.RU
Карта сайта

«Стон горы»: Художественная литература; Москва; 1975 - 18


4


На следующее утро Синго проснулся в хорошем настроении, но ему пришлось уйти из дому до того, как вернулась Кикуко.
– Она просила, чтобы ты не ругала ее, – сказал он Ясуко.
– Не ругала? Да я сама должна перед ней извиниться. – У Ясуко просветлело лицо.
Синго сказал лишь, что разговаривал с Кикуко по телефону.
– Кикуко всегда прислушивается к твоему мнению.
Ясуко вышла в переднюю проводить Синго.
– Ну ладно. Всего хорошего.
Не успел Синго приехать в фирму, как пришла Хидэко.
– О о, да ты похорошела. И даже цветы принесла? – приветливо встретил ее Синго.
– В салон я все равно уже опоздала, и у меня было много времени, поэтому я шла по улице не спеша. А цветочница показалась мне такой симпатичной.
Хидэко с серьезным лицом подошла к Синго и написала пальцем на столе: «Без свидетелей».
– Что?
Синго даже растерялся.
– Выйди, пожалуйста, ненадолго, – сказал он Нацуко.
Пока Нацуко выходила из комнаты, Хидэко нашла цветочную вазу и поставила в нее три розы. Платье, видимо, форменное для девушек из салона, немного полнило Хидэко.
– Простите, что вчера не дождалась вас. – Губы у Хидэко были странно напряжены. – Два дня подряд вас беспокою, и…
– Ну что ты. Садись.
– Благодарю. – Хидэко села и потупилась.
– Сегодня ты из за меня опоздаешь?
– Да. Ничего не поделаешь.
Хидэко подняла голову и посмотрела на Синго – она прерывисто дышала, вот вот расплачется.
– Можно рассказывать? Я ужасно возмущена и поэтому, наверно, так волнуюсь.
– Ну?
– Это касается молодой хозяйки. – Хидэко запнулась. – Она, видимо, прервала беременность.
Синго промолчал.
Откуда это известно Хидэко? Сюити вряд ли разболтал. Но ведь любовница Сюити работает в одном салоне с Хидэко. Синго забеспокоился.
– То, что она прервала беременность, это еще полбеды… – Хидэко снова запнулась.
– Кто тебе об этом сказал?
– Деньги на врача Сюити сан взял у Кинуко сан. У Синго сжалось сердце.
– Мне это показалось кощунством. Такой поступок очень оскорбителен для женщины. Сюити сан совсем бесчувственный. И мне стало так жалко молодую хозяйку, так жалко. Сюити сан, наверно, дает деньги Кинуко сан и поэтому считает их как бы своими, но все равно это очень непорядочно. Сюити сан просто ни с кем не считается. Ведь такие деньги он мог бы достать где угодно. Разве это хорошо – ни с кем не считаться?
Хидэко с трудом сдерживала дрожь.
– Кинуко сан тоже хороша – безропотно отдала ему деньги. Я ее совсем не понимаю. Я злюсь на нее, все это мне ужасно противно, я даже хочу уйти из салона, чтобы не видеть ее. Вот почему я и пришла поговорить с вами. Я понимаю, что не должна была надоедать вам своими пустыми разговорами, но…
– Наоборот, я благодарен тебе.
– Вы ко мне так хорошо относились, когда я у вас работала, и молодая хозяйка, хоть я ее видела мельком, очень понравилась мне, вот я и решила все рассказать вам.
Глаза Хидэко, полные слез, блестели.
– Сделайте так, чтобы они расстались.
– Хм.
Она имела в виду, разумеется, Кинуко, но Синго в ее словах слышалось другое: сделайте так, чтобы Сюити и Кикуко расстались.
Так он был потрясен и растерян.
Синго поразило бездушие, нравственное падение Сюити, ему казалось, что и он, Синго, погружается в су же трясину. Его охватил страх.
Хидэко сказала все, что хотела, и собралась уходить.
– Подожди, – стал вяло удерживать ее Синго.
– Я к вам еще забегу. А сегодня лучше уйду, мне так стыдно, так хочется плакать.
Синго почувствовал, какая Хидэко добрая и чистая девушка.
Раньше он возмущался черствостью Хидэко, поступившей по рекомендации Кинуко в салон, где та работала, но насколько Сюити, да и он сам, черствее Хидэко.
Синго растерянно смотрел на пунцовые розы, оставленные Хидэко.
Кикуко слишком целомудренна, чтобы родить ребенка от Сюити, у которого есть женщина, но не оказалось ли целомудрие Кикуко растоптанным?
Синго невольно закрыл глаза, представив себе, что сейчас, в эту самую минуту, Кикуко, ничего не подозревая, возвращается в их камакурский дом.

След от раны


1


В воскресенье утром Синго стал спиливать аралию, разросшуюся у ствола вишни.
Если не подкопать корни, аралию все равно не выкорчевать, думал Синго и бормотал про себя:
– Ничего, как только появятся новые побеги, сразу же срежу.
Он уже не раз спиливал аралию, а она разрасталась все гуще. Но Синго никогда не любил корчевания. Да и сил на это у него уже не хватало.
Спиливать побеги аралии не составляло никакого труда, но их было так много, что Синго даже вспотел.
– Давай я тебе помогу, – подошел к нему Сюити.
– Не надо, – сухо сказал Синго. Сюити продолжал стоять.
– Меня послала Кикуко. Отец, сказала она, спиливает аралию, пойди помоги ему.
– Вот как. Ничего, мне осталось немного…
Синго сел на кучу спиленных веток и посмотрел в сторону дома – на веранде, прильнув к стеклянной двери, стояла Кикуко. На ней было яркое оби.
Сюити взял с колен отца пилу.
– Срезать все подряд?
– Да.
Синго смотрел, как ловко работает Сюити. На землю легли последние побеги аралии. – Эти тоже спиливать? – обернулся Сюити.
– Нет, нет. Подожди. – Синго поднялся. Рядом росло несколько молодых вишенок. Видимо, они идут от корня главного ствола, – значит, это просто ветки, а не самостоятельные деревца, подумал он.
У подножия толстого ствола тоже росли короткие ветки, покрытые листьями. Синго отошел на несколько шагов.
– Пожалуй, вот эти ветки, которые не от ствола, а из земли растут, лучше бы срезать, – сказал он.
– Ты думаешь?
Сюити все не решался спилить деревца вишни. Мнение Синго не казалось ему разумным. В сад вышла Кикуко. Сюити показал пилой на молодые деревца вишни.
– Отец никак не решит, что с ними делать – спиливать или нет, – засмеялся он.
– По моему, лучше спилить, – не задумываясь, ответила Кикуко.
Синго обернулся к Кикуко.
– Никак не могу разобрать – ветки это или нет.
– Такого не бывает, чтобы ветки росли из земли.
– Как же называются ветки, которые идут от корня? – засмеялся Синго.
Синго начал молча спиливать молодые вишенки.
– А вот ветки на вишне, я думаю, нужно оставить, пусть растут свободно и привольно. Аралию я срезал именно потому, что она мешала им, – сказал Синго. – Да, нужно оставить небольшие ветки у подножия ствола.
Кикуко посмотрела на Синго.
– На этих нежных веточках, похожих на палочки для еды или на зубочистки, цвели такие прелестные цветы.
– Просто не верится. Неужели даже цветы на них были? Я и не заметил.
– Были. На каждой веточке по два три цветка и даже на совсем крохотных, с зубочистку, – по цветку.
– Интересно.
– Веточки, конечно, вырастут, но пока эти нежные веточки станут такими же мощными, как нижние ветви на той мушмуле в парке Синдзюку, я стану старухой.
– Ну что ты. Вишня растет быстро, – сказал Синго и посмотрел в глаза Кикуко.
Синго не рассказал ни жене, ни Сюити, что ходил с Кикуко в парк Синдзюку.
Неужели Кикуко, не успев вернуться домой, сразу же разоткровенничалась с мужем? Нет, она не разоткровенничалась, а скорее всего, не придавая этому никакого значения, просто рассказала ему обо всем.
Сюити, видимо, трудно было произнести: «Значит, вы с Кикуко встречались в парке Синдзюку», – и, наверно, сказать об этом первым должен был Синго. Но оба промолчали. Что то мешало обоим. Может быть, то, что Сюити, зная обо всем от Кикуко, сделал вид, что ему ничего не известно.
Во всяком случае, Кикуко не подавала знака, чтобы он молчал.
Синго смотрел на крохотные ветки на стволе вишни. Он рисовал в своем воображении, как эти слабенькие, непонятно откуда появившиеся, едва наметившиеся молодые побеги раскинутся мощно и широко – не хуже, чем нижние ветви деревьев в парке Синдзюку. Это, конечно, изумительное зрелище, когда дерево привольно, чуть ли не до земли, раскидывает ветви, обильно усыпанные цветами, но на вишне таких веток он не видел ни разу в жизни. Он не припоминает даже, чтобы он видел когда нибудь огромные вишневые деревья, на стволе которых ветви растут от самой земли.
– Куда отнести спиленные ветки? – спросил Сюита.
– Сложи где нибудь в дальнем углу.
Сюити сгреб их в охапку и понес – за ним, подобрав несколько веток, пошла Кикуко.
– Не надо, Кикуко… Тебе нельзя, – заботливо сказал Сюити.
Кикуко кивнула и, положив обратно ветки аралии, осталась на месте.
Синго вошел в дом.
– Зачем Кикуко пошла в сад, что она там делает? – Ясуко, чинившая старую сетку от москитов, чтобы укрывать ею младшую девочку во время дневного сна, сняла очки. – В воскресенье они оба в саду – такого еще не бывало. С тех пор как Кикуко вернулась, они, по моему, в хороших отношениях. Удивительно.
– Все таки Кикуко невеселая, – пробормотал Синго.
– Нет, нельзя сказать, что она все время грустит, – сказала Ясуко решительно. – Кикуко ведь очень улыбчива, у нее уже давно не было таких веселых глаз. Когда я вижу улыбающееся лицо Кикуко, теперь, правда, похудевшее, я…
– Хм.
– Может, и Сюити станет теперь возвращаться домой пораньше и по воскресеньям не будет никуда уходить; как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.
Синго сидел молча.
В комнату вошли Сюити и Кикуко.
– Отец, Сатоко сорвала молодые побеги вишни, которые ты так оберегал. – С этими словами Сюити протянул Синго крохотные веточки. – Я думал, Сатоко интересно и она тоже ломает аралию, а она, оказывается, срывала побеги вишни.
– Вот так то. Ветки, сорванные ребенком, – сказал Синго.
Кикуко стояла, наполовину спрятавшись за спиной Сюити.

2


Когда Кикуко вернулась домой, Синго получил от нее в подарок электрическую бритву. Ясуко – пояс для кимоно, Фусако – детские кимоно для Сатоко и Кунико.
– Сюити она что нибудь подарила? – спросил Синго у Ясуко.
– Складной зонт. И еще, кажется, купила ему американскую гребенку. С зеркальцем на футляре… Дарить гребенку – плохая примета, но Кикуко, видимо, не знает этого.
– Американскую можно.
– Кикуко и себе купила такую же. Только другого цвета и поменьше. Фусако увидела и начала: «Какая хорошенькая», – и Кикуко сразу же подарила ей. Кикуко возвратилась домой после ссоры, и ей, наверно, хотелось, чтобы у нее и Сюити были одинаковые гребенки. Фусако не должна была выпрашивать. У Кикуко ведь только одна была, какая Фусако неделикатная. – Ясуко была недовольна дочерью. – Кимоно для Сатоко и Кунико – из прекрасного шелка, нарядные, праздничные. Правда, самой Фусако подарка не было, но ведь ее дети получили, значит, и она получила. И еще забирает гребенку, – конечно, Кикуко подумала, что поступила плохо, ничего не купив Фусако. Да и вообще, после того, что произошло, Кикуко вполне могла возвратиться без подарков.
– Конечно.
Синго был согласен с Ясуко, и еще им владело уныние, причины которого Ясуко были неведомы.
Чтобы купить подарки, Кикуко пришлось ввести в расход своих родителей. Чтобы сделать жене аборт, Сюити пришлось взять деньги у Кинуко. Значит, можно предположить, что и Сюити и Кикуко сидят без денег. Кикуко обратилась к Сюити лишь затем, чтобы он оплатил врача, а деньги на подарки попросила у родителей – это несомненно.
Теперь Синго пожалел, что уже давно перестал давать Кикуко деньги на карманные расходы. Не то чтобы он и раньше не думал об этом, просто ему было неприятно тайком давать ей деньги, словно бы за то, что она хорошо к нему относится, хотя с Сюити у них такие отношения, что впору развестись. Но, с другой стороны, видеть, в каком положении находится Кикуко, и ничем ей не помочь – не значит ли это поступить так же, как Фусако, отобравшая у нее гребенку?
Кикуко, оказавшаяся без денег из за того, что ее муж ведет разгульную жизнь, вынуждена была просить деньги у отца. Но если бы Синго был более чуток, Кикуко не выпал бы на долю еще и такой позор – сделать аборт на деньги любовницы мужа.
– Мне было бы приятнее, если бы она не привозила никаких подарков, – размышляла вслух Ясуко. – Все вместе стоило ей довольно дорого. Как ты думаешь, сколько?
– Действительно, сколько? Синго попытался подсчитать в уме:
– Сколько стоит бритва – понятия не имею. Я такой хорошей еще ни разу не видел.
– Ну да, разумеется, – кивнула Ясуко. – Даже если б ты просто выиграл ее в лотерее, и то она показалась бы тебе великолепной. А тем более ты получил ее от Кикуко. Она что – шумит, крутится?
– Никакие колесики не крутятся.
– Как не крутятся? Крутятся, конечно. Если бы не крутились, она бы не брила.
– Нет, сколько ни рассматривал, колесики не крутятся.
– Что ты говоришь? – Ясуко ухмыльнулась.
– Для тебя она бесценна хотя бы потому, что ты радуешься ей, как ребенок. Каждое утро уу уу, жжи жжи. Выглаживаешь подбородок, когда завтрак уже давно готов, – и сам доволен, и Кикуко не нарадуется, глядя на тебя. Это, конечно, очень приятно, но…
– Так уж и быть, дам тебе тоже разок побриться, – засмеялся Синго. Ясуко укоризненно покачала головой.
В день, когда Кикуко вернулась домой, Синго пришел из фирмы вместе с Сюити, и в тот вечер в столовой подарок Кикуко – электрическая бритва – пользовался всеобщим вниманием.
Бритва и остальные подарки разрядили напряженную атмосферу, заменили, так сказать, первое приветствие; когда Кикуко, уехавшая вдруг, без предупреждения, к своим родителям, вернулась в семью Сюити, по вине которого она сделала аборт.
Даже Фусако обрадовалась – надела на девочек кимоно, похвалила вышивку вокруг ворота и рукавов, а Синго, прочитав инструкцию, сразу же стал бриться.
Вся семья внимательно следила за тем, что делает Синго: ну как, мол?
Синго, зажав в одной руке бритву и водя ею по подбородку, а из другой не выпуская инструкцию, сказал:
– Написано, что и женщины могут легко подбривать себе волосы на затылке.
И посмотрел на Кикуко.
У Кикуко очень красиво росли волосы над ушами и лбом. Синго раньше не обращал на это внимания. А ведь линия волос была и правда удивительно изящна.
Нежная кожа и густые блестящие волосы создавали ощущение чистоты.
Обычно бледное лицо Кикуко чуть порозовело, радостно заблестели глаза.
– Отец получил прекрасную игрушку, – сказала Ясуко.
– Какая же это игрушка? Продукт цивилизации. Точный прибор. На нем даже выбит номер, указано, кто изготовил, проверил, собрал, стоит фамилия ответственного.
Синго впрекрасном расположении духа водил бритвой по волосу и против волоса.
– Раздражения никакого, бреет чисто, ни мыла, ни воды не нужно, – сказала Кикуко.
– Конечно. У старого человека лезвие обычной бритвы то и дело задевает морщины. Так что и тебе электрическая бритва не помешает. – Синго протянул ее Ясуко.
Ясуко, противясь, отпрянула назад.
– Зачем, у меня же нет бороды.
Синго внимательно рассматривал колесики бритвы, потом надел очки и еще раз тщательно осмотрел их.
– Нет, колесики не крутятся – как же все таки она бреет? Мотор крутится, а колесики стоят на месте.
– Покажи ка.
Синго передал бритву Ясуко.
– И правда. Колесики в самом деле стоят на месте. Хотя и в пылесосе тоже ничего не крутится. Но пыль то он все равно втягивает.
– Непонятно еще, куда деваются срезанные волосы, – сказал Синго, и Кикуко, потупившись, рассмеялась.
– Такую бритву тебе подарили! За это мог бы купить пылесос. Или стиральную машину. Для Кикуко это было бы большим подспорьем.
– Пожалуй, – ответил Синго.
– У нас в доме нет ни одного из этих продуктов цивилизации. Возьми тот же холодильник, сколько лет все обещаешь, – куплю, куплю, а мы до сих пор без него. Или, например, тостер! готов тост – раз, и выскакивает, и тостер сам выключается, разве не удобно?
– Бабкина идея домашней электрификации.
– Сделал бы хоть для Кикуко, ты ведь любишь ее, а чтобы слово сдержать – где там.
Синго наконец выключил бритву. В футляре лежало две щеточки, одна вроде маленькой зубочистки, другая крохотный ершик, как для мытья бутылок. Синго испробовал обе. Щеточкой, похожей на ершик, он прочистил прорези колесиков и, посмотрев случайно вниз, увидел на коленях седые волосы, высыпавшиеся из бритвы. Раньше он не заметил их – потому, видимо, что они седые.
Синго тщательно стряхнул волоски с колен. 2014-07-19 18:44
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © sanaalar.ru
    Образовательные документы для студентов.