Пилату). По-видимому, используя общую с каноническими евангелиями
традицию, автор Евангелия от Петра, следуя своему отрицательному отношению к
иудейской верхушке, опустил упоминание о том, что Иосиф был членом
синедриона.
5 Обращение "брат Пилат" должно свидетельствовать о дружеских
отношениях Ирода и Пилата; в Евангелии от Луки сказано, что Пилат и Ирод
"сделались друзьями" во время суда над Иисусом, хотя раньше были во вражде
(23.12). В обоих случаях отражена традиция, объединявшая Ирода и Пилата как
главных действующих лиц суда над Иисусом. "Брат" было обычным обращением
эллинистических царей друг к другу; однако мало вероятно, чтобы так мог
обратиться правитель Галилеи к римскому прокуратору: автор, по-видимому, был
далек от официального языка, употреблявшегося в системе управления. Вводя
прямую речь для оживления своего повествования, он использовал известную в
восточных провинциях эллинистическую традицию. Такое обращение,
употребленное в евангелии, возможно, указывает на то, что автор отрывка
использовал устные рассказы христианских проповедников.
6 На самом деле, если исходить из логики повествования, речь должна
была идти о наступлении пятницы. Вообще, создается впечатление, что эта
2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.